часть 2. out of the loop
28 мая 2025 г., 17:27
리노
Самая пустая трата времени — это светские диалоги. В школе главнейшим критерием нахождения среди популярных ребят класса было умение поддержать гребаные смол-толки. Хенджин говорил, что это чистая формальность, но она обязательна, если хочешь оставаться в кругу их общения. Он учил тогда чуть более склонного к социуму Минхо не хамить каждые пять секунд, и у него получалось. Минхо каждый день приходилось спрашивать, как у них дела, и прочую дребедень; они спрашивали то же самое у него. Из раза в раз все повторялось, все по кругу, так принципиально неинтересно. Сейчас Минхо может заснуть на светских диалогах. Он каким-то чудом терпел их в школе, но больше не собирался заниматься этим на работе. К нему просто пришло осознание, что в большинстве случаев ему нахрен не нужно, чтобы все вокруг были к нему доброжелательны или типа того. Его спокойствие не стоит таких жертв. Но один раз на ланчтайме коллега спрашивает Минхо, почему он не любит воздушные шары. Минхо тогда очень теряется. Он боится воды, а не воздушных шаров. Зачем это спрашивать? Почему сонбэ вдруг решает, что Минхо их не любит? Тот сонбэ — один из немногих, кроме Феликса, кто ходит с Минхо на обеды — отмахивается. Говорит, что Минхо почти ни с кем не общается, а слухов в участке много, и он просто пытается понять, что из них правда. Минхо тогда отвечает, что ему плевать. Ему не плевать, когда он замечает, как возле его рабочего места иногда ошиваются коллеги. Как они начинают пялиться на все, что видят на поверхности стола. Как они пытаются ворваться в его личное пространство и жизнь, понимает Минхо, и это ему не нравится. Он собирает коробку вещей со своего стола и несет ее домой. Минхо ненавидит, когда коллеги пытаются узнать у него какие-то не относящиеся к работе моменты его жизни. Когда кто-то пытается нарушить неприступное равновесие и ту почти кошачью стабильность, что он планомерно выстраивал все эти долгие годы. Минхо следует от кабинета шефа к своему рабочему столу. Он самый пустой по сравнению со столами его коллег. Эта разница всегда бросается в глаза. У них — и бесчисленные фоторамки с семьей, и цветы, и брошюры, и расписания, и любимые баскетбольные команды, и вырезки из газет. Какого мусора там только нет. У Минхо все строго: комп, аккуратная папка, стакан для канцелярии и одна-единственная фотка — на ней счастливые он с Джисоном и Хенджином. Минхо печально вздыхает, стараясь не смотреть на Хенджина, и включает комп. Как говорит Чонин, ему уже должны прислать всю имеющуюся документацию по делу. Не опрашивали пока разве что практикантов, потому что для того, чтобы заниматься этим вчера, был уже слишком поздний час. Минхо открывает присланный файл: то же досье, только в электронном виде, что Минхо читал вчера, но с дополнениями. Он бегло оглядывает оставшиеся без изменений пункты Жертва, Местоположение и Дата смерти. Его привлекают новые. Основные детали места преступления расследования №25101998. Тело жертвы обнаружено ее помощницей Ким Минджон во время запланированного посещения работы. Ну, Минхо в курсе этого. Состояние тела: жертва не проявляет борьбы. На теле множество признаков токсидермии, волдыри и пр. кожные раздражения. Прилагаемое фото. Метод убийства: отравление газом группы «новичок». Детали убийства. Нет непосредственных признаков взлома. Судя по найденным в пробирках лаборатории образцах, жертва исследовала данный нейротоксин. Точные причины зачем устанавливаются. Убийца, вероятно, может иметь глубокие знания в области фармакологии. Лаборатория полностью автоматизирована. Вследствие этого взломаны системы