Noir

Сонхва был уверен в себе, как и всегда. Он знал все законы США и штата Массачусетс, в частности, наизусть. Мог предсказать любые бреши в защите адвокатов, реакцию судей, присяжных, даже самого обвиняемого. Он легко считывал, куда надо давить, чтобы преступник долго не имел возможности увидеть солнце на свободе. На суд Сонхва шёл без тени волнения. Хотя, в этот раз, свидетели не были особенно убедительными, но выстроить крепкое и надёжное обвинение это не мешало. Этап ходатайств прошёл без сюрпризов. Адвокат Бриггса пытался всучить судье какие-то справки о ментальном состоянии своего подопечного и приобщить их к делу, но, ожидаемо, получил отказ. И Сонхва смог приступить к своей речи. Сначала он долго и тщательно описывал каждую улику, начиная с рюкзака и заканчивая следами ботинок на аллее недалеко от отеля, где произошло убийство. Затем в ход пошли результаты вскрытия. И тут, без тени стыда, Сонхва начал давить на жалость всех присутствующих. ― Человек такое с мисс Уилсон совершить просто не мог. Это чудовище, ― Сонхва развернулся к судье, изображая искреннюю заинтересованность в справедливости и сострадание к жертве. ― Он планомерно готовился к преступлению. Выбирал орудие убийства, подготовил сменную одежду, накачал бедняжку алкоголем, чтобы меньше сопротивлялась. А потом придушил, грубо изнасиловал, у девушки даже началось кровотечение, и безжалостно нанёс ей двадцать три удара ножом. Не один, Ваша Честь. То есть, это не было случайностью. Далее изнасиловал вновь и не один раз, осквернив тело убитой. В записи с допроса видно, что мистер Бриггс не особо раскаивается в содеянном, а просто пытается всё отрицать. А если вам и этого мало, то напомню про существование видео с нелегальных камер слежения внутри номера, ― Сонхва показал кадры на экране, не желая шокировать публику полноценным роликом. ― Владельцы отеля долго отрицали их наличие, но я был… достаточно убедителен. Камеры никак не просматривались уже довольно давно, поэтому никто сразу ничего и не заподозрил. Карту памяти с неё я сразу направил в участок. Увиденное поразило многих даже самых матёрых сотрудников полиции. То, с какой жестокостью подсудимый обращался с мисс Уилсон, не поддаётся никакому разумному описанию. На самом деле, Сонхва давно не испытывал сострадания: слишком много убийц и жертв прошли через его обвинение. Он смотрел на присяжных, не сдерживающих слёзы, на судью, который крепко сжимал молоток. И чувствовал только то, что хочет побыстрее закончить с этим пустяком и поехать к Хонджуну. Естественно, дальше защита Бриггса полностью рассыпалась. На любой аргумент его адвоката Сонхва находил с десяток эмоциональных и точных возражений. Чаша весов стремительно потяжелела в сторону самого сурового приговора. И после перерыва судья вынес именно его. Двадцать пять лет в колонии строгого режима без возможности пересмотра дела. Бриггс разревелся прямо на месте. А Сонхва лишь облегчённо выдохнул и поспешил покинуть зал суда, лавируя между журналистами, пытаясь выдавить из себя несколько односложных ответов. К парковке он пробрался с огромным трудом. ― Я приеду? ― спросил Сонхва, усаживаясь в машину. ― Суд длился восемь часов, мне нужен лечебный массаж от детектива Кима. ― Приезжай. В холодильнике стоит пиво, если захочешь. Я что-нибудь приготовлю, ты, скорее всего, ужасно проголодался. Жду через час, ― работы Хонджуну оставалось минут на пять, и задерживаться он не собирался. Где-то полчаса занимала дорога домой. Нужно было успеть немного прибраться и начать готовить. Сонхва по дороге заехал в магазин, купил продуктов, готовой еды и вина. Не столько на вечер, сколько по причине вечной пустоты холодильника Хонджуна. А так у него хотя бы на неделю будет запас, сам же не вспомнит. ― Держи, это всё тебе, ― Сонхва поставил в крохотный и очень условный коридорчик несколько пакетов из супермаркета и разулся, блаженно выдыхая. ― Разбирай пока, а я быстро в душ. Но сначала поцелуй. Сонхва положил обе руки на талию Хонджуна, сжал немного, собирая пальцами ткань огромной домашней футболки, и коснулся его губ своими. ― Спасибо, но не стоило. И я не про поцелуй, ― даже