Признак масти
31 мая 2025 г., 21:23
Примечания:
Очередная порция штампов и клише, унылый секс. Читать на свой страх и риск. Кажется в ПВП я окончательно исписалась😐
Если что, ПБ открыта.
На календаре четверг, пятнадцатое мая. На улице уже достаточно тепло, все местные новости уже с неделю трубят об окончании отопительного сезона. И вот, как раз сегодня, батареи в квартире остыли окончательно.
Пик просыпается от того, что стало прохладно. Смотрит влево, где обычно спит Зонтик, и обнаруживает у себя под боком шаурму с торчащей сверху бирюзовой макушкой. Видимо, мерзлявый валет, пытаясь согреться, утащил во сне всё одеяло. Восьмой усмехается, включает телефон, чтобы посмотреть время. До подъёма ещё полтора часа. Он идёт за пледом, которым они обычно застилают диван. Пол холодный, и, сделав пару шагов всей ступнёй, пиковый тихо матерится и дальше передвигается широкими шагами на цыпочках. Обнаружив плед в кресле около компьютерного стола, он возвращается со своей добычей к кровати и бросает покрывало в ногах, тут же слыша недовольное “мау”.
– Ну чё ты, собака рыжая, тоже замёрз что ли? – спрашивает он у лежавшего в изножье кота, приподняв обрушившийся на него плед. – Пиздуй давай в своё кресло.
Кот обиженно удаляется, а Пик разворачивает трефовый рулет и накрывает двумя одеялами тут же свернувшегося в клубочек валета. Сам забирается рядом на успевшее остыть спальное место. Шестой тут же жмётся к нему, тычась холодным носом куда-то в подмышку. Пальцы у него не ледяные, но тоже прохладные. Валет пытается умоститься, одновременно стараясь устроить неудобно вытянутую правую руку вдоль тела и засунуть холодные, как ледышки, ступни между голеней Пика. Король ловит его левую руку и греет пальцы в своих.
– Совсем замёрз, мороженка, – бормочет восьмой, – давай, ложись на другой бок, будем обниматься. Согреешься.
Треф, так и не проснувшись, покорно поворачивается на другой бок, устраивается: подтягивает согнутую правую ногу к животу, а левую вытягивает, при этом слегка оттопыривая аппетитную задницу, суёт одну руку под подушку, а вторую укладывает у груди. Пик берёт её в свою, тесно прижимаясь со спины. Восьмой любит так засыпать и вообще обниматься. Шестой, по его мнению, подходит для объятий как никто другой. Довольно вздохнув, король закрывает глаза.
Зонтик не понимает, отчего просыпается раньше: то ли от солнечных лучей, пробившихся сквозь неплотно задернутые шторы, то ли от заигравшей мелодии будильника. Ему наконец-то тепло, Пик держит его за руку, сверху они накрыты уже не одним, а двумя одеялами, на левой ноге тёплой тяжестью устроился Лучик. Всё это настолько уютно, что вставать совершенно не хочется. Он выключает будильник и нежится ещё несколько минут, поглаживая обнимающую его руку. Валет давно заметил, что восьмой любит обниматься, и сам Зонтик от этого невероятно кайфует. Но это в основном бывает либо после занятия любовью, либо уже ночью во сне. При пробуждении и в менее способствующих расслаблению обстоятельствах эта тактильность будто переходит в стелс-режим. А трефу очень хотелось бы больше объятий.
Зонтик со вздохом выбирается из-под руки короля, садится, спустив ноги на пол, и тут уже с шипением поджимает ноги. Пол ледяной. На носочках, мелкими перебежками он идёт к комоду и достаёт зелёные шерстяные носки. Ногам становится теплее, а вот всему остальному… бррр! Треф находит в недрах шкафа любимый синий халат, завернувшись в него, довольно вздыхает и идёт в ванную в надежде на горячий душ. Но вода холодная. Холодная горячая вода. Зонтик оставляет кран открытым в надежде, что она протечёт и нагреется, так бывает по утрам. Он уходит в туалет, возвращается – вода холодная. Нарезает на кухне бутерброды на завтрак, возвращается – всё ещё холодная. Змеевик, на котором они сушат полотенца, и не думает нагреваться.
