Убийство в городе N

Синоптики и правда не обманули, и зима выдалась на редкость холодная. Заморозки были настолько сильные и резкие, что пожелтевшие листья деревьев не успели слететь на землю, и просто примёрзли к веткам, и иногда падали на головы зазевавшихся прохожих. Каждый вечер, несмотря на усталость, после работы Люцифер включал своё маленькое радио. В начале это было только для разбавления гнетущей тишины пустой квартиры, но со временем блондин уже не мог представить свой отдых без бархатного голоса диктора. Люцифер приложил руку ко лбу, пытаясь вспомнить имя радио ведущего: “Как там его? Альберт или, может быть, Александр, а вроде и Аллан? Впрочем, это не так уж и важно.” Жаль, что сегодня блондину не представлялось возможности вернуться домой в тёплые объятия старой кровати из-за корпоративного мероприятия на работе. Он никогда не был любителем шумных компаний и разгульных застолий, но понимал, что его появление было важным для сотрудников — людей искусства. Люцифер сложил стопку документов в картонную папку и посмотрел на часы. Его рабочий день закончился ещё час назад, но он не мог оставить нерешённые задачи. В последнее время ему слишком нравилось забываться в делах, работая до изнеможения, пока в голове не оставалась успокаивающая пустота. Раздался тихий прерывистый стук в дверь кабинета Люцифера, и высокая женщина с зачёсанным пучком на голове и в строгом брючном костюме аккуратно толкнула дверь вперёд, заходя внутрь: — Мы не можем уехать на праздник, пока ректор Академии Искусств прячется в своём кабинете, — отчеканила женщина и прищурилась. Её взгляд чуть смягчился, замечая слегка растерянное лицо блондина, — Ты ведь идёшь? — Я почти закончил, Милла, — Люцифер закинул бумаги в верхний ящик стола, закрыв тот на ключ, окинул быстрым взглядом помещение на предмет того, что он мог забыть. И они вышли из кабинета. Кармилла Кармайн в прошлом была мастером спорта по бальным танцам, а сейчас являлась деканом хореографического факультета. — В последнее время ты ушёл в работу с головой, — неожиданно нежным голосом произнесла Кармилла, пока они спускались по лестнице, ведущей в вестибюль, — Стал молчаливым и нелюдимым. Что с тобой произошло? Люцифер лишь усмехнулся и ускорил шаг, чтобы приоткрыть спутнице тяжёлые парадные двери: — Творческим людям простительно быть такими. Всё-таки, как говорят, мы не от мира сего, — и блондин одарил женщину рабочей улыбкой. Остаток дороги к полностью арендованному ресторану они проехали молча. Кармилла не считала должным отвлекать Люцифера, пока тот вёл машину и следил за дорогой. А блондин в свою очередь, был благодарен, что ему не нужно думать над ответами, и он может насладиться спокойствием надвигающейся ночи. Когда они проезжали центральную площадь, Кармилла вдруг вспомнила: — Ты слышал, что на этой площади недавно нашли труп Томаса Лоан-Шарка? — Кого? —переспросил Люцифер, прибавляя скорость, чтобы перестроиться в другой ряд. — Мужа местной певицы и танцовщицы кабаре, Мимзи, — женщина облокотилась на сиденье и посмотрела в окно, — Если не ошибаюсь, то он был азартным картёжником и проиграл всё их семейное состояние, часто поднимал руку на свою жену. — Не думаю, что люди были расстроены фактом его смерти, — пожал плечами Люцифер и дёрнул рычаг коробки передач, — А то, что его тело было оставлено на центральной площади, выглядит как предупреждение. Кажется, что действия маньяка не лишены смысла. Кармилла покачала головой: — Не нам судить, кто заслуживает смерти. И я очень надеюсь, убийца будет задержан и понесёт справедливое наказание. — Но если подумать, то маньяк лишал жизни только