Как там в Париже ?

      Гермиона стояла на злосчастном балконе, зажав сигарету между зубами, пока из динамика телефона разносился голос Тео — срывающийся, хриплый, будто он орал не из трубки, будучи в Лондоне, а прямо ей в ухо, стоя за спиной.       — Гермиона! Вернись, слышишь?! Если тебе нужны деньги — чёрт с ними, мы всё решим! Только не так! Там опасно!       Она не ответила сразу. Просто прикурила. Затянулась, перекатила дым на языке, выдохнула — медленно, как будто вместе с ним пыталась выкурить и тревогу, и саму суть вопроса.       — Нет, Тео, — голос ровный, холодный, как лёд в стакане джина.       Он продолжал биться в истерике, словно мог перекричать её упрямство. А она, докурив, всё так же спокойно достала следующую сигарету. Будто не её друг сейчас сотрясал воздух в попытках достучаться, а радио где-то на фоне шумело — ну и пусть.       — Гермиона, это… это Малфой, да?! — в голосе Тео считывалась неприкрытая паника. — Чёрт подери, скажи, что нет!       Она медленно обернулась, бросив взгляд в коридор. Пусто. Только тишина, густая, как дым, и ни одного признака, что её кто-то слышит.       Щелчок зажигалки.       — А если да?       Молчание на том конце было таким выразительным, что через трубку, казалось, сочилось возмущение.       — Твою мать… — простонал Тео, словно его ударили под дых. — Грейнджер, ну как так?! Это же просто… Это же Малфой, мать твою! А я?! Я ни сном, ни духом!       — Тео, — она устало вздохнула, — напомни-ка, где ты сегодня ночевал? У Блейза?       И наступила то самое молчание. В которой каждый мужчина начинает понимать, насколько глубоко он вляпался.       — Гермиона… — его голос теперь звучал тише, почти с раскаянием, даже как-то по-детски.       — Передавай ему привет, — и трубка с характерным звуком замолкла.       Глубокий вдох. Медленный выдох. Тео — где-то позади, в недосказанных обвинениях. А настоящее — вон там, за дверью.       Гермиона вошла в номер. Пусто. Как и в её голове.       Драко мотался где-то по бутикам и салонам, выискивая костюм, достойный своего нарциссизма и тематики вечера, а она стояла в тишине, смотрела на свой раскрытый чемодан и с тоской перебирала пару унылых нарядов. Ни один не подходил. Все были «слишком». Слишком удобные. Слишком приличные. Слишком не про неё.       Она захлопнула чемодан, схватила сумку и ушла.       Торговый центр был адом. Дети визжали, взрослые ругались, воздух стоял густой — смесь сахарной ваты, чужого пота и навязчивых ароматов, будто каждый второй пытался продать тебе не парфюм, а свою нереализованную мечту. Гермиона стойко держалась. Не огрызалась. Не проклинала всё живое. Просто шла. До самого верхнего этажа — туда, где платья стоили, как грёбаный «Нимбус».       В один из бутиков она вошла, подобно судье перед приговором. Консультанты подлетели моментально — заискивающие до омерзения, пресмыкающиеся не перед ней — перед потенциальным кошельком. Слизняки в дизайнерских костюмах.       — Мадам, у нас новая коллекция, позвольте, я вам покажу…       — Покажите что-то, что не сделает из меня принцессу. Ничего розового, без рюшей и прочей порнографии.       Примерочная захлебнулись в тканях. Атлас. Бархат. Органза. Всё мимо. Всё не то.       И только одно платье — почти чёрное, почти гладкое, почти неприличное в своей смелости — заставило её остановиться.       Она надела его. И оно обернуло её, как старая, забытая тайна. Но чего-то всё же не хватало. Гермиона подняла палочку, едва коснулась ткани.       Платье вспыхнуло мягким, внутренним светом, как будто в нём поселилась душа. Или демон. Гермиона чуть улыбнулась и вышла, держа его в руках, как оружие на ближайший вечер.       На обратном пути она остановилась у витрины оружейного магазина. Неожиданно даже для себя.       Внутри — сверкающий металл, приглушённый свет, запах масла, пороха и стали.       Береты, глоки, классические винчестеры. Но внимание Гермионы привлёк витринный стенд с револьверами — элегантными, как бокал хереса в старой библиотеке.       Один — серебряный, утончённый, с гравировкой и деревянной рукояткой.       Она показала значок Аврора — коротко, без слов. Продавец кивнул, понял всё сразу.       — Заверните. В красивую упаковку.       Когда она вышла, город уже потемнел. На её лице ни капли сомнений.       В руках — платье. В сумке — оружие.       На сердце — тревожное, дерзкое предвкушение.       Возможно, она просто подарит Драко пистолет.       И пусть он сам решает, в кого стрелять первым — в прошлое или в самого себя.

