𝐆𝐥𝐢𝐭𝐭𝐞𝐫&𝐕𝐢𝐨𝐥𝐞𝐧𝐜𝐞

      Красный спортивный автомобиль, припаркованный на подъездной дорожке к особняку в «Бухтах», был, очевидно, в спешке брошен и оставленный на произвол судьбы. На заднем сиденье были брошены пустые контейнеры с остатками фруктового сока и чёрная куртка. Но внутри дома дела обстояли по-другому.       Несмотря на смерть, которая случилась здесь ранее, здание снова было наполнено жизнью. Воздух, слегка пропахший металлом, возбуждал, из-за чего кровь девушек ударяла им прямо в головы.       На блестящем полу, по дороге к лестнице, валялись стеклянные каблуки. Женский смех разносился по всему дому.       Рюджин почувствовала то, что видела в этих мышцах, когда Йеджи несла её за бёдра вверх на второй этаж. В этих руках она чувствовала себя лёгкой, как пёрышко, и им было почти грустно добираться до спальни. Это означало, что Йеджи придётся её опустить.       Йеджи осторожно опустила её у края кровати. Она выставила руки по обе стороны Рюджин, зажимая, и та даже не думала, что смогла бы выдержать её лицо так близко. Сердце без того еле держится, а лёгкие уже не работают. Эта женщина снова и снова забирала у неё весь воздух.       — Раздевайся, — прошептала Йеджи девушке, сама поднимаясь за страпоном в шкафу. Но Рюджин притянула её обратно, вставая на ноги и меняя их местами, после чего усадила Хван на своё место.       — С удовольствием, — прошептала она в ответ, становясь прямо перед ней и принявшись чувственно снимать с себя одежду, оставив себя абсолютно голой. Она трогала свою кожу так, как хотела бы, чтобы трогала её женщина перед ней. Йеджи слегка откинулась назад, опираясь на свои руки. Её рот постепенно наполнялся слюной, когда кожа девушки оголялась всё больше.       Когда Рюджин, полностью голая, села к Йеджи на бёдра и откинула назад её тёмные волосы, Хван была на грани срыва. Ей хотелось услышать её скулёж от полного отчаяния.       — Ммм… Ты нужна мне, — шёпот Рюджин был близок к хныканью. Но было рано, она хотела, чтобы Йеджи выбила из неё эти звуки.       — Хочешь со смазкой? — Йеджи опустила руку к её промежности, чтобы нащупать там ответ на свой вопрос. Рюджин дёрнулась вперёд от внезапного касания. Она была готова к большему, просто касания сейчас было мало. Она утопала в желании.       Женщина с каре ухмыляется, даже не понимая, зачем спросила. Общаться важно, но она уже должна была знать, что Рюджин всегда течёт для неё бурлящей рекой там, внизу.       Она положила Рюджин на кровать рядом с собой, пристально и доминантно глядя на неё и слизывая доказательство её возбуждения со своих двух средних пальцев.       — Не трогать себя, — она дала одно простое указание Рюджин на время, пока её нет.       — Поторопись и вернись обратно, пока я не сойду здесь с ума, — Рюджин беспокойно скулила, глядя, как Йеджи шла к шкафу. Её майка без рукавов слетела с неё через голову. Она отбросила её за спину, зная, что она прилетит девушке, которая лишь рассмеялась и откинулась на чёрные простыни.       Поднеся ткань к лицу, она погружалась в неё, вдыхая чувственный запах. Её запах. Она хотела провести майкой по своему телу, но она не знала, будет ли считаться это прикосновением к себе. Хватит ли ей смелости проверить это?       Не сегодня, нет. Внезапно одежду вырвали из её рук, и она заметила блеск острых глаз перед тем, как её притянули за руку и развернули. Её спина встретилась с голым передом, и она ощутила что-то твёрдое.       Наконец, её ласкали по всему телу, и это были не её руки. Йеджи трогала её везде, лаская губами шею. Заставляя её уши слушать.       — Ты знаешь, как хорошо выглядишь, когда принимаешь его в себя?       Посреди удовольствия Рюджин усмехнулась.       — Конечно, я знаю, — ответила она, намекая на времена, когда она просматривала отснятый материал для OF. Йеджи знала, что они думают об одном. Но это было неправильно.       Она двигала их вокруг кровати, остановившись у длинной стороны, где прямо перед ними на стене находилось зеркало. Рюджин смотрела на них, на себя, на свою возлюбленную. Это было не похоже ни на один ролик, в котором она снималась. Это было жарче.       