Дальний гарнизон

***

Распахнув двери, Хёнджин вбежал в столовую. Шум разговоров прекратился, и все обернулись на него. — Феликса ранили, у него кровотечение, — старался как можно более чётко сказать Хван, пусть голос его дрожал. — Ранили?! — Идиот! Почему сюда потащил, а не в медпункт?! — гаркнул на него господин Пак, в спешке поднимаясь со своего места и направляясь к выходу. — Побежали, дурень, как я, по-твоему, здесь кровь останавливать буду?! Хёнджин, уже привыкший к манере общения врача, ни слова не сказал и сделал всё по его указаниям. Он понимал, что поступил глупо и лишь потерял время, добираясь сюда, но вид раненого омеги заставлял внутри него всё рвать и метать, только бы кто-нибудь помог его соулмейту. Да и врача-то, кроме Пака, здесь не имелось, а Хван совсем не умел останавливать кровотечения, поэтому выход оставался один. Прибежав обратно в медпункт, господин Пак сначала приказал аккуратно положить Феликса на кушетку, потом заставил Хёнджина метаться от шкафчика до него и обратно, постоянно подавая то бинты, то обеззараживающее, то ещё что-то. На удивление, валяющееся без сознания тело мужчины врача никак не смутило. Хотя, может, всё просто потому что у него были дела поважнее. Но факт того, что ему, Хвану, потом влетит от Пака, оставался фактом. Он всё продолжал нервно глядеть на с трудом дышащего Феликса. Тот не шевелился и не дёргался, когда его руки крепко зажимали, когда обрабатывали раны, накладывали бинты. Омега стойко выдерживал пусть и грубые, но профессиональные движения рук врача, однако Хёнджин тем не менее плотно сжимал губы и дёргал бинт в руках, пока подавал его господину Паку. — На, выпей и поспи, мой мальчик, — врач уже лепетал над наполненной тёплой водой кружкой и капал туда какое-то лекарство. Помогая Феликсу приподняться, чтобы было удобнее, Хёнджин держал для него кружку и следил за тем, чтобы лекарство не стекало по подбородку и шее. Уложив Ли обратно, он по очередному приказу господина Пака достал с полки махровый плед. Все бинты на руках омеги были пропитаны кровью, будто та не останавливалась, и Хвана передёрнуло, но он всё-таки укрыл его, раз того требовал врач. — Помоги-ка мне вынести этого негодяя отсюда, — кряхтел Пак, начиная тащить мужчину за подмышки. Хёнджин же взял его за ноги, и вместе они пошли вдоль медицинского корпуса, пока не попали в отделение, где лежали обычно покалеченные и раненые солдаты, но сейчас везде было абсолютно пусто. Дойдя до ближайшей палаты, они положили альфу на койку, господин Пак забрал из его негнущихся пальцев нож и с брезгливым выражением на лице спрятал его в кармане. От мужчины продолжало за милю нести алкоголем, поэтому они открыли окно, а сами вышли в коридор. Хван не знал, как начать оправдания, но его опередили. — Ты молодец, — вздохнул врач. Чуть не подавившись вдохом, Хёнджин неловко прокашлялся и удивлённо раскрыл глаза. Слышать похвалу от господина Пака было как-то слишком уже. Будто странный сон. — Это не отменяет того факта, что ты полный дебил, — поправил себя он. Нет, зря Хван подумал, что уснул. Это точно реальность. — Но всё равно спасибо тебе, — голос врача стал тише, он медленно пошёл по коридору к выходу, не оглядываясь на альфу. — Подождите, господин Пак, — Хёнджин зашагал следом, держась чуть поодаль. — Вы знаете того мужика? Что он хочет от Феликса? Почему постоянно приходит к нему? И почему Феликс не говорит об этом командиру? Почему молчите Вы, если всё знаете? Вопросы лились рекой, но это даже не половина из того, что хотелось бы узнать. Хвану уже надоело, что ему никто ничего не рассказывает. — Послушай, пацан, я дам тебе совет, — Пак остановился на пороге, смотря вдаль на виднеющиеся вершины гор. Хёнджин встал рядом и терпеливо ожидал, когда тот продолжит. — Не лезь в дела, в которых тебе не рады, — а после вышел за порог и направился в медпункт, видимо, обратно к Феликсу. Хван смотрел ему вслед. Желваки заходили на лице, вены у висков вздулись. Вот уж нет. Он всё так не оставит. Ему не могли быть не рады там, где дело казалось его соулмейта. — И без тебя справлюсь, дрянь, — сплюнул он на землю.

