Шепот серебряных проклятий

Глухая ночь. Даже луна спряталась за облаками, оставив мир в кромешной тьме. Каждая тень на пустынных улочках сливалась с ее собственной, преследуя неслышными шагами. В ладонях пылал серебряный медальон – реликвия, чей прежний владелец покинул этот мир ровно в этот день. Витто шла помянуть его, вспоминая каждую черту: седые волосы, голубые глаза, добрый, но строгий взгляд... Брат Николай – единственный в их семье, кто избрал путь веры. /Прости, дедуля, что я не была послушной.../ – мысль пронеслась в голове, когда скрипучая дверь церкви поддалась под ее рукой. Она знала – в этот час здесь никого не будет. Только она, алтарь и тихий шепот молитв за упокой души прадеда. Ее шаги не оставляли следов, даже тени замерли в благоговении. Опустившись на колени перед алтарем, Витто сжала медальон с выгравированными датами: «1834-1904». Губы шептали древние слова: — Avi mi meus sanguinis... Tu solus in tenebris lucem elegisti. Moriens in cruore, sed fide non fractus... Nunc ego, ultima stirpis, ad te venio. Perdoname, abuelo... Porque hoy voy a manchar tu cruz otra vez. Pero lo hago para romper las cadenas, No por venganza... Si hay un Dios para ti, Que me perdone también.*¹ — Серебряный крест лег на алтарь. Черные свечи вспыхнули, капли крови превратились в алые жемчужины на металле. Пламя замерло, прислушиваясь к ее прерывистому дыханию – пока скрип половицы не разорвал тишину. Из-за статуи Девы Марии вышел человек. Тот самый, с которым она ехала в одном купе. — Как трогательно... Потомок колдунов молится в доме Господа, – его голос невозможно было забыть или спутать. — Интересно, доволен ли твой прадед этим зрелищем? Или другие твои предки? — Вы... – она даже не повернула голову, ладони прикрывали нагревшийся медальон. — Они бы простили меня. В отличие от вас... Вы ведь даже не верите в Бога, "священник"... — Верю ли я? – уголки его губ дрогнули, заметив, как она пытается скрыть кровавые жемчужины. — Любопытно, почему твоя кровь... не смеет осквернить это место? Она наконец подняла глаза. Котомине шагал мимо, изучая каждую ее эмоцию, каждый страх. — Потому что ни эта церковь, ни вы никогда не были святыми! Он устроился на скамье, как зритель в театре. Холодный, оценивающий взгляд хищника, ждущего ошибки жертвы. — Скажи, дитя мое, зачем пришла? Каяться? Или последовать примеру прадеда? – его голос звучал почти ласково, когда она встала к нему лицом. — Я пришла проститься... Перед тем, что совершу, – в голосе задрожали ноты ярости. — Надеешься разорвать проклятие? Избежать судьбы своих предков? – в его тоне появились ледяные нотки. — Что вы знаете о нас?! Только церковные сказки, где мы – исчадия ада! — Ошибаешься, дитя, – из складок рясы появился пожелтевший дневник с крестом и подписью: "Брат Николай Апокриф". — Здесь вся правда о твоем роде... И способ облегчить проклятие. Ее глаза расширились, тень за спиной вздыбилась, как испуганный зверь. — Откуда это у вас?! Отдайте! Это не ваше! — Заработай, – он спрятал книгу, улыбаясь. — Когда закончится ритуал... и если выживешь – приходи. А пока... – его взгляд скользнул по ней, – мы оба знаем, что ты не выживешь. Последнее проклятие... Каждое слово, каждый взгляд разжигал в ней холодную ярость. — Я помолюсь за вас, отец Котомине... Как за деда. Но есть разница, – она уже открывала дверь. – В отличие от него... Бог вас не простит. Никогда. Дверь захлопнулась. Витто сжала медальон так, что серебро жгло кожу. /Не поддавайся... Думай о своем плане.../

***

В опустевшей церкви дрожащие тени свечей танцевали на стенах. Котомине листал дневник, его голос то шептал, то смеялся: — Забавно, Николай... Ты верил, что твоя смерть искупит их грехи? – пальцы скользили по хрупким страницам. — А теперь последняя из твоего рода пришла проститься... Потому что станет тем, против чего ты боролся. Монстром. Палачом. Тенью, пожирающей создателей. – Его смешок эхом разнесся под сводами. — И самое прекрасное? Она думает, что это ее выбор. Страница коснулась пламени. Пепел упал на алтарь. — Но мы-то знаем правду, Николай... Ты сам написал ей судьбу. Этот дневник? – он поймал падающий пепел. – Всего лишь инструкция по самоубийству... Последняя свеча погасла. В темноте прозвучал шепот: — Спи спокойно, девочка...