Серебряный молот Максвелла

      Предисловие       Это не история о героях. Если вы ищете рассказ, в котором есть герои и злодеи, возможно, вам стоит поискать в другом месте. Быть заложником разделения всего на хорошее и плохое — не то, к чему я стремлюсь. И, быть может, если бы моя цель и заключалась лишь в том, чтобы противопоставить чистое — нечистому, добро — злу, тогда, возможно, эта книга стала бы либо гораздо более великой, либо ничтожно малой.       Нет, крайности света и тьмы, чистоты и порочности, добра и зла — не то, что меня привлекает. Ведь, в конце концов, как мы можем быть уверены в том, что есть что? Мы находимся посередине, как раз там, где и существует это предполагаемое моральное разграничение. Мы совершаем аморальные поступки, мы принимаем плохие решения на протяжении всей своей жизни, мы эгоистичны, мы притворяемся, что нечто является правильным, только чтобы удовлетворить глубоко укоренившееся в нас этическое желание. Если люди созданы для жизни в обществе, то социальное видение требует от нас создания социального баланса. Но что, если всё это ложь? Эта книга не о хороших людях, не о нелогичных жертвах ради предполагаемого «высшего блага». Нет. Эта книга об оттенках серого, о самых тёмных оттенках серого. О воздаянии каждому по заслугам — без скидок и исключений.       И в конце концов, нет ни героев, ни злодеев. Люди не стремятся жить в обществе — они стремятся к удовольствию во всём его многообразии. Ох, удовольство, во всех его проявлениях: кто-то находит его в спорте, кто-то в кулинарии, кто-то в танцах, кто-то во сне. Удовольствие многолико. Но в этой книге Максвелл получает удовольствие от убийства. И убийства не простых людей, а тех, кто, по его мнению, нарушил неоспоримое право человека. Право выбора. Максвелл убивает не из чувства справедливости, а ради собственного удовольствия. Одновременно выполняя роль и присяжного, и судьи, и палача, он устраняет тех, кто, по его мнению, совершил настолько чудовищную ошибку, что разрушил жизни других. Он убивает насильников, убийц, абьюзеров. И, в конечном итоге, возможно, умение оставаться на свободе всё это время стало для него ещё одним источником лёгкого удовольствия. Но не таким сильным, как радость от устранения посредственных, мелочных, жестоких людей, которые так сильно выбиваются из нормы, что превращаются в острые торчащие из общей массы колючки на теле общества. А острые края, как известно, следует не просто сглаживать, а срезать или вырывать с корнем.       Так что если вы ищете книгу, полную крови, с нотками жестокости и желаете погрузиться в психику сломленного человека, возможно, это ваша книга. Будь вы фанатом криминальной документалистики, студентом-психологом или человеком, работающим в сфере безопасности, возможно, вы, читатель, и унесёте из неё пару приёмов от Максвелла.       Автор, Эй Джей.       Почти монотонное насвистывание мелодии «Лунный свет» Клода Дебюсси разносилось по пустому помещению. Единственным, что нарушало идиллию насвистываемой симфонии, был мужчина, который отчаянно хрипел и пытался освободиться, лежа на полу.       Глаза с восхищением наблюдали за отчаянием — осознание неминуемого конца было жалким зрелищем, но путь сквозь все стадии принятия вызывал искренний интерес. Элизабет Кюблер-Росс была бы в восторге, наблюдая, как этот человек проходит их одну за другой.       Сейчас они были на стадии отрицания: мужчина не сдавался, пытался игнорировать приближающийся финал. Он отчаянно осматривался в поисках возможности избавиться от нейлоновых стяжек. Кляп был туго затянут, а руки и ноги крепко связаны.       — Бессмысленное, подобное движению крошечного насекомого не служит никакой видимой цели, — чужой голос эхом разнёсся по пустому складу, пока где-то вдалеке, но всё же на достаточном расстоянии для того, чтобы мужчина понял, что находится в порту Балтимора, послышался звук разгрузки контейнеров. — Преимущество транквилизаторов в том, что они позволяют спокойно транспортировать людей на большие расстояния. Пока ты пребывал в своём забвении, мне удалось как следует подготовиться, что определенно сыграло на руку. — Мужчина вздрогнул, услышав приближающиеся к нему шаги. — Ты, безусловно, станешь яркой главой в моей будущей книге — историей о мужчине, творившем ужасные вещи с двумя женщинами и остававшемся безнаказанным. Деньги действительно имеют огромное влияние, и поэтому все твои средства направлены на благотворительные цели, — эти слова, похоже, сильно разозлили мужчину. Он закричал в кляп, и в ответ по помещению раздался жестокий смех. Лезвие ножа, коснувшееся его лица, моментально его усмирило. — Тишина, полная тишина. Как только пришвартуется нужный корабль, мы начнём наши игры. И знаешь, что будет самым восхитительным? — лезвие скользнуло по его щеке, оставив тонкий порез от скулы до подбородка. — Никто, кроме меня, не услышит твои крики.

