Пленённый тобою: В ловушке молчания

Двое мужчин стояли около памятника, вертикального серого столба, где располагалась урна с прахом. На камне, который бездвижно стоял на семейном кладбище клана Куроками, было написано лишь имя и фамилия. Снизу догорали благовония. Рэнтаро прикрыл глаза. Когда Мамору расправился с Подражателем и вернулся на сцену – он больше не был собой. Или так показалось Рэну, который не решался поднять голову и заглянуть в чужие безумные глаза. Это его вина. Руки, лицо, грудь – все было покрыто свежей яркой кровью, что впитывалась в одежду «бога». А правая рука почти безжизненно висела вдоль тела. Предплечье, запястье, костяшки с пальцами – все сломано. Разбито на десятки осколков, что прятались внутри. Раздробленные о фанатичную голову, которую превратили в фарш. Рэнтаро взглянул разок. Лишь разок позволил себе отойти от тела Казухико. Мамору бил Подражателя в лицо до тех пор, пока голова полностью не развалилась на части. Такого прежде детективу видеть не приходилось. А сейчас рука была покрыта плотным гипсом из которого немного торчали спицы. Даже пальцев видно не было. Рэн закурил. Затянулся едким дымом, позволяя ему впитаться в лёгкие. Это его вина. Было совсем не сложно. Даже слишком легко перевести стрелки, вложить в чужую ладонь увесистую стопку купюр, пообещать долгожданное повышение. Теперь Кайто будет управлять целым отделом. Да и он не противился. Не в первый раз. Было не сложно. В глазах полиции не существовало никакого Призрака, был только Хикару. Виновник огромного количества смертей. Рэн снова поглубже затянулся. И перевел взгляд на сломанную руку Мамору. Пока в больнице над ним кружили лучшие врачи детектив ездил туда, откуда вылез Подражатель. В небольшую квартиру, что стояла напротив квартиры Юмиро. Она принадлежала не Хикару, и даже не бармену, а настоящему больному фанатику. И она была полна следов его фанатизма. Фотографии Мамору, скопированные из социальных сетей или сделанные исподтишка, личные дневники, предметы, что Подражатель собирал. Пришлось все это собрать, вынести и сжечь. Все, кроме некоторых улик, которые указывали на жертв самого Подражателя. Мамору вытащил из кармана киндер. Маленькое шоколадное яйцо, которое он поставил между вазой с цветами и благовониями. Рэн на мгновение зажмурил глаза. Через четыре часа прием у психотерапевта, но он не представляет, что скажет ему сегодня. И поможет ли это. Есть ли в этом смысл? – Он этого не заслужил, – начал Мамору, – вообще всего вот этого. Всей своей жизни. – Я понимаю, – Рэн сочувствующе вздохнул. – Он много раз говорил мне, что жизнь – это ад. Но вместе нам удавалось навести порядок в хаосе, сдерживать демонов. Я защищал его, а он меня. Каждый по-своему. – Я думаю нам никогда не понять какую ношу он нес. – Это верно, – Мамору вздохнул и поднял голову, чтобы посмотреть на серое небо. – Нам не понять. Но он забрал ее с собой. Он забрал ее, Рэн. Мамору и Хико не могли похвастаться тем, что были долго вместе, но они были. Неважно сколько, но были. И среди этого огромного ненормально мира они выбрали друг друга. И не имеет значения с чего начинался этот выбор и какой путь они прошли. Самое главное, что они были созданы друг для друга. И были равны. Воссоединишь они создали нечто целое и по своему прекрасное и результатом их объединения стал Юири. Чистый, светлый и добрый малыш, единственный кто остался у Мамору. Или не единственный? На спину легка тяжёлая рука. И Мамору повернулся, чтобы посмотреть в глаза друга. И ведь было не поздно, Рэн все ещё мог отправить Мамору на виселицу, мог бы привести полицию на его участок, выдать все собранные материалы и рассказать правду. Но этого никогда не произойдет, и они оба это понимали. Все материалы бесследно пропадут с компьютера, который стоит в агентстве. Рэнтаро понял, что скажет на приеме у врача. Он скажет, что это его вина. Что чувство вины наседает на него. Лежит неподъёмным камнем. Тянет на дно. И он готов раскаяться, только вот некому. Мамору не нужны его извинения. Мамору не считает его виноватым. Виновник горит в аду. Хикару мечтал о том, чтобы «бог» возродился. Сначала Рэн думал, что он попытался сбежать, когда перерезал Хико горло, но увидев труп понял, что это не так. Подражатель и правда скрылся за сценой, но он не бежал. Он ждал, когда Мамору его нагонит, ждал, когда тот повалит его на пол и не сопротивлялся этому. Хикару отдал себя в жертву. Нашел способ заставить Призрака снова кого-то убить. Снова выйти на тропу. Он верил, что «бог» возродится. Но он ошибался. – Это не твоя вина, – Мамору заглянув в чужие глаза, словно прочитал мысли, но детектив только шатнулся на месте. – Нет, моя. Ты можешь злиться на меня. Должен. Имеешь полное право, если бы не я... – Нет, – Мамору не дал ему закончить. – Это не твоя вина, Рэнтаро. Он в любом случае сделал бы то, что сделал. Ему нужен был я. А ты, я думаю, даже помог. – Помог? Каким образом? Я был бесполезен. – Юири. Возможно, если бы вас с Томо не было, он убил бы и его. Я не уверен, но мне кажется именно так. Сказал бы, что и ребёнок меня ограничивает. На это детектив только вздохнул. Он не знал правда это или нет, и не мог понять почему Мамору на него не злится. Это было неправильно. Он на себя злился. – Я ничего не чувствую, – продолжил Мамору. – То есть я чувствую неизмеримую тоску и боль от того, что его нет, но злость и пожирающий изнутри гнев… словно их и не было никогда. Теперь только пустота. Рэн задумался. Смерть Казухико разрушила не Мамору, а Призрака. И это был не конец их любви, а конец тьмы. Ноша, которую Хико забрал с собой. Мамору и правда был монстром. Монстром, который впервые стал человеком только чтобы потерять то, ради чего учился быть живым. И это не искупление. Мамору не раскаялся. Рэнтаро не стал «рыцарем в сияющих доспехах». Ни у кого нет награды или наказания, только пустота. Детектив понимал, что никогда не будет своему сыну героем. Что он захлопнул дверь ловушки собственными руками. Но не ради друга, не ради себя, а ради Хико. Ведь, как и он, как и все другие жертвы, Рэнтаро проиграл, когда встретил Мамору.