Noir

Домой Юнхо попал уже ближе к ночи, рухнул на диван и пару минут собирался с силами, просто чтобы снова открыть глаза и заставить себя пойти в душ. На следующий день, ближе к вечеру, к нему в квартиру приехал немного обеспокоенный Минги. ― За сутки ты ответил только на одно моё сообщение. И то это был смайлик, ― Минги поставил на стол горячие бургеры, купленные в ближайшем ресторане, и пакет с продуктами. ― Я волнуюсь. ― Еда, ― Юнхо втянул носом воздух и сглотнул. Пахло так вкусно, что он с трудом держал себя в руках. ― За последние сутки я спал лишь пару часов и выпил  несколько чашек кофе. Не представляю, как Хонджун выживает на этом топливе. А у тебя всё в порядке? Как дела? Прости, с этого надо было начать. ― Не переживай, ― Минги улыбнулся и потрепал Юнхо по волосам. Это входило уже в привычку, ― У меня ничего нового. По работе, в том числе. Скучно и безопасно. Как ваше расследование продвигается? ― Мне кажется, Хонджун уже готов землю с места преступления просеивать, чтобы найти там хоть какую-то зацепку. Он то срывается туда, то сидит за столом, что-то пишет. С матерью разговаривать невозможно. Она только плачет. Психологи работают, ― Юнхо поёжился. ― Сонхва требует результатов, которых нет. И, мне кажется, злорадствует на этой почве. ― Как можно злорадствовать отсутствием улик, когда дело касается ребёнка? Я хоть и адвокат, должен быть более циничным. Но это же дети. В нашей сфере педофилов никто не берётся защищать по своей воле, только по назначению штата. ― Они просто с Хонджуном поцапались, пока я их из аэропорта вёз. И Сонхва рад отсутствию улик именно у полиции. Больше, чем уверен, что он сам тоже что-то копает. Иногда кажется, что мне могилу, ― Юнхо хмыкнул и заглянул в пакеты, которые принёс Минги. ― Сейчас я поем и воскресну. ― Почему ты не хочешь перевестись к другому прокурору? Сонхва тебя изведёт такими темпами, ― Минги сам выложил бургер для Юнхо на тарелку и принялся готовить нехитрый салат в качестве закуски. ― Он лучший, ― Юнхо вздохнул и продолжил. ― Не просто гоняет туда-сюда с бумагами, а позволяет участвовать в расследованиях, чуть ли не с детективами землю рыть. Он дотошный. Я вижу, как работает обвинение, что берёт за основу. К тому же, таких сложных и интересных дел больше нет ни у кого. ― Мне казалось, что лучший для тебя ― я, ― насупился Минги, скидывая нарезанные овощи в тарелку, ― Я понимаю. Но его методы слишком жёсткие. ― Ты всегда будешь самым лучшим, ― Юнхо находил очень милым черту Минги всегда всё рассматривать через себя и их отношения. ― А что до Сонхва, то с ним сложно, поэтому ни один помощник больше полугода не выдерживал. Но я намерен через год-полтора брать собственные дела, и этот опыт точно пригодится. ― С нетерпением жду твоего повышения. Посмотрим, как Сонхва будет сам справляться, ― Минги достал приборы, разлил по стаканам апельсиновый сок и сел, наконец-то, за стол, ― Плечо в порядке? Ты что-то давно у врача не был. Физиотерапевт же процедуры назначал. ― Плечо в порядке. Не стоит переживать за это, хотя мне приятно, ― Юнхо не стал накидываться на еду, выждал паузу, чтобы улыбнуться Минги. ― Спасибо и за еду и за заботу. У меня даже мелькнула мысль попросить тебя снова пожить со мной, но боюсь, что так ты будешь лишь больше нервничать и переживать о том, сколько времени я провожу в участке. К слову, если есть желание, могу ознакомить тебя с материалами дела поближе. Опыт адвоката поможет посмотреть на действия Мартина с другой стороны. ― Я приличный молодой человек, перееду к тебе только после свадьбы, ― хихикнул Минги, ― Дело посмотрю, только давай после ужина. Не хочу портить аппетит работой. ― Тогда, может, стоит позвать Хару. Он прекрасно готовит, а его матушка делает отличные закуски, ― Юнхо поднял взгляд на Минги, прекрасно осознавая, какую реакцию вызовут его слова. ― Если ты не хочешь обо мне позаботиться. ― Любишь дразнить меня? ― Минги вскинул бровь. ― Хорошо, тогда пусть Хару кормит тебя. Минги выдернул из рук Юнхо бургер и положил на свою тарелку. Салат он тоже отодвинул подальше, а чужой сок выпил. ― Ты жесток, ― Юнхо действительно мог бы написать сейчас Хару. И, несмотря на позднее время, тот примчался бы, пусть ворча и проклиная всё, на чём держится этот свет. Но Юнхо не собирался заходить так далеко. У всего должна быть своя граница. Встав со своего места, тот