***

Всю ночь Хёнджин думал над тем, как бы повидаться с Феликсом и расспросить его наконец обо всём. Но в первую очередь узнать, как его состояние. Хван всё ещё помнил его болезненный вид, дрожащее тело, тяжёлое дыхание. Ли будто с трудом хватался за жизнь и готов был в любой момент отпустить её, но смог удержаться на тонкой грани. Всё в Хёнджине требовало сорваться и побежать к Феликсу. Тело болело, суставы ныли, койка казалась только более неудобной. Альфа так и не выспался. Разминая шею на утренней зарядке, он поглядывал на заместителя командира и мысленно начинал проклинать день за то, что даже у отца Ли теперь ничего нельзя было спросить. Тот просто куда-то пропал и не объяснялся никому. Только после шести вечера удалось успокоить пыл. Хван рьяно доедал свою порцию ужина и с камнем на лице, да и в душе тоже, лёг на боковую. Планировал уснуть как можно скорее, чтобы не думать ни о чём и с новыми силами попробовать штурмовать здание больничных покоев, а там, если что, врезать пару раз всем, в особенности Паку, кто будет преграждать путь к его омеге. Но тут слух зацепился за болтовню мелких. — Вы слышали, что случилось? — Бедный господин Ли... он так страдает... что за придурок решил ему жизнь попортить? — Наверняка ему было очень больно, он ведь такой нежный! — Может, сходить навестить его? — Ничего не выйдет, к нему никого строго-настрого не пускают. — Ага, наш злой пёс сторожит его палату и кусает любого, кто хоть подышит рядом. — Бр-р, не хочу заражаться от него бешенством. Да, пустая болтовня. С таким же успехом Хван мог биться об стенку. Зажмурив глаза сильнее, он всё-таки заставил себя провалиться в беспокойный сон, чтобы наутро встать полным решимости на встречу с Феликсом. — Мать вашу, где ж там командир Ли шляется? — Я заебался! — Верните меня домой... Мелкие не переставали бурчать на нового надзирателя. Переключились с одного командира на другого. Хёнджин только устало потёр глаза, ведь, в самом деле, вставать в четыре утра, вместо шести, оказалось сложнее, а разминаться потом, как чёртовы гимнасты, тем более. Возвращать отца Ли следовало как можно быстрее. Он хоть орёт, но не ведёт себя, как исчадие ада. Хотя, это как подумать... — Ребят, я не пойду на завтрак. Устал. Можете съесть мою порцию, — Хван отмахнулся, пока все шли в столовую, и убежал, скрываясь из виду. Мелкие только глазами похлопали. — А что, так можно было? Путь до медицинского корпуса был недолгим. Хёнджин уже выучил дорогу туда наизусть и мог бы, наверняка, с закрытыми глазами в полном мраке ночи дойти до нужного места. Ведь точно знал, и сердце подсказывало, что именно там его ждал Феликс. Он надеялся, что ждал. Потому что Хван начинал сходить с ума от желания встречи. При входе в здание, его никто не остановил. Никого попросту не было. Это заставило напрячься, ведь именно господина Пака или кого-то из старших он ожидал увидеть. Пройдя половину коридора, но так и не найдя нужной палаты, Хёнджин свернул за угол и замер при виде командира Ли. Рефлекс заставил его спрятаться обратно за поворотом, чувствуя опасность. Альфа прижался спиной с стене, вслушиваясь в звуки. Но ничего не произошло. Мужчина как сидел на небольшой скамье перед дверью, так и оставался сидеть. Тогда Хван решил раньше времени не паниковать и сделать вид, будто планировал повстречаться с командиром. Всё-таки он был одним из тех, кто мог ответить хоть на