Как там в Париже ?

      Гермиона смотрела ему вслед. Малфой изменился за эти годы — плечи стали шире, рост — выше, голос — ниже, с хрипотцой и упрямой настойчивостью. Он больше не был тем самодовольным мальчишкой, который расхаживал по коридорам Хогвартса с видом, будто владеет замком по праву рождения. Не строил из себя центр вселенной, не делил всех на «грязнокровок» и «достойных». Она резко дёрнула головой, словно отгоняя мысли, и, включив передачу, поехала дальше. Сегодня она собиралась как следует напиться, и пусть хоть конец света — никто и ничто не имеет права её побеспокоить.       Оставив машину за квартал от дома, Гермиона направилась к бару пешком. Несмотря на то, что сегодня было воскресенье, и завтра большинству предстояло возвращаться в вялую рутину, внутри было полно народу. Танцпол бурлил — пьяные, разгорячённые тела двигались в ритме музыки.       Она пробралась сквозь толпу и свернула к угловому столику, скрытому за полупрозрачными магическими занавесками. Там её уже ждали Тео, Блейз и полупустая бутылка огневиски.       — Гермиона, ты как? — Тео поднялся и заключил её в объятия. — Что сказал Гарри?       Она обняла его в ответ, уселась между ним и Блейзом, и, не теряя ни секунды налила себе виски. Щелчок пальцев, и на столе возникло ведёрко со льдом. Она бросила в стакан пару кубиков и практически залпом опрокинула содержимое. Хотелось даже догрызть лёд, лишь бы сбить осадок в горле. Но Блейз молча обновил её порцию.       — Всё нормально. С Гарри всё улажено. Просто нужно как можно быстрее закрыть это дело.       Они чокнулись и выпили — каждый под свой, мысленно произнесенный, тост. Блейз, скорее всего, пил за что-то банальное — счастье, здоровье. Тео — за деньги и любовь. А Гермиона — за то, чтобы утреннее похмелье не выдернуло землю из-под ног.       Вечер набирал обороты. Быстрая музыка с мощным басом доносилась из основного зала, первая бутылка опустела, и тогда в ход пошла вторая. Тео, как обычно, был в ударе. Шутки, граничащие с неприличным, щедро сдобренные самодовольной улыбкой. Любой другой бы уже давно раскраснелся и сбежал из заведения. Блейз поглядывал на него почти хищно. А Гермиона впервые за весь день просто расслабилась и позволила себе выдохнуть.       — А что там с Малфоем? — спросил Нотт, силясь перекричать музыку. — Что произошло в том доме?       — Ничего, — отрезала Грейнджер, не желая продолжать тему.       — Да ну, он был бледный как лист бумаги, и глаза были полны паники. Что с ним случилось?       Гермиона, по правде, не знала, что сказать. Могла только догадываться.       — То, что происходит со всеми нами после войны, — ответил Блейз тем самым тоном, а-ля я здесь самый мудрый.       Разговоры о грустном и прошлом отступили на второй план, когда на столе появилась текила. Забини, как всегда, остался верен образу приличного мерзавца — элегантно отказался, закатив глаза и сделав вид, что он выше этой магловской самодеятельности. А Гермиона, смеясь, насыпала соль на липкую от сока лайма щеку Тео, залпом опрокинула рюмку и, не глядя, слизывала соль с его кожи, как будто это было что-то обыденное. Он, естественно, не отставал — с тем же нагловатым азартом в глазах, как в старые добрые. Градус разговоров и безумства начал стремительно расти. Их моральный компас сбился ещё в послевоенные годы, и сейчас никто не собирался его настраивать.       Гермиона не заметила, как оказалась на танцполе, прижатая к Тео под страстный, пульсирующий ритм. Он притворно шлепал её по заднице, а она заливалась смехом. Ведущий следователь аврората и успешный бизнесмен — они выглядели как чья-то пьяная фантазия. Одним словом, картина маслом. Стоило кому-то подойти слишком близко и попытаться присоединиться к их веселью, как Блейз, даже не меняя выражения лица, поднимался, и, будто гора из мышц и уверенности, вставал стеной.       Ноги болели, дыхание сбивалось, одежда давила даже там, где, казалось бы, её не было. Алкоголь прекрасно кружил голову, а большего и не нужно.       Тео наклонился к её уху и прошептал:       — Вон тот парень у стойки пялиться на тебя весь вечер. Может, стоит позволить себе чуть больше?       Гермиона скользнула взглядом: рост хороший, крепкое телосложение, карие глаза. Но что-то в нём отталкивало.       — Нет, не думаю, — ответила она, покачиваясь в танце рядом с Тео.       — Да? Возможно, если бы он был блондином… или, скажем, если бы его звали Драко?.. — усмехнулся Нотт, с очевидной насмешкой в голосе.       — Ни в этой жизни и ни в какой другой! — закричала Гермиона.       Текила закончилась, и они направились к бару заказать пару коктейлей. Но Блейз, явно решив, что вечеру пора положить конец, обнял Гермиону за талию и бросил взгляд на Тео:       — Нотт, пошли. Хватит уже.       