Она думала, что Йеджи перенесла их туда, чтобы она могла смотреть на себя, но Хван сделала это в первую очередь для себя. Чтобы лучше видеть лицо Рюджин. Причина была в следующем:       — Если я буду трахать тебя так, как нужно, ты не сможешь много увидеть, — она сжала горло Рюджин одной рукой, используя другую, чтобы направить резиновый член между её ног.       — Ах-ммм, — Рюджин уже скулила от этого дразнящего прикосновения, чувствуя, как он трётся промеж бёдер, скользя по её влажной вульве. А когда она почувствовала, как кончик проникает внутрь, она почувствовала удовольствие, которое никогда прежде в жизни не испытывала от проникновения. Почти ничего не произошло, но чувств было так много. Она просто так сильно нуждалась в ней.       Йеджи остановилась, поняв, что попала внутрь, и крепче сжала горло Рюджин, другой рукой обхватив её левую грудь. Младшая устроилась поудобнее, положив одну руку на запястье Хван, чтобы удерживать её руку на своей шее, а другую поверх руки, ласкающей её грудь.       Её глаза наполнились слезами удовольствия, когда она взглянула в зеркало, увидев, как Йеджи спрятала лицо в изгибе шеи. Её взгляд был невероятно сосредоточен, она смотрела только на то, как Рюджин принимала её в себе. Жёстко и внезапно.       Шин не хотела видеть ничего, кроме этого. Руки Йеджи на её теле, их совместные движения, потряхивание её грудей с каждым толчком, пока её брали сзади, блядское лицо Йеджи. Но она не могла смотреть, её глаза закатывались от удовольствия.       Горячие стоны срывались с её губ, и она крепче сжимала Йеджи, без слов прося её никогда не останавливаться, потому что она внезапно потеряла возможность говорить. Тяжёлые быстрые хлопки наполнили спальню, смешавшись с рычанием от разрушительного наслаждения. Его было достаточно, чтобы убить кого-то.       Она ещё не кончила, но уже чувствовала, как её соки текли по её бёдрам, тело горело синим пламенем, точка G дрожала, предвещая дать ощущения, которые человеческое тело не способно вынести.       Их тела блестели от пота, Йеджи задыхалась от их жара, но не останавливалась. Всё это означало, что она трахает её правильно.       Но она хотела, чтобы она ослабла, чтобы она рыдала от удовольствия.       Бросив её грудь, она медленно начала опускать руку вниз. Внезапно цепляя пальцами её клитор и начиная двигать ими в разные стороны с бешеной скоростью, которая приведёт бедную девушку в личный ад.       По собственной воле, просто потому что могла, просто потому что контролировала ситуацию. Она прикрыла крикливый рот Рюджин другой рукой, используя это как рычаг, чтобы сдерживать её ещё сильнее и трахать усерднее. От кончика до основания, снова и снова, пока она не станет лишь тем, что принадлежит Йеджи этой ночью.       И остальной мир никогда не узнает, насколько прекрасны её настоящие стоны.       Рюджин заскулила, уткнувшись ей в руку, и её взгляд опустился вниз, прежде чем он окончательно застыл на ней. Её веки прикрылись от удовольствия, но она могла видеть сквозь маленькую щёлку, что происходило в зеркале, что чувствовала сзади.       Видя, как рука Йеджи двигается между её ног, а её тело полностью подчиняется, она потеряла над собой контроль. Её зрение снова пропало, она крепче сжала руку Йеджи и переместила другую к её запястью. Не для того, чтобы остановить её, не для того, чтобы ускорить. Чтобы хоть за что-то удержаться, ей нужна любая возможная поддержка, потому что как только бомба взорвётся, ей конец, и её ноги станут практически бесполезными, парализованные наслаждением.       Её стоны становились всё выше и выше, Йеджи знала, что близится. Она тоже это чувствовала, будто её саму так хорошо насаживали на страпон. Она чувствовала это удовольствие, вибрации, дрожь. Она тихо простонала в ухо Рюджин, прекрасна зная, что это сделает с ней.       Когда голос Рюджин задрожал, становясь прерывистым и отчаянно хватающим воздух, Йеджи поняла, что всё кончено. Она продолжала двигать бёдрами в том же темпе, оставаясь между её ног, скользя по влажному телу, словно утопая в нём.       Рюджин сжала ноги как можно сильнее, когда наслаждение охватило её, она никогда раньше не испытывала ничего подобного. Она на грани слёз. Возбуждение охватило всё: кожу, клитор, внутренности. Больше ничто не принадлежало ей, всем владела Йеджи.       Её тело дёрнулось от удовольствия, которое, должно быть, имело какую-то цену. Оно было слишком хорошим, чтобы быть правдой. Йеджи раздвинула её ноги коленом, замедляя темп, но проникая глубже. Грубо поглаживая её, рывками поднимая на цыпочки.       