Как там в Париже ?

      В его доме было холодно — и это не про температуру. Необжитая площадь, пустые полки резали глаз. Хотя, вспоминая свою квартиру в Париже, Драко понимал, что там было не лучше.       Он проснулся, как всегда, до рассвета. По привычке. И все остальные утренние ритуалы — кофе, завтрак, переодевания — тянул нарочно, как будто мог ускорить день, заставив его просто… исчезнуть. Он не знал, чем себя занять в рамках квартиры, поэтому оделся, вышел и пошёл искать это самое «что-то» — за пределами стен, в городе, который пока больше раздражал, чем спасал.       Как только он вышел на улицу, то увидел машину Гермионы, припаркованную напротив. Окна опущены, а сама она — в солнцезащитных очках, слушает музыку. Он не раздумывая приблизился, обошёл машину, открыл дверь и молча сел на пассажирское сидение.       — Доброе утро, Малфой.       — Доброе? — переспросил он, пытаясь уловить подтекст.       Гермиона лишь ухмыльнулась, повернула ключ зажигания, мотор взревел. Она повернулась к нему, приспустив оправу очков.       — Прокатимся?       Малфой фыркнул, но предусмотрительно пристегнулся. Он уже усвоил, что в этой машине не спорят. И, кажется, даже начал получать от этого странное удовольствие.       Они выехали на трассу.       На удивление — без рывков, без визга шин, без привычной вдавленной в пол педали газа. Гермиона держалась правого ряда, ехала спокойно, размеренно. Как будто сегодня она не та, кто ведёт в азартной гонке, а просто человек за рулём. Не Джин. А Гермиона.       — Спрашивай, — сказала она, разрезая тишину.       Он посмотрел на неё удивлённо, почти настороженно, и всё же спросил:       — Это что, примирительное свидание? Или теперь ты оказалась среди моих фанаток?       Гермиона закатила глаза и тяжело вздохнула. Её грудь чётко проступала под плотной тканью футболки, и Драко, как ни старался, не мог этого не заметить. Он бы соврал, если бы сказал, что не пытался угадать, какой на ней бюстгальтер. Но, когда она слегка развернулась, переключая передачу, стало очевидно — его на ней просто не было.       — Малфой, — начала она тоном, каким разговаривают с особо тугими стажёрами, — давай будем честны. Ты не хочешь здесь находиться, я не хочу видеть твою физиономию, которую ты профессионально суёшь в мою жизнь. Так что простая сделка: мы раскрываем дело — ты уезжаешь, я увольняюсь, и все счастливы.       Он слушал, а потом вызывающе спросил:       — Ну и какое будет «но»?       — Но нам нужно вести себя нормально. Перестань быть конченым имбецилом.       — Перестань быть заносчивой сукой, — парировал он.       И, к их собственному удивлению, они рассмеялись. Искренне, почти по-детски.       — Значит, не выйдет, — пожала плечами Гермиона, всё ещё улыбаясь.       Дорога закручивалась серпантином наверх, и во время очередного затишья Драко выпала возможность рассмотреть машину Гермионы изнутри: кожаный салон, приятный запах сладкого табака и чего-то цитрусового, но ничего лишнего — ни побрякушек, лишь пара царапин на приборной панели.       Гермиона остановилась у обочины и вышла из машины. Драко двинулся следом. Они оказались на склоне — внизу раскинулся Лондон, ещё не до конца проснувшийся: редкие машины, лёгкий утренний туман, прохлада, не успевшая рассеяться. Отсюда город казался почти беззвучным. Опёршись на капот, они стояли рядом какое-то время не говоря ни слова. Просто смотрели вперёд.       — Чем занимается Нотт? — вдруг спросил Драко.       Гермиона хмыкнула:       — Долго же ты держался… — хмыкнула она, чуть приподняв уголок губ. — Теодор основал компанию. Зачаровывает магловские машины, адаптируя их под волшебников.       