Убийство в городе N

Звук вскипающего чайника наполнил комнату. Он был звонким и бодрым, словно умывшийся в утренней росе, смело крича о предстоящей радости. Люцифер попытался открыть глаза, но тело не слушалось его. Вокруг раздавался топот шагов и невнятные разговоры. Громко хлопнула входная дверь. — Чего так долго, Нифф? — спросил кто-то мягким прокуренным голосом с запахом ржаного виски. По полу быстро застучали маленькие каблучки, и зашуршала одежда, оттряхиваемая от снега. — А ты как думаешь? — ответил тому высокий девичий голосок с ноткой обиды, — Я пока все указатели и знаки на место вернула, уже метель началась. А мне ещё обратно бежать пришлось. Неприятный холодок пробежал по позвоночнику Люцифера. Когда он ехал в город, на одном развороте ему чудилось, что за ним наблюдает кто-то, но списав всё на усталость, он решил, что ему показалось. А ведь тогда ещё был шанс спастись… Был ведь? Или уже не было. А может и сейчас ещё не поздно. Вот если бы он сейчас мог выбежать из этого дома и… — Кстати, а где “плохой мальчик”? — снова раздался девичий голос, сопровождаемый весёлым хихиканьем и звоном какой-то посуды, — Вы уже придумали ему прозвище? Я уже могу посмотреть на него? Мужчина в облаке табачного дыма и запахом виски резко ударил кулаком по столу и тихо выругался: — Он уже не жилец. Много крови потерял, а левую ногу так вообще обломками машины раздробило. Может лучше пристрелить его, чтобы не страдал парнишка? С нами ведь он будет умирать долго и мучительно. В этом прокуренном голосе слышалось какое-то странное сожаление и раскаяние, что Люциферу даже показалось, что этому человеку искренне жаль его. Вдруг страх, будто электрический ток, пробежал по оголённым нервам. И в светлой голове была только одна мысль, только одно желание — бежать. Бежать от этих людей, от этого места, от ужаса предстоящей пытки, бежать от смерти. Проиграть, не начавши, хуже, чем получить пулю в лоб в шаге от свободы. И Люцифер дёрнулся с кровати, набирая побольше воздуха в лёгкие для побега. Кровь разносила адреналин быстрее, чем мозг успевал осмыслить действие. Два быстрых шага и… Грохот — падение. От удара даже посуда на кухне затряслась, а деревянный пол затрещал. Ничего не получилось — провал. Готовясь к жестокой расправе за неудачную попытку побега, Люцифер сжал зубы так сильно, что казалось, они беззвучно крошились. Даже смерть не сжалилась над ним и оставила лежать на полу, грязного и переломанного, с запахом холодного пота и солёных слёз, не позволяя вставать. — Куда это Вы собрались, сударь? — послышался бархатный голос Аластора совсем рядом. Шатен с вьющимися кудрями всё это время был рядом, сидя на кресле в углу комнаты, молча наблюдая за разворачивающейся перед ним драмой, как циничный критик. Если бы Люцифера спросили, какая черта в этом человеке восхищает его больше всего, то он бы ответил: “Старомодная галантность”. Глядя на Аластора казалось, что тот был воспитан в семье провинциального дворянского рыцарства, что в иной ситуации вызвало бы смех. И всё же это впечатление быстро рассеялось. Что-то пуританское, лукавое и суровое было в этих зеленовато-каштановых глазах, в этих поджатых губах. — Босс! Что случилось? — раздалось на пороге, и в комнату забежал мужчина лет сорока с растрёпанными смольными волосами и короткой, но густой бородой. Лицо его было слегка помятым, а глаза покрасневшими то ли от недосыпа, то ли от алкоголя, а может от того и другого. — О, жмурик проснулся! — позади крупного мускулистого мужчины выглядывала худая девочка, лет шестнадцати. Один глаз её был полностью прикрыт чёлкой, за которой виднелся шрам от лба до щеки. Мужчина с бородой чуть скривился, глядя на то, как неестественно лежит блондин на полу, дрожа всем телом, и захлёбываясь тяжёлым воздухом. — Всё готово, босс. — Отлично, Хаскер, — подмигнул тому Аластор и присел на колени, поднимая белоснежное измученное лицо