уставший Сонхва был прекрасен. Хонджун аккуратно смял его губы своими, не углубляя и не настаивая на продолжении. Это он успеет сделать позже. ― Не спрашиваю даже насколько удачно, знаю, что ты был как всегда на высоте, и обвиняемый получил большее из возможного. ― Ему дали двадцать пять без пересмотра дела, ― ответил Сонхва, снимая пиджак, ― как я и предполагал. Но одним из финальных аргументов стали видео с запрятанных в номере отеля камер наблюдения, которые не нашли ни полиция, ни Юнхо. Я ему уже всё высказал и вашему Рейнсу тоже. Почему прокурор должен выполнять чужую работу? Это же халатность чистой воды. Потом из-за этого убийцы, в итоге, гуляют на свободе или отсиживаются пару лет. ― Рейнс брюзга, который шевелился только потому, что Юнхо над ним стоял эти дни. Он хороший детектив, но подустал. А Юнхо просто ещё молод, верит в то, что люди охотнее говорят правду. Но все лгут, прикрывая свою задницу, ты это знаешь получше многих, успел повидать. Не давил бы ты всё же так на парня, ― Хонджун забрал пиджак из рук Сонхва, повесил его на вешалку, чтобы не помялся. Провел рукой, смахивая пылинки. ― Возьми там на полке свежее полотенце. ― Я ещё даже не начинал давить на него, поверь, ― Сонхва усмехнулся и скрылся за дверью ванны. После судебных процессов всегда хотелось отмыть себя особенно тщательно. ― Не хочу знать, что будет, если он тебя по-настоящему разозлит, ― Хонджун сказал это громко, чтобы Сонхва смог разобрать слова из другой комнаты. Вскоре послышался шум воды. Хонджун взял из коридора пакеты, разобрал продукты. Большая часть отправилась в холодильник. На столе осталось только самое необходимое для этого вечера. Хонджун положил бутылку вина охлаждаться и достал бокалы. Он готовил на ужин пасту, блюдо не сложное и выходило у него вполне прилично. ― У нас сегодня вечер итальянской кухни? ― Сонхва вышел в комнату, где у самой стены стоял небольшой столик. Кухонный уголок в квартире был очень условным, туда бы даже стул не поместился, поэтому приходилось фантазировать при размещении мебели. ― Это первое, что пришло мне в голову, и я уверен, что тебе понравится, ― Хонджун подцепил пальцем соус. ― Вкусно. Серьёзно. Я не так плох в этом, как тебе могло показаться. Тарелки негромко стукнули, когда Хонджун поставил их на стол. Сервировка была далека от ресторанной, но милой. Хонджун поставил рядом бокалы, несколько соусов, хлеб. ― Небольшое празднование очередного завершённого дела, как тебе? ― Мне всё нравится. Гораздо уютнее, чем в самом лучшем ресторане со звёздами Мишлен, ― Сонхва взял свой бокал, улыбнулся, ― Надеюсь, ты не сомневался в моей победе? ― Я в тебе никогда не сомневаюсь. Ты лучший, мало кто может с этим поспорить, и те, разве что, из вредности, ― Хонджун поднял со стола свой. ― Выпьем за это? ― Да, за торжество правосудия, ― Сонхва сделал глоток прохладного вина, не торопясь приступать к еде. Взгляд его скользил по Хонджуну, по вечно растрёпанным волосам, мягким губам и бледной коже, виднеющейся в вырезе футболки. Никогда ещё Сонхва не был так одержим кем-то. Его работа не предполагала сильных эмоциональных привязанностей, так как они неизбежно потом становятся твоей слабостью. Хонджун, заметив взгляд, улыбнулся. Он ужасно проголодался и не был так утончён в манерах, поэтому, сделав пару глотков вина, приступил к еде. ― Довольно неплохо, попробуй. ― Прости, задумался, ― Сонхва убрал с лица свои сильно отросшие волосы, зачесав их рукой назад, и добрался до ещё тёплой пасты. ― Чудесная карбонара, правда. Почти как в Италии, и это не лесть. ― Спасибо, ― Хонджун сделал ещё несколько глотков вина, поставил бокал обратно на стол и немного отодвинул его в сторону. ― Ты был там? Я вот не выезжал никуда, даже на летних каникулах. Предпочитал прозябать в своей комнате или в гараже. Брал уроки игры на гитаре, но даже не проси, ничего не помню, а тогда пальцы в кровь стёр, так хотелось показать себя. ― Да, я много путешествовал по Европе, в Риме даже как-то выступал с лекцией об особенностях судебного процесса в США, ― Сонхва окунулся в приятные воспоминания. ― Хочешь, я отвезу тебя в Италию? Там очень