𝐆𝐥𝐢𝐭𝐭𝐞𝐫&𝐕𝐢𝐨𝐥𝐞𝐧𝐜𝐞

      Если вы задавались вопросом, что происходило с шоу на этой неделе, пропускала ли Рюджин практики или нет. Не пропускала. Но и выступлений не было, из уважения к Йеджи.       Рюджин также взяла перерыв от социальных сетей, чтобы сконцентрироваться на Йеджи. Она рассказала некоторые детали своим подписчикам, чтобы они могли понять, почему от неё нет никаких постов. Сегодня она собралась, гордясь собой и намереваясь навестить Йеджи пораньше, поскольку Чан и Лиа должны были приехать позже, около полудня. Она заново собрала свои вещи, готовясь остаться ещё на несколько ночей, пока Хван не отправят домой, что, по идее, должно произойти до конца этой недели.       Сегодня ей хотелось уюта, ведь на улице похолодало, поэтому её весёлые летние наряды должны были официально закончиться. На ней всё ещё было платье из плотной ткани, которое ниспадало до самых ног. Поверх него, в качестве пальто, она надела один из пиджаков Йеджи, а на ногах у неё были удобные чёрные сандали на каблуках.       Возможно, она взрослеет, но в последнее время, с тех пор как они с Йеджи официально подтвердили свои отношения, она предпочитает более уютную одежду. Изменения начали происходить в конце лета, в сентябре. Ей нравился её стиль и раньше, она чувствовала себя уверенной в откровенной одежде, и отчасти это было связано с одобрением окружающих. Ей нравилось, когда люди с восхищением смотрели на её стройную фигуру, и ей нравилось, как в интернете её фигуру называли «достойной обсуждения».       Но она учится меньше заботиться о поверхностной оценке своей внешности.       Она немного устала после событий прошлой ночи, но знала, что у неё будет больше сил, когда она позавтракает с Йеджи в её больничной палате. Однако её всё ещё преследовало чувство ненависти. Она ненавидела тот факт, что мистер Миллер сейчас, здоровый и в безопасности, просто сидит в тюремной камере.       Сейчас больше всего на свете Рюджин хочет его убить. Но она не сможет, если он будет под стражей, словно под каким-то дурацким щитом. Рюджин говорит: пустите его в мир, пустите её к нему. Она выжжет жар тысячи солнц, чтобы поддерживать огонь в своей душе, чтобы, когда придёт день, и его выпустят, она смогла его унизить.       Женскими методами.       С сумкой и подносом с завтраком из больничной столовой она вошла в палату с улыбкой. С облегчением она увидела, что здесь была только Йеджи, поэтому они могли свободно поговорить без присутствия медсестры.       — Привет, — пропела она, пока закрывала за собой дверь. — Где мама с папой?       — Милая, привет, — улыбнулась Йеджи, радостная от нормального вида Рюджин. — Скорее всего, ты пропустила их. Они спустились, чтобы взять еды. Как всё прошло? Ты выглядишь счастливой. И очень милой.       — Спасибо! Всё прошло хорошо. Но в последний момент появилась подножка, — Рюджин снова устроилась поудобнее, принесла стул из угла комнаты и стала есть прямо рядом с Йеджи, которая тоже завтракала принесенной ей едой.       — Какая подножка?       — Покупатель добавил черепную полость в последний момент. Буквально по пути туда. Предлагал двойную оплату или ничего, если мы не справимся.       — Ёбанный ад… Погоди, что в итоге? План же был ударить его по голове.       — Знаю, нам пришлось изменить план в последний момент. У твоего папы были транквилизаторы, так что я использовала их. А для операции использовала анестезию, как и ты в прошлые разы.       — Как ты справилась с мозгом? ТЫ никогда раньше не оперировала черепную полость, а это очень аккуратный процесс.       — Я знаю… — вздохнула Рюджин. — Ну, твоя мама помогла мне, когда показывала на планшете туториал из даркнета. Очень помогло.       — Да ну нахер…       — Я сделала это! Но я не хочу это делать больше никогда. Я могу справиться со всем остальным, но я не переношу то, как выглядит мозг с извилинами в крови.       — Ладно… — Йеджи усмехнулась с улыбкой, если бы она сделала это сильнее, то ей было бы больно. — Я невероятно горжусь тобой, милая. Я говорила, что ты справишься. Что там с транзакцией? Всё прошло хорошо?       — Да-да, — Рюджин закатила глаза, улыбаясь. — Всё прошло хорошо. Быстро и безболезненно, спасибо. НУ так что, они что-то говорили о выписке уже? Я, в целом, не против оставаться здесь сколько потребуется.       — Сказали, что всё выглядит хорошо, так что либо сегодня, либо завтра. Им нужно сверить анализы, чтобы убедиться, что я восстанавливаюсь.       — Хорошо, не могу дождаться, чтобы снова оказаться дома с тобой. Кстати, тебе нужно увидеть все подарки, которые тебе оставили. Там целая гора!       — Учитывая, что их пришлось перевести в отдельную комнату, я так и подумала. Я знала, что мои коллеги здесь много мне подарят, но не думала, что танцорам из Golden T я так сильно нравлюсь.       Рюджин усмехнулась.       — А как иначе?       — Не знаю. Я просто думала, что моё появление произошло так внезапно, и за последнее время многое изменилось…       — Малыш, neo baboya, jinjja… Ты всего лишь им помогла. Все хорошо отдохнули, выступления приобрели больше смысла, атмосфера стала легче, и мы все стали больше уважать друг друга. Все любят тебя, поверь, я слышу все сплетни.       — Geurae?       — Dangyeonhaji, Unnie…Aish, не будь так строга к себе.       Они поели вместе, и когда закончили, Йеджи попросила Рюджин лечь с ней в постель, чтобы они наконец-то могли обняться.       — Думаешь? У тебя же рёбра сломаны!       — Всё будет нормально. Я доктор, знаю, что делаю.       — А что твой врач говорит?       — Спрашивала об этом, она сказала, что всё нормально, если ты будешь лежать с правой стороны. Давай, двигай свой зад сюда.       — Мы не можем обниматься, твоя ключица!       — Всё с левой стороны, ну же!       — Ладно… но если что-то случится, я тебя предупреждала! — дразнила Рюджин, выкидывая свой пустой контейнер для еды и забираясь на кровать с правой стороны.       Йеджи почувствовала, как осторожно та себя вела, и ей это показалось милым. Поэтому она правой рукой притянула девушку к себе. Она была уверена, что сможет обнять её крепче, чем думает Рюджин.       — Ммм, — Рюджин улыбнулась, всё её тело согрелось, сердце забилось медленнее, а разум успокоился. Вот что значит обниматься с любимым человеком. — Твои родители всё ещё завтракают? Когда я была в фуд-корте, очереди не было, — она говорила гораздо тише, потому что они были так близко. Она скучала по этому. По её запаху, по её прикосновению, по её силе, которая окутывала её и оберегала.       — Они постоянно твердят, как ненавидят здешние завтраки, и подумывали сходить в какую-нибудь закусочную вроде «Village Inn». Возможно, они бы так и сделали, даже если бы сказали мне, что собираются перетерпеть еще один день больничных завтраков.       — Борьба с ещё одним днём… — Рюджин разразилась смехом. Йеджи тоже рассмеялась, а затем быстро поморщилась от боли в заживающем животе. Рюджин ахнула и с тревогой села, — Я надавила куда-то? Прости!       — Нет! — выпалила Йеджи. — Я просто посмеялась. Чёрт, ты такая смешная.       — Ох, — облегчённо выдохнула Рюджин. — Прости, не могу подавить это в себе. Но, серьёзно, я ничего не сделала?       — Нет, милая. Всё нормально.       — Ладно… Я правда надеюсь, что ты сможешь пойти домой сегодня, — Рюджин надула губы, ложась на кровать, чтобы быть лицом к лицу, чем лежать на ней сверху, как делала до этого. Она просто смотрела на неё самым тоскливым взглядом, жаждущим чего-то, что у неё уже было, но желающим любить её так вечно. — Ong, nuni(Боже, твой глаз)… — мило шептала она, задержав ладонь над синяком вокруг глаза Йеджи. Он становился лучше, но всё ещё был виден.       — Это эгё? Ты знаешь, что это такое? — мило дразнила Йеджи.       — А? Что это? Вести себя, как ребёнок? Нет! Меня тошнит от таких вещей, мне не нравится, когда взрослые люди ведут себя так рядом со своими партнёрами, мне кажется это странным.       — Значит, ты просто невероятно, блять, очаровательна?       — Взрослая и очаровательная, да. Ты очаровательна, когда танцуешь у моего гриля и думаешь, что никто тебя не видит. Ты очаровательна, когда мы вместе смотрит мультфильмы Барби. Ты очаровательна, когда искренне улыбаешься.       — Искренне улыбаюсь? До этого я имитировала или что? — Йеджи хотела усмехнуться, но успела остановить себя.       — Раньше… Всё что ты делала это ухмылялась и хихикала. В твоём лице не было доброты. Ничего в твоём лице не изменилось, но сейчас ты выглядишь счастливее, мягче.       — Из-за тебя.       Рюджин покраснела от этих слов, улыбнулась и, опустив взгляд, снова осмотрела видимые раны Йеджи. Синяки и порезы заживают, но синяки на шее всё ещё немного темнели. Было даже видно, что они имеют форму двух рук.       — Он… он пытался убить тебя? — прошептала Рюджин, слегка опуская больничный халат Йеджи, чтобы рассмотреть больше синяков. Это нежное чувство в её сердце сменилось с блеска на плесень, когда она увидела смесь чёрного, синего и зелёного на коже своей возлюбленной.       — Не знаю, что он пытался сделать. Он был зол и хотел выпустить все свои чувства.       — Я рада, что всё было размытым в самые худшие моменты.       — Да… было размыто, пока длилось, но к концу я была в сознании.       — Когда они заносили тебя в скорую? Ты видела меня с собой?       — Не так. Всё было размыто, затем я пришла в себя, а потом наступила кромешная темнота. Когда я пришла в себя, я подумала, что он собирается меня убить. Он схватил меня за шею, и мне казалось, что я умру либо от удушья, либо от перелома шеи. Его руки были так крепко сжаты. А потом он внезапно отпустил меня, и я полностью потеряла сознание.       — Наверное из-за того, что Дженни заметила его и вмешалась.       — Вероятно, она спасла мне жизнь. Она заходила вчера, принесла стейк вагю.       — Ещё один? Люди разузнали, что это твоя любимая еда, и сейчас у нас штук десять лежат в контейнере с сухим льдом, — смягчила обстановку Рюджин. — Нам нужно отблагодарить её за то, что она сделала. Она спасла тебе жизнь. Она…       — Да, нам определённо стоить пригласить её на ужин или что-то типа.       — И он должен заплатить. Он под надзором, но я жажду мести.       — Нет, нет, Рю. Я понимаю тебя, я тоже его ненавижу. Но идти за ним сейчас опасно. Он какое-то время проведет в тюрьме, возможно, в исправительном учреждении, а если его выпустят, то на условном сроке. А если ты его убьёшь, тебя слишком быстро выследят, и тогда, возможно, начнут расспрашивать об убийствах Медузы.       Рюджин вздохнула. Логичный ответ Йеджи казался глупым. Она не может его убить. Разве что ей придётся ждать несколько лет, как это пришлось сделать Йеджи со своим списком.       — Это было нападение при отягчающих обстоятельствах первой степени, он будет гнить в тюрьме как минимум несколько лет. Не волнуйся, милая.       — Но ты хочешь, чтобы он сдох?       — Я бы предпочла, чтобы он сгнил.       — Ладно… ну, если ты когда-нибудь изменишь мнение…       День продолжался, Лиа и Чан провели с ней пару часов, и родители Йеджи вернулись незадолго до их приезда. Примерно в 3 часа доктор Джей разрешил Хван отправиться домой. Ей запретили круглосуточный постельный режим. Доктор предпочёл, чтобы она начала двигаться как можно раньше, с чем Йеджи согласилась.       Это просто означало, что вместо того, чтобы всё время лежать, ей следует сидеть прямо и пробовать ходить.       Рюджин так надеялась, что сегодня Йеджи вернётся домой, что принесла ей одежду, чтобы переодеться из больничной рубашки. Конечно, у неё уже была одежда для Йеджи с того дня, как она принесла свои вещи в больницу, но сегодня она принесла другой наряд, чтобы они всё равно могли сочетаться.       Серый верх и чёрный низ.       Йеджи отвезли на коляске к машине Рюджин, и оттуда пара наконец-то смогла вместе поехать домой, чтобы посмотреть «Барби и Щелкунчик» с попкорном и безалкогольными напитками. Йэджи и Хадсон разделились бы здесь. Хадсону нужно вернуться на работу, чтобы управлять своей компанией, поэтому жена остаётся. Планировалось, что она останется с Йеджи и Рюджин в доме старшей, но сначала она хотела посетить их дом в Юджине. Дом всё ещё принадлежал им, когда они впервые переехали сюда семьёй, они планировали получить гражданство. Очевидно, этого не произошло, но им удалось сохранить дом.       — Ладно, медленней, медленней! Боже, Док! — Рюджин осторожно помогла Йеджи войти в дом со стороны подъездной дорожки, а не из гаража, потому что там к двери ведут несколько ступенек, а Йеджи не хотелось больше лезть по ебучим лестницам, кроме тех, что ведут в её комнату.       — Медленней, да, но я просто хочу посидеть на диване, — вздохнула Йеджи, держась за бок и медленно двигаясь в дом, Рюджин помогала ей, подставляя плечо для опоры.       Подобно улиткам, они направились к дивану в гостиной. Для Йеджи это было сродни финишу в марафоне. Она тяжело дышала, лежа на подушках и чувствуя себя хуже, чем когда-либо.       — Мне уже почти лень дышать, — саркастически проворчала она, глядя на Рюджин, которая сидела рядом с ней.       — Я подышу за тебя тогда, — улыбнулась Рюджин.       — Ты за себя едва можешь дышать, и лёгкие твои недостаточно большие, чтобы переплюнуть мои с моим ростом.       От такого дерзкого ответа челюсть Рюджин упала.       — Оуррркей, откуда идёт вся эта дерзость.       — Из тебя.       — Упс. Резонно… Ладно, мы можем посмотреть щелкунчика. Но у меня ещё есть… Ладно, нет. Не знаю, мы можем просто посмотреть мультик. Я поставлю попкорн! — Рюджин встала, чтобы побежать на кухню, но тут Йеджи игриво потянула её за руку, схватив за рукав. Девушка засмеялась и посмотрела на доктора. — Wae, Unnie! Попкорн долго делать.       — Что «ещё» у тебя есть? — спросила Йеджи, любопытство было слишком сильным, чтобы отпустить.       — Аа… — Рюджин очень сильно покраснела, даже сомнительно. — Ничего такого! Я просто, Я просто думала о тебе вчера, да и сегодня утром. И мне стало жаль, что ты не могла сделать это сама… Так что… Я, возможно, носила маленькую камеру ночью весь вечер, а затем сделала футаж самых сочных моментов. Ну так, на случай, если тебе захочется посмотреть на это всё. Но сейчас я думаю об этом, и это на самом деле очень странно, а не романтично, как я думала… — бессвязную речь Рюджин прервали губы Йеджи.       Женщина поцеловала её, чтобы заставить замолчать и выразить благодарность. Когда она отстранилась, её глаза расширились от волнения.       — Ты это записала для меня, чтобы я могла посмотреть?       — Чтобы мы могли посмотреть, да. Но только, если бы ты захотела… Это странно?       — Ну, да, но это и делает всё это прекрасным! Я… Я, блять, люблю тебя. Включай!       Рюджин улыбнулась, встала, чтобы приготовить попкорн, а затем подключила свой ноутбук к телевизору, чтобы воспроизвести видео.       — Рада, что тебе понравилось! Не могу дождаться, когда ты увидишь его реакцию, когда он поймет, что попал в серьёзную передрягу, — Рюджин убежала, торопясь приготовить закуски.       Но сначала.       Она вернулась в гостиную с одеялами, подушками и водой. С улыбкой на лице она баловала Йеджи, словно принцессу. Она вышла из гостиной довольной, зная, что Йеджи осталась в уютном блаженстве и полностью окружена её супружеской любовью.       Они очень сильно отличались от других пар, большинство из них, вероятно, не убивали насильников вместе.       Может, им стоит.       Это сумасшествие? Незаконно, да. Но дико? Не в их глазах, для них это было справедливым отношением. Они помогают этим насильникам жить в соответствии со своими собственными философиями, поскольку те хотят жить по клятве, что «нет — это всего лишь две буквы, обозначающие «да».       Если они думают, что отказ женщины означает согласие, то им следует понимать, что говорить «нет» в решающий момент своей жизни — это неправильно.       Наблюдать за Кейденом было всё равно, что смотреть документальный фильм об убийстве, только со всеми подробностями. Йеджи использовала каждый шанс, чтобы подшутить над Рюджин по поводу того, как та проводила операции, но также хвалила её за успешное удаление мозга. Обе сошлись во мнении, что мозг выглядит отвратительно.       А потом они закончили день с Барби, почти желая просто поспать на диване. Но перед сном им нужно позаботиться о себе.       