Она почувствовала влагу на ладони рядом со ртом и почувствовала себя на вершине мира, поняв, что это слёзы удовольствия. Она слышала тихие стоны Рюджин, словно та медленно умирала и возвращалась обратно к жизни. Её уставшие пальцы впивались в кожу Йеджи, застряв на одном месте. Она была пленницей затянувшегося удовольствия. Она больше не могла двигаться сама.       Поэтому Йеджи помогла ей, потому что она, блять, ещё не успела кончить. Она хочет проверить, насколько гибкой эта девушка может стать за одну ночь, но, конечно же, не хочет её сломать…       Прекратив всё, она предоставила Рюджин самой себе. Выйдя из неё и отпустив, она сделала шаг назад. Рюджин не была готова к такой внезапной независимости. Её ступни коснулись пола, но ноги были похожи на желе. Словно кукла, она упала на пол, едва удержавшись на краю кровати. Волосы закрыли лицо, из души вырывались слабые звуки.       Несмотря на то, что она была в положении, в котором даже стоять самостоятельно не могла, Йеджи знала, что девушка была способна продолжать дальше. Сегодня был не первый опыт.       Как минимум в сексе.       Она заставила девушку подняться, откинув её на спину и уложив на кровать. Она хотела попробовать что-то ещё, но ей нужно было убедиться, что Рюджин не была против такой позы.       — Нормально, если я буду нависать над тобой, милая? — спросила она, не задыхаясь, в отличие от её умирающей партнёрши здесь, на простынях. Рюджин всё ещё переводила дыхание, ведь именно она принимала весь секс. Удовольствие всё ещё убивало её изнутри, дайте ей секунду, мэм.       — Милая?       — А? — прошептала Рюджин, наконец возвращаясь на Землю. — Что? — ахнула она.       — Нормально, если я буду нависать?       Рюджин кивнула.       — Можешь делать, что, блять, только пожелаешь со мной. Просто дай мне почувствовать это снова.       Йеджи ухмыльнулась про себя, набираясь предвкушения. Женщина села сверху, положив руки ей на бёдра. Щекотала их, просто чтобы увидеть дрожь Рюджин, а затем развела их в стороны, ей хотелось знать, как широко они могут раздвинуться для неё.       Было что-то таким, блять, горячим в том, как её бёдра без каких-либо проблем опустились на простынь, её промежность во всей красе перед ней. Йеджи обязана наградить девушку за то, что она такая сексуальная.       Она нацелилась на вход, так легко проскользнув внутрь. Затем она взяла руки Рюджин, сцепила их вместе и прижала по обе стороны от её розовых волос. Рюджин посмотрела на неё, готовая к следующему раунду, готовая ко всему, что она захочет.       — Йеджи… — она хныкала, а женщина ещё даже не начала. Один вид Хван над ней сводил её с ума.       Не проронив ни слова, Йеджи посмотрела на неё сверху вниз. Одним лишь взглядом она добивалась от Рюджин желаемого выражения лица. Она прикусила губу и резко толкнула бёдра вперёд, совершая резкие толчки. Наблюдая, просто наблюдая, как выгибается спина Рюджин, а её лицо расслабляется в полном блаженстве.       — Блять… — ей пришлось поймать темп, сохраняя жёсткость и медленный ритм. Сейчас ей просто хотелось наблюдать, как тело Рюджин медленно и плавно содрогается.       Комнату снова заполнили шлепки, сейчас, когда Рюджин была ещё более мокрой, они стали громче. Она не могла насытиться всем этим. Взгляд Йеджи, сверлящий её сверху вниз, её мучительно грубый и медленный темп, её пальцы, скользящие по внутренней стороне ладоней, когда она трахала её. Никто никогда не имел её так. И они обе это знают.       — Блять! Йеджи, так хорошо… — Рюджин вскрикнула, откинувшись головой на простыни. Одного лишь нарастания оргазма было достаточно, ей не нужно было кончать.       Но Йеджи определённо заставит её желать этого.       Она обхватила руками шею Рюджин, чтобы удержаться, и трахала её до беспамятства. Так сильно, так хорошо, что девушка не могла стонать, не могла плакать, не могла издать ни звука. Это был новый уровень наслаждения, и для него не требовалось никакого сопровождения, её телу не хватало кислорода даже на один децибел. Не то чтобы рука душила её, возбуждение выжимало из лёгких весь воздух.       