красиво. ― При случае, с удовольствием. Не думаю, что будет так просто вырваться, но на пенсии всё моё время будет принадлежать только тебе, ― Хонджун закончил с едой, убрал тарелку в сторону и теперь медленно потягивал вино. ― До пенсии ещё столько времени, всякое может случиться. С нашей-то работой, ― Сонхва подошёл к Хонджуну сзади, опуская руки ему на плечи, легко массируя, ― Поэтому лучше не откладывать. Я уверен, тебе понравится в Италии. ― Мне понравится с тобой, где бы это ни было, ― Хонджун положил ладонь на руку Сонхва. ― Я иногда думаю о том, что было бы неплохо жить вместе. Ты бы ходил по квартире, репетируя речь, и заваливал мой стол бумагами. Хотя, скорее, я оставлял бы везде заметки и кофе, ― он немного задрал голову, взгляд поймать не удалось, но Хонджун всё равно улыбнулся. ― Мы говорили об этом, помню, но иногда хочется представить себя в другой жизни. ― Между прочим, ты первый сказал, что слова “бойфренд” или “любовник” звучат странно, ― Сонхва в начале их условных “отношений” действительно боялся постоянства, но теперь думал об этом в ином ключе. ― И с кем ты мне предлагаешь вместе жить? С лучшим другом? С коллегой? Интересно, конечно. ― И мне они всё ещё не нравятся. Не люблю я, когда постоянно навешивают ярлыки. Слишком это официально, словно дела сортируешь. Эти в одну папку, те в другую, ― Хонджун взял ладонь Сонхва в свою и прижался губами. ― Я предлагаю тебе жить с Хонджуном. Неплохой вариант, правда? Но мне не хочется быть нахлебником, и в твою квартиру я не поеду. К себе тоже не зову, понимаю, что это не уровень для тебя. ― Хонджун ― это отличный вариант. И мне плевать на ярлыки, на то, где жить. Но согласись, мы сейчас полностью погружены в работу. Возвращаться домой только чтобы поспать? ― Сонхва чуть сильнее сжал напряжённые мышцы Хонджуна, ― Я очень хочу съехаться с тобой, правда. Но не уверен, что сейчас самое подходящее время. Тем более, я подумывал найти для нас идеальный большой дом, подальше от городской суеты. Сонхва закусил нижнюю губу. Всё его существо противилось такому ответу. Он бы хотел радостно согласиться, тут же закинуть вещи Хонджуна в чемодан и забрать к себе. Но… возможности сделать это не было. Не в текущей реальности. Хонджун молча встал со стула, развернувшись к Сонхва, и заключил того в объятия. Ему хотелось смотреть в глаза, а не разговаривать спиной, без этого контакта оставалась недосказанность. ― Я всё понимаю. Пропадаю ночами в участке, порой не слежу за временем. Какой толк  жить вместе, если ты будешь засыпать один. Но я так соскучился, мне хочется чаще просыпаться рядом. Каждый раз, расставаясь с тобой, понимаю, насколько сильно люблю. Сонхва замер на месте. Голова слегка закружилась, а в горле пересохло. Он обхватил лицо Хонджуна своими ладонями, будто пытаясь найти там какой-то подвох. ― Ты сейчас признался мне в любви? Или я брежу? ― А я не говорил этого раньше? ― Хонджун провёл ладонями по талии Сонхва, скользнул на бёдра. Он пытался вспомнить хотя бы один момент, ведь было великое множество ситуаций, когда слова замирали у него на губах. Хонджун был уверен, что произносил это хотя бы раз в пылу страсти или уходя утром, ― Действительно, не говорил. Не могу припомнить ни одного раза, и это величайшее моё упущение. ― Порой мне страшно от того, насколько сильно я схожу с ума из-за тебя, ― ответил Сонхва шёпотом, поглаживая своими пальцами губы Хонджуна. ― В жизни подобного не испытывал. Я никогда не хотел иметь привязанностей, даже с родителями почти перестал общаться, когда поступил в университет. Это всё ― ненужный эмоциональный мусор. То, что любой преступник или обычный человек потом использует против тебя. Но только сейчас я готов поступиться со своими принципами, ― Сонхва выдохнул в шею Хонджуна, ― Я люблю тебя. Хонджун впитывал слова кожей, сохранял этот момент внутри себя, чтобы потом, стоило только закрыть глаза, и он всплывал в памяти. ― Я никому не позволю использовать это против тебя. Я же детектив, Сонхва, могу за себя постоять, ― Хонджун боялся даже прикоснуться, вдохнуть слишком громко и нарушить столь хрупкий момент. Он всегда знал, что в Сонхва огнём