обошёл Минги сзади и остановился. Наклонился и оставил небольшой поцелуй на шее, около линии роста волос. ― Делись, ― ласково пропел Юнхо, поставив обе руки на стол, прижимаясь к чужой спине. ― Пока не заметил искреннего раскаяния с твоей стороны, ― Минги выдохнул и прикрыл глаза. По затылку приятно разбежались мурашки. Для Юнхо этот момент не остался незамеченным. Он снова наклонил голову чуть в сторону и, прижавшись губами к изгибу шеи, задержался там на пару секунд. ― Соскучился? ― одна рука скользнула на живот. ― Вовсе нет, ― Минги прикусил нижнюю губу, стараясь не издавать никаких странных звуков, ― Ну что, уже написал Хару? Мне уйти? ― Ты же знаешь, что я никому писать не буду, ― Юнхо провёл носом по волосам, поцеловал за ухом. ― Ужасно соскучился по тебе. Занятие было на редкость приятным. Он прикрыл глаза и оставил ещё пару поцелуев на линии челюсти, на самой границе. Снова спустившись на шею, выдохнул и подтолкнул, прижимаясь к спине. ― Видимо, ты очень сильно хочешь, чтобы я к тебе переехал, ― Минги улыбнулся и потянулся за остывающим бургером, ― Давай поужинаем сначала нормально. А то опять забудешь поесть. ― Мне снова позволено? ― Юнхо обнял покрепче и отодвинул тарелку от Минги. ― Очень хочу. Я бы точно хорошо спал. ― Обещаю подумать над этим. Но тогда лучше переехать ко мне. Как минимум, ради кровати, ― Минги развернулся к Юнхо лицом, ― И у тебя тесновато. ― Зато есть повод прижиматься к себе сильнее. Но, так уж и быть, приму предложение. Только надо уже с вещами разобраться, ― Юнхо сел обратно за стол, про переезд они серьёзно не говорили. Всё обсуждалось такими вот шутками. ― И по поводу вашего нового дела. Я в детали не вникал, но всё-таки спрошу. Вы обыск в квартире Эмили делали? В её комнате? Там могли остаться подарки от Мартина, может, какие ещё зацепки. Это не поможет его повязать, но, вероятно, натолкнёт на какие-то мысли, ― предположил Минги. ― Подожди, ― Юнхо быстро сорвался в коридор, вернулся через пару минут с бумагами по делу. Разложил перед собой и изучал какое-то время. ― Осмотр был лишь беглый. Мать должна знать, кем и когда была куплена вещь, даже если Эмили имела карманные. Это отличная идея сделать упор на содержание комнаты. ― Сам подарок, естественно, не будет являться поводом для ареста или выписки ордера на обыск. Однако это лучше, чем ничего. Кто знает, что вы там найдёте, ― Минги действительно хотелось хоть немного помочь Юнхо. ― Если на это надавить, ― тот задумался. ― Общественный резонанс никому не нужен. Но можно же пригрозить, информация просочится в СМИ. У девочки были найдены подарки от поклонника. Хотя нет, ― Юнхо перевёл взгляд на Минги. ― Так мы охоту на ведьм начнём. Но припугнуть, думаю, всё же можно будет. ― Вполне себе. Но я не знаю, как Колдвэлл отреагирует, ― Минги пожал плечами, ― Это не первое его преступление ― и я не только про убийство. Таких ребят сложнее всего расколоть, ведь они максимально аккуратны. Обычно холодные, неразговорчивые. Работал уже с такими. ― Ты как про Сонхва. Холодные, неразговорчивые. Видимо, это характеристика любого фанатика. А сколько сейчас? ― Юнхо разблокировал экран смартфона. ― Нет, Хонджуну уже поздно звонить. Подождёт до утра. И спасибо. Ты подал стоящую идею. ― К сожалению, время и так уже потеряно. Лишняя пара часов ничего не решит. Так что позвонишь ему утром, ― Минги поцеловал Юнхо в щёку, ― Я рад, что хоть чем-то помог. Взяв Минги за руку, Юнхо притянул его к себе, поднял футболку и прижался губами чуть выше края джинсов. ― Останься на пару дней. Я сутками сижу в участке, было бы здорово при возвращении обнимать тебя. Или могу обосноваться в твоей. Ненадолго. ― Можем завтра после работы поехать ко мне, побудем там вместе какое-то время, ― Минги всё ещё считал, что для полноценного переезда слишком рано, но своеобразная “демо-версия” совместной жизни звучит как неплохая затея. ― Спасибо. А сейчас я хочу нормально поесть, забыть о работе и отправиться с тобой в постель, ― Юнхо улыбнулся, прикрыл от удовольствия глаза, но тут же тряхнул головой. Сон накатывал моментально. Хонджун от утреннего звонка Юнхо даже не дёрнулся. Все звуки вокруг уже сложились в общий шум, поэтому он даже не сразу понял, что мелодией отыгрывает его собственный телефон. Хонджун отодвинулся от стола и ответил. Идея, поданная Минги, действительно могла сработать, хотя бы