***

      Два стука в дверь заставили Уэнсдей, мывшую в этот момент руки, недовольно взглянуть на деревянную преграду. Только один человек из всей семьи осмелился бы постучать в её личную ванную.       — Ты можешь войти, — произнесла она ровным, холодным и почти скучающим тоном.       — Уэнсдей, дочь моя, твоя просьба была выполнена. Арнольд прекрасно справился с уборкой того, что ты просила. Я оставила то, что нужно, на месте, — дружелюбно произнесла Мортиша.       — Благодарю за усилия, мама, — ответила Уэнсдей и на минуту задумалась, стоит ли ей поговорить с матерью или нет. Поскольку других тем для разговора так и не нашлось, Мортиша собиралась покинуть помещение. — Мама, — окликнула её брюнетка, и бледная черноволосая женщина обернулась на неё с толикой любопытства в тёмных глазах. — Ты веришь, что кто-то вроде меня, со всеми моими странностями, может найти любовь?       Подобные размышления не были чем-то новым. Уэнсдей думала об этом вопросе ещё с семи лет, когда её дядя Фестер женился на Дебби Джеллински, и она даже обсуждала его ранее, но для неё было в новинку заговорить об этом с матерью.       — Любовь — не что-то нереальное для тебя, Уэнсдей. Возможно, её будет немного сложнее достичь ввиду особенностей каждого Аддамса. Любовь для нас — это то, что мы несём в себе навсегда, Аддамсы любят до безумия, — сказала она, облокотившись о дверной косяк. — Не один год прошёл с того времени, как ты задавалась этим вопросом. Что на этот раз привело тебя к нему? — спросила женщина, внимательно всматриваясь в лицо своей дочери, которая не сразу ответила.       — На этой неделе я почувствовала себя очарованной одной женщиной. Её кажущаяся чистота была как будто чем-то запятнана, и это пробудило в моей груди странное, глубокое желание. Даже в нашем кратком разговоре я смогла уловить невосполнимую трещину под её тщательно поддерживаемой маской невинности, и это довольно сильно заинтриговало меня, — сказала она, глядя на своё отражение в зеркале.       — Очарование — всегда хороший старт, Уэнсдей. Может быть, тебе стоит попробовать проводить больше времени с ней, чтобы узнать, взаимно ли любопытство, — посоветовала Мортиша, и Уэнсдей снова посмотрела на себя в зеркало. Её волосы были распущены, только что вымыты и расчесаны. Она решила, что стоит оставить их в таком виде.       — Я выхожу, — сообщила она, на что Мортиша лишь кивнула.       — Ужасно провести время, — сказала женщина, привлекая внимание дочери.       — И тебе ужасной ночи, мама, — посмотрев на мать, сказала она и пошла в спальню, спокойно надев кожаную куртку поверх кофты с длинным рукавом, а затем обула чистые ботинки, которые стояли в шкафу.       Уэнсдей спустилась в гараж и взяла мотоциклетный шлем. Волосы она собрала в пучок, чтобы те не развевались на ветру, и с лёгкостью надела чёрный шлем. Она села на мотоцикл и через несколько мгновений покинула особняк семьи Аддамс через главные ворота.       Поездка прошла по большей мере спокойно. Но остановившись перед тем самым кафе, она начала довольно пристально вглядываться в окно в поисках одного конкретного человека. На улице царила ночь, так что она понимала, что у неё есть шанс не застать Энид на месте.       Уэнсдей слезла с мотоцикла и положила шлем в пространство под сиденьем, а затем твёрдым, решительным шагом вошла в кафе. Аддамс села у стойки, выбрав в этот раз более оживлённое место, поскольку надеялась, что это поможет найти того, кого она искала.       — Добро пожаловать в кафе «Москва», меня зовут Тайлер, — сказал парень с каштановыми волосами, глупой улыбкой на устах и блокнотом в руках. Шум кофемашины также привлек внимание Уэнсдей, когда она коротко огляделась по сторонам и задумалась.       — Энид сегодня нет? — холодно обратилась к нему брюнетка, заметив, что улыбка парня слегка померкла.       — Сегодня у неё выходной, но завтра Энид работает в утреннюю смену, — прочистив горло, ответил шатен. — Что желаете заказать? — спросил он снова.       — Чёрный кофе, — ответила она почти безразлично и посмотрела на кофемашину. — И рекомендую устранить неисправность клапана, пока дело не дошло до ремонта всего заведения, — дополнила она сухо, Тайлер посмотрел на неё, нахмурив брови, тяжело сглотнул и кивнул.       — Хорошо, эм, я тогда… принесу вам кофе, — сказал он так, словно был воздушным шариком, который частично сдулся. Когда кофе оказался перед ней, она выпила его без особых колебаний и положила купюру на стойку. Если Энид здесь не было, то и ей незачем было тут находиться.       Уэнсдей вернулась домой и села писать роман, над которым трудилась уже некоторое время. Поскольку она хотела, чтобы всё было безупречно, процесс работы требовал много времени. Набор текста на печатной машинке в этом плане был для неё полезным: во время этого она тренировала мышцы рук, которые обычно не задействовала на работе. Так и наступил рассвет, не принеся за собой сюрпризов, пока ночной шёпот поглощал её целиком. Она заснула с мыслью о том, что скоро снова увидит Энид и постарается понять, взаимно ли её очарование. В памяти Уэнсдей всплыл запечатлевшийся образ застенчивой улыбки Энид, когда она бросила на брюнетку взгляд из-под ресниц, прежде чем уйти.       Утро наступило как солнечная пытка — если и было что-то, что Уэнсдей ненавидела больше, чем цвета, так это солнечный день. Это всегда всё усложняло. В этот момент она увидела, как на прикроватной тумбочке завибрировал её мобильный телефон.       — Необычно, — подумала Уэнсдей, увидев имя Эйса на экране, — Аддамс, — ответила она сухим тоном.       — Доброе утро, Док! Знаю, что у нас ещё несколько дневных смен, и этот самый день едва начался. Но мне позвонила начальница и сообщила, что нас вызывают на новое дело в доках Балтимора. Понимаю, это немного странно, но я сейчас заеду за тобой, — сказал он довольно спокойно.       — Ожидаю твоего прибытия, Эйс… — монотонно ответила она.       — Отлично. Я взял тебе кофе. Знаю, жидкий огонь как раз тебе по вкусу, — с усмешкой сказал мужчина. — До скорой встречи! — добавил он и повесил трубку, и Уэнсдей задумчиво хмыкнула. Было логично, что ФБР занимается делом в доках и порту, в конце концов, они отвечают за военно-морской флот и федерацию. Выбрав для работы практичную одежду, она умылась, привела себя в порядок и заплела волосы в традиционные две косы.       — Так рано проснулась, мой маленький ураган? — спросил Гомес, и брюнетка кивнула, садясь за стол к отцу.       — Меня вызвали на место преступления в Балтиморе, — сообщила она, после чего добавила: — Поскольку это порт, он попадает под юрисдикцию ФБР. К несчастью, мне придётся поехать туда в такой солнечный день, — сказала она, и Гомес уловил недовольство в тоне её голоса, понимающе вздохнув и кивнув.       — Прискорбно, но, по крайней мере, в порту есть море, — сказал он спокойно. — Всегда интересно, что вы можете там найти, — весело добавил мужчина.       — Учитывая мое презрение к мирским делам, полагаю, это окажется более захватывающим делом, — ответила она, на что Гомес рассмеялся и кивнул.       — Желаю тебе самого ужасного дня, — произнёс он, и Уэнсдей встала, когда увидела, что пришло сообщение от Эйса, сообщающее о его приезде. Допив свой кофе и бросив в рот последний кусок хлеба, она вышла из дома.       — Ужасного дня, — пожелала она отцу, а затем направилась к внедорожнику своего напарника. Эйс, как всегда, был в отвратительно и изнуряюще бодром настроении, но он хорошо умел заполнять тишину, царившую в машине.       Поездка заняла почти два часа, поскольку движение было немного сумасшедшим, а Эйс, казалось, даже получал от этого удовольствие, в отличие от Уэнсдей.       — Чем вчера занималась? — спокойно спросил он. Уэнсдей посмотрела на него с фальшивым интересом.       — По твоим меркам, полагаю, ничего особенного. Проводила время с семьёй, немного писала, вечером вышла за кофе, — сказала она, на что мужчина хмыкнул.       — Звучит неплохо. А меня Джули заставила вчера посмотреть с ней скучный фильм, — и с лёгким намёком на интерес она заставила его рассказывать о фильме до самого прибытия в порт.       — Я бы сказала, что здесь довольно многолюдно, — задумалась Уэнсдей, увидев несколько разных типов офицеров, как военных, так и полицейских. Эйс лишь хмыкнул и припарковал машину. Как обычно, он обошёл автомобиль и открыл перед Уэнсдей дверь. Она уже давно перестала спорить с его джентльменскими замашками. Большую часть времени Эйс был терпим. Взяв оборудование из багажника, вместе с Эйсом она отправилась на место преступления. Там было ещё несколько криминалистов, и Уэнсдей мысленно поблагодарила судьбу за то, что она не занимает там самую высокую должность. Ей хватило и того, что в последнем деле она была ведущим криминалистом.       — Привет, босс! — Эйс взволнованно обратился к Кэт Грэм, которая лишь устало посмотрела на них.       — Доброе утро, — сказала она и посмотрела на Уэнсдей — второго по старшинству человека, присутствующего на месте. — Одна из собак службы безопасности начала бесноваться у двери одного из пустующих складов. Этот склад раньше использовался, когда заключали контракт с другими компаниями, в качестве места для хранения оборудования, так что он немного изолирован. Никто ничего не слышал ночью, и… честно говоря, я не знаю, с чем мы имеем дело, — договорив, она указала направление. — Томпсон, Гуррес и Бохер — внешний периметр, камеры и всё по протоколу. Аддамс и Холланд — внутрь. Я поговорю с судмедэкспертом, — с этими словами она удалилась. Уэнсдей и Эйс не стали спорить и направились к жёлтой ленте.       Они прошли после того, как показали свои жетоны. В помещении пахло хлоркой, чистотой, но немного странно очищенной. Эйс остановился, заглянул внутрь, уперев руки в бока, и посмотрел на Уэнсдей.       — Вот чёрт. Похоже, тот, кто это сделал, вычистил всё до единого, — сказал он, оглядывая пол.       — Не всё, — Уэнсдей кивнула вперед, и Эйс тут же перевёл взгляд.       — О, мать твою! — выдохнул он, после чего они оба подошли ближе, остановившись примерно в трёх футах от того, на что указала Уэнсдей. — Эм… Судя по размеру, принадлежит мужчине, но… выглядит немного… странно? Трупное окоченение? — неуверенно спросил он.       — Трупное окоченение — это временное затвердевание мышц после смерти, вызванное истощением аденозинтрифосфата, что мешает расслаблению мышц. Как правило, трупное окоченение начинается вскоре после смерти и достигает пика примерно через 12 часов, — объяснила Уэнсдей. — Длительность варьируется, но обычно продолжается от 24 до 48 часов, пока мышцы снова не расслабятся. Этот период довольно короткий, если только руку не замораживали или что-то вроде того, чтобы сохранить подобный эффект, — закончила она.       — А что это за скобы? — тихо спросил Эйс.       Перед ними лежала рука, отрезанная по первой трети предплечья. В тканях руки были глубокие разрезы, скрепленные хирургическими скобами.       — Похоже, наш убийца даже сшил кожу в месте ампутации, — пробормотал Эйс.       — Действительно, похоже на то, — задумчиво произнесла Уэнсдей, водя фонариком, который держала в руках. Она не нашла ничего полезного. — Интересно, что человек, совершивший это, действительно вычистил всё помещение, — продолжила она. — Мы, конечно, попробуем провести тест на определение содержания гемоглобина, но что-то мне подсказывает, что он может оказаться неудачным, — добавила Уэнсдей, на что её напарник утвердительно кивнул.       — Да, я согласен, честно говоря, это место воняет хлоркой, — пробурчал он, прежде чем они продолжили осмотр. И именно в тот момент Уэнсдей заметила… единственный волос. Она внимательно посмотрела и встала, как только увидела приближающегося Эйса. Волосок брови оказался зажатым пинцетом, и Эйс с интересом взглянул на неё.       — Что-то нашла? — с явным любопытством спросил Холланд.       — Моя собственная чёртова бровь, — проворчала она, и Эйс вздохнул.       — Эх, с кем не бывает, не так ли? Просто избавься от него как от постороннего материала, — сказал он с улыбкой, а затем огляделся. — Ах, чёрт, вот это чистая работа. Я даже не уверен, убили ли этого человека здесь или где-то ещё, — задумчиво сказал Холланд.       — Возможно, это послание предназначено кому-то конкретному, а мы не являемся его адресатом, — предположила Уэнсдей, на что Эйс тут же положительно замычал.       — Очевидно, не мы, — уже вербально согласился он, когда они вышли из заведения бок о бок, увидев, что группа криминалистов выглядит немного растерянной.       — Вы что-нибудь обнаружили? — спросила Аддамс, подходя к ним с Эйсом.       — Ни единой зацепки. Они думают, что это просто труп, ну, просто часть тела, — сказал один из парней, и Грэм медленно подошла к ним.       — Давайте вернёмся в лабораторию, здесь всё равно нет ничего, кроме полудюжины размазанных отпечатков, отрубленной руки и запаха хлорки, — сказала она и вздохнула.       — Босс, я случайно выщипала волосинку из брови. Утилизирую как посторонний материал, — сказала Уэнсдей, на что Кэт только махнула рукой.       — Да с кем не бывало. Просто оформи как положено, — сказала она, и Уэнсдей невозмутимо кивнула.       — Поняла, — ответила она и вместе с Эйсом села в машину.       — Пустая трата времени, — хмыкнул мужчина, на что Уэнсдей просто пожала плечами.       — Иногда так бывает, — сказала она, с чем он не мог не согласиться: это было не первое чрезвычайно чистое место преступления, на которое они наткнулись, и очевидно не последнее.       Обратный путь в Вашингтон прошёл так же, как и дорога в Балтимор. Уэнсдей размышляла, зачем оставили руку, но в итоге просто пожала плечами — об этом вопросе, очевидно, должен задумываться кто-то другой. Она обдумала и зафиксировала информацию, следов не было, возможно, камеры флота помогут.       Они вернулись в лабораторию криминалистов ФБР, и Уэнсдей переоделась в свою любимую форму — она нравилась ей даже больше той, что была у неё дома. А затем пошла пить кофе. Кэт уже сидела там с чашкой и научным журналом в руках, задумчивость читалась на её лице.       Уэнсдей села напротив Кэт, не говоря ни слова. За годы совместной работы они в совершенстве овладели искусством молчания. Уэнсдей не нуждалась в разговорах, а Кэт, похоже, явно была не в настроении для бесед. В этот момент в комнату отдыха вошла Джун с книгой в руках.       — Босс, посмотрите на это! — сказала она, и Кэт тихо простонала — она знала, что её сейчас ждёт.       — Опять теория о Вайпере и этой книге? — спросила она и поднесла руку к лицу.       — Да, но подождите… — Джун быстро заговорила и указала на место, где была открыта книга, при этом прикрыв ладонью ту часть, которая была не так важна. — Здесь говорится о том, как Максвелл хотел убивать в порту Балтимора, и о том, как он хотел бы использовать скобы ради «веселья»! — оживлённо сказала она, и Кэт всё же прочитала показанное.       — Это довольно размыто, Джун… Послушай… — мягко сказала Кэт. — Я не хочу списывать со счетов твою теорию, но пока у нас есть только совпадения, и да, дело братства немного странное, но он мог получить информацию в интернете или ему просто повезло. Или у него могут быть связи в полиции, ты же знаешь, как странно хранится информация, когда в деле замешаны агенты разных уровней. Если, и только если, появится что-то более надёжное и на самом деле чётко описанное в книге, мы посмотрим. Но в той части, которую ты показала, ничего не говорится об отрубленной руке, — по мере того, как Кэт говорила, Джун, казалось, теряла весь свой пыл.       — Я знаю… Но… Мне правда кажется, что я права, — сказала она удручённо.       — Думаю, ты не совсем ошибаешься. Может, этот Эй Джей знает Вайпер, а может, это вообще один и тот же человек. Но я не могу пойти к нашему боссу и поговорить с ним об этом, не выставив себя на посмешище. Мне нужна достоверная информация, — сказала она, на что Джун глубоко вздохнула и кивнула.       — Хорошо, босс, — проворчала она и вышла из комнаты отдыха.       — Вы действительно верите, что книга связана с убийствами? — с любопытством спросила Уэнсдей.       — Я не знаю, честно говоря, это какая-то червоточина. Может, связана, а может, и нет, на данный момент это лишь совпадения и, похоже, утечка информации. Джун так сосредоточена на этом, что иногда мне кажется, будто она не видит общей картины, — задумалась Кэт и встала, отставив чашку с кофе и ворча: — Сегодняшний случай беспокоит меня так же, как и остальные, ни одна чёртова камера ничего не зафиксировала, — и с этими словами она также покинула комнату отдыха.       Не считая утреннего происшествия, смена Уэнсдей прошла нормально, она провела несколько анализов, помогла Эйсу разобрать машину и нашла пистолет, спрятанный в отсеке внутри багажника. С точки зрения расследований Уэнсдей считала этот день удачным и продуктивным, выполняя задачи, о которых её просили. После этого она отправилась домой.

