Серебряный молот Максвелла

      — Сынок, ты отлично справился, — голос пожилого отца заставил Максвелла усмехнуться с садистским удовлетворением и посмотреть на него с весёлым блеском в глазах. — Знаешь, твоя мать так гордится тобой — использовать ядовитые цветы, которые она выращивает… Боги, это великолепно.       — Да, было весело, старик. Наблюдать за тем, как яд Беладонны делает своё дело — настоящее удовольствие. У него пересохло во рту ввиду мучающей жажды, зрачки были расширены, сердце колотилось, давление зашкаливало, — с видимым удовольствием начал рассказывать Максвелл.       — Отличная идея была взять монитор жизненных показателей — замечательная вещь, чтобы наблюдать за тем, как организм разрушается, — сказал отец и затянулся сигарой. — Потом начались галлюцинации, спутанность сознания… тебе пришлось его связать, чтобы не дёргался, — весело сказал мужчина.       — Было приятно наблюдать, как галлюцинации усиливаются, а потом начались судороги. А как из-за паралича дыхательных мышц ему становилось всё труднее и труднее дышать… — Максвелл прикрыл глаза, будто смакуя воспоминание. — А потом брадикардия… и сердце, переходящее в аритмию, — произнёс он с почти физическим наслаждением.       — А затем кома, общий мышечный паралич и остановка сердца. Это было то ещё зрелище, сынок, — сказал он и протянул сигару сыну, чтобы тот затянулся.       — Да, настоящее зрелище. А ещё теперь он больше никогда не будет охотиться на женщин, накачивать их наркотиками и делать с ними всё, что захочет. Двойная победа, я бы сказал, — сказал Максвелл, а его отец рассмеялся и кивнул.       — Если и есть что-то, что я искренне ненавижу, так это насильники. Я горжусь тобой, сынок, — сказал отец, и хотя внешне Максвелл никак не отреагировал, внутри он почувствовал, как тепло окутало его. Признание семьи было тем, чего он всегда искал.       Максвелл понимал, что по меркам обычного общества его сочли бы больным. А все совершённые им преступления, такие как пытки, квалифицированное убийство, акты жестокости и прочее, стали бы лишь отягчающими обстоятельствами, которые непременно привели бы Максвелла к смертной казни. Максвелл был уверен в том, что каждый человек должен умереть, а он в этом цикле лишь орудием, способствующим смерти. Конечно, он испытывал почти физическое удовольствие от убийств таких, как он сам, — это был приятный бонус. Но в сущности он был лишь инструментом, который помогал. И ему нравилось помогать… помогать душам попасть к Леди Смерти. Возможно, однажды он даже сможет танцевать с ней — и это будет великолепно.       Ему нравилась идея убивать преступников, очищать мир от чудовищ вроде него самого. А может однажды он даже встретит преступника, который убьёт его самого. Но до тех пор он был более чем счастлив смывать кровь с собственных рук.       Люди, отвечающие за избавление от тела, уже были на месте. Удивительно, на что способно немного денег и связи в криминальном мире. Чудовища, которых убивал Максвелл, исчезали, как пыль. Он никогда не задавал вопросов — они были компетентны, а Максвелл — монстр, достаточно страшный, чтобы они знали: ошибаться нельзя. Ведь…       Если они ошибутся — Максвелл найдёт их.       Уэнсдей наблюдала за тем мужчиной, за которым следила несколько дней назад. Временно она прекратила слежку — ей нужно было подтвердить свои подозрения, прежде чем действовать. Но от него исходила зловещая энергетика, а Уэнсдей знала о преступниках достаточно, чтобы узнать одного из них.       