мужчин, которые сами были насильниками или вели аморальный образ жизни, и… Вдруг сильная рука схватила Люцифера за запястье, пока он инстинктивно крепче сжал руль. Янтарные глаза метнулись к лицу напротив, только чтобы увидеть страдающее лицо женщины. — Пойми, у меня две дочери. Я не могу рисковать, думая о благополучии общества. Взгляд Люцифера вернулся к дороге, а в голове промелькнула мысль о том, что если бы Чарли была в этом городе, то он думал бы абсолютно также. Блондин свернул на более узкую дорогу, уставленную блочными многоэтажными зданиями. Через пару часов, Люцифер уже был среди шумной компании ресторана. Мимо него то и дело мелькали официанты с подносами, учителя и деканы что-то громко обсуждали и смеялись, студенты разделились по группкам и устраивали дебаты факультетов. — Ректор, смотрите это же Ваша фотокарточка! — закричала студентка с огненно рыжими волосами, собранными в хвост. Она стояла у деревянной стены, увешанной фотографиями разных лет значимых событий. — Покажи, Черри, покажи! — раздался гул в зале, пока молодые люди подходили к стене с фотографиями и постерами. Со старой бумаги на них смотрел молодой парень со скрипкой в руках. Золотые локоны ярким солнцем обрамляли белоснежное лицо. Его тонкая шея была оголена и глаза полуприкрыты. Он выглядел так чисто и непорочно, что невольно казалось, что это святость. А внизу была выведены стёртые от старости буквы: “Ангел в Аду”. Слабая улыбка расцвела на лице Люцифера, пока тёплые воспоминания о том далёком времени наполнили его сердце. Чтобы купить эту самую скрипку, Люциферу приходилось несколько месяцев играть на улицах с утра до ночи. И одним холодным вечером, ныне покойный хозяин этого ресторана пустил мальца погреться, и даже разрешил мальчишке поиграть для почётных гостей. С тех пор слава о юном скрипаче разлетелась по городу. А ещё через пару лет одарённого музыканта можно было увидеть только на сцене великих театров. Но потом кое-что изменилось... — Так, ребята, пора уже по домам, — властным, но добродушным тоном объявил Люцифер, — Те, кто живёт в общежитии, садитесь на автобус. Кто добирается сам, тот по приезде домой пишет куратору о том, что с вами всё в порядке. Под недовольные возгласы молодые люди начали расходиться, и вскоре помещение опустело, пока в нём не остались только работники заведения. Люцифер вышел из ресторана и направился к парковке, на которой стояла одинокая девушка, кутаясь в шарф и переминаясь с ноги на ногу, а рыжие волосы выбивались из-под вязаной шапки. — Холодная зима выдалась, — тихо сказал Люцифер, пока в его голосе отразилось нежное отцовское чувство. Девушка обернулась, её щёки и нос были розовыми от холода, но она радостно заулыбалась и закивала: — Да ужас просто, ректор Морнингстар. Даже варежки не спасают! И телефон ещё, как назло, разрядился, — и девушка топнула ногой, — Я уже готова петарды взорвать, чтобы согреться. Люцифер усмехнулся, вспоминая свою милую Чарли и то, как забавно выглядит та, когда злится. Надо бы позвонить ей. Но сейчас уже слишком поздно. Чарли, наверное, уже спит. Значит, уже утром. — А Вы можете меня подвезти? — неожиданно выпалила девушка, умоляюще глядя на ректора. Люцифер согласился, перед этим напомнив студентке о том, что стоит предупредить родителей. Всю дорогу Черри Бомб — так звали девушку — болтала без умолку, и это было хорошо, что собеседник был ей не очень то и нужен. Вскоре в окнах стали чаще мелькать старые здания бедного района, все знали, что даже в лучшие времена, гулять здесь в одиночку было опасно. Иронично, что последние убийства происходили в богатых районах. — Чёрт! — Люцифер окинул