заставить понервничать. А как всем давно известна ― чем более нервная обстановка у преступника, тем чаще он ошибается. Опрос других детей, что ранее пересекались с Колдвэллом, пока ещё ничего не дал. Кто-то явно боялся сболтнуть лишнего и лишиться карьеры, кто-то возможно не посчитал происходившего странным. Поэтому Хонджун цеплялся за любой шанс. Прорабатывались и другие версии убийства девочки, но в их сторону он не смотрел. В комнате девочки, глубоко спрятанными в шкафу, нашлись подарки. Определение “памятные вещи” было бы для них более точное. Там приглашение на кастинг, какой-то засушенный цветок, ещё парочка брошюр, кулончик. Некоторые вещи напрямую было связаны со съёмочной площадкой. Эмили даже оставила подписи. Она не упомянула, чей именно подарок, но “любимый” уже намекало на некоторую близость этого человека. ― У нас кое-что есть, ― Хонджун хлебнул кофе. Напиток оказался настолько горячим, что он поморщился и коснулся языком тыльной стороной ладони. ― Девочка была сентиментальной, как, наверное, многие дети. У нас есть кое-какие вещи. Они связывают её со съёмочной площадкой. Видимо, Колдвэлл таскал ей всякую мелочёвку, чтобы заслужить доверие, а Эмили сохранила. Умничка. ― И? ― Сонхва готовил тосты в своей квартире, зажав телефон между щекой и плечом, ― Колдвэлл многим детям дарил подарки, он же каждый день с ними работает. Это мы с тобой знаем, кто убийца. А суду, увы, нужны прямые доказательства. Как мы свяжем дешёвый кулончик и убийство Эмили? ― Думаешь, разрешение на обыск не дадут? ― Хонджун надавил на переносицу. ― Понимаю, что это ничего не доказывает, но он последний, кто видел её живой. Должны же эти законы в нашу сторону работать. ― Ты можешь попробовать сделать запрос на ордер. Не факт, что сработает, но шансы есть. Пусть эксперты заберут побрякушки от Мартина на проверку. Мало ли, какие-то следы ещё остались. Прикрепи их как доказательство, ― Сонхва вздохнул, ― Я просто боюсь, что в квартире уже давно стерильно чисто. Серийные убийцы не держат ничего важного дома, уничтожают всё по дороге. ― Ты бы в тот же вечер всё вычистил, да, ― Хонджун хмыкнул в трубку и шумно выдохнул. ― Я к тому, что это первое действие, которое нам показывают во всех этих фильмах про убийц. Накосячил ― отмывай квартиру. Скорее всего, он ещё и нанял кого-то для уборки после. Может, где-то на ковре, хоть капля, ― слышно было, как Хонджун съезжает по стулу вниз. ― Он её даже отмыл, что уж говорить о квартире. Чёрт. Попробую выбить ордер. Надо взять с собой потом лучшего спеца. Смотреть на ковре, ножках мебели. Может, хоть волосок. ― Попытаться стоит. Даже если шанс найти реальные улики ― минимальный. Но нам нужен состав для его ареста и передачи дела в суд. Дальше уже работа будет за мной, и тогда Колдвэлл точно не уйдёт, ― Сонхва разрезал тост напополам, представляя, как его остриё плавно войдёт в глотку этого мудака Мартина. Прекрасное будет зрелище. ― В твоих способностях я никогда не сомневался, ― Хонджун закончил разговор, допил кофе и, собрав все бумаги, отправился добывать ордер. Сонхва мало верил в то, что осторожный Колдвэлл оставит улики в своём доме, поэтому постепенно начинал готовиться к его убийству. Изучал карту камер наблюдения, к огромному счастью обнаружил их отсутствие внутри подъезда. Остальное ― уже детали. Но закупать всё необходимое Сонхва пока не стал. Шанс найти зацепки и довести дело до суда оставался, а значит, пока надо было держать голову холодной. Хотя и удавалась это с трудом. Он видел, как Хонджун ночами не спал в безуспешных попытках докопаться до малейшей детали, ниточки. И, ничего не находя, приползал домой разбитый и уставший. Видеть такого Хонджуна оказалось очень больно. И Сонхва был в шаге от такого, чтобы не прикончить Мартина Колдвэлла прямо сейчас. Это противоречило всем его принципам “работы”, но, к сожалению, по-другому не получалось. Когда дело касалось Хонджуна, у Сонхва крыша ехала от желания защитить и никогда больше не давать в обиду. Поэтому, в скорой смерти Мартина сомневаться практически не приходилось. Хонджуну каким-то чудом удалось добиться ордера. Эксперты, и он сам, исследовали в квартире и в машине подозреваемого каждый миллиметр. Они надеялись найти хотя бы каплю крови. Конечно, Хонджун прекрасно понимал, что даже в таком случае, скорее всего, не сможет ничего доказать. Ну