какие-нибудь волнующие его вопросы. Отец ведь точно должен знать, что происходит с его сыном. Выйдя из укрытия, Хёнджин подошёл к альфе. Тот даже не обратил на него внимания, пока Хван не встал в стойку и поприветствовал, как полагалось. Командир только поднял на него тяжёлый взгляд и отодвинулся, без слов приглашая сесть рядом. — Пак мне всё рассказал. Но теперь я хочу услышать от тебя. Что произошло тогда? Хёнджин на мгновение подумал, что ему показалось. Голос командира звучал печально, слух уловил нотки горечи, даже отчаяния. В нём не было былого духа воина, жара закалённой стали. И Хвану это очень не понравилось. — Я пришёл к Вашему сыну, — альфа запнулся, не зная, стоило ли говорить всей правды, но продолжил, — чтобы подарить венок. Хотел сделать подарок, но застал момент, как какой-то мужчина прижимал его к стене и не позволял вырываться. Я не видел всего, может, он издевался и до, потому что на теле Вашего сына были ножевые порезы. Если точнее, то на запястьях. Думаю, ему пытались вскрыть вены. На мгновение стало неприятно. Хван успел представить, что, если бы ему кто-то рассказывал то же самое про его ребёнка, он бы, скорее всего, уже набил тому человеку морду. Плотно сжав губы, так и не дождавшись никакой реакции от командира, альфа продолжил. — Я вырубил того мужчину и позвал господина Пака на помощь. Он помог Вашему сыну, потом мы отнесли мужика в палату, — Хёнджин помолчал, а после по уже выработанной привычке добавил: — На этом всё, командир Ли. Рассказ вышел сухим, но Хван не умел по-другому да и не знал, стоило ли описывать подробности того, как ругался Пак и бросил свою последнюю фразу. Это уже слишком личное. Командира интересовал только его сын в контексте, так что альфа дал ему то, чего он хотел. Молчание продолжалось какое-то время. От командира Ли вновь никакой реакции. То ли он всё обдумывал, то ли вовсе летал в своих мыслях и, может, уже забыл о Хёнджине. А тому не хотелось молчать. Слишком много вопросов и слишком мало ответов у него было. Нужно действовать. — Как там Феликс? — на удивление совсем тихо поинтересовался Хван. — Восстанавливается. Сейчас ему лучше, чем вчера, — ответил командир. Хёнджин кивнул. Хоть какие-то хорошие новости выбить ему удалось. Но нужно больше. — Вы знаете того мужика? Что ему надо от Феликса? Командир слегка дрогнул. Хвана это напрягло. Он понимал, что, возможно, злой Пак прав, ведь он лез в дела чужой семьи и тем самым задевал чувства близких омеге людей. Но ведь Хёнджин искренне планировал и желал стать для них кем-то большим, чем просто рядовым и влюблённым мальчишкой. — Послушай, Хёнджин, — на удивление мягко и без всякого раздражения протянул командир. Хвану показалась знакомой эта фраза, он нахмурился в ожидании продолжения. — Никто лучше самого Феликса тебе об этом не расскажет, — мужчина смотрел в пол и выглядел непривычно спокойным для своего обычного образа, который привык видеть Хёнджин. — Я бы мог тебе всё выложить, но не знаю, будет ли Феликс рад этому, ведь я дал слово держать его тайны при себе. Хван постарался не обращать внимания на укол обиды и только слабо кивнул. — Но могу сказать одно, — на этом моменте альфа навострился. — Спасибо, что спас моего сына и сохранил ему жизнь. Я очень люблю его и боюсь потерять. Слова тихим эхом отражались от стен пустого коридора. Хёнджин сглотнул. Уже второй человек благодарил его. И не просто