И всё находилось на втором этаже.       — Чёртовы лестницы! — смеялась Йеджи, пока Рюджин помогала ей подниматься. — Теперь у нас будет чертовски много работы. Нам нужно заполучить Робинсона, но теперь мне ещё нужно добавить в график физиотерапию и судебные заседания.       — Да, это так, но тебе пока не обязательно возвращаться на работу. Может, нам просто подождать Робинсона? Пока ты не поправишься и всё такое.       — Мы не можем. Нам и так пришлось поторопиться с Кейденом. Нужно словить Робинсона до того, как он переедет.       Добраться до спальни было всё равно, что пробежать очередной марафон. Отдых дома был именно тем, что нужно Йеджи. Она ненавидит, когда в больнице всё приходится делать с медсестрой. Было приятно почистить зубы одной. Умыться одной. Сделать уход за кожей одной.       В смысле, она чистит зубы рядом с Рюджин у раковины. Умывает лицо в другой раковине рядом с Рюджин. Позволяет Рюджин наносить ей средства по уходу за кожей. Вот в каком смысле «одной».       Но когда задница Йеджи упала на кровать, она чуть не расплакалась. Она и не подозревала, насколько хороша её собственная кровать, до сих пор. Премиальный матрас из пены с эффектом памяти с электрическими компонентами, которые автоматически подстраиваются под вашу осанку во время сна. Ммм, идеально.       — Ёб твою мать, я сейчас выебу эту кровать, — выдохнула она в расслаблении, садясь и подпирая руки позади себя. Рюджин была в гардеробе, чтобы взять им обеим пижамы на ночь, и игриво фыркнула на замечание Йеджи.       — Не меня? Тогда зачем я о тебе заботилась? — пошутила она.       — Из-за любви в твоём сердце, — Йеджи широко улыбнулась.       — Верно. Ладно, я помогу тебе одеться в пижамку… — Рюджин подошла к женщине на кровати. На ней был чёрный шёлковый халат, специально небрежно завязанный. Под ним виднелся очень кружевной чёрный верх.       — Ой… — ухмыльнулась Йеджи, протягивая руку, чтобы распахнуть халат посильнее. — Это что, блять, такое? Ты пытаешь меня? Ты знаешь, что я не могу получить тебя сегодня. — она усмехнулась, заставив себя посмотреть девушке в глаза.       Рюджин улыбнулась, но её лицо исказилось, словно она была рада, что Йеджи заметила её одежду под халатом.       — Нет. Никаких пыток, — она положила пижаму Йеджи на кровать и встала между ног женщины. Взглянув ей в глаза, проведя рукой по свежепричёсанным волосам, она усмехнулась. — Мы почти всегда занимаемся сексом после удачной охоты, но поскольку сейчас это невозможно… Я хотела развлечь тебя. Наедине.       — Мм… — Йеджи расстегнула халат до конца, открыв взору самый роскошный комплект нижнего белья, который она когда-либо видела на этой девушке. Он был весь расшит бриллиантами и блёстками. — Ебать.       — Собиралась надеть его в Black Diamond, но хотела, чтобы ты увидела первой. Тебе нравится?       — Оно выглядит… Господи, боже. Тебе удобно в этом двигаться, алмазы могут мешать, нет?       Рюджин улыбнулась.       — Совсем нет. Всё, что ты делаешь, смотришь. Поняла меня, милая?       Йеджи фыркнула, уже забавляясь тем, что Рюджин назвала её ласковым прозвищем, которым обычно называют её.       — Я поняла.       Рюджин гордо улыбнулась ей, резко развернулась и пошла создавать нужную атмосферу. Попутно она заговорила о правилах.       — Правило первое: Никаких разговоров, пока я не попрошу. — она надела каблуки в гардеробе. — Правило второе: Не ёрзать на месте, — она выключила свет, но затем с помощью отдельного пульта включила светодиоды, расставленные по комнате. Должно быть, она сделала это сама, потому что у Йеджи раньше никогда не было подсветки в комнате. Комната начала медленно мерцать красным, и Рюджин можно было рассмотреть в деталях только тогда, когда она была полностью освещена. Но в основном по всей комнате были расплывчатые чёрные тени. — И третье правило: Я могу к тебе прикасаться, но ты меня трогать не можешь. Пока я не скажу обратное, — Рюджин подключила телефон к колонке Beats Pill, стоявшей на комоде в глубине комнаты, и включила свой плейлист из трёх песен, предназначенный только для сегодняшнего вечера. Две песни для активного времяпрепровождения, одна для успокоения. Больше двух песен — и у них возникнет слишком сильное искушение заняться сексом рядом с заживающими сломанными ребрами.       