***

      Платье сидело, как влитое, и лишь пару взмахов палочкой — по нему словно звёздами рассыпались блёстки. Они должны были работать под прикрытием, но Гермиона не смогла устоять. Так же, как и не смогла не думать о Драко, о его неуклюжих извинениях, о том, как этой ночью он старался не залезать на её сторону кровати, хотя подушки она убрала.       По правде говоря, Гермиона не могла уснуть пол ночи, ворочаясь на месте и борясь с идиотским желанием развернуться к нему лицом — просто, чтобы увидеть, как он спит. А ещё с другим, более опасным чувством: ей хотелось, чтобы Драко был ближе.       Она подыскала подходящие туфли для танцев, заколола волосы так, чтобы они туго были собраны наверху. В подходящее время она дотронулась до порт-ключа, который был завернут в пригласительное.       Гермиона очутилась в прекрасном саду с аккуратно стрижеными фруктовыми деревьями и мелкой каменной кладкой вместо тропы. Всё было слишком безупречно. Даже фальшиво. Она оглядывалась по сторонам, осматривая территорию и гостей, когда позади нее послышался голос:       — Мисс, разрешите пригласить вас?       Она обернулась — Драко, в изумительном костюме, с уложенными волосами, в поклоне и с искренней улыбкой на лице. Его глаза неотрывно смотрели на неё, выдавая изумление.       Она протянула ему руку, не желая выказывать, как предательски подкосились её колени.       Её ладонь покоилась на его плече, пока он вёл её к поместью, где проходил бал. Пальцы подрагивали, а тревога начала пробиваться, лезть холодными прикосновениями по позвоночнику. Она пыталась не замечать своего состояния, но то и дело оглядывалась вокруг. Драко наклонился к её уху и прошептал:       — Ты прекрасна в этом платье.       От этого тембра по её коже словно провели кубиком льда, мурашки побежали сами собой       — Но меня всё больше интересует, что там под платьем, — его рука коснулась её открытой спины, а ловкие пальцы рисовали только ему известный рисунок, спускаясь вниз.       Гермиона понимала, что её щёки предательски краснеют, но почему-то ничего не делала с этим.       — Ты хорошо держишься. Ты молодец, Гермиона, — протянул он, ложа задерживая свою тёплую ладонь на её пояснице. — Когда тебе станет страшно, думай о моей руке на твоей спине. А сейчас, к моему глубочайшему сожалению, мы должны разделиться.       На последней фразе она словно вышла из-под гипноза. Сама не заметив, как они уже оказались внутри. И этими сладкими речами Драко удалось унять всю её тревогу. Она обернулась — он кивнул и последовал в другую часть зала.       Гермиона перехватила официанта с шампанским и осушила бокал жадными глотками. Она оглядела зал: люди веселились, вели светские беседы под аккомпанемент живой инструментальной музыки. Женщины в изящных, но местами граничащих с вульгарностью платьях были, как дополнение к статным мужчинам с дорогими часами на запястьях и лучшим скотчем в стакане.       Она прошла вдоль зала, рассуждая, с чего, или точнее, с кого начать. Взгляд скользил по лицам, пока не зацепился за ту, которую она видела лишь на фото, но узнала сразу — Летиция Забини. Та приветливо улыбнулась и кивнула в сторону группы мужчин, после чего резко сменила траекторию и пошла в другую сторону.       Гермиона натянула приветливую улыбку и двинулась в их сторону. Те стояли, словно короли мира, обсуждая что-то между собой. Она заняла правильную позицию, изредка стреляя глазками на компанию. Эффект не заставил себя долго ждать: когда зазвучали первые ноты вальса, один из мужчин подошёл к ней, предложив свою руку. Он был хорош собой — значительно старше, статный, в меру подтянутый, но то, как он смотрел на неё… словно на кусок мяса. Гермиона притворилась глупой девицей и радостно захлопала ресницами.       — Добрый вечер, мисс. Вы танцуете?       — Конечно, — старалась ответить она как можно вежливее.       Они двинулись по залу. Рука мужчины, который даже не удосужился представиться, была слишком настырной и то и дело оказывалась ниже дозволенного. И она не ощущалась как рука Драко — её скорее стошнит, нежели она почувствует то самое тепло и покалывание.       — Давно в городе?       — Нет, сэр…       Если пару минут назад в её голове был какой-то план касательно того, как бы его расспросить, то сейчас она могла думать лишь о том, как его мерзкое дыхание касается её щеки.       Она заглянула за его спину — там стоял Драко, делал вид, что пьёт виски, и смотрел на неё так, словно мог поджечь её партнера одним лишь взглядом.       Музыка закончилась, и она присела в нежном реверансе. Но мужчина не отпустил её руку, лишь молча потянул за собой, выхватывая бокал шампанского и всучивая его ей.       — Мистер, я забыла спросить, как вас зовут? Он развернулся, и вся показная галантность испарилась.       — Не важно. Если надеешься что-то получить вечером — просто помалкивай.       Внутри неё стал разрастаться холодный ужас, но она кивнула, давая себе понять, что справится с ним в любом случае.       Они оказались в кругу таких же мужчин, где каждый прижал к себе девушку. Некоторые смеялись, а некоторые, как и Гермиона, смотрели в одну точку, моментами отпивая шампанское.       Разговоры шли о чепухе, пока один из мужчин не спросил:       — Вы решили вопрос с тем парнем в Лондоне?       — Это не моя ответственность, но да, — ответил мужчина, который сейчас вцепился в талию Гермионы.       Разговор дальше пошёл в нейтральное русло, а она пыталась контролировать себя всеми силами, чтобы не искать серые глаза и платиновые волосы в толпе.       Танцы продолжались, и, казалось, никто не замечал компанию, которая удалилась в конец зала и села за диваны. Гермиона, улыбаясь, села на колени мужчине, повторяя за остальными девушками. Самым странным было то, что никто не называл друг друга по имени. Она немного повернулась и легонько поправила платье другой девушке, но та лишь удивлённо посмотрела на неё и испуганно закачала головой.       Пока она отвлекалась, один из мужчин сказал то, что привлекло ее внимание:       — Маглы никогда не смогут воплотить то, что хотят.       — Эдмунд близко, и ты это знаешь… Но чем это обернётся для нас — это другой вопрос.       Это было что-то… и ничего одновременно. Слова повисли в воздухе как предупреждение, как попытка намёка. Гермиона впитывала каждое, но по-настоящему её внимание отвлёк не смысл — а то, что начало происходить перед глазами: девушки одна за другой стали опускаться на колени, снимая с мужчин штаны. Один из них вытащил палочку и бросил заклинание, наверняка скрывающее.       У Гермионы пересохло во рту. Мир стянулся, как удавка. И, когда она замерла между яркими огнями и грязью человеческого падения, кто-то наклонился к её уху и прошептал:       — А тебе нужно особое приглашение?       Её оцепенение было в каждом миллиметре — от кончиков пальцев до затылка — пока мозг лихорадочно искал пути отступления. Она, чёрт возьми, не может этого сделать.       — Шалавы, они все такие… поначалу стеснительные, — протянул другой мужчина и потрепал девушку перед собой за щёку.       Её с силой скинули на пол, и Гермиона уже прикидывала, сколько выстрелов она успеет сделать, если достанет пистолет, прежде чем в неё кинут проклятье.       — Алонсо!       Она обернулась и посмотрела на спасительный голос сзади.       — Алонсо, что ты устроил на моём приёме? — сказал седой мужчина с яркими голубыми глазами. — Снова запугиваешь молодых девок?       Мужчина, с которым она танцевала, напрягся и, склонив голову, ответил:       — Эдмунд, мы просто развлекались.       