кто-нибудь, а сам командир, чьи искренние слова никто в их отряде ещё не слышал. — Если бы не ты, я не знаю, что бы с собой сделал, — мужчина сокрушенно опёрся руками о колени и склонил голову. Его отчаяние показалось Хвану до боли знакомым. Стало ясно, почему он отсутствовал на тренировках всё это время. Его не должны были видеть в таком состоянии. И Хёнджин, наверно, тоже. — Ты хороший парень, Хёнджин. — Спасибо, — единственное, что смог ответить он. Было одновременно неловко и в то же время хорошо от осознания, что командир мог себе позволить быть слабым и показывающим свои уязвимые точки рядом с ним. Хван бы в любом случае не стал осуждать и гнобить за это, ведь прекрасно его понимал. Он чувствовал все эти дни то же самое. Волнение и страх за Феликса не отпускали ни на минуту. Хотелось прижать его к себе, спрятать ото всех и защищать. Хотелось стать частью его семьи, чтобы позволить себе это. — Вы разрешите мне с ним встречаться? Слова вырвались, не успел Хёнджин остановить себя. Он и не думал, что говорил. Просто чувствовал, что очень сильно хотел, чтобы его услышали. — Ты просишь моего согласия на ваши отношения? Командир медленно повернул голову в его сторону. — Да, — без запинки кивнул он. Вздохнув, командир выпрямился на сиденье и слабо улыбнулся. В его глазах отражалась печаль, но Хвана это не смутило, он был уверен в своём решении. — Да, ты хороший парень, Хван Хёнджин. И я вижу, как Феликс счастлив рядом с тобой, — он не спускал с лица горькой улыбки. — Правда я не могу решать за него. Пора бы тебе узнать, что Феликс не просто так тебе отказывал. Он делал так со всеми, и дело не в тебе, не подумай. Его покойная мать была носителем гена гемофилии, который передался ему по наследству. Это значит, что у Феликса как минимум в три раза дольше заживают раны и простые ушибы. Даже из-за маленькой ссадины он может потерять много крови, а это приведёт к летальному исходу. — То есть, вы хотите сказать... — Да, — командир тяжело вздохнул. — Даже если вы в самом деле соулмейты, это нельзя доказать при помощи анализа крови. Слишком опасно для Феликса. После того случая он и так потерял чересчур много крови, ему предстоит двухнедельная реабилитация. И всё же, я обязан тебе многим, ведь ты пришёл тогда к нему. Ты буквально удержал его от смерти. Я виню себя за то, что уехал тогда по делам, не предупредив его, хоть Феликс уже говорил, что ничуть не обижается на меня. Тем не менее, это я за него в ответе. Вряд ли у него когда-нибудь появится парень или муж, который заменит мою защиту, как минимум потому, что Феликс сможет родить только от соулмейта. Понимаю, это ещё один способ узнать, подходите ли вы друг другу, но, Хёнджин, а что, если нет? У моего малыша разобьётся сердце. А оно уже было покалечено, восстанавливался он дольше, чем от любой раны. Ты должен понять меня и его. Ему... мне страшно за сына. Хван отвёл взгляд, обдумывая сказанное. Так, значит, дело не в том, что Феликс был таким упрямым и не хотел себе парня. Нет, он хотел. Так же, как и Хёнджин хотел его себе. Их притяжение всегда было взаимным, альфа это чувствовал, но только сейчас осознал, почему омега так боялся сделать уверенный шаг навстречу. — Я понимаю Вас, — прошептал он. — Но я никогда не хотел разбивать Феликсу сердце. Мне неважно, соулмейт он мне или нет. Я люблю его и готов хоть на руках носить, чтобы он ни обо что не поранился. Я не