Трое суток ниже ватерлинии

Сопротивления внутри у Сенку было слишком много – и в то же время, почему же его в это всё затягивает? Сенку ощущал это противоречие почти физически. Слишком много неизвестных переменных. Слишком много предположений – никакой гарантии, чем всё это закончится. В то же время, он не мог отрицать, что ему было приятно чувствовать эту близость – Сенку не привык себя обманывать. Отсюда и вся эта двойственность. Ген внимательно наблюдал. По лицу Сенку он понял: тот не может принять решение, колеблется, будто старается заставить себя сделать что-нибудь. Сенку же пытался рассчитать, просчитать, проанализировать. Он не мог просто так отключиться от реальности и позволить этой атмосфере захватить его целиком. Это было похоже на то, как когда Сенку возился днями и ночами с каким-то новым изобретением, чувствовал прилив сил, берущийся из ниоткуда, постоянно забывал поесть. Только теперь — всё то же чувство, но с оговоркой: итог был неизвестен. Сенку не успел принять решение. Плечи Гена чуть опустились. Он отвёл взгляд и разжал пальцы. Мысль Сенку запоздала, а момент ушёл. Ген вздохнул и, без лишней драмы, поднялся с пола: – А-ах, рамен, наверное, уже остыл. Сенку остался лежать на полу ещё пару секунд. Он нахмурился – странное чувство. Вина? Сожаление? – Холодный тоже ничего, – отпив остатки бульона, добавил Ген, специально заполняя неловкую тишину. Сенку сел, всё с тем же нахмуренным лицом, криво усмехнулся и провёл рукой по шее. Ощущения были такими, будто он месяцами собирал редкие реагенты для сложной реакции, а в день эксперимента всё разбилось из-за какого-нибудь землетрясения – и именно в этом нелепом сравнении скрывалась суть происходящего. Ген наклонился за бумагой, которую передала Суйка, выпрямился, развернулся к Сенку и мягко произнёс: – Сенку-тян, – тот обернулся. – Не надо ничего делать через силу. Мне такое не нужно. Ген почти привычно улыбнулся, однако грусть в голосе всё же сквозила. Он отошёл и сел у противоположной стены – подальше, чтобы обозначить дистанцию. Никаких обид. Простая манипуляция. Сенку хмыкнул, понимая, зачем он это сделал – чтобы усилить его ощущения из-за упущенного момента. И ведь сработало. Сенку сощурился и медленно встал с чувством, что не хочет оставлять всё как есть. Он подошёл к Гену и присел на корточки прямо напротив него. Ген стал наблюдать за ним с лёгким удивлением, но без настороженности. – Менталист, – обычным своим тоном начал он. – На случай, если такое ещё случится, а меня не будет в поле зрения. Сенку взял его ладони в свои – Ген с любопытством следил, не понимая, к чему он клонит. Сенку соединил его большие пальцы с указательными и начал говорить своим учёным тоном: – Показываю: поведенческий паттерн стабилизации через монотонную сенсорную нагрузку, – Ген похлопал ресницами. – Техника тактильной саморегуляции. Ген чуть приподнял брови, но не отдёрнул руки. Сенку продолжил: – Большой палец соединяешь с указательным. Делаешь вдох. Потом – со средним. Выдох. И перебираешь. Главное – концентрироваться на ощущениях во время перебора. Он мог бы показать это и на своих руках. Очевидно, что это было сделано нарочно. Однако этот жест не ощущался столько как извинение, сколько как попытка сделать что-то приятное так, как Сенку мог это сейчас выразить. Ген это уловил, чуть прикрыл глаза и улыбнулся. – Что-то слышал об этом, – уже своим обычным тоном, сказал он. – Но я не углублялся. И это правда сработает? – Ага, – Сенку отпустил его руки и показал пальцем на свой висок. – Мозгу нравится ритм и повторение. Пока ты их ему даёшь – он не будет бить тревогу. Ген сам сделал движения, которые Сенку ему показал. Затем медленно поднял руку, двумя пальцами взял Сенку за щёки и начал ритмично их сжимать. Тот тут же взглянул на него недовольно. – Тове своего вода повтовение, – пробубнил Сенку. Недолго думая, Ген притянул его к себе, подавшись чуть вперёд. Он осторожно накрыл его губы своими, не пытаясь углубить поцелуй. Всего лишь тёплое прикосновение – только губами. Сенку рефлекторно закрыл глаза, а Ген этого делать не стал – даже сейчас фиксировал реакции, которые были ему интересны. Ген убрал пальцы с его щёк и дотронулся до шеи, слегка притягивая к себе. Сенку последовал за этим движением и, чуть наклонившись вперёд, упёрся одной рукой в пол, чтобы не потерять равновесие. У него вдруг промелькнула мысль о том, что он ведь сам к этому привёл. Его невозможно было заставить сделать что-то. Если он сам не захочет, то и шага не сделает. Ни по приказу, ни под давлением, ни из-за чужих