горит страсть. Его дела в суде, можно было залюбоваться, то с каким чувством он отдавался в постели. Такой человек просто не может быть бесчувственным. ― А за меня сможешь постоять? ― Сонхва прищурился, провёл руками по груди Хонджуна, ― Я, конечно, сильный мальчик. Но вдруг. ― Никому не позволю причинить тебе боль. Пусть это громкие слова, Сонхва, но это так, ― Хонджун начал расстёгивать пуговицы на чужой рубашке, кончики пальцев жгло от желания прикоснуться. ― Никому не позволю даже приблизиться к тебе. Если есть какие-то проблемы, говори мне сразу, не утаивай. Знаю, что ты со всем справишься, но не бери на себя слишком много. Все эти убийцы вокруг. Ты стольким переходишь дорогу, а я не могу тебя потерять. Руки Хонджуна задрожали, но с пуговицами он уже покончил, и чтобы убрать это, сжал ткань рубашки. Сонхва, как и каждую секунду своей жизни, был невероятно красив. ― Я не боюсь убийц, ― Сонхва аккуратно пригладил непослушные волосы Хонджуна, ― Скорее, они меня должны бояться. Правосудие их всё равно догонит, рано или поздно. Никому от этого не уйти. Но я всё равно счастлив, что ты готов заступаться за меня. ― Готов. Но, думаю, мы по-прежнему не должны открыто высказываться о наших отношениях. Не стоит искушать судьбу, ― Хонджун водил тыльной стороной ладони по груди Сонхва. ― Продолжим ужин? И после сделаю тебе массаж, как и обещал. ― Я весь в ожидании, ― Сонхва поцеловал Хонджуна в губы и вернулся за стол. Остаток вечера и ночь они провели в объятиях друг друга. До секса не дошло, Сонхва был слишком измотан и уснул почти сразу после сеанса массажа. Но сегодня им это и не было нужно. Хонджун хотел видеться с Сонхва чаще, но вот уже неделю им не удавалось встретиться. Они оба погрязли в делах и бумажной волоките. У Сонхва какое-то дело, связанное с бухгалтерией. Они с Юнхо сутками перепроверяли счета, искали ошибки и нестыковки. Под лупой рассматривали всё вплоть до запятой. А Хонджун в это самое время просиживал штаны в участке. Он надеялся, что новое дело сможет его встряхнуть, но, похоже, теперь была его очередь пропадать ночами. Хонджун сидел на корточках перед невероятно красивой девушкой. Даже сейчас, побледневшая, с огромным количеством ссадин и гематом она выглядела прекрасно. Хонджун надел перчатки, аккуратно отодвинул волосы от лица убитой. В ухе не было сережки: выдрана, скорее всего, ещё при жизни. Девушка одета очень легко, явно не на прогулку вышла, и упала в эту канаву на окраине города. Аккуратный маникюр ― она за собой следила и не стала бы связываться с плохой компанией. Хонджун повернул руку и увидел свежие следы от инъекций. ― Доверяю её вам, я увидел достаточно, ― сняв перчатки, Хонджун повернулся к экспертам. Те лишь кивнули и приступили к делу, а детектив продолжил отдавать распоряжения. ― Свяжитесь с патрулем, пусть поездят по району, поспрашивают, кто и что видел, может, слышал, не было ли дорогих тачек в последние несколько дней. Она явно не здешняя. ― А мне что делать? ― пожилой мужчина держал в руках щенка бигля, который находил эту обстановку очень даже любопытной. ― Идите домой, ― Хонджун улыбнулся собаке. ― Ваши контакты взяли? ― Да, но я думал, ― мужчина посмотрел за плечо Хонджуна. ― Думал, может чем-то помочь смогу. ― Увы, но ей наша помощь уже не нужна. Давайте я провожу вас. Как вы, говорите, обнаружили убитую? ― Я уже рассказывал вашим коллегам. Вот этот сорванец, он молодой ещё. Мы всегда подальше от домов гуляем. Я его порезвиться выпускаю, ну знаете, чтобы дурь вся вышла… Хонджун слушал, задавал уточняющие вопросы и попрощался с мужчиной уже у двери его дома. Приличный дедушка, не похож на того, кто решил жестоко избить девушку и выкинуть подальше. Странно было, что даже спрятать получше не удосужились, пока непонятно почему. Уже из участка Хонджун написал Сонхва: “Прости, сегодня снова не получится. Дело об убийстве. Все равно больше ни о чем думать не смогу”. “Помощь нужна? Я могу тоже посмотреть материалы, вдруг найду какие-то зацепки из предыдущих дел” ― быстро ответил Сонхва, хотя время уже было позднее, ― “Просто это уже не первый подобный случай. Полицейские района Бэк Бэй