Треф вздыхает и, кое-как закатав рукава халата, чистит зубы и наскоро умывается ледяной водой. Вытершись, он рассматривает себя в зеркало. Губы отдают синевой. Волосы не особо грязные, в целом, если сделать хвостик, то можно и не мыть сейчас голову. Но как быть с остальным, он околеет раньше, чем помоется в тазике. По ощущениям, в ванной можно запросто организовать вольер с пингвинами или белыми медведями – настолько небольшое помещение остыло за ночь.
Вздохнув, он с силой растирает полотенцем лицо и руки в надежде хоть немного согреться. Пик уже на кухне, кипятит воду на кофе. На нём всё также одни боксеры, только на ногах тапочки, которые по-стариковски забавно шаркают по полу, когда восьмой лениво передвигается от чайника к холодильнику за молоком и обратно.
– Доброе утро. Ты не замёрз?
– Ноги немного, а в целом нормально.
– Там воды горячей нет. Если собираешься мыться, то нужно чайник кипятить или даже два.
– В смысле нет? Не было же объявления об отключении.
– Ну, она как бы есть… – объясняет шестой.
– Но её как бы нет? – усмехаясь, уточняет пиковый. – Вода Шрёдингера какая-то.
– Вроде того, – улыбается валет, – в общем, она вся холодная. Даже горячая. Я пробовал пропустить, чтобы нагрелась. Но эффекта ноль.
– Понятно. Ладно, в тазике помоюсь, – решает Пик, размышляя, а не ебануть ли ему андеркат или полубокс в ближайшее время, чтобы меньше чайников кипятить. Он ставит на место Зонтика кружку с кофе и целует валета в холодный нос.
После завтрака пиковый греет два чайника и, прихватив с кухни пластиковый ковшик, идёт мыться.
Зонтик отказывается мыться полностью в такой дубарине. Согрев ещё половинку чайника, он, дрожа как осиновый лист, обмывает подмышки и брызгается дезодорантом, собирает волосы в хвост, и в общем-то пахнет и выглядит вполне прилично. Едва согревшись после завтрака и горячего кофе, после помывки он снова замерзает и, кутаясь в халат по самые уши, идёт в комнату переодеваться.
По закону подлости после отключения отопления на улице похолодало, и Зонтик берёт с собой на работу флисовую кофту, предполагая, что большое пустое помещение, где он сейчас работает, наверняка остыло за ночь.
***
К вечеру после рабочего дня ситуация не сильно улучшается. По утрам они оставляют открытым балкон для кота, потому что там стоит его лоток, ну и потому, что он очень любит наблюдать за птицами из окна, и квартира довольно сильно выстудилась. По ощущениям валета, даже зимой так холодно не было. Пришедший первым Зонтик несётся закрывать балкон, ступая по холодному полу на цыпочках. Лучик обнаруживается спящим под пледом на разложенном со вчера диване. Зонтик едва перебарывает в себе желание тоже нырнуть к нему и погреться в обнимку с пушистым тельцем. Вместо этого он идёт в ванную, чтобы проверить, нагрелась ли вода хоть чуть-чуть. В этот раз ему везёт. С огромным удовольствием он залезает под горячий душ и нежится там минут двадцать, отогреваясь. Потом натягивает чистое бельё, футболку, халат и шерстяные носки. Пик возвращается как раз когда он разогревает ужин. Зонтик с ещё чуть влажными волосами обнимает его прямо с порога, и восьмой утыкается носом ему в шею, тихонько вздыхая, наслаждается запахом. Ему нравится, как пахнет от трефа: чем-то свежим, но не ярко, приглушённо. – Там вода нагрелась. Пойдёшь в душ? – Давай после ужина. Голодный капец, – король поднимает голову, целует его в висок и едва заметно втягивает запах его влажных волос. – Чем я пахну? – с улыбкой спрашивает Зонтик. – А? Да не