Трое суток ниже ватерлинии

Ген чувствовал тёплое и влажное дыхание на своих пальцах, пока Сенку, не отрывая взгляда, в своём неторопливом темпе касался губами его руки. В глазах Сенку мягко отражался свет, особенно ярко это было видно в те моменты, когда он периодически замирал, отслеживая изменения в лице Гена из-под полуоткрытых век. Но паузы слишком долго не длились – дыхание вновь касалось кожи, и движения продолжались, чуть осторожнее и глубже. В машинном отделении и так было всегда душно, но сейчас Гену стало просто невероятно жарко. Этот жар разливался по телу импульсами от каждого прикосновения. Он медленно тонул в этом ощущении, тепло вползало ему прямо под кожу и обволакивало изнутри, тяжело и приятно, как горячая вода в ванне, в которой засиделся слишком долго. Он и не знал, что такое возможно от таких поцелуев. Гену очень нравилось и то, что он видел перед собой. Ему захотелось подождать: что будет дальше? Ведь не может же Сенку остановиться теперь – иначе зачем он начинал, если не планировал получить результат? Вдруг Сенку застыл и сделал паузу более долгой, для Гена – почти болезненной. Он тут же вздрогнул, подумав на мгновение, что мог и ошибиться в своих суждениях. "Нет, не останавливайся", – промелькнуло у Гена в голове. На лице невольно отразился этот страх, который он не смог спрятать. Сенку, уловив без слов, взял его ладонь и потянулся к нему – очень бережно, будто ступал в оттепель по тонкому льду. Он накрыл губы Гена своими с неожиданной смелостью: без прелюдий и намёков, сразу, не пытаясь начинать с малого. Ген рефлекторно закрыл глаза, а тонкие пряди Сенку пощекотали ему щёку. Во рту разлилась тёплая, чуть вязкая влажность – густая, как мёд, но с привкусом дыхания. Сердцебиение перескочило ниже и отдавалось уже где-то в животе, рвущимися толчками. Он выдернул ладонь из рук Сенку и опустил её ниже, по предплечью, осторожно касаясь бинтов, которыми он всегда оборачивал руки. Сенку, будто балансируя, не спешил. Его пальцы почти не касались спины Гена, словно он ещё не решился принять вес происходящего, и всё же ему этого хотелось. Он чувствовал это слишком отчётливо. Когда Сенку это начал, у него не было плана, но, похоже, что это был единственный способ действий. Всё казалось чем-то неопределимым – как броуновское движение, в котором ты видишь, что частица движется, но не можешь предугадать, куда. Чем дольше смотришь, тем становится яснее: решать всё будет случай. Он почувствовал мокрый язык Гена во рту и ответил лёгким, почти ленивым сжатием губ. Ген коротко простонал, не разрывая поцелуй, и осторожно положил ногу на Сенку, немного выгибаясь в спине. Сенку воспринял это как сигнал – его рука легко скользнула вниз, на бёдра, и замерла, сминая ткань и кожу под ней. Ген отозвался и сдвинулся телом чуть ближе, ниже, с вкрадчивым нетерпением. Он провёл рукой от плеча к груди Сенку и мягко надавил. Сенку не сопротивлялся и послушно отдался этому движению, как будто Ген прокладывал для него путь, и он согласился пройти по нему. Ген оказался сверху, не прижимаясь всем телом, но нависнув, оставляя между ними небольшую границу. Его белые волосы защекотали Сенку кожу на щеках, а скользящие звуки поцелуев перекрыли даже приглушённый шум мотора. Ген не слышал вообще ничего, кроме дыхания их обоих. К слову, дыхание у Гена участилось слишком резко, как будто он не мог насытиться воздухом. Сенку уловил это сразу. Это было не просто возбуждение – для него это было слишком надрывно. Сенку знал, что стресс и чрезмерное напряжение могли спровоцировать повтор воспаления. В нём боролись два импульса: остановить всё немедленно или не делать этого. Разум перевесил. Он перехватил руки Гена в воздухе, когда тот попытался коснуться его лица, и осторожно остановил поцелуй. Ген, сбитый с толку, удивлённо приподнял брови, но Сенку уже нахмурился и, почти не дыша, выдохнул: – Ты так себя до искусственной вентиляции доведёшь. Ген, спустя секунду, сощурился и довольно улыбнулся. Он явно наслаждался моментом. – Да плевать, – с придыханием ответил он. – Ты же меня спасёшь? – и наклонился ближе. – Сенку-тян. Сенку лишь нахмурился, но внутри смиренно принял