Слабый маленький Бог устал танцевать

Пятница, для Гарри обозначенная первым в этом учебном году уроком Защиты от Темных Искусств, а значит – уроком Реддла, подкралась быстро и неотвратимо. Он заметно нервничал, даже несмотря на некоторую оттепель в отношениях с Реддлом, – по крайней мере, Гарри пока не захлёстывало желание проклясть волшебника, когда тот появлялся в его поле зрения, – и Рон, явно видя настроение друга, не отходил от него ни на шаг, оказывая молчаливую поддержку. И Гарри, постепенно успокаиваясь, был благодарен ему за это. Вторым уроком после Истории Магии, мирно прошедшей с Люциусом Малфоем, довольно успешно справляющимся с ролью преподавателя, стояли Заклинатели и Заклинания, и Гарри с Роном, охваченные интересом, как и их сокурсники, поспешили к Башне Гриффиндора. Гарри совсем не был удивлен тому, что Сириус выбрал себе кабинет именно там. Рон и Гарри расположились за второй партой, которая, кажется, уже закрепилась за ними в каждом из кабинетов, и застыли в ожидании профессора. Сириус стремительно влетел в кабинет жизнерадостным вихрем спустя минуту после звонка и ослепительно, дружелюбно улыбнулся. – Утречка, студенты, – поприветствовал всех Сириус, и ему вторили десятки радостных голосов, – Пожалуй, перед началом стоит объяснить, куда вы вообще пришли. Он скинул с плеч мантию, оставшись в белой рубашке с закатанными рукавами под тихие вздохи девочек и нескольких парней, и Гарри с негромким смешком заметил промелькнувшую на губах Сириуса ухмылку. Что ж, его крестный всегда любил внимание. – Может, у кого-то есть предположения, чем же мы будем заниматься? – спросил Сириус, и рука одного из Хаффлпавцев взметнулась вверх, – Да? – Ну, вероятно, заклинаниями, – ответил тот, и Сириус кивнул. – Действительно. – Но ведь у нас уже есть такой урок, – сказала Гриффиндорка, сидящая по правую сторону от Гарри, подняв руку. – И урока Чар у Флитвика вполне достаточно для того, чтобы сдать экзамен, – согласился Сириус, не спуская с лица улыбку, – Но на моем предмете вы будете изучать не новые для вас заклинания. Вы будете создавать свои собственные. И Блэк замолчал, с удовольствием наблюдая, как удивление и восторг отражаются на лицах. Рон рядом пробормотал тихое восхищеннное: «Воу», и Гарри сам не смог удержаться от широкой улыбки: крестный действительно оказался прав – сюрприз всем более, чем понравился. – Дамблдор любезно попросил меня, как создателя Карты Мародёров, вести этот предмет, – довольно ответил Сириус, рукой опершись о стол. – Карты Мародёров? – недоуменно спросил кто-то с задних парт. Карта Мародёров, созданная Сириусом с друзьями, по-прежнему находилась у Гарри, даже несмотря на то, что он выучил уже все тайные ходы Хогвартса, потому что ни Сириус, ни Ремус не согласились забрать Карту себе, несмотря на настойчивые предложения, сыпавшиеся на них на протяжении всего лета. – Точно, вы же не в курсе, – озадаченно пробормотал Сириус и поспешил объясниться, – Что ж, в студенческие годы я и мои друзья тщательно изучали этот замок, выискивая потайные ходы и скрытые комнаты. Так и вышло, что вскоре мы решили создать Карту, на которой бы отображались эти самые ходы и комнаты, а так же имена волшебников, которые находились в Хогвартсе в данный момент времени. Разумеется, не обошлось без волшебства, и нам пришлось придумывать собственные чары, чтобы, скажем так, оживить Карту. Студенты, кажется, проникались к профессору Блэку истинным, неподдельным восхищением. Дальнейший урок и объяснения Сириуса о сложности