а что если?

Письмо пришло в конце ноября — пахло зимней стужей, шоколадом из вагона и чуть-чуть… предчувствием. Сириус читал его в гостиной, развалившись на диване, с ногами на подлокотнике и кружкой какао в руке. Римус стоял у окна, наблюдая за редкими снежинками — первыми в этом году.       — Что там? — спросил он. Молчание.       — Сириус?       — Он привозит его с собой на Рождество. Римус обернулся.       — Кого? Сириус опустил письмо. Его лицо выражало смесь ужаса, негодования и обречённой отцовской любви.       — Малфоя.       — О, — сказал Римус, моргнув.       — О! О?! Это всё, что ты скажешь? О?!       — Ну а что ты хочешь услышать?       — Я хочу услышать: «Нет, Сириус, не впускай сына Люциуса в наш дом, он съест нас и расплавит в слизь, а потом опрокинет семейный фарфор!» Вот что я хочу! Римус прислонился к косяку, скрестив руки.       — И ты собираешься отказать Гарри? Под Новый год? Сириус уставился на него. Потом на письмо. Потом снова на него.       — Я… нет, конечно. Мерлин, ты что, я же не монстр! Я просто… Я не знаю, как с ним говорить! Что я скажу? «Привет, Драко, как там папочка, всё ещё ненавидит меня? В чай тебе зелье истины или поварешку по башке?» Римус усмехнулся.       — Скажи ему: «Рад познакомиться, племянник. Надеюсь, ты не проклянешь ёлку». Сириус застонал, завалился на диван.       — Он привезёт Малфоя. В наш дом. Под нашу ёлку.       — Гарри не привёз бы его, если бы не верил, что всё будет хорошо, — тихо сказал Римус. — Ты же помнишь, каким он был? Напуганным, одиноким. А теперь он хочет показать кому-то дом. Это же… это и есть чудо, Сириус. Сириус замолчал. А потом — очень устало, очень честно — сказал:       — Знаешь, что страшнее всего?       — Что?       — Я боюсь, что я встречу Малфоя… и увижу в нём себя. Римус подошёл ближе, сел рядом. Положил руку на его плечо.       — А если так — то, может, он не такой уж и плохой, правда? Сириус фыркнул. Потом усмехнулся.       — Хорошо. Малфой. Хорошо. Пусть приедет. Но я не гарантирую, что не назову его Принц слизней хотя бы раз.       — Один раз. В день. Сдержанно.       — И я всё равно спрячу семейное серебро.       — Мудро.       — И веник. Потому что если он взлетит дома на метле, я…       — Ты снова будешь им гордиться, — спокойно сказал Римус. — Потому что он твой сын. А твой сын выбрал его. Значит, в этом есть что-то хорошее. Сириус посмотрел на него, выдохнул, и… Улыбнулся. Сквозь усталость, страх, прошлое — искренне.       — Надо будет заранее приготовить много сладкого, — сказал он. — Если у Малфоя аллергия на пряники — я случайно подсыплю туда ещё.