подумаешь, девчушка была в гостях, пошла кровь из носа или порезалась. Хонджун физически чувствовал чужую улыбку, то как Колдвэлл ликует за спинами полицейских. Им удалось найти заколку, простую детскую заколку нежно-розового цвета с бантиком. Видимо, Эмили прихорашивалась перед встречей. Хонджун вертел её в руках и, прикрывая глаза, позже видел, как бы украшение смотрелось в её волосах. Она снилась. Хонджун просыпался в мокром поту и потом долго не мог прийти в себя. Тайком пробирался на кухню, и не важно, в своей квартире или у Сонхва. Он наливал себе кофе и до самого утра смотрел в одну точку, мысленно воспроизводя в голове квартиру Колдвэлла, проходя в ней миллиметр за миллиметром, в надежде обнаружить хоть какую-то зацепку. Но озарение не приходило. Простая заколка ничем им не помогла, скорее, была немым укором, доказательством того, что девочка находилась в квартире. Но ведь это никогда и не отрицалось. Было видно, как Эмили заходит, но никто не знал, как она вышла. В участке Хонджун часто коротал ночи с Юнхо, и последнему для этого не требовалось распоряжение Сонхва. Чем больше времени проходило, тем отчётливее было понимание, что всё бесполезно. ― Хонджун, ― Юнхо осторожно тронул его за плечо. ― Лучше поехать домой и поспать нормально. ― Ты думаешь, это мне удаётся? ― вопрос был скорее риторический. Заскрипел стул, и Хонджун выпрямился. ― Так ведь не бывает, чтобы все понимали, кто это, но ничего… ― Мы не сможем передать дело в суд. Улики есть только косвенные. Всё, что возможно доказать, это её наличие в квартире, но это и так известный факт. Юнхо был прав. В тот день, когда Колдвэлл официально перестал был подозреваемым в убийстве и переквалифицировался в свидетеля, Хонджун сорвался. Он уже много лет выпивал больше для настроения, в приятной компании Сонхва, чтобы хорошо провести ночь. Но тем вечером он пытался утопить в алкоголе свою боль. Заливал огромную дыру внутри себя. Стакан за стаканом. В какой-то момент сознание милосердно отключилось. Хонджун не помнил, как добрался до квартиры Сонхва. И он явно планировал домой, скрыть свою позорную слабость. Стук в дверь, безуспешные попытки открыть. Хонджун развернулся и, не удержавшись на ногах, завалился назад, врезаясь затылком в дверь, сползая по ней на пол. Поспать именно здесь ― отлично. ― Ох, ― всё, что смог сказать Сонхва, когда увидел Хонджуна в таком состоянии, ― Давай домой. Поспишь лучше в моей мягкой кровати. Сонхва с трудом поднял Хонджуна с пола. Выглядел тот паршиво ― помятая рубашка в клетку, криво застёгнутая поверх белой футболки с пятнами то ли от еды, то ли от напитков. Грязные ботинки ― кажется, наступил в лужу, ведь джинсы внизу были мокрые. ― Ты чего так накидался? ― Сонхва усадил Хонджуна на пуфик в коридоре и принялся его раздевать, начиная с обуви. ― Я, если что, не осуждаю. Просто волнуюсь. Уже хотел отправляться на твои поиски. Обычно ты даёшь мне знать, где собираешься остаться после работы. А тут ― тишина. Хонджун глупо улыбался. Голос Сонхва, пробивающийся сквозь алкогольный дурман, был приятным. Сознание постоянно стремилось покинуть тело окончально, из-за чего смысл чужих фраз в нём расшифровывался лишь частично. ― Я никчёмный детектив, ― Хонджун продолжал улыбаться и говорил это таким заговорческим тоном, словно их могут подслушать. ― Пустышка. Пшик. Он засмеялся. Стал сползать снова куда-то на пол, намереваясь то ли ползти, то ли укладываться. Сонхва подхватил его за талию, усаживая обратно. Расправившись с ботинками, брюками и рубашкой, он, наконец-то, смог внимательно заглянуть в чужие глаза. В которых почти не было жизни. Пустота, разочарование и боль. И всё это так глубоко, что Сонхва даже отвёл взгляд на мгновение. ― Ты лучший детектив во всем Бостоне, ― Сонхва обхватил лицо Хонджуна руками, поцеловал по-ребячески в нос, ― Если переживаешь насчет Мартина ― то прекращай. Поверь, он скоро получит своё. ― Я ничего не нашёл, ничего, ― из глаз Хонджуна покатились слёзы. Он сам, видимо, не осознавал этого, потому что не пытался хоть как-то вытереть их или сдержать. ― Но так же не бывает, чтобы ничего совсем, ― снова шепот. ― Не бывает Сонхва, так не бывает. Хонджун то рыдал, то снова смеялся. Через пару минут такой истерики, выбравшись из рук Сонхва, он на автопилоте добрался до ванной, где его в очередной раз за вечер вывернуло. ― К сожалению, и так тоже