тоже недавно нашли девушку при похожих обстоятельствах. Она, правда, выжила, но ничего не помнит. Бедняга тронулась умом, даже родителей не узнаёт и кидается на всех. Но это уже хоть что-то”. “Заеду к тебе через пару дней, когда будут готовы результаты экспертиз. По горячим следам уже явно никого не найти”. Хонджун написал ещё про опросы населения, потом стёр. Сонхва и так эту кухню знает. “Хорошо, буду ждать. Если что ― обращайся. Дёрну ребят с других участков. И не забывай поспать и поесть. Скучаю”, ― Сонхва отложил телефон и откинулся на свою мягкую подушку. Без Хонджуна определённо было одиноко. Хонджун взял себе кофе. Через несколько часов количество его в организме было сопоставимо с количеством крови. Кофе помогал думать, в какой-то момент вкуса детектив уже не различал. Кто-то увлекался сигаретами, Хонджун же потягивал почти чёрный напиток и перегонял в голове мысли одну за другой, тщательно со всех сторон её осматривая. В чём-то они были похожи с Сонхва. Под кожей зудело, если паззл не сходился, интуиция подсказывала, что есть что-то ещё, какая-то деталь. Взяв со стула куртку, Хонджун сел в свой старенький седан и отправился в морг. Ему нужно было ещё раз осмотреть девушку. Казалось, её тело может рассказать намного больше, чем показалось на первый взгляд. Опрос населения ничего не дал, никаких криков, чужих машин или подозрительных личностей. ― Её в клубе сняли, ― патологоанатом был старше самого Хонджуна лет на пять. Он всегда говорил спокойно и безэмоционально. Это даже радовало, создавалось мнимое впечатление, что ничего страшного не произошло. Особенно хорошо это работало со зверскими убийствами. ― Откуда такое мнение? ― Хонджун не сводил глаз с девушки, осматривая сантиметр за сантиметром. ― На руке, сам посмотри, явно какой-то штамп был. Он почти стёрся, но цвет разобрать можно. ― Жаль, что так плохо сохранился, ― Хонджун смотрел под разными углами, в надежде получить больше информации. ― Его видно стереть пытались. Не знаю уж, сама жертва или нет. ― Что-то ещё необычное? ― Хонджун снова вернулся к уху жертвы. ― Знал, что это ты не пропустишь. Предполагаю, что схватили за волосы, потащили, серьга и зацепилась. Видишь надрыв в какую сторону? ― Да, спасибо. Отчёт готов? ― Хонджун сделал несколько шагов в сторону и окинул тело взглядом. ― Да. Постарался в лучшем виде для тебя. Все мелочи, все нюансы. Хонджун искренне поблагодарил, попрощался и уже у машины задумался, куда стоит поехать. Он не завёл мотор, погрузившись в чтение отчёта, поэтому в участке был лишь через несколько часов. Сухо доложил о результатах и отправился на пару часов домой. Организм требовал сна. К Сонхва он заехал через три дня, когда картина о деле сложилась более чёткая. Почерк действительно был очень схож с преступлением в Бэк Бэй. Обе девушки примерно одного возраста, внешности и телосложения ― стройные брюнетки. Из обеспеченных семей, без каких-то криминальных записей. До момента убийства и нападения находились в клубах, правда, в разных. У выжившей девушки под длинными рукавами блузки нашли размазанные чернила на запястье, как и у погибшей. И у одной, и у другой в крови обнаружена смесь ксилазина и фентанила. Убойная штука, которой по глупости травила себя современная молодежь. Кололись ли они сами или их заставили ― вопрос. Но больше следов инъекций обнаружено не было. Хотя, по словам знакомых, девушки активно курили травку и часто употребляли различного рода кислоту на вечеринках. Совсем безгрешными их назвать нельзя было. Жертв изнасиловали и выкинули в ближайшей канаве, даже не пытаясь скрыть преступление. Первая выжила лишь чудом. Вторая умерла от передозировки, а не от полученных травм. ― ФБР еще не обращались к вам? Это уже похоже на серию, ― предположил Сонхва. ― Пока отбиваемся, но если найдём ещё одну, то дело у меня заберут, ― Хонджун заглянул в свой стакан, кофе там уже не было. ― У меня есть одна догадка. Если сравнивать с тем делом, убийца словно потерял осторожность. Я дал распоряжение поспрашивать по больницам, не обращались ли к ним молодые девушки в ближайшие пару месяцев с травмами “упала, не помню как, не помню