этот ответ. Конечно же – что бы ни случилось, он его спасёт. Тут Ген коснулся его губ. Мимолётно. И отстранился, чтобы снять накидку почти театральным жестом. Сенку смотрел на это внимательно и заметил за собой, что на секунду даже замер. Ген вернулся к нему уже ближе, стараясь касаться телом. Их губы снова встретились и Сенку, притянув его к себе, провёл рукой по волосам – тем, что были короче, ощущая, как они легко и мягко проскальзывают между пальцами. Сенку не открывал глаз, и от этого все прикосновения казались ещё более живыми. Он продолжал цепляться за мысль о том, что Гену может стать хуже, и поэтому стал целовать его медленнее, будто намеренно замедляя время, чтобы позволить им обоим отдышаться, а разуму догнать чувства. Поцелуи становились менее настойчивыми, но глубже – в них теперь было больше нежности и уступчивости. Ген не сразу, но всё же поддался этому темпу. Его дыхание постепенно уравнялось с дыханием Сенку, а тело перестало рваться вперёд. Он теперь мог прочувствовать каждый касающийся его миллиметр – кожей, нёбом. С новыми движениями язык Сенку становился всё более мягким и влажным, ощущаясь как шёлк, и Ген улавливал в нём ритм, созданный только для него одного. Сенку уловил, как внизу живота медленно, почти с ленивой тяжестью, стало скапливаться напряжение – как разогретый металл, расползающийся вглубь. Сердцебиение стало настойчивее, как если бы кто-то постукивал изнутри грудной клетки, а кожа будто вдруг стала слишком восприимчивой к прикосновениям. Он чувствовал себя странно собранным для такого момента: как будто весь фокус его сознания сжался до очень узкой полоски ощущений, а весь остальной мир потускнел на этом фоне. Ген тем временем просунул одну ногу между его и надавил коленом, не слишком резко, но достаточно – Сенку в ответ не дрогнул, но дыхание едва заметно изменилось, как будто воздух стал гуще, и его пришлось втягивать чуть медленнее. Ген отпрянул, чтобы провести рукой вниз, медленно, будто волнами и опуститься самому. Он коснулся пальцами его члена сквозь одежду. Ткань не cмогла скрыть отклик, и от этого простого жеста желание внутри стало более плотным. Сенку прикрыл кулаком рот, удерживая в себе лишние звуки – Ген тихо усмехнулся, заметив это. Он неторопливо проник рукой под тунику, сминая член Сенку под бельём, а затем поднял взгляд, чтобы понаблюдать за реакцией. Сенку сдвинул брови и, похоже, искал взглядом что-то, за что можно зацепиться, будто смущаясь смотреть в эту сторону. Ген лукаво улыбнулся, затем – ловко расправил полы туники и медленно стянул бельё вниз. Около минуты он лишь неспешно гладил Сенку одной рукой, пытаясь дразнить его, а тот в это время не знал, куда деть руки. Оставлять их безвольно лежащими вдоль тела казалось ему неловким. Сенку то касался лба, то приглаживал пряди волос, будто пытаясь скрыться за этими движениями. Вскоре Ген увлажнил свои губы и, наклонившись, едва коснулся ими головки. Сенку сжал зубы, словно борясь с чем-то внутри. Прикосновение на миг замкнуло цепь: в кончиках пальцев кольнуло, по позвоночнику прошла дрожь, а мысли начали тонуть в теле. Ген углубился, увлажняя член языком, и с каждым новым движением приближаясь к основанию. Сенку чуть запрокинул голову назад, а пальцы невольно сжались на ткани футона. Всё его лицо на миг стало мягче, как будто из него выходило всё напряжение. Гену нравилось видеть, как былая сдержанность на лице Сенку буквально таяла на глазах. Это было как картина, которая меняется от каждого мазка, и Ген не мог оторваться: каждая реакция только подстёгивала его желание продолжить. Сенку же не позволял себе издавать звуки – воздух застревал у него в горле, выплёскиваясь обрывистыми вдохами. Дыхание участилось, становясь громче с каждым прикосновением, но Сенку даже такая малость казалась слишком откровенной. "Этого для меня не хватит", – вдруг подумал Ген. Он захотел нарочно остановиться, чтобы поиграться – сделать это прямо перед тем, как почувствует, что Сенку уже на пределе. Разве это не интересно? Сенку будет ждать продолжения или сам будет просить о нём? Ген не мог дождаться, чтобы выяснить это. Член Сенку был весь влажный – из-за слюны