Это звучало как что-то нереальное, но в это время было возможно всё, что угодно. Вот он, например, вернулся в Англию…       — И ты купила эту машину у него?       — Ну, не совсем так. Я заколдовала её сама, а потом обучила Тео, и только после этого он открыл своё дело.       — А, ну да. Ты же умнейшая ведьма столетия. Забыл. А то по тебе не видно. Скорее…       Он не договорил, потому что правый хук в живот от Гермионы оказался неожиданным.       — Твою мать, Грейнджер! Я всего неделю в Лондоне, но меня то и дело избивают. Что за хрень?..       — О, аристократ знает такие плохие слова… Стыд вам, милорд, — протянула Гермиона с видом благородной дамы с отвратительным чувством превосходства… и рассмеялась. Громко, беззастенчиво. Её это явно только развлекало.       Он склонился — то ли от боли, то ли от смеха. Скорее и то, и другое. Живот ныл, но удержать ухмылку было невозможно. А Гермиона, запрокинув голову, уже почти кричала в сторону холма: «Ты — самый отвратительный лорд во всей грёбаной Британии!». Ветер подхватывал её голос, она смеялась. И в этот момент была такой невыносимо настоящей, что у него внутри будто что-то дрогнуло. Как будто на секунду он забыл, как дышать.       — Так, и как тебя занесло в гонки? — спросил он, всё ещё улыбаясь, но уже осторожней. — Ладно я — худший из лордов, но ты — золотая киска, героиня войны… И гоняешься в, осмелюсь предположить, нелегальных гонках?       — А почему ты покинул Англию, Малфой, серебряный сукин сын? — парировала она, уперев руки в бока.       Он отвернулся, не отвечая, но внутри уже поставил себе галочку — раунд за ней. В этот момент раздался тихий звук — вибрация. Гермиона вытащила из кармана магловский телефон, поднесла к уху.       Несколько секунд тишины. И потом — резкий разворот. Глаза расширены, взгляд напряжённый, почти испуганный.       — Что?! Еду!       Она подбежала к машине, крикнув единственное:       — Быстрее!       Автомобиль сорвался с места, колёса взвизгнули, пыль клубами тянулась за ними в поворотах. Драко едва успевал хвататься за всё, что попадалось под руку, лишь бы не врезаться головой в стекло или переднюю панель.        — Звонил Нотт. Он нашёл этого парня. Двери дома закрыты, свет включён, но он не отвечает, — пауза, резкий поворот. — И он… слышал выстрел.       Драко чуть наклонился вперёд, сердце ухнуло вниз.       — Ты сказала ему…?       — Приказала не соваться. Но зная Тео… — она стиснула руль сильнее. — У нас мало времени.       Драко оцепенел на долю секунды. Но рефлекс оказался сильнее паники. Он достал палочку и переложил её во внутренний карман куртки — так, чтобы была под рукой, но не на виду. Многолетний стаж работы в аврорате взял своё. Жизнь в постоянном напряжении кого-то превращает из слабых в параноиков. А из сильных — в тех, кто готов ко всему. Драко был из числа вторых.       — Открой бардачок! — резко бросила Гермиона, не отрывая взгляда от дороги.       Драко потянулся вперёд, нажал кнопку на панели. Крышка откинулась — внутри аккуратно лежали два пистолета. Он уставился на оружие, потом — на Гермиону. Выражение лица у него было где-то между «серьёзно?» и «впечатлён».       — Напомни мне, кто тут герой войны, а кто — «уголовник»? — сухо пробормотал он.       Гермиона лишь усмехнулась:       — Магия — штука капризная. А пули — всегда честные. Перезаряди и дай мне, — бросила Гермиона, сверля его взглядом. Драко моргнул, искренне не понимая, что именно от него требуется. Она закатила глаза и подавшись вперёд скомандовала. — Держи руль!       Он едва успел схватиться за руль — не слишком уверенно, учитывая, что раньше к нему редко прикасался. Гермиона, тем временем, уже тянулась к бардачку, ловко достала обойму и вставила её в пистолет. Движения отлаженные, чёткие — она явно делала это не в первый раз. Но проблема была не в оружии. Она оказалась слишком близко. Настолько, что её грудь почти касалась его лица, а дыхание сбивало концентрацию больше, чем скорость.       — Грейнджер, если ты прижмёшься своей грудью ещё ближе к моему носу, мы разобьёмся — это я тебе гарантирую.       Она вернулась на место, закатывая глаза и засовывая пистолет за пояс джинсов.       — Попытайся хоть пару минут не раздевать меня глазами, или я выполню то, что обещала в прошлый раз.       — Не думаю, что это сможет меня напугать, — бросил он, стараясь звучать дерзко. Хотя, по правде говоря, страх уже прочно обосновался внутри него — они мчались по трассе с такой скоростью, что любая ошибка могла стать последней. Но было не только это. Её взгляд — острый, хищный — вызывал не менее телесную реакцию, чем весь этот чёртов адреналин. Мурашки поползли по коже, как по команде.       — Побереги свои сладкие слова и задницу.       Драко бы никогда и никому не признался, что боится скорости. Пять лет работы в аврорате ему удавалось избегать поездок на магловских машинах, но, конечно же, всё не могло пройти так гладко. В школьные годы он играл в Квиддич, был ловцом — талантливым, быстрым, эффектным.       Но никто не знал, что каждый матч, каждая тренировка заканчивались одинаково: его выворачивало — страх и паника, когда ты несёшься на высокой скорости на метле, были его личной ахиллесовой пятой. Тогда он делал это потому, что отец хотел видеть в нём идеал — блестящего, успешного, лучшего во всём. Сейчас же он не сядет на метлу даже под Империусом. Однако ему пришлось сесть в машину Гермионы Грейнджер. И это было почти то же самое. Только с запахом цитруса, оружием в бардачке и женщиной, которая сносит крышу сильнее, чем встречный ветер.       — Выходи и иди прямо за мной, смотри по сторонам, — отчеканила Гермиона, паркуясь перед невзрачным на вид домом.       Они двинулись узкой тропой: он — с палочкой наготове, она — с пистолетом в руке и палочкой в рукаве. С другой стороны дома к ним подбежал Тео, запыхавшийся и испуганный.       — Герм, никого не было. Я немного заглянул в окно, но ничего не увидел.       Грейнджер дёрнула того за руку, заставляя прижаться к земле.       — Тео, иди в машину и не высовывайся оттуда. Услышишь выстрелы или шум — уезжай и звони Гарри.       Нотт хотел что-то возразить, но Гермиона была неприклона. Они с Драко двинулись дальше, обходя крыльцо. Он стал у двери с одной стороны, она — с другой. Гермиона жестом отсчитала пальцами: три… два… Драко поднял палочку, собираясь эффектно взломать замок заклинанием. Поза, интонация, точный расчёт — всё как по протоколу. Он даже успел бросить взгляд на Гермиону, как бы говоря: смотри и учись. Но та лишь закатила глаза, и — бах — с разворота вынесла дверь с ноги.       Он замер с поднятой палочкой и весьма ошалевшим выражением лица.       — Ну, — пробормотал он себе под нос, — почему бы и нет.       Их взору открылась гостиная: плешивый ковёр на полу, на столе — гора грязной посуды, на старом потёртом диване коробки из-под пиццы и пустые бутылки. Воздух в доме пропитался табаком и плесенью. Грейнджер спрятала пистолет и, вооружившись древком, двинулась вглубь — к кухне. Она указала жестом идти ему наверх.       Он двинулся по лестнице, а половицы скрипели, как кости старухи Макгонагалл. Дом был добротный, но очень неубранный — из-за слоя пыли было тяжело дышать. За первой дверью — пустая ванная комната, лишь пара влажных полотенец валялась на полу.       Он прошёл дальше, колдуя обнаруживающее заклинание. Но никого живого. В спальне на кровати лежал мужчина. Повсюду кровь. Половина головы отсутствовала, в руке — револьвер. Древко выскользнуло из пальцев, едва Драко переступил порог.       