где”. Есть у меня ощущение, что подобные загулы были у убийцы и раньше, просто дозу аккуратнее мешал. А значит, скорее всего, знает как. Только вот это не докажешь, а свидетелей, как понимаешь, у нас пока нет. Проеду по клубам сегодня, хочу присмотреться. ― Нам нужно искать или заядлого торчка, или пушера. А, может, всё вместе, ― задумался Сонхва, ― Вопреки расхожему мнению, те, кто толкают, тоже любят употреблять. Но круг уже немного сузился. И надо просматривать в больницах всех девушек, у которых недавно были несчастные случаи под любыми опиатами. Не только под фентанилом. Героин тоже подойдёт. ― Не нравится мне это, ― Хонджун сложил руки в замок и ковырял большим пальцем губы. ― Наркота и смерть и так ходят слишком близко. Как бы не дурканул и не решил убрать всех, кого вспомнит. Надо позвонить. Хонджун отошёл в сторону. Одно дело поделиться парой фактов и совсем другое ― погружаться в это с головой. К тому же сработала привычка. ― Нашли несколько девушек, которые обращались с подходящими нам симптомами. С ними поговорят, может, кто-то что-то вспомнит. Ты сам как? Прости, даже не спросил сразу. ― Я в порядке, ― Сонхва передал Хонджуну сытный сэндвич, ― Поешь, пожалуйста. На голодный желудок голова хуже работает. ― Спасибо, чтобы я без тебя делал, ― Хонджун, пока жевал, снова погрузился в свои мысли и на какое-то время выпал из реальности. Пришёл в себя, когда с сэндвичем уже было покончено. ― Думаю, просто торчок не вариант, не тот масштаб. Никто не будет делиться своей дозой даже с очень красивой девушкой. В какой-то момент дурь им заменяет всё. Они скорее убьют ради дозы, ― Хонджун по привычке взял в руку кружку и тут же поставил её на место. ― Попрошу ребят прислать мне ориентировки на тех, кто толкает. Да и сам в клубы наведаюсь. Он может и не придать значения тому, что натворил, а значит, соблюдать осторожность не будет, попадётся на глаза. ― Только будь осторожен, ― Сонхва положил свою ладонь на бедро Хонджуна и легко сжал, ― Не лезь, если будет опасно. Твоя основная задача ― просто собрать информацию, а не поймать преступника. Отработать всех пушеров, в первую очередь, опросить барменов, официантов. ― Я постараюсь ничего не натворить и никуда не влезть. Обещаю, ― Хонджун не смог сдержать улыбку. Сонхва общался с ним, скорее, как опытный наставник, чем как партнёр. ― Все распоряжения будут выполнены. ― Считай это приказом, детектив Ким, ― Сонхва толкнул Хонджуна в плечо и подмигнул, ― Если нагрянут ФБР, спокойно передай им дело. Не надо выполнять чужую работу. ― Ты же знаешь, что я его не отдам. Они приходят уже на всё готовое. Улики собраны, все узлы развязаны. Им остаётся только приправить и передать в суд. Так что ни за что. Я разберусь с этим сам. Мне совсем не улыбается роль буферной зоны, ― Хонджун погладил Сонхва по колену. Он не повышал голос и не спорил, но был непоколебим в своём мнении и не собирался его обсуждать. ― Тогда надо не допустить второго трупа, ― Сонхва вздохнул, его аргументы сейчас точно не будут не услышаны, ― И побыстрее поймать преступника. Он явно не старается особо скрыться. Хотя явных улик пока и не оставил. ― В этом и проблема: ничего конкретного. Даже если я схвачу его за руку, он присядет лишь за то, что накачивал девчонок наркотой. Скажет, что ту никогда не видел, а они после встречи с ним в таком неадеквате, что вряд ли опознают. Ладно, об этом ещё будет время подумать. Я поехал, ложись сегодня без меня. И ты был прав, что отказал съехаться. Сейчас хотя бы уснёшь в своей квартире, ― Хонджун потянулся за поцелуем. ― Я люблю тебя. ― И я тебя. Не забывай про безопасность, ― Сонхва проводил Хонджуна до парковки и закинул ему в рюкзак ещё еды и кофе. ― У меня даже украсть нечего, ― Хонджун быстро чмокнул Сонхва в щёку и сел в машину. Ближайшие трое суток он провёл в клубах. Хонджун старался не задерживаться в каком-то одном на всю ночь. Перемещался с места на место, выпивал немного, знакомился с девочками, чтобы не особо выделяться. Расспрашивал их о том, как они проводят время, как можно расслабиться. Пару раз даже пришлось выбраться на танцпол, чтобы поддержать легенду о парне, который просто решил отдохнуть. Потрепанный вид был только в плюс, легенда садилась на него, как дорогой костюм в одном из бутиков. Отсыпался Хонджун в участке. Стоило поехать домой, но он боялся пропустить что-то важное. ФБР, казалось, дышали ему в затылок в ожидании любой ошибки или ещё одного трупа. К счастью, его пока не было.  