составления формул заклинаний и их тщательной проработки прошли быстро, и ученики, увлечённые предметом, покидали класс с заметным сожалением. Сириус проводил всех довольным взглядом искрящихся серых глаз и с улыбкой повернулся к задержавшимся Гарри и Рону. – Я был великолепен, – самодовольно сказал он, запрыгивая на свой стол и едва не сметая с него стопку каких-то пергаментов. – О, мы, конечно, хотели бы сказать то же самое, – протянул Гарри, – Но... – Эй! – возмутился Сириус, нахмурившись, – Никаких «но», студент! Рон, наблюдающий за ними, разразился смехом, и Гарри с Сириусом подхватили этот задорный звук. – Честно говоря, – проговорил Рон, успокоившись, – Я думал, ты будешь вести Защиту. Ну, аврорская служба, ты понимаешь. – А, ну... – отозвался Сириус, взлохматив свои кудри, – Я даже не задумывался об этом. Но, так или иначе, Том Реддл, да? Он кажется неплохим человеком, думаю, и преподаватель из него выйдет хороший. Гарри, на миг сжав челюсти, расслабился, проглатывая рвущиеся наружу замечания о «хорошести» Тома Реддла. В конце концов, он ведь сам сказал не так давно, что Реддл – бывший Волдеморт. И то, как он вел себя, то, что он говорил тогда, в кабинете Дамблдора, внушало надежду на то, что предположения Сириуса правдивы. – У нас после обеда урок с ним, – ответил Рон, бросив на Гарри быстрый взгляд прищуренных глаз. Гарри попытался расслабиться окончательно и натянул на лицо улыбку. – Как вы тут, ребята? – спросил вдруг Сириус, покачивая ногами. – Не так плохо, как я предполагал, – отозвался Гарри, нахмурившись, – Пока обходимся без «Сна без сновидений». Рон, перестав улыбаться, кивнул, ненадолго опустив взгляд в пол. Они оба, несмотря на предвкушение, охватывающее их перед возвращением в родной Хогвартс, опасались прихода кошмаров, и флаконы с зельем «Сна без сновидений» были спрятаны в самых дальних углах их полок около кровати. Но первая учебная неделя прошла спокойно, и Гарри, как и Рон, надеялся, что так пройдет весь последующий год. – Ничего, все уже позади, – слабо улыбнулся Сириус и, вскочив со стола, притянул их двоих в крепкие объятия. – Мы знаем, – сказал Рон, и Гарри кивнул, уткнувшись лицом в плечо Сириуса, – Но принять сложнее, чем сказать о принятии. Сириус вздохнул, ничего на это не отвечая, и выпустил их из объятий, на последок взъерошив волосы Гарри. Тот только фыркнул в притворном возмущении, поправляя растрепавшийся хвост. – Береги себя, Щеночек, – напутственно сказал Сириус, – Следи за ним, Рон. Гарри улыбнулся, щелкнув языком под смех Рона, потянувшего его к выходу из класса со словами: «Прослежу, дядюшка Блэк, прослежу»¹. Сириус проводил их двоих широкой ухмылкой и решил спуститься к Снейпу – вдруг тот всё-таки согласится на чашечку чая или чего покрепче завтрашним вечером. *** На обед Гарри шел с лёгким настроением, слушая отвлеченную болтовню Рона. От утренней нервозности не осталось и следа. Они столкнулись с Ремусом у распахнутых дверей Большого Зала: тот задумчиво шел по коридору, уставившись в книгу, и заметил друзей только тогда, когда Гарри его окликнул. – Гарри, Рон! – воскликнул Ремус, растянув губы в улыбке, – Как вы? – Все отлично, – беззаботно ответил Рон, и Гарри утянул его и Ремуса в открытую нишу, чтобы не путаться под ногами идущих в Зал студентов. – Ты сам как? Устроился тут? – спросил Гарри, привалившись плечом к стене. Они не виделись с Ремусом с самого приезда, не сумев перекинуться и парой слов. Захваченные стремительностью первых учебных дней студенты пытались скинуть