𝐆𝐥𝐢𝐭𝐭𝐞𝐫&𝐕𝐢𝐨𝐥𝐞𝐧𝐜𝐞

      Йеджи получила лучший уход в Портлендской больнице, о котором можно было только мечтать, коллеги переживали за неё. Особенно после того, как узнали полную историю её избиения.       Она провела два дня без сознания после операции переломанных рёбер. Всё это время Рюджин не ночевала дома. Она спала только в больничной палате и выходила из больницы только в случае крайней необходимости.       Ей не хотелось знакомиться с её родителями таким образом. Она уже была знакома с мамой, но надеялась встретиться с Хадсоном в более официальной обстановке. И в более приятной.       Отец спал на диване, пока Рюджин расположила надувной матрас для себя рядом с кроватью жены. Она предложила матери, Йэджи, разделить его, так что они спали вместе. Младшая не жаловалась, что внезапные объятия, чтобы успокоить её во сне, будили её.       — Мы собирались поехать домой, чтобы посмотреть «Барби» с попкорном и «мягкими напитками». Думаю, это австралийская фишка, чтобы говорить вместо газировки, да? — Рюджин и мама сидели на матрасе, укрывшись одеялами.       — Да, — улыбнулась Йэджи, наслаждаясь компанией девушки. Женщина считала, что она идеальный партнёр для её дочери, так же считал и Хадсон. После долгого перелёта из Мельбурна, он наконец смог уснуть. — Дай угадаю, «Щелкунчик»?       — Да! — Рюджин взволнованно воскликнула, недоумевая, откуда она знала.       — Мы всегда смотрели его всей семьёй в ноябре, когда она ещё была маленькой. Ей всегда нравились мультики Барби, но «Щелкунчик» и «Принцесса и нищенка» всегда были её фаворитами.       Они вместе посмотрели на женщину. Рюджин не могла сдержать слёз. Ей хочется взорваться, когда она её видит. Её избитое состояние, послеоперационная кома. Лишь писк аппарата — единственный признак жизни.              — Боже, я не могу спать без ночных кошмаров. Прошло всего две ночи, но каждый раз, когда я засыпаю, мои сны начинаются мило и красочно, а затем всё меняется, и я вижу её окровавленное тело на земле и… Знаете, я могу переносить вид крови. Но я не могу видеть её, — она шмыгнула носом и покачала головой. — Ему повезло оказаться в тюрьме. Он ходячая мишень.       — Этот человек — законченный болван. За решёткой ему безопаснее, потому что, видит Бог, я бы помогла тебе сделать с ним всё, что угодно, — женщина посмотрела на младшую и вздохнула, пока успокаивающе поглаживала её по ноге. — Нам стоит ложиться спать, уже поздно.       Рюджин быстро взглянула на неё, одним лишь выражением лица показывая, что она не согласна с этим.       — Но врачи сказали, что она должна проснуться сегодня! И Хадсон просил разбудить его, когда это произойдёт.       — Да, сегодня, но на часах только час ночи. До конца дня ещё много времени. К тому же, мы почти не спали с тех пор, как приехали. Не хочется выглядеть как зомби, когда она проснётся, правда, дорогая?       — … — Рюджин снова посмотрела на жену, зная, что она хочет быть в сознании, когда та проснётся. Затем она вздохнула, понимая, что ей самой нужен сон. Йеджи ругала её за то, что она не следит за собой. Она ест только потому, что знает, что женщина будет чувствовать себя ещё хуже, если узнает, что она не делает этого. Это, а также её родители, очень помогали ей. — Ладно, можем поспать. Но я поставлю будильник на шесть утра.       — Я возьму завтрак вместе с тобой.       — Хорошо.       Женщины тут же легли, уже приведя себя в порядок перед сном. Они лежали лицом к кровати Йеджи. Рюджин была маленькой ложкой, позволяя Йэджи обнять себя и укрыть одеялом. Рюджин чувствовала материнскую заботу от неё, как от собственной матери. Это была та душевная связь, при которой она чувствовала себя такой же защищённой и любимой.       Как только они закрыли глаза, Хадсон ахнул и сел на диване. Тут же взглянув на дочь, на всякий случай, чтобы ничего не пропустить, он ссутулился, увидев, то же, что и перед сном. Проведя рукой по светло-седым волосам, он уставился на свои колени.       