Хонджун забывался коротким сном прямо за рабочим столом. Его за это ненавидели. Начальство любило ставить в пример за рвение, но он не считал подобный трудоголизм такой уж хорошей чертой. Зудящее чувство внутри не давало спать. Из-за него рушились отношения. Сонхва оказался единственным, кто понимал, кто способен был не предъявлять претензий и не требовать звонков, сообщений. Девушка была та самая, именно тот типаж, что нравился их убийце. Красивая, ухоженная и совсем не похожа на тех, что употребляют. Она весело смеялась в компании подруг, когда к ним подошёл симпатичный на вид парень. Хонджун старался держаться неподалёку, просто на всякий случай. Они мило общались, обменивались шутками. Хонджун тоже нашёл с кем перекинуться парой слов. ― Слушай, ты уже достаточно выпила, давай я тебя домой подвезу? Хонджун напрягся, поразительное благородство. Его мотало от недосыпа, от запредельного количества кофе, который держал душу в теле. Сыграть пьяного не составило труда. И когда парень открыл дверь своей машины, чтобы сесть, Хонджун завалился на него. Сильный удар в живот. Долгие секунды без возможности нормально вздохнуть. Толчок. Хонджун стукнулся спиной о машину и сполз вниз. Он повернул голову на бок, чтобы не получить очередной удар, и заметил внизу, под сиденьем, серёжку, ты самую, вырванную из уха жертвы. Если на ней остались частички её кожи ― это доказательство, что девушка была в этой машине. И если даже аксессуар не имел к убитой отношения, повод для задержания есть. Хонджун хищно улыбнулся, можно больше не притворяться.  Сонхва был даже рад, что это дело, в итоге, досталось ему. Благодаря Хонджуну он узнал множество важных деталей, необходимых для вынесения обвинения. Убийцей и насильником оказался Кайл Беннетт ― молодой мужчина, член банды, сбывающей тяжёлые наркотики. Фигура крайне важная в преступном мире, полиция уже не раз пыталась его поймать, но он ускользал, выпутывался благодаря связям и деньгам. Но от Сонхва Кайлу было уже не сбежать. Поэтому за исход судебного процесса переживать не стоило. На теле убитой обнаружили отпечатки и биологический материал, всё принадлежало Беннетту, вне всяких сомнений. Множественные экспертизы это доказали. Ублюдок накачивал девушек львиной дозой фентанила, насиловал их, а потом выкидывал, как ненужный мусор. К сожалению, одна из них этого не пережила и погибла от передозировки. Сам Кайл, конечно, всё отрицал. С полицейскими разговаривал только через толпу адвокатов. Хотя в его доме (вероятно, одном из множества) и нашли наркотики, сознаваться он не планировал. Надеялся, что пронесёт. Однако Сонхва был другого мнения. Заседание проходило довольно обыденно. Адвокат, конечно, у Беннетта был очень неплохой и грамотный, выстраивал защиту логично и чётко. Но улики говорили за себя. Сонхва больше часа их транслировал на экране, эмоционально описывая каждую из них. Однако Кайл Беннетт всё это время просто сидел и ехидно улыбался. Он вёл себя абсолютно неподобающе, разве что ноги на стол не закидывал. У Сонхва было непреодолимое желание несколько раз проехаться кулаками по этой наглой роже, но, к сожалению, судьи такое редко поощряют. Заседание затянулось. Вынесение приговора постоянно оттягивали, находили новые материалы по делу, адвокат продолжал наставить, что девушки попадали в руки Беннетта уже под воздействием наркотических веществ. Хотя на это можно было ответить сотней логичных контраргументов. Сонхва был вымотан этим делом и самим подсудимым, который даже не пытался спрятать свою гнилую сущность. А приговор его совсем добил. Два года условно и штраф. Убийство и факты изнасилования с него сняли за неимением достоверных улик. Сонхва вылетел из зала суда. Этот ублюдок снова всё проплатил или запугал кого-то. А, может, всё вместе. ― Я всегда делаю свою работу