FILL THE VOID (slowed + reverb) — LILY ROSE DEPP, THE WEEKND       P*RNSTAR (edging) — NESSA BARRETT       DIRTY LITTLE SECRET — NESSA BARRETT       — Поняла мои правила? — она подошла к женщине, откинула ей волосы назад, а затем, проведя большим пальцем по губам, поддразнила её. Она видела в глазах этой женщины нежность и похоть, от чего у неё закружилась голова.       — Да, мэм, — ответила Йеджи.       Я люблю свою жену. Подумала она про себя, хотя очень хотелось сказать. Отношения с порнозвездой имеют свои плюсы, и она никогда не будет жаловаться.       Рюджин снова гордо улыбнулась ей и ушла.       — Я не буду прикасаться к тебе во время этой песни, но, возможно, тебе повезет на второй.       В комнате стало жарко от басов, и перед глазами Йеджи предстали откровенные движения. Моргнуть казалось недопустимым, дышать стало труднее, и вдруг комнату озарило солнцем. От такого жара одежда могла расплавиться, если не быть осторожными.       Подумать только, Йеджи никогда не понимала, как девушка может серьёзно относиться к такой работе, но соблазнение — это сверхспособность. Рюджин, благодаря своим движениям, могла заставить кого угодно сделать для неё всё, что угодно. В её жизни было два человека, которые были перед ней на коленях, но один из них теперь мёртв.       Она не танцевала под песню, она стала её темой. Она выражала удовольствие от того, что её пустота заполнялась одними лишь чувственными движениями. Она — это песня, всё встало на свои места. Песня, её движения, то, как она это делает, её выражения лица. Йеджи хотела видеть не только тень, но мигающие красные огни позволяли ей разглядеть её лишь на пару секунд. Чёрт возьми, это было издевательство, и это её бесило.       Видя лишь эту соблазнительную тень, она была поглощена желанием прикоснуться к ней и проникнуть внутрь. Это отражалось и на её лице, Рюджин видела это, устанавливая смелые зрительные контакты во время самых откровенных движений. Она видела на лице доктора такое эротическое влечение, словно та хотела совершить некую другую перестановку органов.       За три минуты и 57 секунд Рюджин успела сделать очень многое. Лёжа на полу, стоя на ногах, она, по сути, занималась сексом с другой женщиной, даже не прикасаясь к ней.       Эндорфины заглушают каждую каплю боли, которую Йеджи испытывала из-за полученных травм. Внезапно она почувствовала себя достаточно уверенно, чтобы заниматься сексом с этой девушкой всю ночь напролёт. Даже со сломанными рёбрами и заживающей ключицей.       Но ключица лишь слегка повреждена, не всё так уж плохо…       Как и говорится в песне, она хочет заполнить пустоту, образовавшуюся после смерти этой женщины. Она видит это по своим движениям, Рюджин умоляет её заполнить эту пустоту. Как будто она ещё этого не сделала.       Дофамин заставил Йеджи почувствовать себя на вершине мира, словно она пережила оргазм, хотя её ещё даже не коснулись. Блять, эта девушка неоспорима.       То, как бриллианты и блёстки отражались от неё, превращая её в сияющую богиню. У Йеджи возникло непреодолимое желание просто протянуть руку и прикоснуться к ней. Такая сверкающая, такая блестящая, как свет в конце каждого туннеля. Сияющая, как ослепительная вода, текущая из источника вечной молодости.       Прошло три минуты и 57 секунд, после чего ритм стал быстрее и грубее, и началась следующая песня.       В свете мигающих красных огней Йеджи увидела, как изменилось лицо Рюджин. Она дьявольски улыбнулась, смело подошла к врачу и села ей на колени. Йеджи сжала простыни руками и сглотнула, глядя на соблазнительницу, сидящую на ней.       Держась за плечи Йеджи, но сосредоточившись только на том, где была здоровая стороны ключицы, Рюджин ловко расположилась так, чтобы начать двигаться, прижимаясь к верхней части паха женщины. Она начала медленно, даже слыша тихие стоны удовлетворения от женщины под ней. Йеджи даже не нуждается в стимуляции, чтобы получать удовольствие; вид удовольствия Рюджин сам по себе доставлял ей наслаждение.       