с себя вялость летних жарких каникул, а преподаватели свыкались с тем, что ещё целый учебный год замок будет заполнен шумными, галдящими детьми, которых нужно обучать и, в некоторой степени, воспитывать. – О, да. Первые дни прошли просто замечательно, – ответил Ремус, заложив палец между страниц книги, чтобы не потерять текст, – Вести УЗмС оказалось чуть проще, чем ЗоТИ. В конце концов, я всё-таки не специалист по проклятиям и заклятиям, – небрежно отметил он, пожимая плечами. – Поэтому ты предпочел на третьем курсе знакомить нас с волшебными существами? – уточнил Рон, приподняв брови. – Эм... вообще, да, – признался Ремус, – Хотя красные колпаки и боггарты действительно были в программе, но в этом году ее, наконец, изменили. Теперь они изучаются на моем предмете, тоже на третьем курсе. – Ну, в этом году многое изменилось, – сказал Рон, улыбаясь. – К слову, – начал Ремус, – Думал отправить вам записку, но раз уж мы встретились: я знаю, что вы не выбрали мой предмет, но не хотите завтра поглядеть на зверушек, которых я приготовил для урока у семикурсников? – Конечно! – ответили Гарри и Рон, переглянувшись, и Гарри поспешил уточнить, – А что за зверушки? – Увидите, – сказал Ремус, загадочно ухмыляясь, – Подходите часам к трем к бывшей сторожке Хагрида, оттуда и пойдем. – Куда это? – с подозрением спросил Рон, – Надеюсь, не к паукам или что-то типа того. Он передёрнул плечами: старый страх никуда не делся, и даже тот факт, что поселение акромантулов больше не находилось в Запретном Лесу, Рона не успокаивал. – Да нет же, клянусь, никаких пауков, – пообещал Ремус, сжав плечо Рона, – А пойдем в Запретный Лес, там есть свободная полянка, – ответил он, и Рон неуверенно кивнул, соглашаясь. – Мы придем, – сказал Гарри, охваченный любопытством, и, тепло попрощавшись с Ремусом, вместе с Роном пошел в Большой Зал. Они успели точно к прилёту почтовых сов. Гарри провожал взглядом парящих под потолком и выискивающих адресатов птиц, отстраненно думая о Хедвиг, но не позволяя грусти по погибшей питомице захватить себя полностью. С тех пор он так и не решился купить сову, хотя не раз проходил мимо магазина «Совы» в Косом, сквозь витрину посматривая на спящих в клетках птиц. Он предполагал, что вряд ли вообще когда-нибудь возьмёт себе в питомцы сову или птицу. От размышлений отвлекла толстенькая сипуха, приземлившаяся на стол рядом с Роном. Тот отцепил от ее лапки сразу несколько конвертов, и сова, громко ухнув и стащив с его тарелки поджаренную сосиску, улетела, чудом не опрокинув стакан с соком. – От кого? – поинтересовался Гарри, медленно разрезая куриную грудку на своей тарелке. – От мамы, Джинни, – перечислял Рон, перемешивая письма в руках, – И Гермионы. Гарри, отстраненно слушая Рона, предсказывающего письмо от Молли Уизли, медленно пережёвывал еду, скользя взглядом по столу преподавателей. Реддл, сидевший в компании закрывшегося газетой Люциуса Малфоя, явно что-то тому говорил, но было не разобрать за «Ежедневным Пророком», отвечал ли ему Люциус вообще. Последние два дня после разговора в кабинете директора Гарри часто ловил себя на том, что наблюдал за Реддлом, особо не скрываясь. Тот, казалось, или не замечал его взглядов, или просто искуссно делал вид, что не замечает, но наблюдение за Реддлом постепенно входило в привычку. И Гарри сам для себя отметил, что Реддл, в общем-то, совсем не выглядит как человек, собирающийся захватить Британию или что-то в этом роде. Тот посещал каждый прием пищи в Большом Зале, его можно было встретить