В памяти вспыхнул момент, когда она дразнила Лию, посчитав, что Йеджи плохо обращается со страпоном. Ну, сейчас Хван определённо доказала свои навыки.       Рюджин чувствовала себя одновременно ангелом и шлюхой. Это божественное чувство превратило её в рабыню.       Наконец, испытав всё то, что Йеджи хотела с ней сделать, она могла бы делать это всю ночь, а затем и всю оставшуюся жизнь.       Словно окаменев, она издала короткий вопль, но тут же замолчала, охваченная кульминацией наслаждения. Она хотела сказать Йеджи, что близка к оргазму, но это было единственное, что она смогла выдать.       Но она наивно полагала, что Хван не привнесёт ничего нового. Добавляя новые ощущения — именно так она добивает их. Она убрала руки от шеи Рюджин, переместив их к её голове, и опустилась ниже, чтобы нежно поцеловать её губы. Затем она скользнула ниже, пока не начала ласкать чувствительное место на шее.       Руки Рюджин нащупали спину Йеджи, ногти впились в кожу. Их груди столкнулись, спина Рюджин выгнулась как можно сильнее. Она заставила себя дышать, прежде чем удушье убило бы её.       — Йеджи, Йеджи, Йеджи… — повторяла она, отчаянно царапая спину и снова пытаясь свести ноги, чувствуя, как это ощущение овладевает ею. Но не смогла — тело Йеджи заставляло их оставаться раздвинутыми.       У Йеджи по телу пробежали мурашки, когда она услышала, как Рюджин кричит от удовольствия. Так горячо, прямо в ухо. Настоящая сладость.       Было так обидно, когда Рюджин почувствовала, что её тело сдаётся, не желая подчиняться настроению сегодняшнего вечера. Усталость навалилась на неё, а уровень сахара в крови резко подскочил. Тело не знало, что делать со всей этой глюкозой, и вместо того, чтобы преобразовать её в энергию, оно заставляло её чувствовать себя безумно уставшей.       — Я устала… — вдохнула она, прижимая Йеджи к себе. Она хотела, чтобы она просто лежала сверху. Это прикосновение кожи к коже — смысл её жизни. Она просто чувствовала дыхание Йеджи на себе. — Мне нужен мой инсулин.       — Тогда я помогу тебе, — Йеджи затаила дыхание и оторвала лицо от шеи Рюджин, чтобы проверить её состояние. Она действительно выглядела уставшей.       — Прости, — прошептала Рюджин. — Я хотела дальше.       — Не извиняйся, милая. Это был долгий день. Горжусь тобой. Остановимся на этом, я удовлетворена. Я люблю тебя.       Эти слова заставили Рюджин улыбнуться.       — Я тоже тебя люблю.       Рюджин села на кровати, чтобы укрыться под простынями, но не для того, чтобы скрыть голое тело, а для простого удобства. Её вспотевшая кожа остывала. Йеджи настояла на том, чтобы она принесла девушке инсулиновые шприцы, чтобы она могла сосредоточиться на отдыхе, поэтому она сидела молча. Аромат секса витал в комнате, она смотрела на простыни, всё ещё чувствуя его и видя их в действии.       — Ладно… — Йеджи вернулась из ванной с необходимыми принадлежностями. Было что-то интимное в том, чтобы делать это вместе голыми.       Она села рядом с Рюджин на кровать, а розоволосая девушка повернулась к ней лицом. Наблюдая, как доктор всё подготавливает.       — Мне снова будет больно, когда ты снимешь эту полоску с иглой моего Dexcom? — спросила Рюджин.       — Ты про смену на следующей неделе?       — Угу.       — Скорее всего, но ты привыкнешь. Не волнуйся. Ладно… — шприц с инсулином был готов. — Ложись, любовь моя. В живот хорошо?       Рюджин легла и кивнула, вполне способная сделать это сама, но ей также нравилось, когда Йеджи делала это за неё.       — Хорошо, после трёх, — Йеджи считала, находя правильное место укола и следя за тем, чтобы игла была вставлена ​​под углом 90 градусов. После трёх она сделала ей укол, и всё прошло за считанные секунды. — Вот, всё хорошо, — Йеджи улыбнулась ей в конце, и Рюджин улыбнулась в ответ. Ей нравится, как Хван смотрит на неё так, словно не хочет, чтобы с ней что-то случилось, и она смотрит на женщину так же. — Тогда почистим зубы и ляжем спать?       Рюджин устало кивнула, последовала за ней, чтобы спуститься с кровати, безопасно избавиться от иглы и одеться. Йеджи надела простые пижамные штаны, оставив верхнюю часть слегка прикрытой одним только спортивным бюстгальтером. Рюджин же просто надела стринги и одну из чёрных толстовок Хван.       Они естественно приготовились ко сну и уснули вместе. С этого момента им просто нужно жить вместе.