вентиляции, видеонабдюдения и дверей. Киберотделом установлено, что дистанционно это было сделать невозможно, но достаточно было находиться в пределах здания. Тогда: убийца, скорее всего, знаком с жертвой и может иметь доступ к базе данных дома жертвы для подключения управления лабораторией. Минхо задумчиво смотрит на рамку с фотографией. Тот, кто взломал двери, наверняка разбирается в технологиях и всем таком. В памяти набатом мелькают практиканты. Минхо делает мысленную пометку сгонять к ним на допрос. Минхо перелистывает страницу и попадает на журнал улик. Журнал улик (к каждой прилагается фото): Перевернутый стул (жертва с него упала). Разбитая лабораторная посуда (газ, похоже, заставил жертву взбеситься и бить все в конвульсиях). Записка возле ног жертвы — та самая улика с табличкой четыре, думает Минхо. Перекрытые вентиляционные трубы (заблокированы подача и циркуляция воздуха). Разбросанные горшки с поломанными цветами (похоже на припадок злости). Там еще много всего, но Минхо перелистывает. Одновременно с этим он чувствует, будто над душой кто-то стоит. Минхо косит глаза вбок. И обнаруживает профиль физиономии прокурора Ким Сынмина, и в предынфарктном состоянии подпрыгивает на стуле, как кошка. — Какого хрена?! — шипит Минхо, хватаясь за сердце. — Хотите моей смерти? Прокурор Ким Сынмин выпучивает глаза. Затем тактично отходит по своему этикетскому радару на два фута в сторону. — Прошу прощения, — говорит он без улыбки. — Я вас спросил, не против ли вы, если я взгляну, и вы кивнули. — Охренеть, господи, — переводит дух Минхо. — Похоже, вы были настолько погружены в досье, что действовали на автопилоте, — пресно замечает прокурор Ким Сынмин. — Давно вы тут? — Это важно? — Любопытно, долго ли вы подглядываете. — Недолго, не беспокойтесь. — Даже не отрицаете, что подглядываете, — презрительно фыркает Минхо. Прокурор Ким Сынмин бесстрастно пожимает плечами: — Может, вернемся к работе? Минхо чертыхается и подъезжает на своем вращающемся кресле обратно, ближе к столу. И прокурор Ким Сынмин снова наклоняется, чтобы лучше видеть, что написано в файле. Но теперь он держится чуть в сторонке и находится в поле бокового зрения (а не шестого чувства) Минхо. Ткань на плечах пальто натягивается — прокурор Ким Сынмин опирается ладонями о столешницу. Черты прямого профиля его лица словно навостряются, когда он фокусируется, и придают им — на первый взгляд мягким — что-то хищное; спина ровная даже сейчас и слегка выгнута у поясницы; а дальше — его неплохая задница и (Минхо почти присвистывает) километровые ноги. Минхо старается игнорировать терпкие духи с корицей, которыми, похоже, пользуется Ким Сынмин, и не реагировать на него: интересно рядовому прокурору посмотреть на полицейские дела — что поделаешь. Минхо про себя читает отчет дальше. Результаты дактилоскопической экспертизы. Объект исследования: следы пальцев с места преступления расследования №25101998. Следователь: Ли Минхо. Дата и место проведения экспертизы: 25 января 2025 года, г. Сеул. Предметы исследования: Табурет (предмет 1); Пробирки (предмет 2 и предмет 3); Записка (предмет 4). Минхо пропускает методы и процесс исследования и переходит к концу. Результаты: на предметах были обнаружены следы папиллярных узоров. Предмет 1: четко выраженные спиральные узоры с наличием мостиков. Предмет 2-3: четко выраженные спиральные узоры с наличием мостиков. Предмет 4: четко выраженные спиральные узоры с наличием мостиков. Следы были сопоставлены с дактилоскопическими картами на основе баз данных Департамента полиции №25032017 города Сеула. Совпадение по следу с предмета 1, предмета 2, предмета 