за подбородок вверх, чтобы встретиться с взглядом янтарных глаз, — Вы свободны, пока что. Мужчина и девочка скрылись за дверью, а с ними ушёл и последний луч света, пробивающийся из коридора. Радиоведущий достал из кармана накрахмаленный белый платок и вытер им засохшие дорожки слёз Люцифера: ткань платка была твёрдой и грубой, как наждачная бумага. — Твоё последнее желание, маленький принц? — задал вопрос Аластор, словно наставляя пистолет между застывшего янтаря глаз. Руки Люцифера уже окоченели, но одеревеневшими пальцами, он чувствовал как что-то ныло в левом подреберье. — Я хочу позвонить… Один звонок… Пожалуйста… — задыхаясь на собственных словах, словно на раскалёных углях, с трудом произнёс блондин. — Тцк, — недовольно цокнул языком Аластор, и поднёс пленнику старый проводной телефон с барабаном из циферок, когда нужно крутить каждую до предела и ждать обратного отката. Люцифер судорожно стал набирать знакомый наизусть номер, пару раз дрожащий палец соскочил с нужной цифры и пришлось набирать заново. Вскоре в трубке раздались долгие гудки и несчастный вцепился в старый пластик так сильно, словно это была веточка над всепоглощающей бездной. — Алло? Беззаботный голос дочери и поток бессвязного шума на фоне вовсе не соответствовал ситуации. Там, на другом конце провода кипела жизнь, слышался весёлый смех и крики. Морнингстар открыл рот, чтобы что-то сказать, но огромный ком будто встал в его горле, а в глазах предательски защипало. — Я вас слушаю, говорите. — Чарли… — всё что могли сказать бескровные серые губы Люцифера, у него не было речи на такой случай, да и не знал он, что можно ещё сказать. — О, папа, это ты. Хм, с незнакомого номера позвонил. У тебя телефон сломался что-ли? Ну, ты не переживай, мы потом с тобой новый купим! Ты вообще как? — девушка щебетала так быстро и звонко, что сложно было ухватиться за определенную мысль. — Я в порядке, милая, — соврал Люцифер, криво улыбнувшись, — Я хотел попросить тебя не приезжать в город в ближайшее время. — Ой, — разочарованно вздохнула Чарли, — А почему? Пауза. Блондин поднял свой взгляд вверх, и только сейчас Аластор заметил, как полны водой эти янтарные лужи, словно озёра. — Я… — Люцифер прикусил язык и посмотрел на свои изодранные ладони, на которых и живого места не было, — Я готовлю тебе сюрприз! — как можно радостней сказал он. — Пап! Это так здорово! А что это? Может ремонт в моей спальне? Или ты наконец починил нашу беседку? Или ты восстановил наш сад на заднем дворе? Ой, точно! Это же сюрприз, молчу-молчу. Не волнуйся, он мне обязательно понравится! Люцифер глупо усмехнулся над иронией судьбы, а пара свежих обжигающих капель скатилась по его щеке: — Да, тебе понравится… — Ох, чёрт! Папа, я совсем забыла. Мне сейчас нужно бежать, друзья ждут меня, чтобы отпраздновать сдачу коллоквиума. Там будут песни, танцы и вкусные пирожные. Ну, что я тебе это рассказываю, ты ведь и сам всё знаешь! Слушай, давай я тебе вечером позвоню? Ой, нет. У меня не получится, давай лучше завтра, ладно? Люблю тебя! — И я люблю тебя, — поспешно ответил Люцифер, однако на той стороне уже слышались одинокие короткие гудки. Аластор великодушно молчал, глядя на то, как медленно опускается на пол бледная скованная рука, пока трубка не выскользнула из руки вниз. И только сейчас блондин смог полностью осмотреть пространство вокруг. В комнате стояла кровать, широкая, двухместная. Над кроватью висел старый балдахин. На полу лежал красивый, выцветший ковёр. И странная палка, похожая на трость или микрофон, стояла рядом с изголовьем. Кроме кровати, там стояли комод, высокая конторка и столик. Больше ничего. — Спасибо, — тихо сказал Люцифер, будучи сам не до конца уверенным за что, именно он благодарит. Лукавая и задорная ухмылка играла на лице, обрамлённым каштановыми кудрями, а во взгляде Аластора была нотка озорства. — Больше не хочешь никому звонить? — спросил