знаю, нормально пахнешь, собой, – быстро отвечает Пик, отстраняясь. Король ретируется в ванную, чтобы спрятаться от неудобного вопроса и вымыть руки. После ужина он уходит в душ, а Зонтик гладит в спальне бельё, чтобы хоть немного нагреть комнату. Но этого нагрева хватает буквально на полчаса, и к моменту, когда пора ложиться спать, уже опять холодрыга. Валет надевает тёплую пижаму, которую получил от Куромаку на новый год. Оба трефа были жутко мерзлявыми и традиционно дарили друг другу тёплые вещи. Это всегда был подарок в кассу. Пик частенько шутил, что это признак масти, возможно, так и есть. И плохое кровообращение здесь вовсе ни причём. Зонтик одет как капуста, и восьмой не понимает, как можно мёрзнуть настолько сильно в тёплой, в общем-то, квартире. Пик смотрит на него, облачённого в клетчатую фланелевую рубашку, такие же штаны, халат и зелёные шерстяные носки, и, откинув одеяла, похлопывает по его стороне дивана. – Иди сюда, я тебя погрею, – и поначалу в этой фразе вовсе нет никакого подтекста, просто предложение комфорта. Шестой снимает халат и ныряет под одеяло и плед, прижимается к тёплой груди короля, закидывая колено правой ноги поверх пиковых ног. Высохшие бирюзовые волосы немного торчат и щекотно касаются лица восьмого, носки из натуральной шерсти слегка царапают голень, холодный нос валета тычется в шею, и все эти мелочи кажутся такими уютными, что Пик довольно вздыхает. – У меня есть проверенный способ согреться, – говорит пиковый. – П-правда? – у валета до сих пор зуб на зуб не попадает. – Конечно. С него и спится лучше, – ухмыльнулся восьмой. Треф улыбается в поцелуй, наконец понимая, о чём речь, и он совершенно точно не против. Зонтик гладит любовника по груди, сжимает сосок, ведёт ладонью вверх, мягко прикасается к ключице и за ухом. – Люблю тебя, – выдыхает валет, – мне с тобой так хорошо. – И мне с тобой. Круто, что переехали, правда? – отвечает Пик. На признание никак не реагирует, но треф знает, что его чувства взаимны. Он перекатывает Зонтика на спину, отбрасывает одеяла и приваливается к нему сбоку, целует лениво и влажно, одновременно расстёгивая пуговицы пижамной рубашки. Поглаживает грудь и живот, щекотно пробегает пальцами по боку и запускает руку под резинку белья. Мягко сжав твердеющий член, восьмой разрывает поцелуй и стягивает с трефа штаны и трусы. Устроившись между его разведённых ног, целует тут же покрывшуюся мурашками кожу на внутренней стороне бёдер, обеими руками сжимает ягодицы. Утыкается носом в складку бедра справа и несколько секунд просто дышит. – Ммм… вкусно пахнешь. Треф поёживается от контраста горячего дыхания и прохладного воздуха комнаты. Король растирает его бёдра и голени, пытаясь хоть немного согреть, берёт член в рот, и Зонтик с довольным мычанием запрокидывает голову, сильнее разводя согнутые в коленях ноги. Зарывается пальцами в фиолетовые волосы, поглаживает и сжимает. – Т-так хорошо…м-м-х… Король отсасывает глубоко и сладко, вылизывает головку по кругу, и когда Зонтик уже совсем твёрдый, отпускает. Сам укладывается на спину рядом. – Иди сюда, давай шестьдесят девять. Валет чувствует, как жар приливает к щекам, будто пиковый в первый раз ему это предлагает. Не первый, нет, и даже не второй, но каждый раз это очень волнительно. Он стряхивает штаны и бельё, застрявшие на правой ступне, разворачивается и заползает на любовника сверху. До его члена Пику в такой позе доставать не очень удобно, а значит… Он шумно выдыхает, ощущая, как тёплые пальцы разводят