Тео лишь лениво опустил руки ему на плечи, беззастенчиво вторгаясь в чужое пространство. Глаза блестели — не только от алкоголя, а от чего-то другого: смазанного, нечёткого, но определённо не дружеского.       — Блейз, малыш… ну не будь такой занудой. Дай расслабиться, — пробормотал Тео, нечетко выговаривая слова, но флирт звучал в них совершенно ясно.       Гермиона заметила, как у Забини вздулись вены на висках. Внешне он всё ещё выглядит спокойным, но напряжение уже рвалось наружу. Особенно чётко Гермиона поняла это, когда ощутила как его рука на её талии сжалась крепче, чем нужно. Это был не первый раз, когда она становилась невольным свидетелем их… сложных взаимоотношений.       Не сказав ни слова, Блейз резко дёрнул Тео за руку и буквально вытолкнул его из бара. Тот, спотыкаясь, захихикал, обернулся через плечо и, подмигнув, прошептал Гермионе:       — Блейзу безумно идут эти брюки… ты только глянь…

***

      Стоило открыть глаза, как ад вырвался наружу. Подушка казалась слишком мягкой, как будто намеренно затягивала обратно в коматозное забытие, а утренний свет заливал идеально убранную комнату. Стоило лишь повернуть голову — резкая боль отозвалась гулким набатом где-то в затылке. Подушек на кровати было ближе к десятку, одеяло — шёлковым, а стиль спальни — лаконичным и изящным.       Это был не первый случай, когда Гермиона просыпалась у Блейза. И каждый раз — с похмельем. Воспоминания путались, как и ноги в простынях, когда она попыталась встать. На тумбочке — антипохмельное зелье, её палочка, значок аврора и идеально сложенная выглаженная сменная одежда.       Она выпила содержимое склянки, морщась от кислого вкуса, и натянула джинсы со свитшотом. Покачиваясь, вышла в гостиную. Прошла мимо Блейза, стоящего у окна и пьющего кофе, достала из холодильника сок, отпила из горлышка и с облегчением выдохнула:       — Твою мать…       — Да, Грейнджер. Не то слово, — отозвался Блейз, не оборачиваясь.       Она подошла к зеркалу, мрачно оценивая состояние волос. Вид у неё был соответствующий вчерашнему вечеру, но времени на душ не было, а желания тем более, поэтому она наложила очищающее заклинание и привычным, отработанным до автоматизма движением уложила буйные кудри в нечто, напоминающее порядок. Только после этого перевела взгляд на Блейза — тот стоял всё там же, у окна, но теперь его взгляд был прикован к дивану где, распластавшись, спал Тео.       — И когда ты ему скажешь? — спросила она, подходя ближе.       — Скажу что? — томно выдохнул Блейз.       Гермиона лишь слегка повернулась, глядя на него с откровенным умилением. Он хмыкнул в ответ.       — Может, тогда, когда ты перестанешь выжимать из машины максимум на гонках, норовя разбиться?       — У меня всё под контролем.       — Значит, у меня тоже, — парировал он.       Она закатила глаза. Блейз всегда поступал так — вытаскивал их из передряг, спасал, прикрывал, даже когда его об этом не просили. И при этом никогда не принимал благодарностей — говорил, что они бы поступили так же.       — Ладно, я сразу в Министерство. Возможно, сегодня передам тебе сведения, которые успел найти.       Он скрылся в коридоре, а Гермиона взглянула на заботливо подготовленный для неё завтрак. К горлу подступила горечь — не сегодня. Она просто налила стакан воды, оставила его у дивана для Тео и вышла на улицу.       Дом Блейза находился довольно далеко от места, где она оставила машину, а до Министерства идти ещё дальше. Аппарировать — означало вывернуть кишки на тротуар, поэтому Гермиона двинулась пешком. По дороге пыталась собрать в голове события вчерашнего вечера, но мысли упрямо отказывались выстраиваться в логическую цепочку.       Наконец, прикупив кофе, она добралась до парковки и наколдовала солнцезащитные очки. Села в машину… и почувствовала запах одеколона Малфоя — свежий, мускусный.       — К чёрту! — воскликнула Гермиона и опустила стёкла.       Министерство, как всегда, встречало мраком и безликим холодом. Лифт, казалось, ехал вечно. В аврорате её уже ждал — выспавшийся, свежий, в идеально выглаженной рубашке — Драко Малфой, с ехидной улыбкой. Он протянул ей кофе. Она выпила бы даже яд.       — Не сейчас, Драко.       — О, мы уже на «ты», Гермиона? — протянул он с довольной ухмылкой. — И где же тебя вчера носило, что ты с утра такая… помятая?       Но улыбка тут же исчезла с его лица, когда она подошла вплотную и, глядя прямо в глаза, тихо прошептала:       — Вчера ночью я была слишком занята, изводя пару прекрасных парней. Они стонали моё имя и просили ещё.       Она бросила ему игривую полуулыбку. Смотреть, как у Малфоя заливаются уши — настоящее удовольствие. Такие, что хотелось бы их облизать. И укусить. За мочку.       Стоп. Гермиона мысленно дала себе пощёчину и направилась к своему столу.       — Иди работай! — бросила она через плечо всё ещё ошарашенному Малфою.