в коридорах в компании Северуса, Люциуса, их обоих и даже Сириуса, и выглядел Том жизнерадостным и приветливым. И только одним своим веселящимся видом он продолжал ломать все то, что когда-либо знал о нем Гарри. – Гарри! – раздался рядом голос Рона, и Гарри только спустя несколько секунд распознал в нем недовольство, – Что я только что сказал? – Что Молли и Артур думали о том, чтобы переехать в Египет? – неуверенно протянул он. Рон щёлкнул языком, закатив глаза, и сложил руки на груди. – Да, – подтвердил он, – Я сказал это, но ведь ты меня совсем не слушаешь! – Прости, – Гарри виновато улыбнулся, стараясь снова не скосить взгляд на Реддла. – Да ладно, дружище, я не в обиде, – успокоил его Рон, кивнув, и развернул следующее письмо, – Джинни пишет, что хорошо устроилась в Драконьем Заповеднике в Румынии. Без помощи Чарли, конечно, не обошлось, но ей все нравится, – сказал Рон спустя минуту. – Слушай, – неуверенно начал Гарри спустя какое-то время, краем глаза наблюдая, как через преподавательскую дверь в Зал заходит мрачный Снейп, – Ты и Молли, и Артур, ну... не обижаетесь? – Чего? – непонимающе спросил Рон, отвлекаясь от чтения письма. – За разрыв с Джинни. Я знаю, она строила планы, просто... – Гарри, – сказал Рон, обернувшись к нему всем телом, – Знаешь, я, конечно, был очень огорчён тем, что мой друг лишил меня и Гермиону возможности двойного свидания, и все такое... Улыбка, тщательно сдерживаемая Роном, всё-таки прорвалась на его лице, и Гарри вздохнул, закатив глаза. – О, перестань издеваться! Я, вообще-то, серьезно, – протянул он, поставив локоть на стол и умостив подбородок на ладони так, что очки съехали по носу, заставив сощуриться. Горестное выражение его лица, кажется, только развеселило Рона ещё больше. – Извини, – пробормотал тот сквозь смех, и, успокоившись, сказал уже серьезно, – Гарри, ты всегда останешься моим родственником, даже если не женишься на моей сестре или на ком-нибудь из братьев. И чтобы ты перестал, наконец, волноваться, – добавил он, – Фирменные рождественские свитера Молли получают только наши родственники, и, насколько мне известно, в твоем гардеробе точно есть семь штук. И Гарри, расслабившись, подхватил задорный смех Рона. Ещё один маленький камень, тянущий ко дну, упал с плеч. – Гермиона пишет, что постарается приехать на Хэллоуин, хочет выбраться с нами в Хогсмид, – Рон снова вернулся к чтению писем, распечатав последний конверт. На этот раз Гарри слушал его внимательно, отвлекшись лишь единожды, когда Снейп, встав из-за стола вместе с Люциусом, почти волочил за собой не сопротивляющегося Тома Реддла к двери для преподавателей. *** – Малфой. Люциус, скрывшись за газетой, пытался сделать вид, что не слышал никого и ничего вокруг. – Люциус. Большой Зал постепенно пустел: первыми вставали с мест младшекурсники, спеша прийти на оставшиеся уроки пораньше, за ними следовали средние курсы, а старшие, как правило, оставались самыми последними. – Люц. Учителя тоже спешили завершить трапезу: первым ушел Флитвик, ещё раз пожелав всем хорошего дня, за ним встала и Минерва, сдержанно кивнув и удалившись через небольшую преподавательскую дверь. Северус, чье место тоже пустовало, на обед и не приходил. Люциус захрустел газетой, переворачивая страницу. – Лютик. – Нет! – раздражённо ответил Люциус, встряхнув газету. – Ради Салазара, ты держишь газету вверх ногами. И перестань меня игнорировать. Малфой, наконец, сфокусировав взгляд на статье в газете, которая и впрямь оказалась перевёрнута, отбросил