бывает, ― Сонхва помогал Хонджуну умыться, стягивая  с него грязную и провонявшую футболку, тут же откидывая её в сторону стиральной машины, ― Но я сделаю всё, чтобы Мартин поплатился… за… “За тебя” ― добавил Сонхва мысленно. Он впервые видел Хонджуна таким разбитым, таким поломанным и слабым. И ему определённо это не нравилось. Ненависть к Колдвэллу росла в геометрической прогрессии. Хотелось вспопроть ему живот, вытащить кишки и передавить ими горло этого мудака. Сонхва всегда считал себя образцом спокойствия, точнее ― равнодушия. Ещё год назад, дело с нулём улик, которое в самом начале просрали полицейские, не вызвало в нём никакой эмоции, то сегодня он чувствовал гнев. Самый настоящий, полыхающий и всеобъемлющий. Не было прямых доказательств вины Мартина, но Сонхва уже не в состоянии ждать и готовиться. Прямо сейчас перед ним стоял Хонджун ― маленькая и печальная версия того смелого и сильного полицейского, в которого он влюбился когда-то. И ничто уже не могло остановить Сонхва от мести. Мести за Хонджуна, за собственную любовь. ― Я уничтожу его, ― Сонхва прошептал это тихо-тихо, заходя с Хонджуном в душевую кабинку. Тот пытался занять в пространстве как можно меньше места, сесть или лечь, а лучше всего забиться куда-то в угол. В душе было мокро. Хонджун ворчал, потом снова плакал, причитая. Его носило по эмоциональному диапазону то вверх, то вниз с такой скоростью, что любой артист позавидовал бы. Хонджун не осознавал до конца, где находится, в реальности или в своей голове он разговаривает с Сонхва. ― У меня было фото, ― Хонджун, несмотря на свою наготу, всё равно шарился по лишь ему видимым карманам, которые, увы, оказались пусты. ― Её пальчики, ― взглядом наткнувшись на ладонь Сонхва, он сжал её руками, разглядывая и демонстрируя. ― Они такие аккуратные и такие чистые. Мы искали вот тут вот, искали, искали. Почему же она его не поцарапала. Неужели ей было совсем не страшно… Голос стал тише, перешёл на шепот и какое-то неразборчивое бомотание. Вдруг в глазах Хонджуна словно мелькнуло сознание. Он поднял взгляд на Сонхва. ― Всегда есть что-то. Я ведь знаю. Знаю. Хонджун покивал каким-то собственным мыслям. Алкоголь после прохладного душа начал постепенно отпускать. Снова нестерпимо захотелось спать, оказаться где-то в тепле. Хонджун прижался к Сонхва, как маленький ребёнок, и не хотел отпускать. Так было хорошо. ― Он не выйдет из этой истории победителем, не переживай, ― Сонхва выключил воду, вытер Хонджуна большим, мягким полотенцем и укутал его в халат, ― Не хочу, чтобы кто-то ещё причинил тебе такую боль. Сонхва сжал кулаки и провёл Хонджуна до комнаты. Развёл в воде таблетку от похмелья, поставил на тумбочку возле кровати. ― Выпей, пожалуйста, утром будет легче. Хонджун был очень послушным. Сделал всё так, как просил его Сонхва. Он не особенно задумывался над словами, которые звучали в адрес Мартина, в силу своего состояния. К тому же, любой человек воспринял бы их просто как поддержку. ― На кофе не похоже, ― пробурчал Хонджун, когда стакан был опустошён. Тёплый и уютный халат настраивал на самые приятные мысли, поэтому улыбаясь, детектив свалился на кровать. Для этого потребовалось лишь чуть наклониться в сторону. Сонхва лёг рядом, прижался близко к Хонджуну и накрыл их тёплым одеялом. ― Я люблю тебя, ― прошептал Сонхва, ― Станет плохо ― разбуди, пожалуйста. ― Я люблю тебя, ― вторил Хонджун, снова улыбаясь. Было видно, что эти слова приносят ему искреннюю радость даже в таком состоянии. Утром нестерпимо хотелось пить. Выбравшись из тёплых объятий, Хонджун, ступая как можно тише, добрался до кухни. Как оказался у Сонхва, он не помнил, видимо, ноги сами принесли. Что говорил, ― не помнил тоже, но надеялся, что без глупостей. ― Пьяный сон ― сладкий, но короткий, ― улыбаясь, сказал Сонхва, прислонившись к холодильнику, ― Как самочувствие? Голова не болит? ― Пока ещё не понял, ― Хонджун попробовал прислушаться к себе, но кроме жажды и желания лечь обратно ничего не ощущалось. ― Надеюсь, я не наговорил вчера глупостей. И знай, если бесперебойно признавался в любви ― это чистая правда, остальное ― пьяный бред. ― Ты… был расстроен по поводу дела Колдвэлла, ― Сонхва подошёл к Хонджуну и обнял его за талию, ― Ох, какой перегар. Дыши в сторону, пока не почистишь зубы. ― Постараюсь, ― Хонджун хотел уже по привычке потянуться за