а что если?

Письмо пришло в солнечное, почти ленивое утро. Букля громко хлопнула крыльями, приземлившись прямо на кухонный стол, разогнав крошки и газету. Гарри, как обычно, исписал почти весь пергамент до краёв, будто боялся упустить хоть одну деталь. Римус держал письмо в руках. Сириус сидел напротив, глядя, как тот читает — с чуть напряжённым лицом, будто знал: что-то будет. Что-то, что перевернёт дыхание.       — Он пишет, что его распределили, — начал Римус, медленно, взгляд бегал по строкам. — Он говорит, что боялся до последнего, но… Он замолчал. Сириус приподнял бровь.       — Но?       — Слизерин, — выдохнул Римус. — Он попал на Слизерин. Тишина. Сириус откинулся на спинку стула, зубы сжались. Он не сказал ни слова, но по челюсти прошла лёгкая судорога. Скрипнула спинка. Взгляд — острый, как нож, ушёл куда-то в сторону. Римус медленно положил письмо на стол. Указал пальцем на строчку, не глядя на Сириуса:       — «…и вы, наверное, удивитесь, но мой первый друг — Драко Малфой. Он очень вежливый. И знает всё про метлы. И его отец — тоже в Слизерине был. Представляете?» Он замолчал.       — Представляешь? Сириус молчал.       — Сириус?       — Я сейчас скажу что-то, и ты… не злись, — процедил Сириус сквозь зубы. — Можно я… просто встану, выйду и покричу в подушку? Римус вздохнул. Закрыл глаза. Откинулся на стул. Всё так. Малфой.       — Сириус. Это ребёнок. Наш ребёнок.       — Я знаю, — голос у него был глухой, сдержанный. — Просто… Малфои. Мерлин. Он бы ещё Крэбба в друзья взял — и коллекционировал бы гоблинские подзатыльники.       — Он пишет, что Драко делится с ним пирожными. И показывает, где можно прятаться от старост.       — О, ну раз пирожные… — Сириус поднялся, прошёлся по кухне. — Знаешь, в детстве Малфой тоже делился. До тех пор, пока не начал говорить слово «грязнокровка» и не пинал по колену. Римус ничего не сказал. Только смотрел на письмо. И читал про то, как Гарри смеётся, и как Драко рассказал ему шутку про слизней, и как они хотят завести вместе змею.       — Я не против, — наконец тихо сказал Римус. — Я правда не против, если Гарри в Слизерине. Если он счастлив. Но я боюсь. Не за факультет. За то, что ты не сможешь отпустить свои призраки, Сириус. Сириус замер. Обернулся.       — А если я просто боюсь за него?       — Тогда давай бояться вместе. Но — не показывать это Гарри. Не отнимать у него его Малфоя. Даже если у нас с его отцом история… длинная. Сириус выдохнул. Медленно. Потом подошёл, сел рядом. И взял письмо. Смотрел долго. Потом прошептал:       — Ну что, Малфой… если ты хоть пальцем его тронешь… Он усмехнулся, но в глазах всё ещё дрожала старая боль.       — Я превращу тебя в мыльницу. И лично прослежу, чтобы тобой пользовались в общественном туалете. Римус рассмеялся. И, наконец, позволил себе улыбнуться.       — Значит, договорились?       — Договорились. Сириус откинулся назад, глядя в потолок.       — Ладно. Гарри Поттер. Слизерин. Лучший друг — Драко Малфой. Он помолчал.       — Мерлин, я старею.