Пленённый тобою: В ловушке молчания

Мамору сжимал кулаки и громко выдыхал через нос, стараясь унять эмоции и взять себя в руки. Но Рэн понимал насколько это непросто. И что мужчина сдерживает ярость последние несколько часов, чтобы не терять самообладание. – Послушай, – начал он, делая вновь паузу, чтобы набрать побольше воздуха в грудь и при этом словно желая успокоить себя. – Ты хотел меня видеть... И вот я здесь. Отпусти Казухико. Он ничего... – Ты правда здесь! – перебил его Подражатель восторженным голосом. Мамору сжал руки сильнее, предплечья стали подрагивать от напряжения. – Ты же... Хикару, верно? – Рэн сделал шаг вперёд, придерживая пистолет двумя руками. Расстояние до сцены мешало разглядеть детали чужого лица, которое к тому же пряталось за черными волосами Хико, но детектив был уверен, что не ошибается. – Так ты его всё-таки знаешь? – злобно прозвучало сбоку, и Мамору перевёл взгляд на друга. – Да, он пришел в мое агентство и попросил расследовать пропажу его соседа. Но я не понимаю… почему полиция тебя не опрашивала! – Рэн прикрикнул, не отрывая взгляда от сцены. – Ты должен был стать первым подозреваемым! Хикару театрально выдохнул: – Они меня опрашивали, господин Тацуми, конечно. Я был на допросе, но... – тут он внезапно начал заикаться, – У-у меня б-было алиби и я... Я бы и кошку не обидел, к-клянусь! Рэнтаро на секунду опустил взгляд вновь прокручивая их встречу в своих воспоминаниях. Тогда Хикару ему казался замкнутым и скромным обеспокоенным парнем. Подавленным и трусливым. – Они всё проверили! – прикрикнул Подражатель, а потом что-то шепнул Хико и тот начал подниматься с колен на ноги. Мамору хотел дернуться вперёд, но удержался, лишь качнувшись на месте. Хико смотрел в зал, в любимые глаза мужа, потом в глаза Рэна. Его холодный взгляд был сосредоточен и лишён какого-либо страха. Одному богу известно, что делал с ним Хикару и делал ли вообще? Говорил что-нибудь? Угрожал? – Клянусь, малыш, все будет хорошо, – Мамору провел рукой по воздуху, словно стараясь успокоить Хико, но омега лишь поднял глаза вверх, потому что они начали слезиться. Он словно хотел что-то сказать, но не мог. – Что тебе надо? – обратится Рэн к Подражателю. – Чего ты хочешь? Отомстить? – Молчи, еретик! – Хикару чуть прикрикнул. А потом свободной рукой снял очки, откидывая их на пол, а свисающие вперёд волосы заправил назад и ярко улыбнулся. – Было интересно наблюдать за твоей беготней в поисках благословения и поначалу я даже думал, что ты... Может ты поймёшь меня. Но ты не понял. Ты слеп, как и все они. Все вокруг. Как ты можешь стоять рядом с Богом и продолжать отрицать его могущество?! Рэн рассматривал Хикару и понимал, что видел его не только в агентстве, где тот, как оказалось, прикидывался неудачником. А в клубе, за барной стойкой. Несколько лет назад и совсем неданно тоже. Форма бармена, что подчеркивала подтянутую фигуру, вместо мешковатых вещей. Уверенный взгляд. Прямая спина. Хорошо поставленный голос. Да. Он встречал его несколько раз, но даже близко не признавал в нем кого-то знакомо. Сутулый очкастый неудачник легко превращался в уверенного и спокойного бармена, который говорит о том, что предупреждает омег, чтобы те не отпускали свои бокалы, ибо им могут что-то подсыпать. Лицемер. – Раз ты думаешь, что я бог – я приказываю тебе немедленно отпустить Хико, – Мамору звучал злобно и жёстко. – Отпусти его, и мы поговорим спокойнее. Поговорим о том, чего ты от меня хочешь и зачем заявился в мой дом. Но Хикару такое требование не устроило и он плотнее прижал к своей груди омегу, продолжая держать нож у его горла. - Тц. Ни за что. Ты не понимаешь, о чем просишь. Я так... Так долго ждал тебя. Ждал этого дня. Ты столько сделал для меня! Я должен