Как там в Париже ?

      Матрас оказался сущим орудием пытки. Жутко мягкий, как будто спишь на тесте для пирога, но с неожиданными выпирающими пружинами, которые вонзались точно в рёбра — словно напоминая, что жизнь — страдание. А подушка… подушка была предателем. Стоило положить голову — ты уже утопаешь, как в вате, без малейшей надежды на поддержку или здравомыслие.       Гермиона приподнялась на локтях и замерла, окидывая взглядом настоящий театр военных действий. Подушки, которые она накануне возводила в качестве неприступной стены между собой и Малфоем, капитулировали подчистую. Одна уныло валялась у ног, две другие сбежали на пол, а третья — прижата к её лицу так настойчиво, будто решила задушить хозяйку её же гениальной тактикой. Утро встретило её не только болью в шее, но и крахом оборонительной политики.       Вздох. Пальцы вцепились в кудри — спутанные, упрямые, как её характер. Нужно было проснуться. Настоящее пробуждение, а не вот это жалкое «я проснулась, но не готова к жизни». Она поднялась и поплелась в душ, но, открыв дверь, поняла: в номере она одна. И, к своему удивлению, даже не почувствовала облегчения — скорее раздражение от того, что он где-то шляется, пока она страдает от послематрассной травмы.       Горячая вода спасала. Струи били по плечам, смывали остатки сна и напряжения. Мысли наконец-то начали выстраиваться в чёткие, почти строевые ряды: нужны улики, необходимо найти семью погибшего, понять, где пересекаются их следы с древними культами, насколько далеко всё зашло… и, чёрт подери, кто вообще додумался отправить её в Италию с этим самодовольным павлином?       Она закрутила кран, останавливая поток воды, шагнула к зеркалу и, протерев запотевшее стекло, уставилась на своё отражение: лицо раскрасневшееся, кожа ещё хранила жар от воды, румянец вспыхивал на скулах. Взгляд цепкий. Стальной. Всё под контролем, как всегда.       Высушив волосы невербальным заклинанием, она обернула тело полотенцем, злясь на собственную рассеянность — конечно же одежда осталась в чемодане, а чемодан — за пределами ванной. Но не успела сделать и шага, как дверь ванной распахнулась.       Малфой. Конечно.       Он стоял в проёме с тем самым выражением лица — абсолютно невозмутимым, как будто пялиться на полуголую коллегу — его утренний ритуал, где-то между кофе и чисткой зубов. Влажные волосы небрежно падали на лоб, губы покрасневшие — то ли от холода, то ли от ветра. И будь он трижды проклят, но выглядел Драко… чертовски хорошо. Свитшот, серые спортивные штаны, слегка спущенные на бёдрах, и эта лениво-хищная пластика движений — всё это кричало о самоуверенности. Той, от которой хочется либо врезать, либо… ну нет. Не об этом сейчас.       Гермиона, к своему ужасу, уставилась. Прямо туда. Да, туда. Дольше, чем позволяет здравый смысл. Настолько, что в какой-то момент самой себе захотелось влепить пощёчину.       — Грейнджер, — подал голос Малфой, насмешливо вытягивая каждую букву, — ещё минута, и я начну считать это прелюдией.       Её мозг перезагрузился. Резко опомнившись, она сжала полотенце на груди, словно от этого зависела её жизнь, и, опираясь на дверной косяк, бросила:       — Если ты называешь это прелюдией, боюсь, твои девушки живут в глубоком разочаровании.       Она прошла мимо него, намеренно близко, оставляя за собой шлейф из запаха горячей кожи и геля для душа. Он не сдвинулся с места, наоборот — повернул голову, и его голос снова пронёсся по её позвоночнику.       — Ты бы удивилась, Грейнджер, насколько они были довольны. Все, с кем я был, подтвердят, что я искусен. Но ты… — он сделал паузу, наклонившись к её уху. — Тебе даже не нужны прикосновения. Тебя возбуждает не тело. Тебя заводит разум. Интеллект. Остроумие. Ловкость мышления. И, к счастью, у меня всё это есть, — он усмехнулся. — И язык прилагается.       