а что если?

Пахло апельсинами, гвоздикой и пригоревшими мандариновыми корками — потому что Сириус снова «усовершенствовал» заклинание аромата. Дом был украшен, как будто в нём жила целая деревня эльфов: гирлянды, магически шевелящиеся ёлочные игрушки, под потолком летали снежинки и издавали звуки колокольчиков. И вот, когда часы пробили полдень, дверь распахнулась — и в холле появился Драко Малфой. Он стоял, как будто его телепортировали с приёма у министра: выглаженная зелёная мантия, гладко зачесанные волосы, руки в карманах, выражение лица — на грани между «Я не боюсь» и «Спасите». За ним стоял Гарри, сияющий, румяный, с огромным шарфом, который Римус связал ему в прошлом году, и с каким-то домашним уютом, которого у Драко в жизни, казалось, не было вовсе. Сириус вышел из кухни. В носках с оленями. В фартуке. В руках у него был венчик и капля теста на носу. Он посмотрел на Драко. Драко посмотрел на него. На миг — тишина.       — Добро пожаловать, мистер Малфой, — сказал Сириус с тем самым, непроницаемым, светло-ироничным выражением, от которого дрожали стены в Хогвартсе. — Вам повезло: в этом доме подают только одну порцию яда в день. Но сегодня, по случаю праздника, мы делаем исключение.       — Э-эм… спасибо, сэр, — Драко вытянулся, будто он прибыл в Министерство на допрос. И тут в комнату вошёл Римус. Без фартука, без венчика. Спокойный, мягкий. Он протянул руку:       — Рады тебя видеть, Драко. Правда. Он сказал это так просто, что напряжение слегка растворилось.       — Я… тоже рад, сэр. Простите, что…       — Не извиняйся. Хочешь чаю?       — Очень.       — Тогда пойдём. У нас в шкафу есть печенье в виде волков. Гарри сказал, что это ирония. Я смирился. Пока они шли на кухню, Гарри взял Драко за руку — легко, будто это было самой собой разумеющееся.       — Пойдём! Я покажу тебе дом! У нас в ванной краны сами говорят «ай», если их дёрнуть сильно, а в чулане живёт шляпа, которая любит ругаться, когда её пинаешь!       — Зачем её пинать?       — А ты попробуй! Она отвечает! Они убежали наверх. Через минуту — снова топот.       — Иди сюда! Тут есть фотки! Вот — Сириус, когда был молодой! Смотри, какие у него волосы! А тут он с Люпином в каком-то поезде… я не знаю, что они делают, но они красные и пьяные.       — Это была Трансильвания, — раздался голос с кухни. — Не лезь в ящик с путешествиями!       — А вот тут я маленький. Видишь, у меня уши как у гнома? Это потому что Сириус пытался стричь меня сам. Говорил, что это «воспитание».       — Это была мода, Гарри! Уши-гномы — это стиль! И всё было — так. Неловко. Немного дико. Но удивительно живым. Драко не всё понимал. Иногда он молчал, иногда — прикусывал губу, словно не знал, можно ли так смеяться в голос за чужим столом. Но Гарри не отпускал его. А Римус всегда был рядом, с чаем, пледом и правильным словом в нужный момент. А Сириус… Сириус засовывал под тарелку Драко записку: «Улыбайся. Мы тут все немного чокнутые — но мы свои». И когда вечером все собрались у камина, Гарри заснул, уткнувшись в плечо Драко, а тот впервые позволил себе просто сидеть, не думая о достоинстве, крови и фамилии — Римус посмотрел на Сириуса и тихо сказал:       — Ну что, Принц слизней принят в замок? Сириус выдохнул. Улыбнулся. И прошептал:       — Если Гарри так светится рядом с ним… значит, да.