идеально и не допускаю ошибок, ― Сонхва сидел дома у Хонджуна и хлестал виски стаканами, ― Дело Кайла Беннетта было простым и понятным. Он же виновен. Этот сукин сын изнасиловал девять девушек за последние полгода! И убил одну. Сколько стоит свобода, а? Миллион долларов? Десять? Хонджун не боролся за его трезвость. Наоборот подливал в пустеющий стакан и разделял весь спектр эмоций Сонхва. ― Мы этого не узнаем, а он снова выйдет на улицы. Чёрт, я был уверен, что собранных улик хватит с лихвой. ― Не в уликах дело, ― Сонхва сжал пальцы в кулаки. ― Их-то было как раз достаточно. Просто Беннетт считает, что он выше закона. Что он смог обхитрить его. Но долго ли продлятся эти крысиные бега? Я вот не уверен. Он получит своё, вот увидишь. ― Не сомневаюсь, ― Хонджуну и самому было мерзко от ситуации. Тошно от того, насколько легко можно уйти от закона, и общественный резонанс окажется просто фоновым шумом. ― Пришьют свои же. Никто не любит тех, кто следит. Или сам от передоза сдохнет. ― Нет, Хонджун, это слишком просто. Его настигнет закон, рано или поздно. Всех не купишь, ― Сонхва усмехнулся как-то почти зло и залпом осушил остатки виски, ― Таким людям не место на свободе. ― Верю в неподкупность судей и присяжных, ― Хонджун улыбнулся немного грустно. ― Однажды, на его пути встретятся именно такие. Добропорядочным гражданином он не станет, а значит, повод засадить его за решётку ещё представится. ― Всё ещё жаль, что в нашем штате запрещена смертная казнь. Таким, как Беннетт, ничего другое не поможет, ― Сонхва ненавидел, когда его идеально выполненная работа сливалась в помойку. Поэтому в выражениях и пожеланиях не стеснялся. ― В такие моменты жалеешь, что при аресте ничья рука не дернулась. Написали бы потом в отчёте, что он оказал сопротивление или достал оружие, ― Хонджун потянулся к стакану и опустошил его в один глоток, поморщился.  ― Может, сделать это сейчас? ― Он хохотнул. ― В следующий раз он точно не уйдёт. Я обещаю. И дело попадёт к тебе, чтобы ты собственноручно подписал ему парочку пожизненных. ― О да, его дело точно останется за мной, ― Сонхва откинулся на стуле, гипнотизируя взглядом Хонджуна, ― Не уйдет, сучёныш. ― В такие моменты думаю о тех детективах, кто преступил черту. У нас был в отделе один, подкидывал улики. Парочке ублюдков увеличили срок засчёт этого. Они вышли недавно. Вина детектива была доказана, и им скостили срок, ― Хонджун вновь наполнил их стаканы. ― Он мог засадить и невиновных. Но что если благодаря ему выжила какая-нибудь старушка или вот такая девчонка. Не могу перестать думать об этом. Сонхва долго думал, подбирал ответ. Для него было всё вполне очевидно, но не хотелось высказываться совсем уж резко. ― Я считаю важным лишь результат, а не процесс, ― он образно помахал рукой в воздухе, ― А результат должен быть один ― преступник наказан. Точка. В таких случаях нет места для “но” и “если”. Не важно, как и кем? ― Хонджун снова опустошил стакан. В голове уже прилично гудело. ― Он подвинул его ближе к Сонхва, щёлкнул по нему пальцами. ― Чистая справедливость, без всяких “но” и шанса на прощение. ― Увы, это далеко от наших реалий. Преступники гуляют по улицам, из-за коррупции в системе правосудия гибнут люди, калечатся сотни жизней каждый год. Печальное зрелище, ― Сонхва посмотрел на свои наручные часы, время близилось к рассвету, ― Я рад, что ты понимаешь меня, правда. Это очень важно. ― А что если это и есть проявление высшей справедливости? Ну знаешь закон кармы и прошлых жизней, ― Хонджун провёл ладонью по лицу. ― Несу чушь. Нужно просто делать свою работу, и ублюдков на улицах станет хотя бы на порядок меньше. Просто делать свою работу. Хонджун потёр лоб, снова провёл рукой по лицу. В такие моменты он ощущал себя беспомощным, и что все старания зря, что всё в пустую, и нет к чёрту никакой кармы, только закон денег. Но это провальный путь, дурацкие мысли. Просто делать, монотонно, дотошно, разбираться в каждом, даже самом мелком деле, не спускать с рук. И где-то здесь таилась та самая справедливость. В каждом конкретном шаге, в каждой мелочи, не упускать ни одного из тех, до кого сумел дотянуться.