Ежедневный Пророк в сторону, возведя глаза к ясному небу на потолке Зала. – Нет, Том! Я не стану, – начал он, и, кинув настороженный взгляд на Дамблдора, увлеченного беседой с Помоной и Сириусом, понизил голос до шёпота, – Я не стану топить с тобой кабинет Альбуса. И Том – Мерлин подери – насупился, сложив руки на груди и уставившись на него обиженным, полным укоризны взглядом. – Почему нет? – Иногда мне кажется, что восстановление души повлияло на твой мозг сильнее, чем создание Крестражей, – проворчал Люциус, все ещё шепча. – Ты не можешь так говорить, – ответил Том, побарабанив пальцами по столу. Люциус не сомневался: тот уже придумывал, как провернуть абсолютно детскую шалость и без его, Малфоя, участия. – Ты не можешь заставить меня молчать, – ответил Люциус, изогнув тонкую бледную бровь. Том только закатил глаза. – Полагаю, он пытается наверстать упущенную юность, которую провел, убивая людей и вербуя своих сверстников в маленький кружок по интересам, – раздался мрачный голос над их головами, и на свободное место рядом с Люциусом опустился Снейп, пребывающий не в лучшем настроении после урока с четверокурсниками. Люциус хмыкнул, ухмыльнувшись, а Том скривился так, словно ему предстояло разделывать как минимум тонну вонючих флоббер-червей. – Это ошибки моей молодости, – отмахнулся он, делая глоток вишнёвого сока из своего кубка. – Долгая же у тебя была молодость, – заметил Снейп, и Люциус буквально видел у него на лбу угрожающее: «Ну давай, поспорь со мной». Том решил благоразумно промолчать, обиженно пережёвывая болгарский перец. – Так... – начал Люциус, когда Дамблдор, добродушно улыбнувшись всем преподавателям на прощание, покинул Зал, – Что с Поттером? Том, откинувшись на спинку стула, уставился невидящим взглядом куда-то в потолок и тяжело вздохнул. – Не знаю, – медленно сказал он, – Мы... поговорили, но не думаю, что он так быстро проникнется доверием ко мне. – Учитывая, что ты убил его родителей и несколько раз пытался убить его, Том, – припечатал Снейп, раздающий свое плохое настроение направо и налево, – Странно, что он вообще тебя не проклял. – Северус, – возмутился Люциус, считая, что это уже слишком, но Том остановил его, сомкнув пальцы на предплечье. – Он прав, Люц, – просто сказал он и снова вздохнул так печально, что даже Снейп проглотил лезущую на язык язвительность. – Перестань хандрить, – твердо сказал он, вставая из-за стола и утягивая друзей к двери со стороны стола преподавателей. Задумчивый взгляд Поттера, находившегося в Зале, которым тот их проводил, от Снейпа не укрылся, – В конце концов, мальчишка действительно не проклял тебя, должно же это хоть что-то значить. – Ты отвратителен в поддержке, Сев, – отозвался Том, вяло переставляя ноги. – Психологом не нанимался, – справедливо заметил Снейп и, утешающе хлопнув Тома по плечу, свернул в коридор, ведущий в класс Зелий в Подземельях. Том и Люциус продолжили путь дальше. У них у обоих был ещё лишний час до следующих уроков, и они отправились в учительскую: Люциус – чтобы проверить оставшиеся эссе учеников, а Том – чтобы морально подготовиться к первому уроку у курса Гарри Поттера. *** Урок Реддла, завершающий этот учебный день, больше не вызывал в Гарри беспокойства. Спокойное лицо Рона, не знавшего, какую опасность в себе мог таить их преподаватель Защиты, должно было вызывать нервозность, но действовало в обратную сторону. Они лениво продвигались по коридору среди учеников, кивая знакомым, поболтали с Луной Лавгуд, которая спускалась к Теплицам на