Он скрылся за дверью ванной с таким видом, будто это был просто ещё один рабочий день.       А она… осталась стоять посреди комнаты, как громом поражённая. Тепло растекалось по коже, будто её окатили горячей водой изнутри. Она сглотнула, качнула головой и прошептала себе под нос:       — Агент аврората. Сильная женщина. Враг на подходе, проклятье…       Стянув полотенце, она надела что-то повседневное — удобное, нейтральное. В конце концов, по легенде они супруги на отдыхе. Хотя, если судить по его взглядам, интонациям и умению превращать каждое слово в инструмент соблазнения, то для наблюдателя со стороны это вполне могло бы выглядеть… как начало медового месяца.       Как только Гермиона затянула ремень на свободных брюках, из ванной вышел Драко. В одном-единственном чертовом полотенце, небрежно повязанном на бедрах. И, конечно же, двигался он так, будто позировал для обложки модного журнала, а не выходил из душа. Влажные волосы падали на лоб, капли воды скатывались по ключицам и животу, а она — сильная, независимая, образованная, чертовски рациональная Гермиона Джин Грейнджер — на секунду забыла, как дышать.       Он подошёл к своему багажу, щёлкнул пальцами, и вещи начали раскладываться на кровати сами. Гермиона наблюдала с выражением особой сосредоточенности, пока он не протянул руку к краю полотенца… и посмотрел на неё через плечо с тем самым фирменным «малфоевским» прищуром.       Гермиона, будто пойманная на месте преступления, резко развернулась к нему спиной и приложила ладони к раскрасневшимся щекам. Мерлин, она взрослая женщина, а краснеет, как третьекурсница. Но тело не слушалось. А за её спиной раздался глубокий удовлетворенный смех. Этот самодовольный ублюдок наслаждался каждой секундой.       — Готово, можешь повернуться, если закончила мысленно раздевать меня до конца, — усмехнулся он.       Гермиона фыркнула, с гордостью проигнорировав его, хотя сердце всё ещё барабанило в груди.       Он протянул ей письмо. В поле зрения попали пальцы — длинные, ухоженные. Конечно, у него даже пальцы были произведением искусства.       — Когда возвращался с пробежки, перехватил сову от Забини, — небрежно пояснил он.       Она села на край кровати, выхватила письмо из рук и разорвала конверт. Гермиона сразу начала читать: отчёт касательно древнего фолианта. Сухой текст, исписанный резкими торопливыми линиями. Информации много, но без весомых улик понять, чем всё это поможет, было непросто.       Зато внизу колдографии и название бара. Вполне себе достойное место для начала расследования.       — Бар «де Ромирс». Начнём оттуда, — сказала она, протягивая Драко письмо.       Он бегло ознакомился с содержанием, хмуря брови.       — Что-то мне подсказывает, это не милое кафе на углу. Больше похоже на логово местной мафии. Или, в лучшем случае, торговцев нелегальными зельями.       Гермиона достала один из своих компактных пистолетов, проверила его и спрятала за ремень брюк, затем наложила маскировочные чары, чтобы ни один магл не заметил.       — Испугался? — с вызовом в голосе бросила она через плечо.       Малфой не отставал. Из сумки он извлёк элегантный, явно очень дорогой, кинжал с резным лезвием и рукоятью из тёмного дерева. Без лишних слов уменьшил его и спрятал в карман.       — Я? — его усмешка могла заставить кого угодно усомниться в своих моральных принципах. — Не испугалась ли ты, дорогая?       Он подошёл ближе и заглянул ей в глаза, едва не касаясь кончиками носов.       — Мы ведь, напомню, безумно влюблённые молодожёны. Забыла, любимая?       — Конечно нет, Гаррисон, — отозвалась Гермиона приторным голосом. — Ой, извини… Тебе ведь нравится, когда я называю тебя сокращённо, верно? Гарри?       — Верно, Джин, — прошипел он с притворным холодом, догоняя её на выходе. — Особенно, когда ты бесишься. Тогда звучит особенно нежно.