шатен, искренне интересуясь. — А больше и некому, — виновато улыбнулся Люцифер, — Вырос я в детском доме, так что родных у меня нет. А друзья… Да что людей по пустякам беспокоить? Аластор хмыкнул, видимо, удовлетворённый таким ответом, и в одно мгновение оказался перед бледным лицом. Лицом, милым и кротким, слишком мягким для такого мужчины, с безжизненным румянцем, как у фарфоровой куклы. И вообще он был слишком «кукольным». Большие янтарные глаза, длинные золотые ресницы, вздёрнутый маленький нос, тонкие, приятно сложенные губы. — Считай, ты прошёл мою проверку, — неожиданно ласково сказал Аластор и положил свою тёплую руку на светлую макушку, — Хорошо, держишься, маленький принц. Убить тебя — не входило в мои планы. Я здесь, чтобы спасти этот город и отомстить за тех, кто заслуживал лучшей жизни. Правда, тебя придётся исчезнуть на некоторое время. Люцифер сидел на полу неподвижно, не веря в то, что он слышал. Он моргнул и снова поднял свои глаза вверх, и вдруг закрыл лицо руками и разрыдался. И только сейчас Аластор понял то самое выражение его лица, которое так портило облик блондина. Это был ужас, старый, тёмный ужас. Не тот ужас, от которого на мгновение волосы встают дыбом, а тот ужас, который длится годами, который наконец становится для тела привычным состоянием, от которого не уйти даже во сне. — Ну-ну, прекращай. Я ненавижу слёзы и всё остальное, что выливается из человека, — Аластор задумался и добавил, — Только если это не кровь, это хотя бы красиво.

***

День был обычным серым, какие часто бывают зимой, и уже подходил к концу. Ева шла по мокрой тропинке, радостная, что до приюта осталось лишь пару километров, через плечо у неё была сумка с картонными пакетами сахара, тяжёлыми и большими. К счастью женщина успела на последний автобус в соседнюю деревню. А тут до приюта было рукой подать. Ева шла по тропинке, думая о том, как её маленькая орава ребятишек ждёт её под окнами с новыми историями, которые приключились с ними за день. А пока она шла, дорога менялась. Чёрт знает, какой дурак вздумал посадить ели в таком мрачном месте, но дело было сделано, и деревья, которым было не меньше ста лет, грозно нависали над тропой. Здесь виднелись свежие следы от машины, а перекошенная, исключительно тонкой работы ограда упала, развалилась и сползла в сторону. Дальше тропа кончалась, и начиналась небольшая равнина с чахлыми деревцами. Одинокие вороны кружили над этим обречённым местом. Ева обернулась на странный звук за спиной — резкий щелчок. Пистолет сняли с предохранителя. Зелёные глаза Евы метнулись к лицу стрелка, на хрупкие плечи будто надавила непосильная ноша, тело окаменело, а губы дрогнули в подобии улыбки, и задрожали: — Это ты… Раздался выстрел, вороны взлетели с ближних деревьев, а ветер завыл по углам. Тело женщины замертво упало на грунтовую дорогу, и алая кровь потекла по трещинам щебня. Пуля попала прямо в голову, не оставляя ни единого шанса. Каштановые кудри рассыпались по земле, а зелёные, как застывшая листва крон, глаза были устремлены вверх. Ева смотрела на тёмно-синее огромное небо, пока по краям догорали краски заката. Солнце всё опускалось и опускалось, а лучи последней надеждой скользили по телу, словно пытаясь согреть небьющееся сердце. И Ева в последний раз увидела свет солнца, тёплый и яркий, как обещание завтрашнего дня. И до последнего мгновения своей жизни, она верила, что завтра обязательно наступит и для неё. — Грузите в машину и сбросьте тело в реку. Если повезёт, то и к весне не найдут, — раздался тихий голос под звук удаляющихся шагов, — Пусть смерть сделает своё дело красиво. Но Ева уже не услышала это, её мы мысли были далёко-далёко, плыли, как облака, и растворялись в тумане: “Сахар… Ой, как быстро в приюте заканчивается сахар — дети так любят сладкое… Утром… Надо будет купить сахара утром…” На следующий день в приюте полка с сахаром так и было пустой.