Травы², и заняли вторую парту за пять минут до начала урока. Реддла видно не было, но старый, привычный кабинет Защиты от Темных Искусств наконец, посчитал Гарри и Рон согласно покивал, выглядел так, как должен был выглядеть, пожалуй, всегда. Портреты Гилдероя Локхарта, запахнутые плотными шторами окна и гроздья чеснока, украшающие это место при Квирреле, розовые обои и тарелочки с котятами на стенах, принадлежащие Амбридж – все это вспомнилось как-то разом, пробрав до смеха. И, каким бы преподавателем ни оказался Реддл, думал Гарри, по крайней мере он точно знал, как обставить кабинет: теперь это место, явно расширенное чарами, чем-то напоминало место для Дуэльного Клуба, организованного когда-то Локхартом. Парты были установлены полукругом и в шахматном порядке, чтобы каждый мог, не выглядывая из-за спин однокурсников, видеть помост, возвышающийся на манер сцены. Перед помостом стоял стол Реддла, и Гарри с небольшим удивлением отметил, что тот не выглядел идеально: пергаменты были развалены по всему столу, маггловские ручки торчали из-под эссе учеников, а книги, лежащие на краю стола, были сложены неаккуратной стопкой, грозясь упасть от неосторожного движения. Гарри полагал, что Реддл – бывший староста и лучший ученик школы – будет придерживаться идеала во всем, но беспорядок на его столе снова не вписывался в представления Гарри о Реддле. – А он неплохо все устроил, да? – прошептал Рон, с любопытством осматривая кабинет, но Гарри не успел ответить. Хлопнула дверь, и профессор Реддл – само спокойствие – вошёл в класс, приятно улыбаясь. – Доброго дня, студенты, – сказал он, и ученики, изучающие его внимательными, оценивающими взглядами, отозвались нестройным тихим хором. Реддла взгляды, казалось, ничуть не смущали: тот позволял разглядывать себя со всех сторон и ракурсов, но Гарри видел, что он, в отличие от Блэка, действительно любившего внимание, просто даёт себе перетерпеть эти взгляды. – Меня зовут Том Реддл, для вас я – профессор Реддл. Вы все знакомы с таким предметом, как Защита от Темных Искусств, и, – начал он, притягивая к себе взгляды мягким тембром, – Несмотря на то, что, насколько мне известно, компетентных преподавателей во время вашего обучения было не так много, некоторые из вас прекрасно владеют искусством Защиты, – и, помолчав и оглядев класс цепким взглядом, добавил, – Некоторые из вас прошли войну. Чужое замечание вызвало мгновенную реакцию: Гарри почувствовал, как на них с Роном, – единственных Гриффиндорцев, кто вернулся на седьмой курс после войны, – перескочили чужие взгляды. Рон передёрнул плечами, нахмурившись, а Гарри, закатив глаза, вдруг поймал едва заметную, извиняющуюся улыбку Реддла. Ее значение Гарри понял минутами позже, когда Реддл заговорил снова: – Сегодня вы уйдете из этого кабинета без домашнего задания, поскольку я хочу, чтобы на этом, первом уроке вы не конспектировали материал, а лишь наблюдали и запоминали, – и, коротко вздохнув, он махнул рукой на помост за своей спиной, – Мистер Поттер, вы не будете против устроить небольшую дуэль? Гарри замер, уставившись на Реддла нечитаемым взглядом. Тот, конечно, облачил в вежливую просьбу вполне понятный приказ, и Гарри не смог бы отделаться от него никакими методами. Он вздохнул, поймав на себе странный взгляд Рона, и встал с места, направляясь к помосту так близко проходя рядом с Реддлом, насколько позволяли приличия. – Мало тебе было дуэлей? – зашипел он, едва не срывая на парселтанг, и метнулся на сцену, не давая Реддлу и шанса