3, предмета 4 установлено с отпечатком пальца жертвы Жизель Учинага Эри. Заключение. На основании проведённой дактилоскопической экспертизы установлено, что следы принадлежали исключительно жертве. Это подтверждает отсутствие какого-либо постороннего лица на месте преступления в момент смерт… Дальше Минхо становится неинтересно, и он закрывает досье и выключает компьютер. Прокурор Ким Сынмин еще секунду так и стоит, зависший, а потом говорит: — Мы закончили? — А зачем, в противном случае, мне выключать комп? — вскидывает бровь Минхо. — Может, я еще не закончил. — Вам? Интересно полицейское расследование? — насмешливо тянет Минхо. — Мы оба знаем, что вы здесь за другим. Можете не изображать заинтересованность. Мне насрать. — Я не изображал, но допустим. — Прокурор Ким Сынмин выпрямляется и поправляет галстук и рукава рубашки. — Я так понимаю, вы собираетесь на допрос практикантов. Даже если Минхо впечатлен таким быстрым и точным умозаключением прокурора Ким Сынмина только по данным досье, показывать это он не спешит. Он настороженно смотрит на него исподлобья: — С чего вы так решили? — Я умею читать и строить элементарные логические выводы, — почти оскорбленно поджимает губы прокурор Ким Сынмин. Они прожигают во лбах друг в друга черные дыры. Эти темные, прозорливые щенячьи глаза просто неимоверно бесят Минхо. Повисает тишина, которая заставляет его почти съежиться, и он поспешно встает с кресла за своей косухой, чтобы почти у выхода из Департамента небрежно бросить: — Ну вы идете или как? И услышать догоняющие торопливые шаги за спиной.━◦○◦━◦○◦━◦○◦━◦○◦━◦○◦━◦○◦━
Практиканты оказываются отнюдь не такими богатыми людьми, как их ушедший из жизни профессор. Они живут в спальном районе на другом конце города в непосредственной близости к популярной ветке метро; и Минхо морщится от количества людишек, пытающихся протолкнуться в это подземное мракобесие. Из-за этого лифтбэк Минхо стоит на светофоре добрые две с половиной минуты; и Минхо начинает усердно, нетерпеливо поглаживать руль — туда-сюда, туда-сюда. Прокурор Ким Сынмин на соседнем — переднем пассажирском — сидении почти с детским любопытством изучает приборную панель. — А эта зачем? — прокурор Ким Сынмин невесомо тыкает на одну циферку возле контрольных огней. — Это одометр, — заебанно отзывается Минхо. — Показывает пробег. Все время в пути он отвечает на тупые вопросы от прокурора Ким Сынмина. Минхо сокрушается: как этот придурок может «строить элементарные логические выводы», но не знает функции базовых приборов в автомобиле? — У вас пробег как экватор? — удивленно раскрывает рот прокурор Ким Сынмин. — Это не очень-то много, — резко отвечает Минхо и не удерживается: — У вас что, своей тачки нет? Что прикопались ко мне с этими вопросами? — Я не слишком часто езжу на передних сидениях, — сдержанно сообщает Ким Сынмин. Минхо еле сдерживает смешок: неужели этот придурок только выглядит как мажор, а всю зарплату тратит на шмотки? — Если мои вопросы доставляют вам дискомфорт, просто дайте знать. — Вы в целом не доставляете мне комфорт, — бурчит Минхо и трогается, наконец, с места. Прокурор Ким Сынмин оставшуюся дорогу без остановки треплется о всякой хуйне. Минхо кажется, он делает это назло. Они едут еще какое-то время и заезжают в небольшой двор не очень ухоженного жилищного комплекса — строили его, наверное, еще при Четвертой республике. Минхо сверяет адрес; они заходят в порядком обветшалую подъездную. Лифт сломан (Минхо почему-то ожидал этого): они поднимаются по лестнице. Прокурор Ким Сынмин опережает Минхо почти на пролет, и Минхо старается блуждать взглядом по чему угодно, кроме