отплатить тебе. Освободить тебя! Это испытание и я его пройду! – Я не знаю кто ты такой, черт возьми! – крикнул Мамору. – Я впервые в жизни тебя вижу, ублюдок! Хикару опешил на мгновение, но быстро нашел необходимое оправдание: – Конечно ты меня не узнаешь. Я был жалким и уродливым, таким, как весь тот мусор, что тебя окружает. Ты не должен был запомнить меня, потому что меня не было. Только пустое место. Это всё он виноват! – Хикару потряс немного Хико. – Он украл тебя! Забрал твой свет себе! А я ждал. Все эти годы ждал! Я проходил каждое твое испытание, делал все, что делал ты. ТЫ ГОВОРИЛ СО МНОЙ! Тогда, в фитнес-клубе, когда я впервые увидел тебя. Тогда ты озарил меня своим светом и я... Я понял. Не сразу, но понял. Я знал тайну! Хранил нашу тайну! Я был хранителем! Мамору опустил взгляд, задумываясь, но было очевидно, что он не имеет понятия о том, кто перед ним стоит. Тысячи клиентов за эти годы прошли через него и выделить кого-то из них он попросту не мог. Хикару был слишком никаким, чтобы запоминать его. – Я никому не сказал, – продолжил Хикару, улыбаясь. – Я мог, но не стал. Потому что это... Это что-то личное. О телах, о том колодце знали только мы с тобой. И больше никто. И это... До сих пор у меня мурашки от воспоминаний. Я никогда не забуду тот день, когда я приехал к твоему дому. Когда я увидел трупы. Мне было страшно, да, безумно страшно, но я знал, что это испытание... – Он псих, – начал тихонько Рэн, чуть наклоняясь в сторону Мамору, пока Хикару продолжал свою речь. – Отвлеки его, пусть выйдет чуть в сторону и я выстрелю в него. – Ты уверен, что сможешь? – Мамору тоже слегка нагнулся, снижая голос до шёпота. – Я смогу, – детектив глянул в глаза Мамору максимально уверенно, чувствуя, что всё получится, но Хикару только хмыкнул. – Опустите пистолет на пол, детектив, – и хотя Подражатель не мог их слышать, сквозь свои пламенные речи, очевидные вещи он не упускал, продолжая прикрываться Казухико. – Я не сомневаюсь в вашей меткости, но проверять не планирую. Рэнтаро завис. Фанатик практически не высовывал голову, а если она и мелькала, то очень быстро, и попасть в него, не ранив Хико, было практически невозможно. Своей рукой он уверено прижимал лезвие к тонкой белой коже, готовый в любой момент действовать. – Ну же, детектив, я вас вежливо прошу, – второй рукой Подражатель потянул Хико за волосы, заставляя омегу опускать голову назад и еще больше оголить шею. – Хорошо! – Рэн начал опускаться к полу, попутно щелкая предохранителем. «Если он выйдет в центр – я успею. Быстро нагнусь и выстрелю, может быть в ноги или торс, лишь бы он отошел, на пару шагов». План казался не самым удачным, но другого варианта Рэнтаро не видел. И оставалось уповать на то, что Мамору всё поймет и заставит сумасшедшего маньяка отойти от своего младшего мужа. Но в голове бесконечно крутились неприятные картины увиденных прежде тел. Тело Юми детектив помнил очень хорошо. И все те многочисленные порезы, которые он рассматривал уже сидя за компьютером. Рваные, разного размера и глубины. А тот, что был на шее – сделан был плохо и неуверенно. И сколько Юмиро намучился перед смертью – загадка. А последнее тело, которое лежало на заброшенной стройке, было совсем другим. И порез на шее был глубоким и ровным. Это был пример опыта и обучения. Убивая Юми Хикару переживал и волновался – это было его первое убийство, но с последним таких проблем уже не было. С тяжелым сердцем Рэн глянул в глаза Хико. «Быть может Хикару… готовился именно к этому моменту?» И Хико смотрел в ответ, словно прекрасно понимал, о чем думает Рэн. Слёзы продолжали тонкими струйками спускаться по щекам и впитываться в самодельный кляп, который не давал ничего говорить, но его взгляд говорил достаточно. И