ответить. Том взошел на помост, взмахнул волшебной палочкой, окружая их мерцающим прозрачным куполом, и вскинул палочку к лицу. Гарри, повторив приветственный жест, криво ухмыльнулся, насильно выдергивая из головы воспоминания о дуэли на кладбище, чтобы не дать себе сбиться. – Разрешается использование любых заклинаний, кроме Убивающего, – огласил Том под тихие вздохи студентов за партами, и Гарри едва заметно ухмыльнулся. Он, пожалуй, отыграется на Реддле за все прошлые годы. Первые заклинания, полетевшие из палочек, были простыми, не сложнее Петрификуса, а слабые Протего обоих волшебников дрожали от ударяющихся в щит заклятий. Гарри присматривался к противнику спокойно, не поддаваясь пылу боя и не пытаясь выжить, и эта дуэль, поначалу не вызвавшая ни капли энтузиазма, постепенно начинала воодушевлять. И все же ярость, кипевшая в нем долгие годы, пробивалась наружу. Реддл пытался использовать трансфигурацию, и эссе учеников безжалостно слетали со стола, под взмахами его палочки обращаясь в металлических птиц, состоящих из воды змей и выточенные из стекла копья, но Гарри безжалостно разбивал их простым Редукто, взрывая в мелкие крошки и капли воды на полпути к цели. – Ты будешь сражаться, Реддл? – крикнул Гарри, на мгновение накинув на них полог тишины, и, чтобы снова не дать тому ответить, запустил связку нескольких заклинаний, от двух из которых Тому пришлось увернуться. И это, наконец, раззадорило Реддла. Он больше не прибегал к трансфигурации, оставив попытки превратить дуэль в дешёвое шоу. Распаляясь, они закружили по помосту, швыряясь проклятьями, и Гарри чувствовал, как расходится по венам дрожащая магия, а волшебная палочка теплеет в руках, отзываясь на каждый мимолётный взмах. Тонкая струйка пота потекла по лбу, и Гарри с удовольствием отметил, что Реддл тоже тяжело дышит, отбиваясь, выставляя щиты и атакуя в ответ. Гарри с интересом наблюдал за ним теперь, когда тот не швырялся в безумии проклятиями, а действительно сражался. Реддл предпочитал выжидать, выставляя слои щитов, и бить в ответ редко, уходя в оборону, наблюдая за соперником и пытаясь просчитать чужую тактику. Гарри же забыл про щиты – проще было увернуться от одиночного проклятья и бросить несколько в ответ, чем расходовать силы и время на выставление Протего или чего-то более сложного. Битва шла резко, быстро, наращивая темп с каждым новым заклятьем, а Гарри вдруг заметил, что полог, которым их окружил Реддл, не поглощает заклятия, попавшие в него, а отклоняет их в сторону. Гарри тут же ушел в глухую оборону, выставив щит, продолжая кружить по полю и присматриваться к отблескам полога, и Реддла не могла не взволновать эта перемена в чужом поведении. Он подобрался, приготовившись отражать атаку, и в то же время, пользуясь шансом, осыпал Гарри мощными проклятьями. Но Гарри, наконец, найдя нужную точку, предвкушающе сверкнул глазами. – Круцио! – крикнул он, бросая заклятие в пол под ноги Реддла, и, не теряя времени, направил палочку в блестящий купол вокруг них, – Империо! Заклятие, отскочившее от полога, попало точно в спину Реддла. Тот сбросил с себя проклятие с задержкой в несколько секунд, но этого хватило, чтобы чужой Экспеллиармус вырвал из рук его палочку. Гарри победно вскинул руку, поймав оружие, чувствуя, как волшебная палочка Реддла теплеет в ладони, и с улыбкой обратил взгляд на Тома. Тот, восхищённый, смотрел прямо на Гарри, но резкий красный электрический всполох привлек внимание обоих. Гарри осмотрел фигуру Реддла, вспомнив, что уже видел эту