а что если?

Утро началось ещё до восхода солнца — со скрипа половиц, бегущих шагов и детского вопля:       — РОЖДЕСТВО! Сириус открыл один глаз, потом второй, и тут же получил подушкой от Римуса, который пробормотал:       — Пять тридцать утра, Блэк. Пусть магия подождёт. Но Гарри уже влетел в комнату, в пижаме со снежинками, растрёпанный, сияющий. Он затащил за собой плед, как королевский плащ.       — Под ёлкой что-то есть! Огромное! И блестящее! И оно шумит! Папа-сын, проснись! Ты должен это увидеть! Сириус зевнул, сел и сказал, как будто это был его официальный долг:       — Рождество не ждёт, Лунёнок. Вперёд, в бой. Римус, вздыхая, тоже встал, потирая шею — полнолуние было недавно, всё ещё отзывалось в суставах. Но когда он увидел, как Гарри уже тащит коробку больше себя, глаза блестят, щеки красные — вздох сменился улыбкой. Ёлка была вся в серебре, мишура искрилась в свете камина, а под ней громоздилась настоящая гора подарков.       — Это же… набор для зелий! — закричал Гарри, разрывая упаковку. — Для меня?! Ух ты! Тут даже флаконы! И сушёные слизни! И книга! Ого! Папа, я буду варить! Всё подряд!       — Только не меня, — сказал Сириус, прячась за подушку. — Я слишком красив, чтобы быть зельем. Он бросил взгляд на Римуса и с довольной улыбкой вытянул вперёд ещё одну коробку. На ней был идеально завязанный бант, явно при помощи магии.       — А это тебе. Римус приподнял бровь:       — Мне?       — Нет, эльфу из прошлого. Конечно тебе. Открывай. Римус осторожно развязал ленту. Внутри — шерстяной тёплый шарф, глубокого серо-синего цвета, аккуратно связанный… вручную. И второй слой — тонкая кожаная обложка на блокнот с выжженным на ней гербом Хогвартса. А внутри — чистые страницы и надпись: «Чтобы ты не забывал писать — и жить. Твой надоедливый Бродяга.» Римус застыл.       — Это…       — Я мог бы подарить тебе очередную книгу по редким заклятиям или рубашку, в которой ты выглядел бы ещё больше как профессор скуки, — пробормотал Сириус, — но я подумал… может, ты вспомнишь, что тоже умеешь мечтать. Римус не сразу ответил. Только провёл рукой по корешку блокнота и тихо сказал:       — Спасибо. Это… даже не неловко. Это… очень тепло.       — А я тебе ещё носки связал! — добавил Гарри, вытаскивая из-за дивана нечто неопределённой формы. — Ну… почти связал. Попросил Кикимера. Но они с глазами!       — Великолепно, — рассмеялся Римус. — Буду носить и пугать Сириуса. А потом они втроём сели у камина — в мягких носках, с горячим шоколадом, Гарри перебирал флаконы из набора, Сириус что-то насвистывал, а Римус записывал в блокнот: «Первое Рождество, где никто не притворяется. Где мы — семья. Где я не один.»