его ягодицы, и с наслаждением прогибается, ощущая горячий влажный язык, ласкающий его в самом сокровенном местечке. Язык кружит, смачивая вход и медленно ввинчиваясь внутрь, проходится по дырочке сверху вниз, дразнит, толкаясь совсем чуть-чуть. И это так хорошо, что Зонтик почти забывает, что ему самому было бы неплохо приласкать партнёра. Он всё же берёт себя в руки, склоняется, лижет ствол от головки к мошонке, пропускает в рот, и сам чуть отодвигается от лица Пика, несколько раз заглатывая глубоко, до самого основания. В такой позе это отлично получается, и восьмой шумно дышит на чуть влажную кожу между упругими половинками, поддавая бёдрами вверх, стараясь войти ещё глубже в горло. Треф поглаживает его яички и ягодицы, обнимает за бёдра и старается двигать головой быстрее, но неприятное давление на переднюю стенку горла не позволяет ему этого, вызывая чувство тошноты при особенно резких движениях. Он отстраняется на секунду, чтобы убрать лезущие в рот отросшие волосы, и снова возвращается к своему занятию. – Так глубоко… кайф, – говорит король, оглаживая его влажную от слюны дырочку, толкается внутрь буквально на фалангу, вынимает, облизывает собственные пальцы и после этого входит уже глубже. – Бля-а… Зонтик, кончу сейчас. Погоди… Треф выпускает его изо рта, целует напоследок головку и разворачивается, усаживаясь на бёдра любовника. Пик несколько секунд смотрит на него раскрасневшегося, взъерошенного, в расстёгнутой клетчатой рубашке, такого чертовски красивого. Налюбовавшись, тянет к себе за лацканы и целует глубоко и жадно, срывая дыхание окончательно. А после шарит под подушкой в поисках смазки, запрятанной в недра дивана. Передает её трефу и ждёт, пока тот смажет их обоих, ласково поглаживая его бёдра. Зонтик торопится, он только-только начал согреваться, и хочется снова начать двигаться, чтобы стать с королём одним целым и не потерять это ощущение тепла. Едва растянув себя, он приподнимается, направляет член восьмого внутрь и медленно-медленно скользит вниз, принимая его до конца одним плавным движением. Прижимается ягодицами к бёдрам и коротко стонет на выдохе, привыкает. Пик жмурится от удовольствия, закусывает губу и сжимает ягодицы трефа. Оба замирают на несколько долгих мгновений. А после король ловит поплывший влюблённый взгляд сидящего верхом валета, мягко поглаживает его бёдра и поясницу под рубашкой. – Тепло ль тебе, девица? – со смешком выдыхает он и легонько вскидывает бёдра. Зонтик прыскает смехом и стонет почти одновременно. Звук получается забавный. Он гладит любовника по руке и перекладывает его кисть себе на член, недвусмысленно показывая, чего хочет. – Тепло, дедушка, – отвечает он фразой из той же сказки, – но я бы ещё погрелся. – Это запросто, – отвечает восьмой, – двигайся, мой хороший… И Зонтик двигается. Упирается ладонями в грудь пикового, скользит на члене плавно и мучительно медленно, вздыхает сладко и довольно. Короля такой темп совершенно не устраивает, и он нажимает одной ладонью на спину, а второй на шею любовника, притягивая его к себе и заставляя прильнуть грудью к груди. Целует глубоко и влажно, прикусывает губы. Одновременно с этим сгибает ноги в коленях и, упершись ступнями в матрас, начинает двигаться быстро, неумолимо проезжаясь каждый раз по сладкой точке внутри. Треф стонет ему в рот и, прогибаясь, разрывает поцелуй, прижимает руки к постели по обе стороны от головы любовника. Он старается толкнуться навстречу, но Пик только прижимает его сильнее, двигаясь