Мужчина прошёл ближе, стуча тростью, и с прищуром осмотрел всех. Потом его взгляд скользнул на Гермиону, лежавшую на полу. Он протянул ей руку, и она, не думая, взялась за неё и встала во весь рост. Он, казалось, оценивал её какое-то время, затем кивнул и сказал:       — Иди.       На негнущихся ногах Гермиона прошла к бару, где сразу попросила чего-то покрепче. Справа, из-за плеча, появился знакомый профиль — Летиция Забини. Она рассмеялась легко, будто только что услышала анекдот, и склонилась ближе, маскируя слова под светскую болтовню:       — Уйдёшь сейчас — вызовешь подозрения. Подожди.       Почти шёпот, но Гермиона услышала. А миссис Забини сразу переключилась на бармена и беззаботно сказала:       — Мальчик, налей мне чего-то сладкого. Такого, как ты.       Гермиона тихо выдохнула и, приподняв подбородок, прошла дальше по залу. Она сделала несколько глубоких вдохов — и всё внутри начало укладываться по полочкам. Окклюменция для неё всегда была скорее хобби и искусством, чем даром. Она смотрела, как пары мягко танцуют вальс — стук каблуков и мягкая мелодия немного успокаивали её, но ощущение, что те мужчины всё ещё в этом зале, вызывало панику. Очередная мелодия стихла. Новая ещё не началась. И именно в эту секунду на её плечо опустилась чья-то рука. Она вздрогнула, обернулась и встретилась с глазами Драко. Он уже притянул её к себе.       — Тихо, всё в порядке, — он обернулся по сторонам. — Потанцуем?       Она лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Их шаги слились с ритмом вальса.       — Летиция всё рассказала. Мы сейчас же уходим, — сказал Драко, притягивая её ближе, одновременно оглядывая зал на предмет опасности.       — Нет, это слишком рискованно. Она сказала, что они могут что-то заподозрить.       «Мне плевать, что она там сказала, Грейнджер! Ты вообще не должна была с ним идти!»       Она слышала Драко, но он не раскрывал рта — лишь смотрел на неё своими ледяными глазами, сжав челюсть.       — Ты…       — Мы уходим.       Гермиона кивнула и пошла за ним. Драко, словно невзначай, положил ладонь ей на спину, чуть подталкивая в нужном направлении. Пройдя через стеклянные двери, они оказались в саду — влажный воздух и аромат ночных цветов резко контрастировали с духотой зала. Драко свернул с дорожки, увлекая её в тень деревьев, подальше от чужих глаз.       — Противоаппарационные барьеры. Нужно пройти ещё пару сотен метров.       Гермиона лишь кивнула, прижавшись к нему так, словно он был её любимым пледом.       Они подходили к мраморному фонтану со статуей ангела, когда кто-то резко и больно дёрнул её за руку. Тот самый мужчина — Алонсо — потянул её к себе. Гермиона не успела опомниться, как он ударил её по лицу. Не теряя времени, она царапнула его по руке, и тот лишь взвизгнул, отпустив её. Гермиона упала на землю, жёстко приземлившись на мелкую гальку.       Драко в ту же секунду повалил мужчину на землю с такой силой, что тот отлетел в сторону и тут же оказался под градом ударов. Малфой вколачивал его в землю с методично ледяной яростью, без крика, без слов — только сжавшиеся в камень кулаки и глухие звуки ударов по лицу и груди.       — Драко! — Летиция, несмотря на возраст, пыталась бежать, кинув в Малфоя заклинание остолбенения.       Миссис Забини подошла, снимая заклинание. Гермиона повернула голову и увидела изуродованное лицо Алонсо. Он ещё дышал, но слишком поверхностно. Драко отступил назад, вытирая о костюм окровавленные руки. Он поднял Гермиону с пола, поддерживая её.       — Идите! Я подправлю ему воспоминания! — Летиция выглядела слегка безумной и махала рукой в сторону. — Идите же!       Они обернулись и побежали, не обращая внимания на боль. Лишь переступив барьер, аппарировали в отель.