поцелуем, но передумал. ― Всегда был уверен, в деле можно найти хоть что-то, а здесь мне порой казалось, сама Вселенная ему помогает, затягивая все этапы расследования. Но я всё равно доберусь до него. Тот, кто единожды убил и остался безнаказанным, редко останавливается. Буду ждать его ошибки. Сонхва прикрыл глаза. Ведь в его случае это тоже было правдой. Он убивал не раз и не два, но никогда не попадал в поле подозрений. Должность прокурора и чистая работа способствовали отводу глаз. Остановиться уже не представлялось возможным. Сонхва любил власть и контроль, поэтому легко шёл на преступления. Это дарило ему непередаваемую эйфорию высшего правосудия ― неподкупного и самого честного. ― Ошибку можно ждать долго, ― Сонхва отвернулся, посмотрел в окно, за которым медленно розовело рассветное небо, ― Я постараюсь… выловить Колдвэлла раньше. Чтобы он не успел совершить ещё одно преступление. ― Мы все постараемся. Многих зацепила эта история, он всегда теперь будет у ребят под присмотром, ― Хонджун развернулся и, опустив голову немного вниз, чтобы не дышать на Сонхва. ― Может, перекусим? А я пока в душ. Сонхва кивнул и отправился готовить завтрак. Мысли у него были заняты только Хонджуном и убийством Мартина Колдвэлла. После снятия обвинений прошло несколько недель. Дело по большому счёту было похоронено. Сколько бы версий не прорабатывалось, привести их к какому-то финалу не удавалось. Обрывочные моменты не складывались в одну картину. Не было ни единого человека, кто бы желал смерти Эмили. Она ― обычная девчонка и даже в каких-то любовных отношениях на тот момент не состояла. Хонджун какое-то время держал её фотографию на своём столе, вглядывался, пытаясь найти путь или почувствовать пресловутое озарение. Не помогало. Юнхо в участке теперь тоже бывал реже. Сонхва перестал его гонять по поручения, ведь все прекрасно понимали финал этого расследования. Других детективов начали перекидывать на сторонние дела, Хонджун же всё ещё не мог оправиться окончательно. Он понимал, что не всесилен, но когда случай касался ребёнка, смириться было сложнее. Обсуждать дело с Сонхва Хонджун не стремился. Незачем. Другие детективы и Юнхо также не подходили на роль собеседников. Несколько раз Хонджун просил его не беспокоить, закидывал телефон подальше и выпивал. Он никак не мог собрать себя. Дело Алекса, оставшееся по сути нераскрытым, теперь Эмили. Хонджун всё больше сомневался в том, что он на что-то способен. И в том и в другом случае мучимый догадками он оставался на месте. Кому вообщн нужно было это чутье, если оно так и не привело к разгадке. Встречи с Сонхва не происходили чаще. Показывать себя слабым Хонджун не собирался. Ему хватало мыслей, роящихся в голове. Поэтому встречи ― почти по расписанию, как и секс. Рутина должна была постепенно вернуть его в строй. В это хотелось верить, как и в поимку Колдвэлла. ― Как там Минги? Не слышал? Юнхо всё же твой подчинённый, может, обмолвился? Насколько знаю, с карьерой у него не всё гладко, ― Хонджун сидел за столом, потягивал кофе, дожидаясь, пока Сонхва соберётся на прогулку. Тот художник, что нарисовал когда-то его портрет, устраивал персональную выставку, стоило сходить. ― Из-за конфликта с отцом у него почти нет серьёзных дел. Сначала он сам боялся, ранение Юнхо не прошло бесследно. А потом Минги уже просто перестали давать криминал. Посмеивались, да и до сих пор ничего не поменялось. Он хоть и добавил мне головной боли, но парня правда жалко. Один из немногих умных и честных адвокатов, я мало таких встречал, ― Сонхва собирался в ванной. Укладывал волосы, подбирал одежду. ― Надеюсь, это ненадолго. Ему просто нужно дать шанс, ― Хонджун постучал пальцами по столу. ― Нам всем нужен шанс. Ты сам сейчас над чем работаешь? То дело с финансовыми махинациями? Всё ещё считаю его растратой твоего таланта. Взяв в руки чашку с кофе, Хонджун отклонился немного назад. Равновесие в таком положении удержать было сложнее. Но подумал Хонджун об этом уже после того, как последний этап его завтрака остался на футболке. Кофе коричневым пятном расползался по белой ткани, вырисовывая на нём то ли цветок, то ли карту Бостона. Оставалось лишь поблагодарить себя за любовь к холодным напиткам и отправиться в спальню. В шкафу Сонхва точно было, во что переодеться. В его собственной квартире вещи располагались по какому-то наитию. Причём