***

      Палящее солнце Италии, кажется, было запрограммировано уничтожать всё живое — невзирая на время года, национальность и защитные чары. Гермиона каждые пару минут касалась палочки в кармане, накладывая охлаждающее заклинание. Это хоть как-то спасало от жары, но не от раздражения, нарастающего где-то между лопатками.       На ней была лёгкая блуза с полупрозрачными рукавами, нежно облегающими руки, и широкие брюки песочного цвета. И она бы чувствовала себя вполне уверенно, если бы позади не шел он. Малфой. Бежевые льняные брюки, голубая футболка, солнцезащитные очки в классической оправе… и всё это, как назло, смотрелось на нём так, будто он только что сошёл со страниц каталога для магических миллионеров. И пусть она это не озвучила, но внутри неё росла тревожная мысль: в этом «супруге» было слишком много харизмы для оперативной незаметности.       — Нам сюда! — бодро выкрикнул он, не сбавляя шага, и свернул в какой-то подозрительно узкий переулок.       — Нет, я более чем уверена, что нам в другую сторону… — попыталась возразить Гермиона, но, конечно же, Малфой её не слушал.       Вместо этого он юркнул в небольшое заведение. Снаружи оно напоминало скромную кофейню, но было что-то в этом месте… подозрительно завлекательное. Гермиона последовала за ним и встала рядом у стойки, разглядывая интерьер.       — Двойной эспрессо, пожалуйста… — начал он с непринужденной улыбкой, а потом повернулся к ней и, как бы невзначай, положил руку ей на плечо. Гермиона сжалась. — А для моей любимой — латте!       Она с силой дёрнула его за футболку, сжав зубы. Если он не прекратит эту клоунаду в ближайшие три секунды, она превратит его в табуретку. Но Драко, похоже, лишь наслаждался ситуацией.       — Ах да! — добавил он, щёлкнув пальцами. — Мы же в Италии. Латте макиато!       Гермиона изобразила убийственную улыбку и, пока Малфой расплачивался, зашипела, притягивая его за локоть:       — Это что сейчас было, Малфой?! Какой, к чёрту, кофе?       — Дорогая, — нежно протянул он, накручивая на палец один из её локонов и моментально получил по рукам. — Ты же знаешь, я до первой чашки — не человек. А уж без кофеина — и вовсе зверь. Иди, займи столик на улице, я скоро.       Она закатила глаза, резко развернулась и, поджав губы, вышла на улицу. Громко выдвинула кованый стул на террасе, демонстративно стукнув его об плитку, и села. Дыхание было тяжелым, мысли — как рой взбесившихся пчёл. Она шарила по сумке и карманам в поисках своих сигарет — именно сейчас ей нужно было хоть что-то, чтобы не взорваться.       — Вот, — с ленцой протянул ей ту пачку сигарет Драко, которую она забыла в отеле, и поставил перед ней стакан с кофе.        Гермиона не удостоила его взглядом. Молча прикурила, затянулась, с блаженным выдохом выпустила дым… и повторила. Только потом, будто нехотя, взяла чашку.       Драко расположился напротив, раскинувшись как коронованный принц на троне. Отпил эспрессо, закрыл глаза на миг и выдохнул так, будто достиг дзена.       — В Италии отменный кофе, попробуй, дорогая, — протянул он, смакуя каждое слово, будто сам напиток растекался у него по языку уже в виде фразы.       Она посмотрела на него, как на угрозу национальной безопасности, и с вызовом сбила пепел прямо в свой латте.       — Грейнджер, ты преувеличиваешь. Это всего лишь кофе. Расслабься, ты в стране, где на законодательном уровне разрешено ничего не делать пару часов в день.       Она было собралась огрызнуться, но вдруг заметила на стекле кофейни наклейку Wi-Fi. Достала телефон, пальцы заплясали по экрану. Малфой начал что-то бурчать про магловские изобретения, но Гермиона спокойно приложила ладонь к его губам.       — Бар, в который мы собираемся, — сказала она, показывая изображение на экране, — сегодня проводит вечеринку. Это наш шанс что-то узнать.       — Ты точно читала мелкий шрифт? — нахмурился Драко.       Гермиона прищурилась. В углу постера, аккуратным курсивом: «Будь правдив — и всё станет явью. Солги — и умри от муки.»       — О, чудесно, — пробормотала она. — Снова игры на выживание. А я и скучать начала.       — Там наверняка ещё и дресс-код, — буркнул он, допивая эспрессо.       — Разберёмся на месте, — отрезала она. Достала пару евро, кинула их на стол, окурок в кофе и и поднялась, махнув Драко рукой. — Пошли.