Она внимательно наблюдала, как он подошёл к Энид. Он что-то сказал, но Уэнсдей не смогла разобрать слова. Блондинка натянуто улыбнулась и отступила на шаг, когда он коснулся её плеча. Уэнсдей почувствовала, как у неё дёрнулась рука, и, взглянув, увидела, что сжимает кулак до побелевших костяшек.       — Я принесу вам заказ, выберите столик, — холодный голос блондинки разнёсся по пустому залу, и для Уэнсдей, полностью сосредоточенной на происходящем, это было более чем отчётливо.       — Ах, милая, я всегда сюда захожу, давай присядь со мной, выпей кофе, — сладким тоном сказал мужчина, на что Энид ответила абсолютно пустым взглядом, который заставил его слегка замешкаться. — Я, к слову, полицейский, знала? — он распахнул куртку, демонстрируя жетон и, без сомнения, пистолет.       — Да, здесь бывает много разных офицеров. Пистолет и жетон для меня не в новинку, сэр, — ответила Энид и одарила его почти пугающей улыбкой. — К тому же, мой отец — капитан полиции Капитолия. Я знаю, как это работает, и видела, как он сотрудничает с Центральным полицейским департаментом. Я могу отличить жетон патрульного офицера, — сказала она твёрдым, почти ледяным голосом. Мужчина тут же отступил, услышав об отце-капитане.       — Что ж, это хорошо, — неловко произнёс мужчина.       — Да, теперь действительно хорошо. Выбирайте столик, — тем же безэмоциональным тоном сказала Энид. Мужчина отошёл и сел за один из центральных столиков. — Офицеру Норту яичницу с беконом, Салливан, — бросила она парню за стойкой и резко хлопнула по столу бланком для заказов. — До конца смены я буду убирать столы, — Салливан, молодой парень едва ли лет восемнадцати, кивнул.       — Я отнесу его заказ, когда будет готов, Энид, — ласково сказал он, и Уэнсдей заметила, как на лице девушки появилась улыбка. От этого у брюнетки внутри что-то вспыхнуло, и ей потребовалось мгновение, чтобы осознать это чувство.       — Спасибо, Салли. Как там Арианна? Уже оправилась после гриппа? — спросила она, и парень с улыбкой кивнул.       — Ах, да, ей уже лучше. Ей понравились цветы, которые ты прислала. Приятно, что кто-то поддерживает нашу свадьбу, — после того, как она услышала это, Уэнсдей почувствовала, как пламя ревности немного утихает.       — Вы двое — милая пара, — ответила Энид и пошла прочь. Её глаза остановились на Уэнсдей, и она слегка покраснела, увидев горячий взгляд, который брюнетка послала ей в ответ. У Энид перехватило дыхание, когда она увидела женщину. Блондинка подошла и застенчиво улыбнулась, убрав прядь волос за ухо.       Уэнсдей ненавидела цвета, но ей нравились голубые и розовые пряди в короткой стрижке блондинки. И что-то внутри заставило брюнетку подумать о том, что было бы неплохо держать волосы блондинки и тянуть их на себя, пока она её трахает. Обычный человек покраснел бы от такой мысли, но Уэнсдей умела брать под контроль реакции своего организма. Вместо этого она просто одарила женщину хищной улыбкой и увидела, как покраснели её щеки.       — Куда ты хочешь пойти поесть? — застенчиво спросила Энид.       — Я договорилась о небольшом визите в ресторан, принадлежащий старому знакомому. Он находится неподалёку отсюда. «Ла Сианде», — без особых подробностей ответила Уэнсдей, и Энид нахмурилась.       — Разве он не закрыт в это время? — спросила она и посмотрела на часы в кафе.       — Ни одна возможность не остается недоступной для того, кто обладает правильными связями, Энид, — ответила Уэнсдей, и блондинка слегка вздохнула.       — Кажется, ты полна сюрпризов, Уэнсдей. Я освобождаюсь через десять минут. Ты предпочла бы прогуляться или вызвать такси? — застенчиво спросила блондинка.       — Я бы предпочла, чтобы ты сидела позади меня на мотоцикле, но если ты хочешь такси — вполне приемлемо, — прямо сказала брюнетка, и Энид снова покраснела.       — Я… Боже… Эм… — запнувшись, Энид тяжело сглотнула. — Звучит хорошо, — прошептала она.       — Заканчивай смену, я буду ждать тебя здесь, — приказала Уэнсдей и испытала необыкновенное удовольствие, увидев, как блондинка подчинилась, не моргнув глазом. Затем она перевела взгляд на офицера Норта, в её карих глазах горела ярость, которую она едва понимала. Мужчина почувствовал на себе взгляд Аддамс и недоумённо приподнял бровь в ответ на вызов.       Уэнсдей наблюдала за тем, как он встал, выпятив грудь, явно недовольный завуалированным вызовом на лице Аддамс. Он подошел к ней, встал рядом со столом, пока его рука удобно покоилась на пистолете, и с презрением посмотрел на брюнетку.       — Проблемы? — сухо спросил он. — Я видел, как вы докучали мисс Энид, — сказал он так, словно мог выставить себя рыцарем в сияющих доспехах. Уэнсдей садистки улыбнулась и встала, всё ещё почти на голову ниже него.       — Приставания к женщинам — не то, чем я обычно занимаюсь, офицер Норт. В отличие от некоторых сотрудников полиции. Более того, инициирование внутреннего расследования против агента наверняка не обрадует Бюро. Но раз уж ты раскрыл себя, я поступлю так же, — с этими словами Уэнсдей достала жетон ФБР из кармана куртки, наблюдая, как лицо мужчины побледнело. — Быть может, тебе стоит мериться силой с кем-то, кто тебе под стать, — сказала она и увидела, как офицер ослабил руку, которую до этого держал на пистолете. Уэнсдей продолжала смотреть на него мёртвым взглядом, пока он, так и не сказав ни слова, молча отходил.       — Впечатляюще, — голос Энид привлёк внимание Уэнсдей, которая проследила за мужчиной до выбранного им столика. Теперь он сидел спиной к Уэнсдей и, соответственно, к Энид.       — Обычно я не обращаю внимания на посредственных или незначительных мужчин, Энид, — произнесла Уэнсдей и снова взглянула на офицера. — Особенно на таких, как он, — её тон был пренебрежительным, и Энид слегка вздохнула.       — Пойдём ужинать? — спросила она. То, как Энид легко отнеслась к инциденту с полицейским, не ускользнуло от внимания Аддамс. Уэнсдей отошла от стола и протянула руку Энид. Блондинка без колебаний взяла её. Они вместе подошли к мотоциклу, Уэнсдей достала из-под сиденья два шлема, и Энид с любопытством посмотрела на неё. — Похоже, кто-то был уверен в себе, — с улыбкой сказала она.       — Похоже, тебе нравится уверенность, — произнесла Аддамс, увидев в ответ робкую улыбку. Уэнсдей села на мотоцикл, и Энид тут же устроилась позади, обхватив Аддамс за талию и прижавшись грудью к её спине. Кто-то явно жаждал физического контакта, и это наполнило брюнетку охотничьим азартом и желанием добиться эту женщину. Она хотела Энид, глубоко и даже не до конца понимая, почему. Мотоцикл завёлся, и они проехали восемь кварталов до ресторана.       У входа в новый ресторан спокойно стоял мужчина, крутя на пальце брелок с кучей ключей. В зубах у него дымилась сигарета. Мотоцикл припарковался перед ним, Энид слезла с него, сняла шлем и застенчиво улыбнулась мужчине.       — Надеюсь, всё на достойном тебя уровне, Аддамс, — сказал он, почесав подбородок. Он бросил Уэнсдей связку ключей, и она ловко её поймала. Затем он обратился к Энид: — Ксавье Торп, приятно познакомиться, — сказал он, переложив сигарету в другую руку и протянув Энид освободившуюся.       — Энид Синклер, очень приятно. Спасибо, что открыли для нас ресторан в нерабочее время, — застенчиво поблагодарила она.       — Всё, что попросит Уэнсдей — закон, — с мягкой улыбкой сказал он и пожал плечами. — Я приготовил несколько блюд, как ты просила. Вино, сок — всё, что нужно, найдёшь сама, — добавил он, доставая ключи от машины.       — Я ценю твою помощь, Ксавье, — сказала Уэнсдей, и он снова слабо улыбнулся и пожал плечами.       — Если что-то понадобится, просто дай мне знать. Хорошего ужина. Закрой дверь, когда будешь уходить, и брось ключ в почтовый ящик, а завтра я или Бьянка заберём его, — сказал он и, помахав рукой с сигаретой, исчез в темноте улицы.       — Значит, ты знакома с владельцем? — неловко спросила Энид.       — Я совладелец ресторана. Я была негласным инвестором, когда Ксавье решил открыть это заведение, — спокойно ответила Уэнсдей и направилась к входной двери, настежь распахивая её. В зале ресторана было темно, и Энид неуверенно вошла внутрь. — Он накрыл стол в отдельном зале. Ксавье предпочитает выключать свет, когда я прихожу ужинать в неурочное время. Однако внутри должно быть светло, — сказала она и пошла вперёд, ведя Энид за собой.       — Ты же не собираешься меня убить? — шутливо спросила Энид, и Уэнсдей оглянулась на неё через плечо.       — И зачем мне лишать себя приятной компании? — спокойно ответила брюнетка, и это почему-то успокоило её.       Когда они вошли в отдельную комнату, Энид облегчённо вздохнула. В помещении стояли электрические свечи, на столе — тёплый салат с грибами, сочный кусок красного мяса с овощами, тарелка риса и паста с маслом, морковью да сыром. Рядом стояли бутылки вина, вода и кувшин апельсинового сока. На боковом столике — два порционных тирамису.       — Оу, эм, вау, — смущённо произнесла Энид. — Я чувствую себя совершенно не по-дресс-коду для такого ужина, — неловко призналась она. На ней была простая одежда: тонкая кофта с длинным рукавом, джинсы и кеды — ничего вычурного.       — Тогда мы обе одеты менее официально, чем ожидается, — Уэнсдей сняла куртку, под которой была простая чёрная футболка, так же на ней были обычные чёрные джинсы и классические армейские ботинки. Никаких украшений или аксессуаров. Всё просто и лаконично.       — Ты потрясающе выглядишь в чёрной одежде, — тихо отметила Энид, прежде чем Уэнсдей сделала шаг ближе к блондинке, осторожно поднимая руку и касаясь ею чужого подбородка.       — Обычно я шучу, что у меня отвращение к цветам… — тихо произнесла она и увидела, как тело Энид содрогнулось. — С философской точки зрения считается, что у каждого правила есть исключение. И ты — моё. Я бы даже сказала, что ты — искушение, которому стоит поддаться, — проговорила она с мурлыканьем, и Энид глубоко вдохнула, её зрачки расширились.       — Если принять эту фразу за правило, у неё тоже должно быть исключение… Какое? — прошептала Энид, и Уэнсдей вновь отметила, что смена темы — способ уйти от напряжения.       — Какое единственное правило не допускает исключений? — спросила Уэнсдей, мягко опустив руку, переставая касаться Энид. — Смерть — единственная неизбежность. Каждый человек должен умереть.       — Валар Моргулис? — сказала Энид, слегка покраснев, и Уэнсдей усмехнулась.       — Валар Дохаэрис, Энид, — спокойно ответила она и указала одной рукой на кресло.       — О, фанат «Игры престолов»? — с любопытством спросила Энид, широко улыбнувшись.       — Должна признаться, что концепция Безликих меня покорила. Я с нетерпением жду, когда Р.Р. Мартин закончит последнюю книгу без дальнейших отсрочек, — ответила она и села напротив Энид. — Вино? Красное или белое?       — О… Эм… Красное? — робко сказала блондинка. — Мне никогда не нравилось белое вино, оно всегда кажется слишком сухим, да и послевкусие мне не по душе, — покраснев, призналась она.       — Восхищаюсь женщинами, которые знают свои предпочтения. Я ценю подобное качество, — сказала Уэнсдей, переходя к выбору вин. Ксавье подобрал хороший ассортимент, и она потянулась к одному, которое недавно попробовала. — Итак, здесь есть прекрасное вино «Зинфандель» от Винного погреба Терли — одно из лучших, которые я недавно пробовала, — сказала она и легко открыла бутылку, вынув пробку и дав вину немного подышать, прежде чем вернуться к столу и указать на блюда. — Что бы ты хотела к вину? — спросила Уэнсдей, и Энид улыбнулась, оказавшись застигнутой врасплох.       — Я могу сама себе положить, Уэнсдей, — ответила она неловко.       — Ты говоришь так с точки зрения личного выбора или потому, что не считаешь себя достойной внимания? Если второе, позволь мне выразить внимание простыми жестами. Если первое, то я оставлю тебя в покое, чтобы ты могла выбрать сама, — мягко, но настойчиво сказала Уэнсдей. Энид сглотнула, глядя на брюнетку с восхищением.       — Я буду кусочек красного мяса и пасту, пожалуйста, — прошептала блондинка, её щёки покраснели ещё сильнее, а Уэнсдей задумалась, сколько времени потребуется для того, чтобы та уверенная в себе женщина, что осадила этого придурковатого копа, выбралась из своей скорлупы. Не раздумывая, Аддамс точным движением разрезала мясо на два одинаковых по размеру кусочка, один из которых в первую очередь подала сначала Энид, а второй положила себе. То же самое сделала и с пастой. Себе наложила ещё немного теплого салата, но обошлась без грибов.       И то, что началось сразу после того, как Уэнсдей подала ужин и села за стол, нельзя было назвать иначе как свиданием, пропитанным напряжённой сексуальной атмосферой. Внутренне брюнетка была удовлетворена тем, что её предположение о том, что Энид Синклер испытывает к ней влечение, оказалось верным.       — И когда же упадёт второй ботинок? — с любопытством спросила Энид, когда перед каждой из них появилось по десерту.       — Второй ботинок? — переспросила Уэнсдей, слегка заинтригованная.       — Давай посмотрим правде в глаза… Это самое идеальное свидание, которое у меня было за последнее время… Возможно, даже лучшее свидание в моей жизни. Ты явно на уровень выше моего обычного круга общения. Ты агент ФБР, определённо успешная, у тебя достаточно денег, чтобы владеть половиной одного из самых модных новых ресторанов в городе. Я пытаюсь понять, в чём тут подвох, — сказала она, и брови Уэнсдей приподнялись в изумлении. Вот она — та самая уверенная женщина, что не побоялась полицейского. Видимо, это был своего рода механизм самозащиты.       — С моей стороны никакого подвоха нет, — ответила Уэнсдей с абсолютной серьёзностью. — После нашего первого диалога во время моего визита в кафе, я надеялась узнать тебя получше. Это чувство осталось неизменным, как и другие мысли, возникшие у меня с тех пор, — добавила она, и Энид нахмурилась.       — Расскажи мне об этих мыслях, — попросила она почти требовательным тоном.       — Я стремлюсь лучше понять тебя, уловить тонкости твоих светлых и тёмных сторон. Предвкушаю новые встречи и возможность физической близости, что является обычной составляющей для людей, стремящихся к романтическим отношениям, — ответ прозвучал прямо и, хотя весь вечер Уэнсдей говорила с ней напрямую, это немного выбило Энид из равновесия.       — Ты хочешь заняться сексом… со мной? — произнесла она с ноткой самоуничижения, которую Уэнсдей почувствовала достаточно отчётливо.       — В чём причина твоего скептицизма, Энид? Твоя привлекательность просто завораживает. Я часто задумываюсь, каким был бы тембр твоего голоса, когда ты достигаешь пика удовольствия от моих пальцев или моего рта, — Энид чуть не задохнулась от такой прямоты и уставилась на Уэнсдей.       — Я… эм… — запнулась блондинка, и брюнетка откинулась на спинку стула.       — Энид Синклер, могу ли я спросить, желаешь ли ты интимной близости со мной? — спокойно произнесла она и увидела, как блондинка нервно сглотнула. — Энид, мне необходим твой ответ, — сказала она более твёрдо, и Синклер вздохнула.       — Да! — воскликнула она с румянцем на щеках. — Но не на первом свидании. У меня есть правила насчёт секса с человеком, которого я не знаю, если не могу быть уверена, что он будет безопасным. Эм… Если ты хочешь заняться со мной сексом, тебе нужно доказать мне с помощью анализов, что ты здорова, — сказала Энид, и проявление самосохранения показалось Уэнсдей достойным восхищения.       — Мудрое решение. Я уважаю умных женщин, — сказала Уэнсдей, и Энид вновь залилась румянцем. — Тогда я намереваюсь сдать анализы до нашего второго свидания, — с лёгкостью заявила она, и у блондинки слегка отвисла челюсть. В этот момент ей пришло сообщение на телефон, от которого, посмотрев на экран, она скривилась.       — Я… Э-э… Не хочу портить вечер, но мне нужно идти, — мягко сказала она, и Уэнсдей кивнула, поднимаясь со стула и глядя на Энид.       — Позволь мне проводить тебя домой, это было бы для меня честью, — прямо сказала она.       — Не нужно, Уэнсдей, — немного заикаясь, быстро ответила она, вставая с места.       — Я настаиваю. Что это за свидание, если я не провожу тебя домой в половине третьего утра? — твёрдо сказала она, и у Энид, похоже, не осталось сил сопротивляться.       — Я живу довольно далеко, — тихо сказала блондинка, на что Уэнсдей слегка хищно улыбнулась.       — Осмелюсь предположить, что это прекрасная возможность продлить момент нашей близости, — от этих слов Энид густо покраснела, но кивнула. Уэнсдей направилась к выходу, но заметила, что Энид не идёт за ней. Она почти скрылась в темноте, что придавала ей мрачный, почти готический облик. — Энид? — позвала она, заинтригованная, и полностью повернулась, чтобы посмотреть на блондинку.       Во взгляде Энид мелькнула уверенность, прежде чем она уверенно подошла. В этом моменте Синклер не колебалась, что очень сильно отличалось от того, как она вела себя весь вечер. Блондинка шагнула вперёд, положив руки на щёки Уэнсдей, и, не боясь отказа, притянула к себе для поцелуя, который поначалу выглядел довольно невинным и нежным.       Уэнсдей отступила шаг назад, утягивая их обеих в мрачную атмосферу комнаты. Брюнетка чувствовала себя так, будто у неё в груди взревел монстр — ощущать Энид вот так было достойно идеального вкуса хаоса, разрушения и особенного желания. Если бы страсть можно было привязать к человеку, для Уэнсдей это была бы Энид. Руки брюнетки без колебаний поднялись вверх: одна уперлась в чужое бедро, притягивая девушку к себе, а другая — в волосы, которые ей хотелось дёржать во время секса.       Этот момент стал мгновением, когда в ней проснулся внутренний монстр: весь самоконтроль и осторожность, которые брюнетка проявляла с тех пор, как Энид согласилась поужинать с ней, треснули. Осталось только первобытное желание. Она бесцеремонно углубила поцелуй, наслаждаясь глубоким стоном, который издала блондинка.       Они отступили назад, уходя в темноту. Спина Аддамс упёрлась в стол, после чего она с рыком развернула их местами и, подхватив Энид под колени, тут же усадила её на стол. Блондинка застонала от демонстрации физической силы и без колебаний позволила Уэнсдей оказаться меж её ног. Стон, вырвавшийся у Энид, был особенно возбуждающим, прежде чем поцелуй стал грязным, слишком откровенным для первого романтического момента.       — Ч-чёрт, Уэнсдей, — застонала Энид, когда брюнетка отстранилась от её губ и без колебаний принялась целовать и посасывать кожу её шеи. Блондинка запрокинула голову, давая больше доступа, и схватилась за затылок Аддамс. — Вот так… — простонала она, обвив ногами спину Уэнсдей и прижавшись к ней сильнее.       Напряжение нарастало с почти непреодолимой силой, и именно в тот момент в Уэнсдей вдруг включился тот самый хорошо натренированный самоконтроль, немного притупив недавний прилив сексуального желания и похоти. Она отстранилась от кожи Энид, опираясь руками по бокам, и крепко зажмурила глаза.       — Уилла? — прошептала блондинка чуть низким и хрипловатым голосом. И от прозвища Уэнсдей зарычала от удовольствия, вызвав в ответ мягкий стон.       — Нам нужно сбавить темп, иначе я нарушу твой принцип безопасного секса, — хрипло сказала она и немного отступила. Привыкшие к темноте глаза Энид слегка затуманились, и блондинка вздрогнула.       — Боже… я бы с удов… — запнувшись на полуслове, пробормотала Энид и мягко оттолкнула Уэнсдей. Брюнетка отошла и протянула руку, чтобы помочь ей встать со стола. — Ладно… Да… Давай обменяемся номерами, а потом поговорим и назначим второе свидание, — сказала Энид. Уэнсдей, не отпуская её руки, просто потянула её за собой. Она выключила свет, погрузив всё в темноту, и провела Энид к выходу, набрав код сигнализации и заперев дверь, а затем бросила ключ в почтовый ящик.       — Пойдём, péché sur pattes, я отвезу тебя домой, — произнесла она и увидела, как Энид достала телефон.       — Твой номер? И что это было, как ты меня назвала? — спросила она с интересом, прежде чем Уэнсдей продиктовал ей номер своего мобильного.       — Информация, которую тебе предстоит узнать в будущем, — ответила она и села на мотоцикл, протянув Энид шлем, а затем надев свой.       — Тогда я постараюсь её заслужить, Уилла, — Энид положила руки на живот Уэнсдей, и брюнетка почувствовала, как её ноги крепче обхватили её, а грудь прижалась к ней плотнее. Аддамс осознала, что Энид выполняет свою часть соглашения о поездке домой. Брюнетка чувствовала, как блондинка прижимается к ней, и это было одно из самых восхитительных искушений.       Она ехала, следуя указаниям Энид. Дом находился за городом, небольшой, и похоже, блондинка жила в нём не одна. Света не горел, но у двери стояла машина. Однако что действительно привлекло внимание Уэнсдей, так это Энид, которая выглядела явно напряжённой. Аддамс зафиксировала эту информацию и отложила на будущее. Всё-таки это было только первое свидание. У них обеих были тайны, которыми, возможно, они смогут поделиться в будущем. Энид сняла шлем и с застенчивой улыбкой протянула его Уэнсдей.       — Я напишу тебе завтра, у меня выходной, — мягко сказала она. Уэнсдей сняла шлем и посмотрела на блондинку.       — Я завтра целые сутки на работе, но мы можем договориться о подходящем времени для встречи. Кроме того, мне ещё нужно успеть сдать анализы, — сказала она, слезая с мотоцикла, и, скрестив лодыжки, прислонилась к сиденью. — Отдохни как следует, Энид, — прошептала она низким, дразнящим тоном.       Энид наклонилась и нежно поцеловала Уэнсдей в губы, после чего ушла. Она глубоко вздохнула и, оглянувшись через плечо, увидела, что брюнетка терпеливо ждёт, пока блондинка благополучно войдёт домой. Как только дверь закрылась, она услышала, как мотоцикл уехал прочь.       Уэнсдей поехала домой. Хотя её тянуло к другим занятиям, впереди была целая рабочая смена — и это, в каком-то смысле, мешало тем ритуалам, которые она планировала исполнить. Но время у неё было. А терпение было одной из её самых сильных сторон.