задницы Ким Сынмина. Тяжела гейская жизнь. Когда они находят нужные апартаменты, им открывают не сразу. Только когда Минхо орет, что это полиция, с той стороны шуршат и наконец высовывают нос из квартиры. Ким Сынмин замирает где-то за спиной Минхо; и он почти физически чувствует, как прокурор напрягается; и даже сам невольно сжимается, когда они видят сквозь щелку убранство дома этого практиканта. Минхо давно еще свыкся с тем, в каких условиях живут некоторые люди. Но эта квартира настолько ужасна, что Минхо с уверенностью ставит ее на вершину своего топа худших увиденных им квартир. — Здравствуйте? — неуверенно спрашивает парень. Внешне он смахивает на Хана. — Я могу чем-то помочь? Минхо тут же ставит ногу в щель между дверью и проемом. Парень смотрит на него в замешательстве. Минхо прочищает горло и без колебаний тараторит: — Я Ли Минхо, детектив полицейского Департамента Сеула. Я веду следствие об убийстве Жизель Учинаги Эри. Позвольте зайти и задать пару вопросов. Парень вздрагивает и, наверное, может в любую секунду свалиться навзничь, — так сильно он бледнеет — но пропускает Минхо и прокурора Ким Сынмина внутрь. Минхо еще больше убеждается, что это худший дом на его памяти. Уже с порога в нос впивается стойкий кислый смрад. С потолка свисает одинокая лампа накаливания, иногда помигивающая. Обои местами оторваны; комод перед стеной напротив входной двери покоцан: виден наполнитель древесно-стружечной плиты. По полу прихожей разбросаны многочисленные старые ботинки с жутко потрескавшейся кожей — они сильно контрастируют с черными дезертами Минхо и, особенно, глянцевыми оксфордами прокурора Ким Сынмина. Минхо на всякий случай обращает взор на прокурора: он, хотя и старается не подавать виду, затаивает дыхание, чтобы, очевидно, не вдыхать зловонный запах квартиры. Минхо закатывает глаза. Вытаскивает из внутреннего кармана косухи новую упаковку медицинских масок (он всегда их носит) и небрежно впихивает ее Ким Сынмину. А то этот неженка надышится всякой дряни, а потом внесет в рапорт, что Минхо — долбоеб, раз не предлагает средств защиты дыхания. Ким Сынмин быстро-быстро моргает, с удивлением изучая глаза Минхо, но, не долга думая, вытаскивает себе маску и возвращает упаковку. И несколько раз легонько хлопает по лопаткам Минхо в качестве благодарности. Минхо сжимает зубы, чтобы не скинуть с себя эту своенравную ладонь. Парень ведет их на кухню и предлагает сесть, но икеевские табуретки выглядят так хлипко и жалко, что они вежливо решают постоять — почти вплотную. А парень садится, и стул под ним скулит с оглушительным треском. — Итак, — начинает Минхо и включает диктофон. Сзади слышится чирканье простым карандашом по бумаге. — Представьтесь. Минхо чувствует тычок костлявым пальцем в позвоночник и недовольно поворачивается, чтобы встретиться с хмурым ебалом прокурора Кима (а если точнее, его видимой под натянутой почти до бровей маской частью), успевшим вытащить откуда-то клипборд, и его красноречивым взглядом в сторону диктофона. Минхо снова закатывает глаза. Ах да, по протоколу полагается извещать, если ты его включаешь. — Предупреждаю: все, что вы скажете, записывается на диктофон, может быть и будет использовано в суде. Практикант кивает и дрожащим голосом отвечает: — Меня зовут Гу Гониль. Минхо спрашивает его возраст, удостоверяется по поводу места жительства и причине, по которой Ким Минджон позвала его и, как выясняется, Ли Джуена, в лабораторию. Пока их рассказы сходятся. — Мы проторчали там, открывая двери, полтора часа. Мб больше. И только ливаем на перекур, как слышим, что Минджон орет, прибегаем, а там — профессор в