и выступившей смазки, пальцы двигались по нему с лёгкостью. В этот момент Ген услышал, как Сенку прикусил губу, сдерживая рвущийся из груди звук. Уже скоро. Наконец он заметил, что Сенку скоро кончит и тогда – его пальцы замерли. Ген с лёгкой ухмылкой задержал дыхание и, готовясь смаковать чужую реакцию, открыл рот и отпрянул. Сенку вдруг тихо выдохнул, а затем, спустя секунду, с некоторой тяжестью сел на футон. Из-под полуприкрытых ресниц скользнул немой, но ясный вопрос. Ген с улыбкой склонился ближе и коснулся его лба своим. – А-а, Сенку-тян, – прошептал он. – Придётся потерпеть немного. Ген обвил одной рукой его шею, а второй обхватил член, очень медленно восстанавливая прежний ритм. Сенку прикрыл глаза и, расслабленно опустив плечи, чуть подался назад, но Ген не отпустил его – прижал ближе к себе, стараясь уловить каждое мельчайшее движение на его лице. Гену показалось, что Сенку выглядел слегка беспомощным, не имея возможности отвернуться – даже в полумраке нельзя было не заметить, как покраснели его уши. Ген вдруг прильнул к его губам, целуя глубоко, сминая влажный язык. Короткий стон у Сенку сорвался почти нечаянно, как будто тело решило само говорить за него. Он попытался заглушить этот звук, но у него ничего не получилось. Ген ускорил движения рукой, услышав это. Он подумал, что не сможет удержаться – ещё раз, на самом интересном месте, остановиться ли? Что Сенку будет делать тогда? Сенку однако этого ожидал. Он заметил, что Ген снова собирается ускользнуть в самый неподходящий момент, будто невзначай ослабляя нажим. Это одновременно и раздражало Сенку и подстёгивало. Чтобы остановить эту игру, он в одно движение накрыл его руку своей, чуть надавив, подстраиваясь под ритм. Ген едва не усмехнулся, вполне довольный тем, чего добился и поцеловал Сенку в шею – как будто в благодарность за это. Сенку даже приоткрыл глаза на миг, едва заметно вздрогнув, а затем убрал руку со своего члена, убедившись, что Ген больше не остановится. Однако Ген всё равно замедлился, потому что не хотел это заканчивать прямо сейчас. Он вернулся к губам Сенку – теперь это были ещё более неторопливые, но всё ещё смакующие, скользкие поцелуи, а ниже – такие же неспешные движения мокрой рукой. Сенку заметил про себя, что ему стало спокойнее, чем ещё несколько минут назад. Это нельзя было точно измерить, как он привык, но всё равно был уверен в этом. Его уже отпустило напряжение в плечах, дыхание выровнялось и даже упорядочились мысли. Это не означало, что он полностью расслабился, но рядом с Геном сейчас он мог позволить себе быть не таким, каким ему надлежало быть. Не просчитывающим. Не анализирующим. Не идеальным. Сенку ещё не успел привыкнуть к этому чувству, но оно уже казалось ему чем-то, что, возможно, имело право на существование. Сейчас он не чувствовал себя разоблачённым, не держа лицо, а понятым. Он не сразу осознал, что ему этого не хватало. Хотя, может быть, ещё не до конца это признал. Ген вдруг отпрянул от губ Сенку, скользнул мимолётным взглядом по его глазам, мягко освобождая его из своих объятий, а затем наклонился, чтобы закончить ртом. Где-то над ним голос Сенку дрогнул – тихо, но он услышал. Сенку неторопливо откинулся на спину, перевёл дыхание и уставился в потолок, слыша отзвуки скользящего языка и смыкающихся мягких и влажных губ. Сенку нахмурился – можно сказать, что сосредоточился и лишь чуть вздрогнул перед тем, как практически бесшумно кончить. Ген не спешил – он замер до тех пор, пока солёный привкус не прекратил множится у него во рту. После этого Ген отстранился и облизнул губы, медленно переводя внимание на Сенку. Тот встретил его слегка усталым взглядом, но спокойным выражением. Ген медленно подполз ближе и наклонился, чтобы поцеловать его. Однако Сенку сделать этого не дал – быстрым движением накрыл его лицо ладонью, не давая приблизиться. Совсем как в прошлый раз. – Ты чего, Сен...? Тот прервал его резким рывком, обхватив за шею, и тут же притянул к себе, повалив на пол. От неожиданности у Гена рефлекторно вырвался тихий возглас из груди, но он совсем не испугался. Молчание вдруг повисло на несколько секунд, но напряжение совсем не