сам Хонджун прекрасно знал, где и что следовало искать. Он не стремился к идеальному порядку, скорее, к удобству. Имел в гардеробе несколько одинаковых футболок, чтобы быстрее собираться на работу. Простой крой, ничего неожиданного или вычурного. Порой и его тянуло на эксперименты, но те наряды оставались лишь для демонстрации самым близким. Детектив полиции по этическим соображениям не мог в них появиться. В шкафу Сонхва царил порядок. Вещи было аккуратно разложены по полкам, повешены в ровные ряды на плечики. Нарушать этот стройный ряд не хотелось. Хонджун с ужасом подумал, что восстановить потом эту структуру точно не сможет. Он провёл пальцем по аккуратно сложенным кофтам, отодвинул в сторону пару рубашек. В глубине шкафа Хонджун заметил вещи, сложенные явно в спешке. Если бы он сам укладывал свои футболки, они бы точно были где-то там. Почему-то эта мысль зацепилась. Хаос был ему немного роднее и привычнее. Такой порядок раскладки Хонджун точно смог бы воспроизвести, поэтому и начать решил с этого места. Толстовка, несколько вполне приличных футболок, джинсы. Хонджун складывал всё рядом с собой примерно в той же последовательности, что и доставал. Брюки, снова футболка и лёгкая куртка, у Сонхва он такую точно не видел. Следом ботинки, большой размер, совершенно несуразные и дешевые. ― Выглядят как чужие. В таких только на дело ходить, чтобы потом никто не заподозрил, ― Хонджун улыбнулся своей мысли, но уже через секунду замер. Ботинки были совершенно новыми. Недавно куплены, ещё даже запах остался. Это точно не вещь какого-нибудь дедушки, отданная в наследство. Сонхва не относился к типу людей, которые вдруг покупают подобное в подарок и прячут, чтобы сделать сюрприз. Да и кому? В его окружении из достойных подобной чести был разве что сам Хонджун, но размер точно не его, даже близко. На месте убийства Беннетта были похожие следы, только не глубокие, словно что-то надели поверх. Кто-то из экспертов в шутку рассказывал это Хонджуну, что судя по размеру, этот человек прилично весит, а следы оставляют впечатление ребёнка в чужой обуви. Ребёнок на пустыре, тогда они ещё вместе посмеялись, и никто не придал этому факту значения. Столько следов было, их описание  ― формальность. С этим бы даже заморачиваться не стали, если бы не личность убитого. Хонджун быстро сложил всё обратно, пока Сонхва не вернулся. Дернул с полки первую попавшуюся футболку. ― Я воспользуюсь твоим ноутбуком? ― крикнул Хонджун. Оправдание действия не находилось, но сомнения необходимо срочно развеять, иначе сведут с ума. ― Конечно, ― ответил Сонхва, меняя уже третью, кажется, рубашку, ― Пароль ты знаешь, такой же, как на моем телефоне. У Сонхва не было секретов от Хонджуна, кроме одного, поэтому он давно доверял ему свою технику, включая ноутбук. Ничего сильно подозрительного там не хранилось. Грязная футболка была свёрнута и брошена на пол, тут же, у стола. У Хонджуна не было времени в ней разбираться. Он открыл ноутбук, быстро ввёл пароль и зашёл в почту. Сюда всегда приходили подтверждения различных оплат или рекламные акции. Хонджун бегло просматривал заголовки, в том числе, в спаме. “Рекомендованное для вас” привлекло его внимание в первую очередь. Максимально странная подборка для прокурора. Хонджун с бешено стучащим сердцем двигал ползунок просмотра вниз. Резиновые перчатки, всё для уборки с пометкой “горячее предложение”, костюм химзащиты. Сонхва был аккуратистом, но не до такой степени. Хонджун кликнул на ссылку, предлагающую перейти в личный кабинет. Ведь всё это могло быть просто предложениями. Мало ли, что сейчас рекомендуют магазины, вываливая целый ворох хлама из-за одного бесполезного запроса. Хонджун изучил список покупок за последнюю пару недель и бегло за полгода. Это всё ещё ничего не подтверждало, но страшные догадки лезли в голову. Хонджун быстро очистил историю своих просмотров и судорожно стал набирать в графе поиска адрес галереи, биографию художника, после, ― как вывести пятна кофе. Он закрыл ноутбук спустя ещё десять минут и, подхватив с пола футболку, направился в ванную. Сонхва, доверяя Хонджуну на сто процентов, допустил свою первую оплошность. Он совершенно забыл, что буквально на днях заказал несколько вещей для предстоящего дела. Ничего из этого не могло являться какой-то уликой, но рука на пуговице пиджака предательски дрогнула. “Я