Видеть её в глубоком, отчаянном, умирающем наслаждении, пока она занимается с ней сексом всю ночь напролёт. Это её наркотик. Её кислород. Её единственный источник окситоцина.       Вес Рюджин на её теле и тихие стоны, когда она достигала оргазма, высвобождали окситоцин, Йеджи превращалась в хаос химических соединений. Её тело было в предсмертном возбуждении, лишь бы Рюджин быстрее достигла оргазма, но ей не разрешалось прикасаться к ней. Пытка и удовольствие, смешанные в одно целое, — это единственный хаос, который она готова терпеть.       — Йеджи… — Рюджин застонала, произнося её имя, словно Йеджи касалась её там, внизу. Она знала, что это сводит с ума и другую женщину, которая тоже постанывала, но не позволяла ей прикасаться к себе. И чтобы ещё больше свести её с ума, она начала стонать именно те звуки, которые обычно издавала, когда Йеджи была внутри неё, между её ног, сверху или снизу. — Сильнее… быстрее… не останавливайся… — её стоны были прерывистыми, она молила о большом оргазме.       Йеджи облизнула губы, прикусила язык, сжала губы и простыни, изо всех сил стараясь сдержаться. Позволяя своему телу двигаться естественно, пока Рюджин доставляла им обеим удовольствие, она просто смотрела на лицо Шин. Наблюдая за тем, как оно искажается, её глаза щекотали отчаянные мольбы девушки. Слышать их без прикосновений было не так приятно, это чертовски дразняще.       Цель заключалась в том, чтобы успеть до конца песни, а они уже дошли до второго припева, где короткий бридж плавно переходит в аутро. Другими словами, у Рюджин заканчивается время.       Она посмотрела вниз на Йеджи своими большими глазами, умоляя.       — Помоги мне, потрогай меня, — скулила она.       Когда Йеджи приподнялась, чтобы наконец использовать руки, по обеим женщинам прокатилась очередная волна окситоцина. Левой рукой она притянула голову женщины к себе, чтобы насладиться её стонами. Правой рукой она грубо схватила нижнюю часть комплекта нижнего белья за ягодицу Рюджин и использовала это как рычаг, чтобы поддерживать темп Рюджин.       В этот момент она даже не помнила, какая ключица заживает, а какие рёбра сломаны. Она вся покраснела от возбуждения, ей нужно срочно довести Рюджин до оргазма.       Дофамин взял верх, когда она почувствовала, как Рюджин полностью рассыпается у неё на коленях, её бедра подрагивали от удовольствия, а стоны были надрывными и искренними. Рюджин пришлось отстраниться от поцелуя, чтобы перевести дыхание, их лбы соприкасались, и она полностью полагалась на Йеджи, её душа перенеслась в страну, которая существует только тогда, когда они вместе вот так.       Блёстки растекались по её щекам, превращаясь в золотые слезы. Эта близость была для неё впервые. Она никогда раньше не занималась сексом таким образом, и это стало одним из её любимых занятий. Желание, дразнение, музыка, свет.       Хотя это и не наркотик, эйфория стала их неотъемлемой частью, пронизывая их кровь, органы, души, разливаясь по комнате, оставляя пот на коже, превращаясь в танцующую пыль в вспышках света.       Рюджин не могла держать глаза открытыми, она положила голову на плечо Йеджи, тихонько поскуливая ей в ухо и всё ещё чувствуя это. Она не могла перестать стонать, не могла перестать чувствовать послевкусие, смешанное с тем, как Йеджи слизывала пот с её шеи, и как её руки сжимали её ягодицы, поддерживая медленно двигающиеся бёдра.       Песня закончилась, и началась другая, знаменующая их падение. Сессия закончилась. На этом сегодня всё, и Йеджи могут снова отправить в больницу за глупости.       Ладно, не глупости, из-за Рюджин. Но в основном за свершение безответственных дейтсвий.       — Блять, то, как я хочу тебя ещё больше, но мы не можем… — Рюджин ныла, её голос воздушный шёпот.       — Я могу быть осторожна, — Йеджи проворчала, всё ещё ощущая привкус пота, даже он был сладким.       — Нам не стоит. Даже если мы хотим…       Но одним быстрым движением Йеджи поменяла их местами. Она переместила Рюджин на кровать, чтобы оказаться сверху, но сделала это недостаточно осторожно, потому что Рюджин резко вздрогнула и упала, так как её тело внезапно подвело её. Их головы столкнулись, и обе расхохотились.       — Ай! Ой! — сказали они одновременно, рассмеявшись.       — Осторожна, ага, neo babo, — смеялась Рюджин. — Ты в порядке?       Йеджи кивнула и, на этот раз проявляя осторожность, легла рядом с Рюджин на кровать и перевела дух.       — Нам лучше подождать… — саркастично ответила она, вынуждая Рюджин хохотать ещё сильнее.       — Да что ты! — Рюджин хихикнула, вставая с кровати и возвращая комнате привычную мрачную атмосферу, которую они обе обожали. Йеджи медленно села, чтобы просто наблюдать. Она покачала головой и фыркнула.       — Я так хорошо тебя трахну, когда мне станет лучше. Всё, что придёт тебе в голову, даже рядом не стоит.       — Я не думаю, я просто позволяю тебе сделать всё, что ты хочешь, — Рюджин подмигнула, зная, как быть покорной. Это даётся ей легко. Она хорошо справляется с ролью доминантши на работе, но со своей партнершей она обожает оставлять все на Йеджи. Ей нравятся все новые вещи, которые Хван может ей показать, даже несмотря на то, что она порнозвезда, которая «видела/делала всё».       Она вернулась к женщине в обычном кружевном тёмно-синем нижнем белье и том же чёрном шёлковом халате, что и раньше.       — Я тогда буду спать в своём, — сказала Йеджи, ссылаясь на нижнее бельё, в котором Рюджин собиралась спать. Они часто так делали, если не собирались спать голыми.       — Нет… Твои бинты должны быть закрыты, пока ты спишь. Ты знаешь, я не сплю спокойно…       — Да… — Йеджи вздохнула, она действительно расстроилась, что не может спать со своей женой в нижнем белье.       — Онни, веселей. Ты такой ребёнок иногда, — усмехнулась Рюджин, подбирая пижаму Йеджи, которая всё ещё лежала на краю кровати.       — Так и есть, — Йеджи поддразнила Рюджин в ответ, на что та игриво закатила глаза.       — Ладно, малыш, тогда полезай в свои штанишки! — она говорила с Йеджи так, будто той было пять лет. — Ну же! Пошли в кроватку!       С дерзостью Йеджи выхватила одежду из её рук и, встав, сказала:       — Я сама, чёрт возьми, надену свою одежду!       — Ты после больницы такая дерзкая? — Рюджин в шутку пожаловалась, и они поменялись местами. Рюджин откинулась на кровать, чтобы расслабиться, пока Йеджи аккуратно переодевалась в пижаму.       — Ай! Ой, придурок на чёртовой крысиной сумке, — ругалась женщина, пытаясь натянуть свои штаны, но её рёбра болели.       — Давай помогу… — отругала её Рюджин, поднимаясь с места, чтобы поднять штаны для неё. Йеджи выдохнула и надула губы.       — Сама убью этого проклятого деревенщину. Даже свои штаны надеть не могу, черт возьми! — проворчала она, направляясь к кровати. — Спасибо, милая, — она постаралась выразить благодарность.       — Не за что, — мило улыбнулась Рюджин, выключая свет и ложась на кровать к своей спутнице. На часах было 11 ночи, они думали, что было позднее. Она прижалась к здоровой стороне, позволяя себе раствориться в Йеджи. Её кожа словно пела от того, как Хван ласкала её сквозь халат.       — Онни? — начала Рюджин.       — Мм?       — Когда всё закончится, и всё завершится с Тейтумом, откуда ты знаешь, что нас никогда не поймают? — Рюджин спросила, удивляясь, что они уже добрались до последнего человека в списке Йеджи, и после него у них был ещё один. Тот самый придурок, который пригласил Рюджин на свидание только для того, чтобы опозорить её, а потом заставил свою компанию с выпускного избить её на парковке закусочной, Тейтум.       — Потому что я не собираюсь оставлять дело открытым для полиции. Оно будет закрыто, у меня есть идеальный человек, которого можно подставить.       — Кто?       — Девушка, которая пыталась ухаживать за мной. Поверь, я никогда не забываю о ней. Я почти каждый день её вижу.       — Я доверяю тебе.       — Хорошо. Как только всё закончится, это будет лишь нашим маленьким грязным секретом.