ощущалось – только спокойная тяжесть чьего-то тела рядом, ровное дыхание и ощущение, будто время опять замедлилось. Сенку расслабился, прижимаясь щекой к его, чувствуя, как от кожи Гена исходит тепло. Ген обнял его в ответ, положив подбородок на его плечо. В этой позе было, пожалуй, даже что-то убаюкивающее. Неожиданно для Гена Сенку протянул правую руку к завязкам на его поясе, пальцы двигались на ощупь, медленно, будто он не хотел торопить момент. Чтобы дотянуться, он слегка отклонился назад и просунул руку в узкий промежуток между ними. Ген тихо усмехнулся ему в плечо, а оби поддался с тихим шелестом – Сенку небрежно отбросил его куда-то Гену за спину. Левой рукой он мягко провёл по его спине – неторопливо, запоминая каждый изгиб под ладонью. Сенку приспустил его штаны в несколько движений, попутно проводя подушечками пальцев по коже внизу живота. Ген подался бёдрами вперёд, стремясь сократить и без того несуществующее расстояние между ними. Сенку будто случайно коснулся его члена, а затем вдруг поднял руку к своему рту, чтобы намочить пальцы – для удобства и мягкости. Он вернул руку к члену Гена – его движения были размеренными, осторожными, словно он настраивался на дыхание и на каждую его явственную и легко уловимую реакцию. Ген в ответ сдавленно выдохнул и прижался ещё крепче. Сенку опустил вторую руку ниже, по позвоночнику, следуя за теплом под пшеничной тканью юкаты. Его пальцы скользили мягко, чуть дрожа от вновь появившегося внутреннего напряжения. Добравшись до ягодиц, Сенку с нажимом смял кожу, а затем бережно просунул средний палец внутрь. Ген резко вдохнул, больше от неожиданности, вздрогнув всем телом. Ощущения были слишком непривычны даже для него. На миг в голове всплыл их недавний диалог, и с запоздалой усмешкой он подумал: "Так вот что значит – лизать электрод?" По его телу за миг будто прошёл электрический импульс, быстрый и острый, как искра, застывшая в мышцах. Напряжение длилось немного – уже в следующую секунду его тело расслабилось. Ген словно растворялся в руках Сенку, позволив себе не сопротивляться. Ген дал себе полную свободу издавать звуки – его дыхание стало прерывистым, голос то и дело срывался на тихие, короткие стоны, которые он нарочно выдыхал возле уха Сенку, чтобы он знал, что ему это очень нравится. Сенку чувствовал, что это действует – каждый такой звук пробегал по коже мурашками и становился частью их общего ритма. Двигать рукой было не слишком удобно, ведь Ген иногда подавался бёдрами вперёд, инстинктивно стремясь усилить ощущения и углубить их. Это нарушало плавность, но добавляло ещё больше тепла. – Ха... Сен... Ген и сам толком не понял зачем он попытался произнести сейчас его имя. Его голос чуть сорвался, но тут же утонул в дыхании. Он впервые в жизни чувствовал нечто подобное, и дело было не столько в самих движениях, сколько в том, кто их совершал. Ген поймал себя на том, что ко всему прочему ощущал почти что торжество. Как будто он открыл остров, на который раньше никто не ступал. Как будто он нашёл давно затерявшееся в веках сокровище – хрупкое и прекрасное. Ген знал, что до него Сенку ни с кем не делился этим. От этого осознания всё происходящее казалось ещё более ценным. Сенку провернул руку сзади, специально надавливая внутрь и вдруг нашёл нужную точку – Ген резко задрожал, простонав сквозь сжатые губы. Ген почувствовал, что близится момент расслабления и, чтобы ещё больше усилить свои ощущения, чуть отклонил голову назад, чтобы поцеловать Сенку. Мокрый, мягкий язык помог ему добиться желаемого, и через несколько секунд Ген кончил Сенку в руку. Тот сначала задержал ладонь а затем поднял её и, не глядя, отвёл себе за спину, чтобы ничего не запачкать. К ним обоим постепенно начало возвращаться чувство реальности. Первым о себе напомнил ровный и глухой гул мотора, доносящийся из-за стен. У Гена чуть звенело в ушах, как бывает, когда только очнулся. Они уже дышали спокойно, почти что в унисон, но не глядя друг на друга. Внутри всё ещё оставалась тёплая пустота. И, чувствуя полное умиротворение и спокойствие, Ген, нарочито неловко усмехнувшись, обыденным тоном вдруг спросил: – И что теперь, Сенку-тян?