***

             Время тянулось чертовски медленно. Гермиона ловила на себе косые взгляды Малфоя, когда тот с идеально деловой миной раздавал задания стажёрам и другим аврорам. Она слышала хмыканье Гарри каждый раз, когда он проходил мимо её стола. Поттер был готов отчитать её за что угодно — особенно после её вчерашней тирады, в которой она в гробу видала всё Министерство и весь аврорат, вертя на абстрактном члене. Гарри был явно недоволен, но вовремя его отвлёк Драко.       — Сладкий, мне нужна твоя помощь! — пропел Малфой. С такой наглой непринуждённостью, что у Гарри чуть не дёрнулось веко, но он всё-таки подошёл к Малфою, и они углубились в обсуждение каких-то второстепенных дел. Драко, обернувшись, подмигнул Гермионе, ловко изобразив губами и языком что-то однозначно непристойное.       Пользуясь моментом, Грейнджер выскочила в коридор. Но не успела сделать и пары шагов, как на неё налетел Блейз. Он выглядел испуганным и, очевидно, куда-то спешил.       — За мной. Срочно.       Гермиона побежала за ним, выталкивая зевак из лифта. Как только они оказались в его кабинете, Блейз взмахнул палочкой, и фолиант на середине стола вспыхнул, но тут же погас.       — Блейз, скажи, что здесь что-то путное, пожалуйста, — почти взмолилась Гермиона.       — Ты это видела? — спросил он, указывая на стол. — Всё гораздо хуже и сложнее, чем мы могли предположить. Фолиант родом из Италии. Всё, что удалось расшифровать, вызывает мурашки по коже. Это тёмная магия, Гермиона.       Она подошла ближе, вглядываясь в строки. В этот момент к ней подлетело зачарованное министерское письмо. Она перехватила его на лету, развернула и уже через пару строк сжала губы. Рон прислал сводку: связи погибшего — в Италии. Там он жил, там остались друзья и родственники. Всё нитями тянулось туда — слишком явно, чтобы быть совпадением.       — Чёрт… — выругалась Гермиона, снова взглянув на фолиант. Всё начало сходиться в одну очень неприятную картину.       Блейз бросил на неё непонимающий взгляд, но Гермиона уже направлялась к выходу. На ходу крикнув:       — Спасибо, ты очень помог!       Голова кружилась от поворотов, обрывков фраз, догадок, которые складывались в единую грёбаную правду. Италия. Чёртова Италия. Они всё это время копались в британском болоте, пока настоящие следы тянулись за границу. Пока они с умным видом топтались на месте —драгоценные часы утекали сквозь пальцы.       Забежав в кабинет Гарри, она столкнулась с Драко, вальяжно раскинувшимся в кресле главы аврората. Раньше так делать могла только она!       — Дорогая, — начал он, — звонил Нотт. Говорил что-то о покрышках и Италии…       — Как давно ты был в отпуске? — перебила она.       Драко приподнялся, удивлённо взглянув на неё. В этот момент дверь снова распахнулась, и в кабинет вошёл всё ещё злой Гарри.       — Я не подпишу тебе отпускные! — сказал он с порога.       Гермиона тяжело вздохнула, одним движением наложила заглушающее заклинание на кабинет, достала из дальней тумбы бутылку огневиски — ту самую, о которой мечтала весь день — сделала пару глотков и указала на диваны:       — А теперь садитесь и слушайте!       Она рассказала всё. Без воды, чётко и по сути. Ни лишних эмоций, ни лишних слов — только факты, выстроенные в безупречно логичную цепочку. Было ясно одно — Драко и Гермиону ждёт командировка в Италию. В рамках дела. Анонимно. Им предоставят прикрытие, фальшивые документы и порт-ключ, активный уже завтра.       — Гарри Джеймс Поттер! — звонкий, слишком узнаваемый голос был слышен даже за закрытой дверью кабинета.       Гермиона в мгновение ока спряталась за столом, Гарри поправил галстук и, натянув на лицо лучшую из своих улыбок, встал сбоку. Только Драко остался на месте — с сарказмом и надменной вежливостью приветливо помахал:       — Привет, Уизлетта.       Рыжая фыркнула и одарила его раздражённым взглядом:       — К твоему сведению, я уже пару лет как Поттер, кстати, о нём — Гарри!       