Женщины на матрасе услышали его дыхание и сели, чтобы посмотреть на него.       — Всё в порядке, jagiya? — первой заговорила Йэджи. — Пока ничего не было, можешь продолжать спать.       — Не в этом дело, у меня просто было чувство… — он снова посмотрел на дочь, и его сердце упало, когда он увидел, как её брови шевельнулись, а веки слегка приподнялись. Затем они снова закрылись, прежде чем очень медленно открыться полностью.       — Какое чувство? — спросила Рюджин после. Она и Йэджи переглянулись, немного обеспокоенные его состоянием. Мужчина говорил невнятно и не очень-то реагировал.       — Лю… — он пробормотал что-то, глядя в сторону кровати. Девушка взглянула на него, а затем перевела взгляд на кровать, увидев, что женщина наконец-то проснулась.       — Йеджи! — Рюджин позвала её как можно тише, подбежав к кровати. Йэджи прикрывала рот рукой, но глаза её были полны слёз. Она не могла говорить, но была так рада, что дочь наконец проснулась. Она подошла к кровати вместе с Хадсоном.       Рюджин стояла одна с одной стороны, а родители — вместе с другой. Она осторожно взяла Йеджи за руку и ждала, когда та очнётся. Когда все узнали, что она официально проснулась, Хадсон пошёл за медсестрой.       Со слезами благодарности Шин наблюдала за её движениями, стараясь не обращать внимания на травмы, насколько это было возможно. Порезы на обеих бровях, синяки под глазами, повязка на носу, порезы на губе. Синяки в форме ладоней на шее были чёрно-синими, просвечивая под больничной рубашкой.       Женщина была явно растеряна и пыталась свободной рукой снять с лица дыхательную маску. Йэджи остановила её.       — Подожди, пока медсестра не придёт, дорогая. Привет, моя милая… — нежно шептала она. — Её голова же в порядке, да? Болит сейчас, наверное.       — Они сказали, что голова в норме, основной ущерб на рёбрах, — ответила Рюджин, улыбнувшись, когда Йэджи нежно погладила дочь по волосам. Йеджи посмотрела на них обеих, расслабленно закрыв глаза. Она крепче сжала руку Рюджин, а другой рукой взяла руку матери у своей головы. Ей всегда нравилось, когда мама гладила её по волосам.       Когда вошла медсестра Шин, она сняла кислородную маску с лица Йеджи и сразу же проверила все жизненно важные показатели. Хадсон присоединился к жене на краю кровати, нежно взяв её за руку. В его глазах читалось сильнейшее беспокойство.       — Моё горло… — её первые слова. — …Пересохло, ах! — она щурилась из-за боли от онемевшей челюсти.       — Кто-то может принести ей воды, пока я проверяю показатели, — подтвердила Юна, записывая данные.       — Я принесу, — Рюджин бросилась к кулеру с водой в глубине комнаты. Она набрала воды в бумажный стаканчик и вернулась к кровати. Юна поправила кровать так, чтобы Йеджи могла сесть и попить, но из-за рёбер она не могла её усадить слишком высоко.       — Чувствуешь какой-либо дискомфорт, Док? — спросила она у женщины, регулируя пультом кровать.       — Нет, — Йеджи подавилась, чувствуя, как кровать остановилась под удобным углом. Она хотела поблагодарить Рюджин за воду, но её тело видело только жидкость, пить хотелось ужасно. Взяв чашку, она осторожно выпила. Вода смочила горло, и ей стало гораздо комфортнее.       — Какой день сейчас? — спросила пациентка, желая узнать, насколько она отстала от графика.       — Наступил вторник, дорогая. Всё произошло два дня назад. Как ты себя чувствуешь? Тебе больно? — спросила её Йэджи, продолжая перебирать волосы.       — Боли нет, лёгкий дискомфорт. Была операция на ложных рёбрах? — ответила женщина, её разум уже работал хорошо.       — Да, мэм. Восьмое и девятое рёбра получили переломы, а два нижних истинных ребра получили менее серьёзные переломы. Только с левой стороны. В первые несколько часов вы можете испытывать дискомфорт при разговоре, так как чуть не получили перелом нижней челюсти. Также у вас очень незначительный перелом ключицы, средней части диафиза с левой стороны, и три шва на затылке от удара о металлическую трубу.       — Да, я чувствую это тоже, пиздец, блять, — ворчала Йеджи.       — Что всё это значит? — спросила Рюджин, желающая знать детали. — Я знаю швы, но…       — Говоря проще… — начала Йеджи, устраиваясь поудобнее и ворча. Не от боли, а от затёкших конечностей. — У меня сломаны нижние рёбра с левой стороны, перелом левой ключицы и, по словам медсестры Шин, чуть не случился перелом нижней челюсти. Но это довольно неплохо, не должно сильно ограничивать мою подвижность.       — О, Боже мой… — прохныкала Рюджин. — Тебе не больно?       — Ничего не торчит.       — Сколько по шкале от одного до десяти, Док? — продолжила расспрашивать для заметок Юна.       — Около трёх, возрастает до семи, когда я двигаю корпусом.       — Услышала, я попрошу доктора Джей дать тебе лёгкое обезболивающее. Что ты помнишь из того, что случилось две ночи назад? Если болит челюсть, можешь говорить медленнее, не напрягая её.       Йеджи вздохнула, о чём тут же пожалела.       — Блять, ладно, никаких вздохов, — сказала она себе. — Последнее, что я помню, — как ругалась на себя, потому что оставила телефон и ключи в гримёрной Рюджин, и обнаружила это, лишь подойдя к машине на парковке. Следующее, что я помню, — это то, как я лежу на земле с раскалывающейся головой. Всё остальное было как в тумане.       — Ладно… Это хорошо. Вы звучите очень хорошо, и ваши жизненные показатели стабильны. Вы на пути к быстрому выздоровлению, если будете следовать рекомендациям, которые вам даст доктор Джей. Есть ли у вас вопросы, прежде чем я её позову?       — Нет вопросов, сестра Шин. Спасибо. И не нужно никого звать, я буду в порядке, пока она сама не придёт.       — На самом деле, док, она настояла, чтобы мы позвали её, если она будет отсутствовать, когда вы проснётесь. Я позову, — Юна улыбнулась ей, попрощалась с Йэджи и Хадсоном, а затем перевела взгляд на Рюджин. Они посмотрели друг на друга, в воздухе повисло напряжение. Взгляды двух женщин, влюблённых в одного и того же человека, встретились: одна из них была победительницей, другая — без шансов проигрывающей. Юна улыбнулась Рюджин и тоже попрощалась. Девушка слегка улыбнулась в ответ, чувствуя себя лучше, когда та вышла из комнаты.       Она знает, что обе медсестры до сих пор удивляются, как Рюджин так влюбила в себя Йеджи, что они поженились всего через полгода после их первой встречи.       Разница в усилиях особенно заметна в подобных ситуациях, и эти две медсестры не приложили их достаточно. Они не смогли понять, насколько Йеджи отличается от других. Она не обычный человек, она серийная убийца.       Есть только один способ получить её — и для этого нужно самой стать преступницей.       Они понимают друг друга. Преступники видят тьму мира одинаково. Нужны двое правонарушителей, чтобы стать криминальными партнёрами.       — Мне даже как-то хочется смеяться. Она так сильно тебя ненавидит… — Йеджи попыталась улыбнуться, получилось едва заметно. Рюджин посмотрела на неё, недоумевая, что та имела в виду.       — О, прекрасно, очередной хейтер. Почему?       — Ты добилась меня. Она месяцами пыталась, пока ты не появилась.       В свете событий, Рюджин ухмыльнулась.       — Женщина должна быть в какой-то степени сумасшедшей, чтобы добиться такой, как ты, — но затем она снова стала серьёзной. — Я так волновалась, Йеджи. Так волновалась. Я почти не могла спать.       — Ты ведь хорошо ела, да?       Рюджин улыбнулась.       — Да. Потому что знала, что ты бы этого хотела для меня. И твои родители тоже сильно помогли. Но я была напугана, ведь могло случиться всё, что угодно. Знаешь такие истории, когда люди говорили, что всё будет хорошо, а потом вдруг пациент просто умирал…       — Ой, тебе не нужно было. Я знаю, что вы все волновались, я знаю, что мы злимся и грустим… Не надо мне это говорить, я лишь хочу знать, что стало с ублюдком.       — Ммм, — родители и Рюджин закатили глаза и дерзко закивали.       — Тот, кого нельзя называть… — начал Хадсон. — Был задержан на месте преступления.       — Что пиздец разочаровывает, — добавила Рюджин. — Я хотела проверить свои знания и впервые избежать наказания за убийство самостоятельно. Если кто-то внесёт за него залог, я выйду на охоту за ним.       — Я люблю тебя, — Йеджи улыбнулась ей, несмотря на затёкшие мышцы лица. — Хорошо, что у тебя есть уверенность в себе, потому что я собираюсь попросить тебя о кое-чём большом, Рюджин-а.       — О чём? Что угодно, — Рюджин села на край кровати, определяя, где под одеялом лежала Йеджи.       — Тебе придётся разобраться с Кейденом без меня.       Ладно, что угодно, но не это. Лицо Рюджин упало, как и сердце со всеми внутренностями.       — У-унни…       — Знаю… Но я доверяю тебе. Ты сможешь это сделать, Рюджин.       Йэджи и Хадсон переглянулись, не зная, как относиться к решению дочери сделать так, чтобы Рюджин забрала жизнь одного из людей в их списке.       — Не может мы отложить это до твоего восстановления, Йеджи? Я… Я не готова делать это одной!       — Готова, знаю, что готова. Ты, можно сказать, сама расправилась с предыдущим.       — Ты сделала бо́льшую часть, пока мы не притащили его в подвал. Йеджи… Я не смогу… Я не хочу делать это без тебя. Он, наверное, даже не придёт, если тебя не будет.       — Вот почему мы ему не скажем. Рюджин, это должно произойти в этом месяце, а я не смогу восстановиться раньше декабря. Ты же знаешь, что последний переедет из штата в следующем месяце. Нужно это сделать. Сейчас. Мои мама и папа тоже могут тебе помочь. Но саму операцию с органами придётся делать тебе, потому что ты единственная, у кого есть опыт.       — Унни… — хныкала Рюджин, совершенно сомневаясь в себе.       — Тут много места для ошибок, Рю. Это произойдёт на моей территории, где много места, много диких животных на случай, если не сможешь перенести тело. Этот парень живёт вдали от цивилизации, а вылазки держатся в секрете. Для меня, Рюджин. Мне нужно, чтобы ты сделала это для меня.       Рюджин смотрела на неё, преодолевая страх и понимая, что это важнее всего. Это для Йеджи. Это для Люси. Это для той семнадцатилетней девушки, которая жила в мире, который подвёл и её, и её родителей.       Йеджи убила для неё, пришло время вернуть должок.       — Ладно. По расписанию… Я должна сделать это завтра. В среду, — согласилась с этим Рюджин.       — Верно, можем сформировать план сегодня. Мама и папа помогут тебе притащить его в дом, но, как только ты окажешься в подвале, всё на тебе. Моя мама, скорее всего, сможет тебе помочь, но мой отец падает в обморок при виде крови и внутренностей.       Рюджин вздохнула, пытаясь успокоить свои нервы.       — Я сделаю это. Для тебя. Мы сделаем это, Йеджи. Я не подведу тебя.       — Рюджин-а, — улыбнулась Йеджи. — Ты никогда не сможешь подвести меня. Ты никогда не сделаешь ничего, чтобы разбить мне сердце.       Когда доктор Джей наконец приехала, ей пришлось перенести Йеджи из палаты для более тщательного обследования. Это означало, что родителям и жене придётся расстаться с ней примерно на час-два. Прежде чем перенести кровать, Хван успела попрощаться со всеми близкими.       — Пока, Док. Я буду здесь, когда ты вернёшься, — Рюджин поцеловала её руку.       — Надеюсь на это, — дерзко ответила женщина.       — Так же и я. Если кто-то будет с тобой груб, скажи мне. Я его убью, — Йэджи, которая поглаживала окрашенные волосы дочери, ответила с сарказмом, но тон оставался серьёзным. Доктор Джей стояла в стороне с отстранённым выражением лица, не зная, как это воспринимать. Йэджи одарила её самой милой, широкой улыбкой. — Ой, просто австралийский юмор!       Доктор Джей тихонько рассмеялась, а когда Йэджи снова обратила внимание на свою дочь, на её лице появилось комично-озабоченное выражение.       Хадсон держал её за другую руку и с улыбкой, словно всё ещё видел в Люси ту маленькую девочку, которую знал, тихо заговорил с ней:       — Мы все будем здесь. Да… хорошего тебе или…       Йеджи улыбнулась, вспомнив детскую фразу, которую она всегда говорила отцу:       — Или я вырву их руки нахрен!