взглядом дорогу между старых домов, — Здесь не проехать. — Ничего страшного, — Черри выпорхнула из машины, хлопнув дверцей, — Отсюда недалеко идти! Несмотря на бодрый тон, плохое предчувствие разлилось по венам Люцифера, и он вышел из машины следом. — Вместе пойдём, а то времена сейчас неспокойные, — ровным тоном сказал блондин, доставая ключ зажигания. — Ой, мой парень не поверит, что Вы ректор, — рассмеялась девушка, прикрывая рот рукой, — Сэр, не обижайтесь, но вы слишком молодо выглядите. Люцифер скромно улыбнулся, не зная как реагировать на комплименты о своей внешности, за свою жизнь он так и не научился делать это правильно. Старые фонари тускло освещали улицу, где-то вдалеке слышался лай собак, а в трубах вольно пел свои песни ветер. Вскоре они дошли до скромного пятиэтажного панельного дома с потрескавшейся облицовкой. Черри добродушно помахала напоследок, и скрылась за тяжёлой дверью. Блондин устало вздохнул и развернулся обратно, осознавая то, что ему придётся снова плестись между старых карточных домиков, к своей машине. Люцифер ускорил шаг, мысленно представляя, как заварит дома горячий чай, включит радио и уснёт под ватным одеялом. Шёл он без опаски по уже пройденному пути, торопясь домой. Шёл задумавшись и понять не успел, откуда свалилась на его плечи потная тяжесть, и почему яркой болью пронзило позвоночник. — Будешь знать, как планы людям портить, — аккуратно сказал грузный мужчина, практически выплёвывая каждое слово, прижимая блондина к холодному бетону. — Я… — истории коллег и новостные сводки о маньяке пронеслись в светлой голове. А перед янтарными глазами Люцифера показался пистолет с выгравированными инициалами. Именной? Странно, такие только служащим выдают, и то за большие заслуги. — Думаешь о своей жалкой жизни, отребье, — и толстые руки, словно тисками, сдавили белоснежную нетронутую шею. Жуткий крик сорвался с губ Люцифера и опустился до хрипа. Весь ужас вдруг выплеснулся наружу, отдавшись болью в сердце: “Чарли! Неужели я не позвоню ей утром!”. Вдруг грузный мужчина ахнул, а его глаза остекленели, толстые руки обмякли, и он всем весом рухнул на маленькое тело блондина, и Люцифер почувствовал, как что-то тёплое разлилось на его груди. — Неаккуратно, ой как неаккуратно, — раздался бархатный голос, пока темнота скрывала лицо его обладателя. Люцифер вздрогнул — голос знакомый, сладкий, словно патока, однако, окрашенный пренебрежением и недовольством. Высокий стройный мужчина медленно вышел из темноты: в руках его блестел нож, залитый кровью. Каштановые кудри обрамляли улыбчивое лицо спасителя. — Спаси…— Люцифер не смог договорить из-за холодного лезвия ножа, прижатого к его горлу, пока сильные руки шатена вытащили его тело из-под грузного мужчины. Внезапное осознание отобразилось на белоснежном лице — человек с именным пистолетом мёртв. Это убийство, где Люцифер свидетель. А свидетели долго не живут. Вдруг янтарные глаза встретились с пронзительным зелёным взглядом. Чужое дыхание коснулось губ блондина, а нож сильнее вдавился в алебастровую плоть шеи. — Тцк, — цокнул языком шатен, и отбросил Люцифера к выходу из переулка, — Ты заставляешь меня нарушить кодекс… — Кодекс? — зацепился мыслью блондин за последнее слово, связывающее его с реальностью. Шатен ухмыльнулся, а в голосе прозвучала угроза: — Не вмешивайся в то, что тебя не касается, а теперь беги, — голос перешёл в приказной тон, — Беги. И Люцифер побежал, не веря тому, что он жив. Впервые за долгое время, ему по-настоящему захотелось жить. Будто вкус близкой смерти отрезвил все мысли. Кровь стекала с шеи, обжигая ключицы. Но его сердце всё ещё билось.