***

      — Грейнджер, это же какая-то собачья конура, я за сотню метров чувствую запах дешёвого вина! — Драко брезгливо сморщил нос, отстраняясь от кирпичной стены, словно боялся, что она заразит его грибком или, хуже того, магловской проказой.       — Ой, заткнись, — отмахнулась Гермиона и, схватив его за рукав, потащила в сторону ближайшей подворотни. — Нужно переодеться.       С ловкостью фокусника она достала палочку и трансфигурировала его льняные брюки и футболку в тёмные джинсы и облегающую чёрную футболку. Её взгляд одобрительно скользнул по его фигуре, оценивая результат. Сама же она выбрала для себя мини-платье цвета ночи и наколдовала туфли на каблуке.       Малфой довольно свистнул.       Бар снаружи выглядел, как жалкая пародия на приличное место — вывеска мигает, под ногами мусор, два охранника у двери размером с горных троллей. Один явно маг. Его палочка предательски выглядывала из-за пояса. Гермиона напряглась.       Пока они шли по узкому коридору вглубь зала, Драко наклонился к ней и с фальшивым ужасом прошептал:       — Грейнджер, боюсь спросить… а где твой пистолет? — он бросил многозначительный взгляд чуть ниже её талии.       Она молча оттянула край декольте и показала чёрный глок, прячущийся между чашечками лифчика.       — Если будешь и дальше играть в клоуна, он окажется у тебя в заднице.       — Очень убедительно, — пробормотал он, пропуская её вперед.       Бар гудел — музыка била по ушам, свет резал глаза, воздух вибрировал от смеха, разговоров, запахов алкоголя, дешёвых духов и табачного дыма. Пространство было плотно забито телами: танцующими, пьяными, жадными до впечатлений. Маги и маглы в этой полутьме и общей истерии перемешались так, что не разобрать, кто есть кто. Гермиона двигалась медленно, сканируя помещение, но как только её взгляд пересёк вход во второй зал, всё встало на свои места — это был не просто бар. Это — притон, маскирующийся под «атмосферное заведение». И маскировался, надо признать, чертовски хорошо.       В клетках полуголые девушки, некоторые совсем юные, другие — сломанные, с той беззвучной пустотой в глазах, которую невозможно сыграть. И даже, если не смотреть, а просто чувствовать, воздух был пропитан болью. Отвращение закололо под рёбрами. Гермиона стиснула зубы. Но прежде, чем она смогла двинуться в сторону, Драко схватил её за руку.       — Потом, Грейнджер. Позже ты поднимешь на уши весь аврорат Италии… Но. Не. Сейчас, — его голос был низким, холодным, как сталь. — Познакомься с кем-то. Разнюхай. Я рядом.       Она кивнула — коротко, почти механически — и, будто отключившись, пошла вдоль бара. Тело двигалось само. К ней приставали — мужчины, женщины. Чужие руки касались её, кто-то смеялся, кто-то нашептывал недвусмысленные фразы. Она не реагировала. Словно плыла сквозь вязкую дымку — через чужие руки, липкий смех, затхлый воздух. В глубине зала её взгляд зацепился за девушку. Та разносила напитки. Но не так, как остальные. Без фальши. Без этой принудительной улыбки, от которой щемит в животе. У неё были пустые глаза. И Гермиона почувствовала, как что-то обрушилось внутри.       — Мисс, не желаете выпить? — спросила она. Голос ровный, пугающе пустой.       — Нет, спасибо, — Гермиона уже хотела отвернуться, но что-то ёкнуло внутри. — Мы… знакомы?       — Не думаю, мисс.       Но эти глаза… этот взгляд…       — Сколько тебе лет?       — Я достаточно взрослая.       — Я могу помочь. Я…       — Со мной всё хорошо.       — Пожалуйста, — Гермиона дотронулась до руки девушки, но та, словно мираж, отступила. — Что я могу для тебя сделать?       Девушка посмотрела на неё, будто видела насквозь. И подала шот с коктейлем.       — Выпейте это.       Рефлекс. Гермиона выпила. Горечь на языке. Сыворотка правды. Призрак прошлого охватил её, сжал в горле.       — Ты не поможешь. Ты же меня убила.       Звон. Поднос упал. Гермиона не сразу поняла, где верх, где низ. Всё скользило, расплывалось, как акварель под дождём. Музыка стала вязкой, как патока. Люди — пятнами. Она пошатнулась. Упала. Но чьи-то руки подхватили её. Тёплые. Надёжные.       — Грейнджер! Слышишь? Это галлюцинации. Всё хорошо. Я с тобой.       Голос Драко пробился сквозь туман. Она вцепилась в него, как в якорь.       — В бокалах сыворотка… — шептала она, — всё это… видения… я…       На улице он тряхнул её за плечи, взгляд — бешеный.       — Ты пила только это? Как ты себя чувствуешь?!       — Да… но… Драко… я убила её… я…       Слёзы хлынули. Она закрывала рот руками, чтобы не срываться на крик. А он прижал её к себе, убаюкивая.       — Ш-ш-ш… Мы апарируем. Сейчас будет неприятно. Держись, Грейнджер. Я с тобой.