***

      Драко усадил Гермиону на кровать и молча отправился в ванную комнату. Она осталась сидеть, глядя в одну точку на стене. Это было то, чего она боялась — быть не собой. Не той, кем её видят: героиней войны, символом справедливости и равноправия. Надевать маски, позировать перед этими пресловутыми людьми было невыносимо трудно.       Но сейчас было тихо. Тишина казалась плотной, почти осязаемой. Даже мягкие шаги Драко, когда он вернулся и опустился на колени перед ней, не нарушили её.       Он осторожно протянул руку и влажной салфеткой вытер кровь на её губе. Потом достал палочку и наложил диагностические чары на руку.       — Не сломана. Просто растяжение, — произнёс он спокойно, почти шёпотом.       — Почему ты не говорил, что ты такой сильный… легилимент? Почему показал это только сегодня? — спросила она, глядя на него.       В ответ хмурый холодный взгляд и его низкий, ровный голос, прозвучавший прямо в её мыслях:       «Если бы я сказал это вслух тогда… я бы кричал. А крик привлёк бы лишнее внимание.»       Он подал ей руку, помог встать. И, всё ещё стоя на коленях, снял с её ног туфли. Осторожно, почти благоговейно. Затем поднялся, потянулся к застёжке её платья на шее.       — Ты научишь меня? — прошептала она.       Ткань бесшумно скользнула вниз, опадая к полу. Но его глаза были прикованы к её глазам. Ни на миллиметр ниже.       — Да, — сказал он вслух, просто и мягко. — Где-то ещё болит?       Гермиона затаила дыхание. Казалось, всё вокруг замерло. Она взяла его ладонь — ту, что ещё хранила следы чужой крови и свежих ран. Он был без пиджака, без обуви, в расстёгнутой рубашке и брюках. Прядь светлых волос выбилась на лоб и мешала глазам.       Она осторожно положила его ладонь себе на грудь, чуть выше сердца.       — Здесь.       Потом взяла его вторую руку и легонько поцеловала сбитые костяшки — нежно, трепетно. Его зрачки расширились, дыхание стало неровным.       — Ты меня убиваешь… — выдохнул он и, обхватив её затылок, осторожно притянул к себе.       Его губы были мягкими, но настойчивыми. Поцелуй, как острый мёд: сладкий, тягучий, обволакивающий, но обжигающий изнутри. Заставляющий хотеть ещё. Жадно. До дрожи.       — Не сейчас, Гермиона. Не сейчас… — отпрянул он, взгляд скользнул по её обнажённой груди. Она чувствовала, как соски горят от желания, как тело жаждет прикосновений, ласки, прощения, даже укусов.       — Я не смогу смириться с тем, что ты рискуешь собой, — прошептал он.       И она поняла. И была согласна. Ведь сама уже в мыслях строила план, как отослать его из этого города подальше.       Он уложил их на кровать, укрыл тонкой простынёй. Она устроилась на его груди. Боль в руке пульсировала, губа саднила… но ей давно не было так спокойно. Так хорошо.