Это оказалось слишком. Даже годы работы в аврорате не готовили к такому. Ещё одна тщательно спрятанная слабость Драко Малфоя — трупы. Во времена, когда Тёмный Лорд восседал в его доме, он видел всякое: руки и ноги, валяющиеся по полу столовой, кровавые следы на коврах в коридорах, отрубленные головы на серебряных подносах — как трофеи безумия.       Но одно дело — вспоминать. Совсем другое — стоять рядом. Смотреть на тело, из которого вытекла жизнь. На то, как остатки черепа прилипли к подушке. Скоростная езда, гул в ушах и мёртвый, изуродованный человек — всё наложилось. Слепилось в один, неподъёмный ком. Драко осел на пол, голова закружилась. К горлу подкатила тошнота, пальцы дрожали, ноги не слушались. Он слышал собственное дыхание — хриплое, сорвавшееся. И голос чужой, сорвавшийся с губ:       — Грейнджер…       И через пару секунд явилась она. Её взгляд метался по комнате, считывал углы, возможные угрозы — и остановился на нём.       На Малфое, осевшем у стены, с дрожащими руками и бледным лицом.       — Драко… — её рука коснулась его затылка, — вставай, пошли отсюда.       — Грейнджер, я…       — Я знаю, — перебила она, не давая провалиться глубже. — У всех так. Всё нормально. Я рядом. Пошли.       Она помогла ему подняться и, облокотив на себя, вывела из дома. Глоток свежего воздуха всё равно казался пресным. Пока он сидел на траве, пытаясь прийти в себя, Гермиона отправила патронус Поттеру.       Драко поднялся и, собрав всё мужество, наблюдал за вспышками аппараций и тем, как авроры заполняют внутренний двор. Он видел Гарри — его искаженное от злости лицо, поток слов, обрушенных на Гермиону. Слишком тихо, чтобы расслышать, но по её напряжённой спине было ясно: содержание не нуждалось в расшифровке. После чего Поттер повернулся к нему и бросил:       — В Аврорат.

***

      Когда жизнь идёт под откос, не забудь прихватить хороший виски. Сейчас виски не было, а застоявшийся воздух в кабинет главы Аврората смешивался с дымом сигарет Грейнджер. Она сидела на диване, смотрела в одну точку. Драко — напротив. Гарри, опёршись о свой стол, срывал голос, отчитывая всех присутствующих. А Нотт, который меньше всех здесь был виноват, отчитывался больше всех.       — Ладно, Нотт! Ладно, Малфой! Гермиона, ты мой лучший сотрудник — как ты могла допустить такую оплошность?! — орал Поттер.       Грейнджер лишь томно выдыхала дым в потолок.       — Эй, но ведь всё в порядке… — снова попытался встрять Нотт.       — Если хочешь что-то сказать, говори это мне, — перебил его Драко. Голос был холодным, в лучших традициях триллеров.       Гарри в пару шагов оказался перед ним. Несмотря на то, что Драко был выше, сейчас Поттер выглядел внушительно — злость делает людей крупнее. Но отступать было не в стиле Малфоя. Он выпрямился, поднял подбородок, встретил взгляд.       Тишину прорезал скрип дивана.       — Нотт. Следователь Малфой. Оставьте нас с главным аврором Поттером наедине, — сказала Гермиона, вставая во весь рост. Она посмотрела на Драко тем взглядом, который требовал лишь повиновения. — Это приказ.       Скрипя зубами, Драко вышел, захлопнув за собой дверь, и догнал Тео. В коридоре царила суета: авроры переговаривались, кто-то строчил рапорт, кто-то аппарировал. Он втащил Нотта в ближайшую нишу и прижал к стене.       — Если это была подстава, Нотт… Если ты втянул в это Грейнджер — я…       Он сжал его за ворот и тряхнул, но Тео лишь ухмыльнулся, перехватил руки и вывернулся.       — Драко, Драко, Драко… По-моему, ты заблуждаешься. Потому что из нас двоих подставить Герм мог только ты.       Это было… смешно. Глупо. Нелепо. Он бы не стал. Никогда. Ему это не нужно. Он бы этого не хотел.       — Или… — Тео внезапно расплылся в оскале. — Малфой! — Он отступил на шаг, глядя на него с игривым восторгом. — Ты что, неровно дышишь к своей начальнице?       — Да. Но я уеду отсюда до того, как она узнает.       Тео ошарашенно открыл рот.       — Это что-то новое. Малфой говорит правду, не прикрытую парой килограммов лжи и высокомерия.       — Привыкай, — ответил он, пихнув того в плечо.       Пока они, как малые дети, пререкались, дверь кабинета с грохотом распахнулась Гарри вылетел первым и решительно зашагал в сторону коридора. Следом, с высоко поднятой головой, вышла и Грейнджер. Весь её вид излучал усталость.       — Малфой, за мной. Нотт, как и договаривались.       Она кивнула им, и Драко, не прощаясь, пошёл за ней.       Снова путь через атриум, снова парковка. Он молча садится в её машину — даже страх притих, убирая свои щупальца в тень.       Она тронулась с места и лишь спустя минуту заговорила:       — Я отвезу тебя домой.       Он посмотрел на неё медленно, с запоздалой реакцией. Слова прозвучали тише, чем планировалось. Даже ехидничать не хотелось.       — Зачем?       — Потому что ты не должен быть один, Малфой.       Он лишь усмехнулся:       — Грейнджер, если ты переживаешь обо мне…       — Закрой рот, — перебила она. Гермиона была зла, расстроена и явно сердита.       — Ты можешь закрыть мне рот другим способом, дорогая…       Сарказм как способ не дать себе сойти с ума — почему бы и нет?       Резкий рывок заставил его вжаться в сиденье — Гермиона внезапно вырулила на обочину и вдавила тормоз. Машина дёрнулась, но остановилась. Он не успел ничего спросить — она уже повернулась к нему — и посмотрела прямо в глаза.       — Не пытайся трахнуть меня, Малфой. У тебя не получится, — она потянулась к сумке, достала свёрток пергамента и протянула ему. — Прочти.       Он взял бумагу, развернул.       Корявый почерк, официальные формулировки. Назначение. Перевод… Во Францию. Портключ — блестящий, прикреплённый к углу документа — сработает завтра, в десять утра. Внизу стояли подписи. Гарри Поттер. И Гермиона Грейнджер.       Он мог уехать. Просто… взять и исчезнуть.       Законно. Без сцен и формальностей.       — Ты хочешь отправить меня обратно? — переспросил он с недоумением.       Гермиона вздохнула и вновь вывела машину на дорогу.       — Гарри считает, что я недостаточно надёжный следователь, чтобы давать мне людей в подчинение. Он уверен, что дело раскроется и без тебя. Твоё назначение больше не требуется. Но я даю тебе выбор.       Он посмотрел на неё — усталые глаза, спутанные кудри, пальцы на руле, которые выглядели расслабленно, но держались за обивку, как за последнюю точку опоры.       — Нет.       Гермиона ничего не ответила. Прибавила скорость, и уже через несколько минут они оказались перед его домом — в том самом месте, где начался этот безумный день.       Драко уже тянулся к дверце, не надеясь ни на прощание, ни на объяснения. Просто выйти, закончить день. Но она вдруг заговорила:       — Гарри был не прав. Он говорил, что ты сбежишь, уедешь в Париж — ведь это место не для тебя. А я сказала, что ты доведёшь дело до конца.       До этого момента Драко был уверен, что его отстранение связано с тем, что Гермиона рассказала Гарри о его приступе во время обыска. Но сейчас всё казалось куда сложнее. Всё набирало иной вес.       — Ты не один, Драко, — сказала она, не глядя. — Просто не дай своим демонам сожрать тебя целиком.       Он вышел, не сказав ни слова.       И лишь спустя пару часов, лёжа в темноте в своей постели, он будет снова и снова прокручивать этот день. И захочет ударить себя по голове. Он что, действительно сказал, что неравнодушен к Грейнджер?..