картину в кабинете Дамблдора в первый учебный день. Реддла окружала тонкая, шипящая и пускающая электрические разряды, в этот раз красного цвета аура, и Гарри, поймав чужой взгляд, увидел, как на мгновение блеснули вишнёвые глаза, словно поразившись собственной догадкой. Гарри опустил свою палочку, все ещё вскинутую и смотрящую Реддлу в грудь. Красное свечение вокруг волшебника пропало. Гарри, выдохшись, чувствуя слабость в ногах, подошёл к Тому и, отдав ему его палочку, устало побрел к своему столу, пока Реддл снимал защитный купол и пытался отдышаться, опершись о свой стол. – Мистер Поттер, – обратился он к Гарри, передохнув, и улыбнулся, – Спасибо за демонстрацию. – Это было круто, дружище, – прошептал Рон, пару раз хлопнув Гарри по плечу. Гарри кивнул, адресовав это и Рону, и Реддлу, который завершал урок, ещё раз напомнив про отсутствие домашнего задания и объявив о том, что на следующем уроке разобьёт их на пары. – Рон, – тихо сказал Гарри, поднявшись из-за стола, – Иди, я тебя догоню. – Без проблем, – ответил Рон, и, закинув сумку на плечо, последним вышел из класса. Гарри, на пятках крутанувшись лицом к Реддлу, заинтересованно склонившему голову к плечу, выпалил, не дав себе время на раздумья: – Зачем? – Я подумал, это может помочь тебе перестать бояться сражения со мной, – ответил Реддл, помолчав, а Гарри удивлённо вскинул брови. – Я не боюсь с тобой сражаться, – сухо ответил он. – Что ж, – пробормотал Реддл, опершись о стол, – Да, полагаю, это так. Тогда у меня нет ответа на твой вопрос. Он неопределенно пожал плечами, а Гарри, встряхнув рукой от раздражения, прищурился. – В какие игры ты играешь? Реддл вздохнул и, сдвинув пергаменты в сторону, уселся на стол, принявшись болтать ногами в воздухе. – Гарри, – сказал он, наблюдая, как тот усаживается на парту прямо перед ним, – Я понимаю, что ты ожидаешь от меня... не знаю, чего-нибудь, что, вероятно, должно соответствовать твоим представлениям обо мне. Но с Волдемортом меня не связывает больше ничего, кроме истории прошлых лет... – А ещё имени и личности, – бесцеремонно перебил его Гарри, сложив руки на груди, – Ведь, пожалуй, я напомню, что ты и он – это один человек. Реддл не ответил, продолжая смотреть на него и словно сквозь него одновременно, но Гарри не чувствовал себя неуютно. Не чувствовал он и опасности от мужчины перед собой, и былая ярость, выпущенная в пылу дуэли, окончательно сошла с него талой водой. Гарри устало вздохнул, прикрыв глаза. Но злость и обида на Реддла никуда не исчезали, но ужасно выматывали, и Гарри, сам не зная, чего конкретно хотел добиться от себя, Тома и их странных взаимоотношений, открыв глаза, недовольно сказал: – Давай оставим это? – и протянул Реддлу руку. Тот пару секунд смотрел на нее так, словно не подозревал о существовании подобных частей тел, но, справившись с замешательством, протянул свою. Ладонь Реддла была, вопреки ожиданиям, теплой и мягкой, разительно отличаясь от той, что когда-то лежала на его шраме на кладбище, принося невыносимую боль. Гарри отбросил эти мысли, отпуская руку Реддла, и, попрощавшись, вышел из кабинета, в смешанных чувствах направляясь в сторону Башни Гриффиндора. Хотелось отвлечься, сбросить с себя остаток этого дня, и он намеревался вытащить Рона из гостиной и направится к Шарлотте, которая должна была вот-вот вернуться в замок после встречи с Кланом. Мысли о Реддле были решительно отброшены в сторону, и Гарри намеревался пусть не игнорировать его, но по крайней мере свести их контакт на минимум.