Брак во имя ненависти

Глава 15. Осколки Возвращение во дворец было молчаливым. Ни один из них не произнёс ни слова в дороге. Но это была не тяжёлая тишина, а лёгкая, почти уютная — как будто между ними образовался новый, хрупкий мир. Нэйлан шёл немного впереди, но оборачивался, проверяя, идёт ли Каэль. Он не мог объяснить, почему это было важно. Просто… нужно было знать, что он рядом. Каэль чувствовал, как его сердце отбивается неровно — ещё не отдохнув от той ночной близости, того тепла, которое, как он думал, было началом чего-то нового. И всё же мир, построенный на искренности, оказался слишком уязвим. Когда Нэйлан вошёл в свой кабинет, он не ожидал увидеть там Милли — генерала его армии и женщину, которую когда-то любил. — Милли? — произнёс он удивлённо. — Что ты здесь делаешь? Милли встала из кресла, её военная форма была безупречно ровной, но взгляд — растревоженным. — Я пришла поговорить, — сказала она сдержанно, но в её голосе слышался надлом. — Мне тяжело видеть тебя с ним… будто ты стал чужим. — Мы давно не вместе, Милли. Ты сама выбрала служить армии, а не… — А не тебе? — резко перебила она. — Да, я выбрала долг. Но сердце — оно не выбирает. И ты это знаешь. Он хотел отвернуться, хотел всё прекратить — без боли, без конфликтов. Но она сделала шаг ближе. И прежде чем он успел сказать хоть слово — поцеловала его. Это был порыв. Вспышка прошлого, отчаянная попытка вернуть то, что давно сгорело. И именно в этот момент… Щелчок. Дверь кабинета открылась. Каэль. Он стоял в проёме, и всё в нём застыло. Глаза, в которых только недавно плыло отражение доверия, теперь наполнились пустотой. — Каэль! — выдохнул Нэйлан, сразу отстраняя Милли. — Это не то, что ты думаешь! Каэль не ответил. Он просто смотрел. Молча. Разрушающе. — Я… — начал Нэйлан, но Каэль уже отступал назад, как будто его ударили. — Я понял, — тихо сказал он. — Я забыл, что я здесь никто. Просто часть брачного договора. — Это не… — Это всё, что нужно, — оборвал Каэль. Его голос был странно спокойным. — Больше ничего не имеет значения. Он ушёл. И в этой тишине, что осталась после него, не было ни гнева, ни упрёка — только тяжёлое осознание. Нэйлан стоял посреди комнаты. Милли молчала, опустив взгляд. — Уходи, — прошептал он. И когда она ушла, кабинет опустел. Но тишина в нём звучала слишком громко. Потому что с уходом Каэля исчезло нечто важное. Нечто, что он уже не сможет назвать чужим.