может быть Рэнтаро так только казалось, но он был уверен, что Хико не верит в то, что переживёт эту ночь. Омега пару раз моргнул, чтобы соленые капли не туманили обзор и снова перевёл взгляд на Мамору, сочувственно изгибая брови. – Благодарю, – Хикару чуть выдвинулся в бок, убедившись, что руки мужчин свободны и ему ничего не угрожает. – Я согласен на всё. – Резко выдал Мамору. – На любые твои условия. Всё, что пожелаешь – только скажи. Но ты отпустишь моего младшего мужа, и я обещаю, что не буду звонить в полицию. Ты лучше меня знаешь, что за твои преступления кто-то скоро и так окажется за решеткой. У нас есть шанс договориться и разойтись мирно. Его тяжелый голос накрывал, как полотном и Хикару слушал, не перебивая, словно не веря своим ушам. – Я бы… я бы очень хотел, но… это должен был сделать он, – Хикару кивнул на Рэна и улыбнулся. – Вы должны были раскрыть миру истину, господин Тацуми, указать на Бога, и я смиренно ждал, когда вы это сделаете. Когда люди узнают о его деяниях. О его величии. Когда в их сердцах зародится трепетный страх перед именем Его, но вы ничего не сделали. И я думал, что вы стали понимать меня, что вы встанете со мной рядом, укрытые его могуществом, но… – Да что за бред? – Мамору перебил его. – Что ты несёшь? Ты видел тела, да? Видел колодец? Преследовал меня? Для чего? Чтобы там не было – это только в твоей голове, парень, ты понимаешь? Я тебя не знаю и в жизни никогда не вспомню, и, если тебя это задевает – мне жаль, но у тебя есть шанс всё исправить. Есть шанс остановиться, и я выделю тебе столько времени, сколько ты хочешь, Хикару. Парень задумался, опуская немного голову. Казалось, что чужие слова его задели и он обдумывал перспективы. Хико тоже посмотрел в бок, словно желая увидеть чужое лицо, но не мог. Рэн был готов поверить в любых богов и помолиться. Конечно – это всё ложь. И, хотя слова Мамору звучали твёрдо и уверенно, детектив понимал, что он пытается убедить своего фанатика в возможной позитивной развязке, но вряд ли позволит сделать ему и лишнего шага, если дотянется. Каждый в этом помещение был в курсе того, на что способен Мамору и что его душа не знает жалости и сожаления. Хикару потряс головой из стороны в сторону, словно стараясь избавиться от назойливых мыслей. – Я бы всё отдал за эту возможность ранее, но теперь уже поздно. Теперь и ты слеп, Ангел мой, – внезапно, но парень посмотрел на своего кумира с жалостью. – Ты научил меня всему. Я был… никем, понимаешь? До встречи с тобой меня не существовало. Я был лишь пародией на самого себя. Слабым, трусливым отбросом, готовым утонуть в собственной никчемности, но твой свет разогнал тьму вокруг меня. Ослепил. Озарил! Я прозрел. И я следовал твоему пути, двигался за тобой, учился. Я хотел быть, как ты! Я хотел, чтобы люди заглядывали мне в рот, жаждали моего внимания, любили меня так, как любят тебя. Как я люблю тебя, но твой свет… я увидел истину. Разделил тайну. Я понял тебя. Я понял то, что должен был сделать. Понял твою цель. А ты – забыл. Хихару снова прижал Хико к своей груди. – Ты был солнцем, но он забрал твой свет себе. И поначалу, после вашей свадьбы, после ваших счастливых фотографий в сети – я ждал, что ты одумаешься. Я терпеливо ждал, как преданный ученик, когда ты вернешься, но с каждым прожитым годом я лишь убеждался, что ты забыл о своей миссии. Твой свет сиял теперь только одному ему. Он забрал его себе. Забрал тебя у мира. Забрал тебя у меня! И я остался один! Хикару стал говорить громче и значительно эмоциональнее, словно сдерживая порывы рвущейся наружу истерики. – Я ждал каждый божий день! Наблюдал за вами, за вашей жизнью, за вашим ребенком… и когда появился детектив – я решил, что это шанс. Что ты вспомнишь. Что ты