в своём темпе. Зонтик подчиняется и снова целует тонкие ухмыляющиеся губы. Проходит буквально несколько минут, прежде чем размеренные движения становятся рваными и теряют ритм. Член валета сладко елозит между их вспотевшими животами. Зонтику становится не просто тепло – горячо. Рукава рубашки мешают, постоянно съезжая на ладони, фланель прилипла к вспотевшей спине, это неудобно, но всё остальное так хорошо, что он готов потерпеть. Пик наконец отпускает его, и шестой распрямляется, двигается сам, резко и быстро поднимаясь и опускаясь, крутит бёдрами, скулит, выгибается, запрокинув голову. Король поддаёт снизу и, когда они наконец находят общий ритм, то оба стонут в голос. Пик обхватывает влажный от естественной смазки и пота член любовника и дрочит, быстро слегка подкручивая руку. – Ах… а-ах! – вскрикивает треф, ощущая, как горячие искорки удовольствия простреливают изнутри до самой головки. – Бля! Уже так близко… – выдыхает восьмой. Отпустив член любовника, фиксирует его бёдра в одном положении и с остервенением вколачивается в сладкую горячую задницу. – Ещё н-нх…немножко-о-о, – просит валет, явно раздосадованный тем, что пиковый отпустил его достоинство. Тянется помочь себе самостоятельно. – Давай без рук. Сможешь? – Пи-ик… пожалста…м-м-м… – Ладно, ладно, погоди чуть-чуть… Бля-а-а… – выстанывает король, ощущая, как нежное нутро трефа пульсирует и сжимается вокруг его каменно твердого члена. Это каждый раз слишком хорошо, а сейчас становится последней каплей. Мышцы на животе пикового поджимаются, обрисовывая рельеф чётче, и с коротким шумным выдохом он кончает, двигаясь по инерции ещё какое-то время, заставляя собственное семя пошло хлюпать и вытекать. Валет скулит, насаживается, стараясь догнать свой оргазм, который уже буквально вот он, только руку протяни, и ему нужно ещё совсем немного… пожалуйста… Король возвращает руку на член и, окончательно остановившись, помогает трефу достичь пика. Зонтик скулит и толкается, скользит в руке. Хватает нескольких движений, и он, вздрогнув, кончает в кулак с тихим мычанием. Некоторое время сидит, стараясь отдышаться. А потом стаскивает с себя рубашку, приподнимается на коленях, с тихим непристойным звуком выпуская из себя член, и ложится на живот рядом с любовником. – Согрелся? – интересуется восьмой, поглаживая его поясницу костяшками испачканной семенем руки. – Согрелся, – улыбается валет, повернувшись к нему лицом, прижимаясь правой щекой к подушке. – Пойдём в душ, пока горячая опять не остыла? Они моются, лениво целуясь и намыливая друг друга. После душа Зонтик надевает пижаму на голое тело и забирается в постель под тёплый бок восьмого. Носки он в ванную взять не догадался, и ступни уже опять успели заледенеть. Он обнимает Пика со спины и переплетает их ноги, отогреваясь между тёплыми голенями. Король усмехается этой уютной трефовой возне и, взяв его за руку, тихонько бубнит: – Спокойной ночи, мороженка. – Спокойной ночи, – отвечает валет, обдавая тёплым дыханием его загривок. Уже засыпая, восьмой чувствует, как что-то толкает его в подбородок. Видимо, кот тоже замёрз настолько, что решился попроситься под одеяло. “Валет трефовый и кот, походу, тоже. Оба мерзлявые”, – думает Пик, со вздохом откидывая край покрывала. – Ладно, так и быть. Иди сюда, жопа рыжая. Не мешался, заслужил. Кот запрыгивает на предложенное место и с громким довольным мурчанием устраивается, прижимаясь к его животу пушистым боком. Укрыв его, Пик наконец засыпает, грея обоих своих мерзляков.