ожиданий. Следовательно, он сам этого хотел. Ведь на самом деле это не Ген дёргал за ниточки и встраивал в него чужие импульсы. Он просто показал направление, а Сенку сам ощутил это движение. Пусть и пока что такое медленное. Сенку почувствовал, как края рукавов накидки щекочут ему шею – Ген обвил её руками, а сразу после наконец повернул голову и приоткрыл рот, чтобы это перестало быть лишь прикосновением. Пульсация сердца начала гулко отдаваться где-то между рёбрами. Когда он разомкнул губы, Ген сразу воспользовался моментом, и Сенку почувствовал приятную влажность во рту. Ген тихо и коротко простонал – рефлекторно, и сразу после – почувствовал сильную нехватку чужих прикосновений. Ему хотелось взять руки Сенку и положить их туда, где им, по его мнению, следовало быть. Ему хотелось резко податься вперёд и повалить Сенку на пол, чтобы соприкасаться с ним другими частями тела. Делать ничего из этого Ген не стал. Тут он вдруг остановился, медленно выдохнул и разомкнул их поцелуй. Сенку проследил за ним глазами – без слов всё понимая. – Не удержался, – Ген растянул лукавую улыбку на лице. – Как я и сказал: через силу – не нужно. Сенку усмехнулся. Он понимал – Ген просто хотел от него инициативы. И дело было не в том, что он на это не способен. Он был инициативным, но совсем в другой плоскости – там, где есть предсказуемость. Но оправдываться за своё бездействие он не собирался. Совсем недавно Сенку даже и не предполагал, что всё зайдёт так далеко. Ещё тогда, когда он заметил, что Ген воспринимается им особенно, то просто заархивировал этот факт куда-то в самую дальнюю часть своего мозга, подписал как неактуальное и мысленно отправил в шредер. Похоже на то, что забота о Гене подняла из памяти то, что должно было быть уничтожено. Ну, так радикально Сенку думал раньше. Ген сейчас – это что-то вроде элемента случайности. А элемент случайности в науке почти всегда способен всё разрушить. С другой стороны – иногда именно он и приводит к открытию. Ген больше ничего ему не сказал, просто кивнул, уселся плотно к стене и уткнулся в листы бумаги, чтобы порисовать. Сенку еле слышно прицыкнул. Он выпрямился, развернулся и не придумал ничего лучше чем просто лечь спать. Сон был сейчас самым простым способом сбросить с себя всё это. К тому же, он почти не спал прошлой ночью из-за кое-чьих болезненных хрипов. Ген, наблюдая за этим, решил, что Сенку просто уходит в сон, потому что не знает, как себя сейчас вести. Ген не знал о том, что всю прошедшую ночь Сенку не спал, чтобы следить за его состоянием. Через несколько минут раздалось ровное дыхание. Сенку уснул быстро. Ген взглянул на его спину, потом на бумагу у себя в руках – всё это время он бездумно делал наброски каких-то случайных вещей, о которых случайно вспоминал. Он решил снова нарисовать Сенку, раз уж он был прямо перед глазами. Пока он делал набросок на новой странице, то задумался: что если всё это окажется бесплодным? Если между ними не получится ничего – ну и что тогда? Ген сможет снова стать просто наблюдателем? Ироничным, театральным, отстранённым – как это было всего три дня назад? Конечно же, сможет. Ведь это его призвание. К тому же, они ведь всё-таки взрослые люди и смогут вести себя друг с другом как ни в чём не бывало, даже если они остановятся в той точке, в которой сейчас находятся. Верно? Хотя всё выглядело так, будто точка невозврата уже была пройдена. Ген догадывался, что в голове у Сенку уже шла какая-то перестройка и стали медленно вращаться шестерёнки, и он начал думать в эту новую для него сторону. Ген и раньше понимал: для Сенку всё это может оказаться чем-то непривычным и сложным, но не невозможным. Ген скорее думал, что подобные вещи Сенку в принципе не интересуют. И так бы и было, если бы тот не испытывал к нему никаких чувств. Это недавнее осознание стало для Гена настоящим открытием. И впервые за долгое время он почувствовал себя... ценным? Ген уже набросал силуэт спящего Сенку, обращённого к нему спиной, однако вскоре тот перевернулся во сне лицом к нему. Ген тихо вздохнул – видимо, этот рисунок закончить не удастся. Он встал и лёг на спину на свой футон. Несколько секунд просто смотрел в потолок, а потом повернул голову, чтобы ещё раз взглянуть на лицо Сенку, освещаемое слабым желтым светом. Ген поймал себя на мысли, что ему стоит набраться терпения. Уже само то, что происходило сейчас, выходило за пределы его привычного понимания – о большем он даже немного боялся просить судьбу. От ощущения внутреннего спокойствия веки даже стали тяжелеть. Ген вскоре уснул.