вернешься! Но ничего не изменилось! Еретик оказался таким же никчемным, как и все вокруг, но ты все равно обернулся к нему своим светом, даже не замечая, что он пытался упрятать твой свет в коробку. Я думал, что ты заставишь его гореть, но вместо этого ты лишь сильнее стал тухнуть. Но всё изменится, Мамору… – Чужое имя произносилось всегда с трепетом, словно молитва. Хикару не решался часто его произносить, но не мог сдержать легкой влюбленной улыбки, произнося это слово. – И ты возродишься, как феникс. Твой свет будет сиять подобно ядерному взрыву, снося всё вокруг. И я не сомневаюсь в этом ни секунды. Я знаю, что это испытание. Лишь очередное на нашем пути. Мамору впивался ногтями в ладони, от быстрого дыхания его грудь бесконечно то поднималась, то опускалась. Он смотрел то на Хикару, то на Казухико, а Рэн чувствовал, что вот-вот земля уйдет из-под ног. Его затошнило, но хотелось выплюнуть не желудок, а сердце, что ударялось о стенки грудной клетки до боли. – Детектив, – Хикару обратился к Рэну, заглядывая ему в глаза, – вы должны закончить своё дело. Вы должны поведать миру о Боге и его деяниях. Мир должен узнать и бояться его. Потому что люди должны преклоняться пред величием Богов. А моё имя будет стоять подле. – Хорошо! – крикнул Рэн. – Прошу тебя, отпусти Хико. Мы сделаем всё, что ты хочешь, только умоляю – не тронь его. – Вы не видите. Вы оба! – Хикару снова потянул Хико за волосы назад. – Он – разрушитель! Он заставил солнце исчезнуть с неба! Забрал весь его свет себе и ни с кем не делится! Он построил вокруг Бога клетку, называя её семьей, но это неправильно… это неправильно. Когда Хикару закончил говорить – резким и уверенным движением он полоснул по тонкому горлу Казухико ножом. Порез был глубоким и кровь тут же хлынула наружу. Хикару отпустил его, собираясь тут же бежать за сцену, пока Рэн бросился к пистолету. Но когда детектив схватил его и немного поднял над полом, тут же нажимая на курок, в Подражателя он не попал. Пуля попала в зеркальную стену, мимо которой пробежал Хикару, падая осколками на пол. Мамору бросился к сцене в то же мгновение. Рэн побежал за ним. – Нет-нет-нет, Хико, держись, – Призрак дрожал всем телом, нависая над упавшим юношей, разглядывая в панике порез, и ярость в нем достигла пика. Рэн подбежал следом, стягивая с себя пиджак на ходу, тут же прикладывая его к ране, и придерживая голову, в попытках остановить кровотечение, но разрезанная артерия не оставляла шанса. Хико глянул на детектива, его тонкие пальчики дрогнули, словно пытаясь дотянуться до руки Рэна… но так и не смогли. А потом он взглянул в последний раз на Мамору. Словно прощаясь. И его взгляд перестал фокусироваться и остался смотреть просто вперед. Мамору не мог этого вынести. Он тут же встал и направился за сцену, ровно туда, куда успел улизнуть Подражатель. – Хико, умоляю, – руки детектива дрожали, глаза были полны слез, но он продолжал прикладывать свой пиджак, словно это могло помочь. Словно кровь прекратит покидать тонкое тело. Но никакой реакции больше не было. Голова юноши немного сдвинулась на бок, продолжая смотреть в никуда полуоткрытыми глазами. И Рэнтаро опустил свою голову. Хотелось выть. Орать от своей беспомощности, от своей вины, забывая всё на свете. Но потом страшный, будто звериный вопль послышался из внутреннего помещения. Он шёл из самой глубины человеческой души. Полный такой боли и ужаса, что детектив замер, покрываясь мурашками. Он слышал приглушенные влажные удары, слышал хруст костей, и то, как нечто навсегда покидает этот мир. Рэнтаро поднял голову с глазами полными слез, вглядываясь в темноту, и прислушиваясь к жуткому крику, что не прекращался. И понял, что не только Хико умер в тот миг. Они оба умерли. Он и его Призрак.