***

      — Ты оставил там кое-что. В порту была уйма народа с полицией, федералам и общим хаосом на фоне. Меня едва не поймали из-за твоей некомпетентности, — голос в трубке был убийственным и явно сердитым.       — Я… Я прошу прощения… Это была ошибка новичка. Больше такого не повторится, — заикался мужчина на другом конце линии.       — Не должно повториться, иначе тебя постигнет та же участь, что и обладателя этой руки. У тебя есть только один шанс избежать полного провала, — угроза прозвучала довольно резко, отчего мужчина тяжело сглотнул.       — Этого больше не повторится, мы работаем вместе уже долгое время. Деньги хорошие, а качество выполнения услуг всегда было на высоте. Новичок больше не будет работать без присмотра, и на ваших местах его так же не будет, — добавил он довольно быстро.       — Это меньшее, чего я ожидаю. Компетентность, соразмерная количеству нулей, которые я вам плачу, — сухо произнёс голос в трубке, и всё, что ещё собирался сказать мужчина, прервал разрыв связи.

***

      Уэнсдей спокойно вошла в кафе. Сегодня у неё был выходной. Она расслабилась, засунув руки в карманы. И тут Аддамс увидела того, кого искала. Энид. Женщина широко улыбалась пожилой даме, которой подавала кофе с добротой и радостью на лице. В этот момент её голубые глаза встретились с карими. Энид удивлённо посмотрела на неё, а затем застенчиво улыбнулась.       — Я обслужу вас через несколько минут, вы можете занять любой столик, — сказала девушка, и Уэнсдей просто кивнула, потеряв дар речи. Она пересела в кабинку в задней части зала — уединенную и защищенную от лишнего шума. Энид закончила обслуживать женщину и подошла прямо к Уэнсдей. — Привет, не думала, что ещё увижу тебя, — дружелюбно сказала она.       — Тебя трудно выследить, Энид, — тон Уэнсдей казался намного мягче, чем обычно.       — О… Что ты имеешь в виду? — Энид заикалась.       — Я дважды пыталась тебя найти, прежде чем наконец увидела, — её тон оставался всё таким же мягким, и Энид слегка покраснела.       — О… Э… Правда? — девушка слегка запнулась и покраснела ещё больше.       — Правда. Довольно сложно пригласить кого-то на свидание, если я не могу его найти, — медленно сказала Уэнсдей, наклонившись вперёд, чтобы оказаться чуть ближе к блондинке. — Могу я предложить поужинать вместе позже? — спросила она, и Энид сглотнула.       — Э… я… — она и так не была многословна в этот момент, но её менеджер не дал ей даже попытаться.       — Энид, еда! — прокричал он, отчего блондинка слегка подпрыгнула.       — Я заканчиваю здесь, Эд, сейчас подойду, — громко ответила она, прежде чем вновь оглянуться на Уэнсдей. — Я заканчиваю в 10.       — Принеси мне чёрный кофе, я подожду, — не раздумывая, сказала Уэнсдей, и Энид, ахнув, кивнула, отойдя от стола, и направилась к стойке.