***

Сенку проснулся среди ночи из-за знакомых хрипящих звуков. Он протёр глаза и, хмурясь, приподнялся на локте в поисках виновного. С Геном всё было в порядке – он лежал на спине, раскинув руки по подушке. По-видимому, всего лишь остаточные хрипы, однако довольно постоянные. Ген всегда был тихим во сне, но сейчас сказывалась болезнь и очевидная слабая отёчность лёгких. Сенку бы с радостью сделал беруши, но под рукой не было даже чего-то банального вроде воска. "И как же тебя заткнуть?" – подумал он. Он не собирался будить его, но знал пару способов это остановить и решил попробовать. Сенку придвинулся чуть поближе, чтобы дотянуться рукой и, направив давление на пальцы, слегка нажал ему на грудную клетку. Ген отреагировал обрывистыми вдохами, хрипы остановились на несколько секунд, но сразу же начались с новой силой. Сенку выгнул бровь с недовольством. Не получилось. Можно было попробовать перевернуть его, но высокий риск пробуждения – лучше оставить это как последнюю опцию. Сенку передвинул руку по воздуху к его шее – слегка надавить в её нижнюю часть чуть выше ключиц тоже вариант. Шею Гена закрывал воротник, так что Сенку, оценив расстояние, прикинул где под одеждой находится нужное ему место. Он надавил пальцем именно туда после расчёта – точное попадание. Тот в ответ глубоко и чуть скрипяще вдохнул, а затем сам перевернулся на бок лицом к Сенку. Успех. Ген чуть согнул ноги и сложил руку себе под голову, а хрипящий звук полностью исчез из его дыхания. Сенку проследил за его движениями, чтобы убедиться, что Ген не проснётся, а затем – почти сразу поймал себя на том, что рассматривает его уже просто так. Босые ноги, тонкая фигура. Волосы немного отросли за эти три дня, что они провели в машинном отделении. Интересно, кто его стрижёт? "Сам", – подумал Сенку. Может, Франсуа или кто-то из девушек, но вероятность выше, что сам. Ген вряд ли настолько близок с кем-то, чтобы просить об этом. Сенку чуть усмехнулся – мозг неожиданно решил поразмышлять над этим бесполезным фактом. Он уже понимал: теперь подобные мысли будут посещать его чаще. Он вдруг вспомнил, как Ген поцеловал его сегодня. Дважды. Он удивился, с какой лёгкостью это у него получилось. И Сенку тоже бы так смог, если бы не его привычки. Сенку не смущала физиология, не пугали телесные проявления, он в целом понимал, что может понравиться другому человеку. Но отсутствие собственного опыта всё равно ощущалось – не как стена, а как пустое поле, на которое он только ступает. Хотя, по сути, и тут всё как в науке: сначала ошибки одна за другой, а потом постепенно начинает получаться. Главное – не стоять, а делать хоть что-то. Ген сказал, что ему не нужно, чтобы Сенку заставлял себя. Но ведь если подумать – Сенку и не пытается себя сломать. Он пытается подстроиться. Найти способ сделать так, чтобы было приятно тому, кого он... Сенку дотронулся до его щеки – тёплая и мягкая кожа. Пальцы скользнули чуть влево, коснулись приоткрытых губ – чуть влажных на выдохе. Только тогда, когда Сенку это сделал, то понял что от такого Ген наверняка проснётся. Не проснулся. Или... "Притворяешься, менталист?" Сенку точно уловил ту короткую миллисекунду, когда у Гена чуть сбилось дыхание. Он проснулся, это точно. Просто решил не подавать виду и сразу же сориентировался, едва только выйдя из сна. Хочет узнать, что Сенку будет делать дальше? Если Сенку не отступит, это станет игрой. Кто первый сдастся – тот и проиграл? Сенку усмехнулся. И что же будет призом? Он решил выяснить. Он провёл пальцами вверх по щеке, ощущая, как подушечки скользят по гладкой коже, касаясь мельчайших изгибов. Он едва задел кончик носа и обогнул брови. Сенку немного удивился – на лице Гена даже не возникло и тени его улыбки. Ему не щекотно? Сенку скользнул рукой к уху и коснулся мочки, медленно погладил её большим пальцем. В воздухе проскользнул тихий звук – едва слышный смешок, будто сдержанный выдох. Поймал? Почти. Сенку приходит на ум идея: "И что ты будешь делать, если я прекращу?" Интересно, прямо как научное исследование. Сенку, похоже, втянулся. Сенку замер и, отстранившись, наклонил голову набок. Ген не пошевелился. Никакой реакции. Лицо оставалось неподвижным, будто он и правда спал. Тогда Сенку перевёл взгляд на свободную руку – та, что не была у Гена под головой. Он провёл пальцами по его ладони, круговыми движениями, сперва просто очерчивая форму, затем рисуя спираль, а потом, по привычке, вывел кусочек какой-то формулы. Под рукавом тоже есть место – Сенку просунул туда ладонь, нащупал запястье и мягко сжал. Он обратил внимание на своё сердцебиение – пульс был ровный, но уже чуть учащённый. Сенку внимательно следил за лицом Гена, и вдруг заметил, как у него чуть дёрнулось веко. Всего на секунду. Просто щекотно или Ген уже хочет сдаться? Тогда Сенку, ведомый мимолётной мыслью, взял его ладонь и не спеша притянул к себе. Ген тут же распахнул глаза. Они встретились взглядами в тот момент, когда Сенку поцеловал его руку.