***

      Она ощущала происходящее будто сквозь пелену. Мир был расплывчатым, как старое фото, размазанное слезами. Драко перенёс их прямо в номер — нарушив, между прочим, с десяток правил Министерства, — и аккуратно, без слов, уложил её на кровать. Он дал ей отвар — тёплый, обжигающий, со вкусом горькой полыни — и начал медленно нежно и почти невесомо поглаживать её по спине. Не требуя объяснений. Не задавая вопросов. Он просто был рядом, пока Гермиона беззвучно рыдала в подушку, размазывая макияж и остатки гордости по наволочке.       Через какое-то время он вышел — видимо, чтобы взять воды. Она села на постели, обхватив себя руками, как будто могла удержать от разрушения всё, что трещало внутри.       — Я убила её, Драко… — голос был хриплый, еле слышный, но каждое слово резало, как ножом по стеклу.       Он вернулся, молча сел на край кровати и протянул ей бутылку. Гермиона сделала пару глотков, держась за пластик так, словно это была последняя опора в этом мире.       — Это было обычное задание… как всегда, как все, — начала она, взгляд не отрывая от пола. — Я должна была обезоружить мага. Он взял в заложники девочку. А я… я была слишком уверена в себе. Мне казалось, я контролирую всё. Адреналин застилал глаза. Я просчиталась.       Драко слушал, и лишь мышца на его челюсти дёрнулась — еле заметно, но всё говорило о том, что конец этой истории будет больнее, чем он смел предположить.       — Он убил её. Просто… одним заклинанием. Потому что я промедлила. Потому что не была осторожной. Потому что… решила, что справлюсь. Ей было тринадцать. Тринадцать, Драко, — она уже не говорила, а почти шептала. — Она только пару лет назад поступила в Хогвартс. Мечтала работать в Мунго. Помогать людям.       Он ничего не сказал. Просто притянул её к себе. Обнял. Положил её голову себе на колени. И в этом жесте не было ни капли жалости. Только тишина и поддержка.       — Я… — она всхлипнула, без возможности продолжить рассказ дальше.       — Я знаю, Грейнджер, — прошептал он, легко касаясь пальцами её волос. — Спи. Я рядом. Я никуда не уйду.       Она не помнила, как уснула. Только, как проваливалась, будто в бездну, где больше не было боли, ни вины, ни слов.       Очнулась от тихого щелчка двери. Рядом было пусто. Холодно. Она поднялась, не сразу поняв, где находится. Сбросила одеяло, подошла к окну.       Драко шёл по улице. Один. Ровной походкой, с привычной надменной осанкой. Уходил. Не убегал — он не из тех. Но уходил. От неё, от этой истории, от кошмаров, что затаились в её чемодане.       Гермиона медленно открыла окно, провела рукой по волосам. Сигарета сама оказалась между пальцами. Щелчок — огонь. Затяжка — дым. Горький, как воспоминание. Как чувство, что уже не изменить.       По щеке стекла одна-единственная слеза. Упрямая, как и она сама.