этой… неестественной позе? — Как отреагировал Джуен, когда увидел труп? — спрашивает Минхо. — Не знаю, я не видел, я был в шоке и не обратил внимание, — торопливо отвечает Гониль. — Потом мы все, походу, надышались этого дерьма… Джуен позвонил в скорую, и нас с ним увезли. — Почему мне никто не сказал, что вас отпустили с места преступления? — злобно сверкая глазами, цедит Минхо. — Это было в обзоре дела, — с явным нравоучением приглушенно говорит прокурор Ким Сынмин, снова что-то записывая, и Минхо кажется, что его глаз дергается. Он резко оборачивается к нему: — Ну и почему я тогда не заметил этого? — Невнимательно читали его? — вскидывает брови прокурор Ким Сынмин. — В обзоре дела было указано, что Ким Минджон сообщила об этом вскоре после того, как отказалась говорить с вами. И с секунду смотрит на Минхо. И, будто его осеняет, чиркает еще что-то в ебучем клипборде. Внутренний бес Минхо в ярости, и уши горят, но ему удается сохранить хладнокровный профессиональный вид. — Допустим, — Минхо неопределенно ведет ладонью в воздухе. Он поворачивается обратно к Гу Гонилю. — Как вам кажется, какого уровня тот, кто взломал системы в лаборатории? — Чел очень хорош. — Гониль звучит абсолютно уверенно, и скорее всего, верит в это. — Даже мы с Джуеном совместными усилиями убили на разблокировку уйму времени. И не то чтобы мы в этом не разбирались. Минхо смеряет его оценивающим взглядом и щурит глаза. — Тогда что случилось с камерами? — интересуется он. — Насколько мне известно, они не работали. — Они не могли не работать, — возражает Гониль, и дрожь в его голосе отступает. — Я лично их ставил — давным-давно по просьбе профессора. Я выбрал те, что работали бы даже при ядерном взрыве. — Хотите сказать, записи с них остались? — наклоняется ближе к нему Минхо. — Да. Если бы они были хотя бы зашифрованы на жестком диске, я бы мог их открыть, но когда мы с Джуеном смотрели, там было пусто. Они есть, но я не знаю, где они. — Их украли, — где-то сзади уверенно предполагает прокурор Ким Сынмин, и Минхо сложно не согласиться. — Почему, по-вашему, профессора убили? — напоследок спрашивает Минхо. — Я не знаю. Мы с Джуеном просто приходили к ней, когда назначали время для аудиенции, и иногда помогали ей с реактивами. Она нам платила как за подработку, но не более. Она сама предложила это, видя положение наших семей. — Ясно, — разочарованно вздыхает Минхо. — Спасибо за ответы. Выход найдем сами. Прокурор Ким?━◦○◦━◦○◦━◦○◦━◦○◦━◦○◦━◦○◦━
Практикант Ли Джуен, которого они навещают следующим, оказывается вдвое не таким же болтливым, как его приятель Гониль. Формулировки Джуена двойственны и обтекаемы, из них при желании не получится выудить никаких зацепок. Он отвечает так, будто заранее знает все вопросы, но хочет что-то утаить, и для Минхо это огромнейший ред флаг. Джуен не дает вменяемого ответа ни на «какие именно изменения они с Гонилем наблюдали в системе?», ни на «как долго он находился на месте происшествия?», ни на «какие детали он сам может вспомнить о происходящем?». Минхо бы, наверное, встряхнул этого непрошибаемого упрямца за ворот, если бы не унылая рожа прокурора Ким Сынмина, который, как ебучий стервятник, уселся Минхо почти на плечи. — Должны быть не только видеозаписи, — говорит Джуен, — но и аудио. И это единственное полезное, что Минхо выбивает из него. Ничего, думает Минхо, скорее всего ему светит второй допрос.━◦○◦━◦○◦━◦○◦━◦○◦━◦○◦━◦○◦━