становлюсь беспечным. Надо быстро с этим заканчивать, пока ошибка не повторилась”, ― подумал про себя Сонхва. ― Ты настолько заскучал, что решил посмотреть сериал перед выходом? ― Сонхва  не спрашивал напрямую, зачем Хонджуну понадобился ноутбук. Но отвести волнения стоило прямо сейчас. ― Нет. Сначала хотел ещё раз посмотреть о выставке. В телефоне слишком мелко, сам понимаешь, разглядеть хоть что-то невозможно. А потом вот, ― Хонджун развернул перед Сонхва испачканную футболку. ― Взял одну из твоих. Свою не нашёл, да и побоялся, если честно, твоего гнева из-за беспорядка в шкафу. “Шкаф…” ― пронеслась мысль в голове Сонхва. По позвоночнику вверх пробежал холодок. Такой неприятный, колкий и сковывающий. Сонхва так и застыл на несколько мгновений, уставившись на себя в зеркало. Он чувствовал, как рушится то, что он выстраивал последние пять лет. Как трещит по швам Империя Справедливости и Обмана. И всё из-за любви, из-за Ким Хонджуна. Жалел ли об этом Сонхва? Нисколько. Но страх был сейчас сильнее. ― Эм, прости, задумался, ― Сонхва тряхнул волосами, опёрся руками на раковину, ― Голова немного закружилась. Я уже почти готов, скоро можем выезжать. ― Стоило спросить тебя, прежде чем брать что-то? ― Хонджун подошёл ближе, коснулся плеча. ― Нет-нет, всё в порядке. Ты здесь практически живёшь, к чему лишние формальности, ― Сонхва развернулся лицом к Хонджуну и коротко улыбнулся, ― Я просто вспомнил, что давно не перебирал свои вещи в шкафу. Надо бы заняться. ― У тебя там и так стерильно. Я побоялся что-либо трогать, ― Хонджун ответил на улыбку. Он не сказал, что видел там ботинки и свои выводы на этот счёт. Они могут быть ошибочны. Хонджун и сам корил себя за них. Думать подобное о Сонхва… Это не делало ему чести. Любимый человек, блестящий прокурор, который посадил за решётку пару десятков преступных авторитетов, мелких и считать не было смысла, не мог быть убийцей. Просто не мог. Хонджун бы заметил, они столько вместе, он бы почувствовал. Это всё дурацкая идея Минги о ком-то третьем. Глупая, бездоказательная. Подумаешь, ботинки. Заказал случайно, спрятал подальше от глаз, чтобы не бесили. Даже внимания не стоили. ― В твоём шкафу я тоже боюсь что-то трогать, ― засмеялся Сонхва, пытаясь расслабиться, ― Давай уже выходить, а то я и так закопался. ― Вот не начинай опять, никаких крыс, устроивших ночлег в моих свитерах, там нет, ― Хонджун быстро чмокнул в щёку Сонхва. ― Идём. Там будут наброски твоего портрета. Я дал разрешение их вывесить. Так что тебе точно понравится на выставке. ― Не обижайся, я искренне уважаю твой бардак, ― Сонхва закрыл за собой дверь в квартиру и спустился на парковку. Вечер обещал быть прекрасным. Внимание на выставке досталось не только художнику. Набросков было довольно много. На них выделялся холодный взгляд, причудливо изогнутые пряди волос. Хонджун долго стоял напротив и просто смотрел. Он видел их раньше, но сейчас в правильном свете, в прохладе помещения казалось, что тот Сонхва вот-вот повернёт голову, улыбнётся. ― Я думаю выкупить их, ― Хонджун отошёл на несколько шагов, чтобы посмотреть и с этого ракурса тоже. ― Не стоит тратиться, у тебя есть я ― живой и во плоти, ― Сонхва был и сам в восторге от некоторых картин, но по какой-то причине он находил странным покупать полотна с собой. ― Есть, действительно, ― Хонджун перевёл взгляд на Сонхва. ― Художник гениален, но даже ему не под силу передать то, что я вижу сейчас. Иногда мне страшно, что я недостоин тебя, и расплачусь за эту удачу. Прости, обстановка обязывает. Но ты вправду сам как искусство. ― Ты меня слишком перехваливаешь, Ким Хонджун, ― Сонхва взял чужую руку в свою ладонь, ― Я не уродец, это правда. Но и не настолько прекрасен, как ты постоянно говоришь. ― Ещё и скромный, ― Хонджун потянул Сонхва за руку. ― Идём поужинаем, но сначала прогуляемся немного. Хочу подышать воздухом. Прогулка затянулась до глубокой ночи. Они намеренно не трогали вопросы работы и совместного будущего. Говорили об искусстве, немного о музыке. Останавливаясь подышать, просто молчали. Хонджуну показалось, что эта пауза нужна была им обоим, чтобы привести мысли в порядок. Оказавшись в постели на рассвете, прижимая к себе любимого человека, он решил не пускать мысли об убийстве дальше порога. Если Сонхва виноват в чём-то, ещё будет шанс поймать его. Преступники всегда ошибаются.