Поттер неуверенно сделал шаг вперёд.       — Джинни, что случилось, ты же знаешь, что я работа…       Она не дала ему договорить:       — Гарри Поттер! — завопила Джинни на весь коридор так, что двери дрогнули от возмущения. — Сегодня семейный ужин! Который ты, как обычно, благополучно игнорируешь! Я вернулась после турнира, между прочим, а ты всё ещё торчишь в этом чёртовом Министерстве!       Не дожидаясь ответа, она вцепилась в рукав «избранного» и вытащила его из кабинета на глазах у всего отдела. Гарри, кажется, пытался что-то возразить, но под её взглядом даже Тёмный Лорд бы передумал.       — Чао, сладкий! — насмешливо прокричал Драко, переводя взгляд к столу. — Можешь вылезать, Грейнджер, она ушла.       Гермиона приподняла голову, осторожно осматриваясь по сторонам. Но малфой рассмеялся пуще прежнего.       — Во-первых, зачем ты прячешься от Уизлетты? Во-вторых, почему под столом? Ты так хотела оказаться у меня между ног? — он держался за живот, наблюдая её перепуганное лицо.       — Попробуй отшить её брата, и я на тебя посмотрю! — вспыхнула она, выпрямляясь и нависая над Драко.       Драко замер, прокашлялся:       — Ты отшила Рона?       — Нет, Джорджа и Билла! Конечно, Рона! — процедила она сквозь зубы. Гермиона не находила в этом ничего смешного, в отличие от Малфоя, который снова захлёбывался от смеха.       — Твою мать, Грейнджер, ты не перестаёшь удивлять! И чем же тебе не угодил Уизли?       — Слишком тупой, смеялся над обыденными вещами. Ну, как ты сейчас.       Драко сложил губы трубочкой, прижал руку к сердцу:       — Честное Малфоевское, я больше не буду…       Но при этом едва сдерживал смешок.       — Неважно… — буркнула она. — Тебя подбросить? — спросила Гермиона, решив сменить тему.       Драко взял куртку, указал на дверь и ехидно покачал головой.       — Что-то ты зачастила. Я бы мог подумать, что ты хочешь оказаться в моей кровати, Грейнджер.       Она резко поставила колено между его ног. Малфой едва успел отскочить и, переведя взгляд на неё, услышал:       — Или твои яйца хотят оказаться под моим каблуком.       Всю дорогу она переключала песню за песней — вся музыка раздражала, а надменное лицо рядом лишь подливало масла в огонь. Почему она вообще предложила его подбросить? А он ещё и согласился. Они оба — совершеннолетние волшебники, к тому же авроры, могут апарировать куда угодно… Но нет — ей, видимо, приспичило быть «любезной».       — И как там твои парни? — перебил громкую тишину Драко.       — Ты о чём?       — Ну, те, что ублажали тебя этой ночью.       Она не спешила отвечать, только сбавила скорость, чтобы хоть немного упорядочить мысли, и, бросив на него лукавый взгляд, произнесла:       — А в какой момент тебя вдруг начала интересовать моя личная жизнь, Малфой?       — О, снова по фамилии… — усмехнулся он. — Наверное, с того момента, Грейнджер, как ты молча вытаскиваешь меня из дома во время припадка, не рассказывая никому о произошедшем, а потом целый день ведёшь себя, как… сука. Что, смею предположить, твоё обычное состояние. Так что это было? Порыв доброй воли… или старые счёты?       Гермиона… забыла слова. В прямом и переносном смысле.       — Я…       — О, не нужно, Грейнджер, — он нарочито выделил последнее слово, с надменной интонацией. — Мы ведь просто коллеги. Раскроем дело — я уеду в Париж, ты уволишься и будешь гонять на своей машине по улицам Лондона…       Он усмехнулся. Немного горько. Но так, словно видел её насквозь — каждую ложь, каждую трещину.       — Ты так считаешь?.. — добавил он.       Она не успела ни собраться с мыслями, ни подобрать слова — он уже открыл дверь, вышел и мягко прикрыл её за собой. Прошёл по тропе — в одной руке куртка, в другой он лениво крутил палочку. И опять, как вчера… она смотрела на этот отчуждённый, чертовски знакомый силуэт, от которого внутри всё опять перекосило.