Уже в салоне машины Минхо прокурор Ким Сынмин списывает неразговорчивость Джуена на плохое самочувствие из-за отравления. Минхо предлагает прокурору Ким Сынмину не совать нос не в его дела, и вспоминает: — Почему мы не говорим об этом? — О чем? — прикидывается тупым (как, по крайней мере, кажется Минхо) Ким Сынмин. — О том, почему вы здесь, — с едва скрываемым раздражением в голосе нудит Минхо. — О Ким Минджон. Каждый раз, когда Минхо получает выговор, первое, о чем с ним ведут беседу, это то, в отношении кого и почему был нарушен злоебучий протокол. Прокурор Ким Сынмин больше всех радеет за четкое выполнение обязанностей Минхо, но как будто бы забывает про свои, влезая в чужие хлопоты. Непорядок. — А вы хотите поговорить об этом? — на губах прокурора Ким Сынмина появляется тень насмешки, но — Минхо признает — только лишь тень. — Хочу понять, что же такого я ей сказал, что ко мне приперся аж прокурор. Я оскорбил ее честь и достоинство? Не может быть, я слишком благородный для этого. Прокурор Ким Сынмин прыскает от смеха. Минхо, признаться, слегка удивлен, что в этом смешке нет яда. — Одной угрозы было достаточно, чтобы привлечь прокуратуру. Вы наболтали на большее. Не считаю нужным это описывать вам: я тут за другим, как вы сами сказали. — Да неужели? — язвит Минхо, и они уже успевают подъехать к участку. — Не замечания ли вы записывали на своем листочке своим скрипучим карандашом, между делом отвлекая меня от допроса? — Сногсшибательная, хотя и обязательная для детектива дедукция, — флегматично бросает Ким Сынмин; и Минхо режет слух от того, что он говорит в нос. Странно, что Минхо не обращал на это внимание. — Вот именно. Детектив здесь я, а не вы. — У меня тоже есть юридическое образование. — У вас нет ни ордера, ни значка, ни моего позволения, чтобы встревать. — О, так это моя участливость вам мешает? — щурит глаза прокурор Ким Сынмин. — Фактически я не нарушил ни одного протокола. — О, — передразнивает Минхо, — я, наверное, запамятовал, что в нем нет пункта «не отвлекать детектива при исполнении»? — Это называется обмениваться рабочей информацией и способствовать следствию. Этого протокол не запрещает, детектив Ли. — Все равно я пока лишь убеждаюсь, что вы непрофессионал, прокурор Ким. — А я пока лишь убеждаюсь в том, что говорила Ким Минджон. — В том, что я мудила? — фыркает Минхо. Вот напугал, просто обосраться. — Заметьте, это сказал не я. — Покерфейс прокурора Кима заслуживает пощечину, но Минхо держится. — Так сказала Ким Минджон, — скалится Минхо. — И я ей верю, — простецки дергает плечами Ким Сынмин. Минхо паркуется — суперосторожно и аккуратно, потому что его малышка только недавно была в ремонте из-за одного ублюдка, и для следующего казуса еще нужно отложить денег. В радио тихо трещит какая-то новостная радиостанция, и там вещают про злополучное дело Жизель Учинаги Эри — все же она весьма популярна в научном мире. Минхо горько усмехается: раз инфа дошла до репортеров, значит, мозг ему ебать будут просто знатнейше. Прокурор Ким на секунду выглядит так, будто хочет что-то сказать, но он лишь вытаскивает свои длинные ноги на улицу, покидая салон. — До завтра, детектив Ли. Дверь громко захлопывается — Минхо готов сорваться в погоню за этим кретином, чтобы показать, как правильно закрывать чертовы двери автомобиля, — но взгляд цепляется за электронный циферблат. На дворе уже почти четыре часа дня. Минхо внезапно скорбит по просранному выходному и почти впадает в депрессию. Но потом, уже после небольшого отчета и его сдачи, ему удается отбить у шефа заслуженный выходной. Причем весьма успешно: за то, что его беспокоят в субботу, Минхо позволяют не приходить в понедельник. И это звучит настолько потрясающе, а флешбеки красивой задницы идущего по лестнице Ким Сынмина так упорно не покидают башку, что Минхо, не долго раздумывая, звонит Джисону.