возьму его крови для анализа, обещаю, я сохраню Вашего сына в целости и сохранности. Но мне нужны его душа и сердце и Ваше на то согласие. С непоколебимой решительностью Хван взглянул в глаза командиру. Он знал, что говорил правду, знал, что не обманывал ни в одном слове. Уже в самом деле стало совсем неважно, соулмейты они с Ли или никогда и не были созданы друг для друга. Хёнджин просто хотел оставаться рядом и не давать другим причинять Феликсу боль. Даже если у них не получится создать свою семью, и омега никогда не родит ему детей, Хвану плевать. Только бы он был с ним. — Феликс был прав насчёт тебя, — командир усмехнулся, слегка повеселев. — Ты напорист. Хёнджин пожал плечами, улыбнувшись в ответ. Он не стал отрицать. За то, что ему дорого, он в самом деле готов был бороться. — Так вы дадите мне своё согласие? — в нетерпении вскинул бровь альфа. — Почему бы тебе не попросить о нём самого Феликса? — командир махнул головой в сторону двери напротив них. — Если он скажет да, то и я не буду против. Глаза Хвана засветились. Он с предвкушением поднялся с места, подошёл к двери в палату и почтительно поклонился командиру, прежде чем тихонько открыть дверь. Сердце встрепенулось в груди. Наконец он увидит Феликса. Услышав за собой звук щеколды, альфа огляделся по сторонам. В палате было чисто и прибрано, она вся блистала белым, как и положено в больницах. Внутри маленького помещения только пара шкафчиков, скорее всего, с одеждой, тумбочки и две койки. Одна пустовала. На второй лежал Ли. Сделав несколько тихих шагов навстречу, Хёнджин заметил, что тот спал. Тогда он пока не станет его будить. Главное, что Феликс выглядел уже не таким бледным, как после потери крови, на его скулах играли крошечные пятна веснушек, выражение лица было умиротворённым. Хван улыбнулся, устроившись на коленях у изголовья койки и впервые почувствовав себя счастливым. Один вид Ли приносил такую радость, что он готов был забыть обо всём, что прежде тревожило. Руки омеги были сложены под подушкой, он лежал на боку и тихо сопел. Губы-бантики мило надувались, миниатюрный носик так и просил себя поцеловать, но альфа сдержался, чтобы не разбудить. Он готов подождать сколько угодно, чтобы Феликс отдохнул и восстановился, а потом уже смог поговорить с ним. Почувствовал лёгкий холодок, Хёнджин перевёл взгляд на открытое окно. Решил закрыть его, а после бережно натянул одеяло Ли до подбородка, чтоб тот точно не мёрз. Но не ожидал, что этим заставит его проснуться. — М-м, Хёнджин-и? — сонно и хрипло протянул он. Веки еле отлипались друг от друга, омега выглядел уставшим, и альфа мысленно дал себе затрещину за оплошность. — Это я, Ликс-и, всё хорошо. Прости, я нечаянно разбудил тебя, поспи ещё, — он подошёл к нему, когда Ли уже перевернулся на спину и протёр пелену с глаз. — Подойди ближе, — омега всё ещё звучал сонно, но тем не менее требовательно потянулся руками к альфе. Тот тут же встал рядом, наклонился, чтобы Феликсу было удобно его касаться. Крошечные ладони водили по бритым волосам, пальцы гладили лицо и невзначай касались пухлых губ. Ли будто заново знакомился с Хваном, изучал его голову, пока не успокоился, словно точно убеждаясь, что перед ним никто иной, как Хёнджин. Он потянул его на себя, заставляя лечь рядом. Альфа хотел было отказаться, но его накрыли одеялом вместе с собой. Перебинтованные руки омеги легли ему на грудь и плечи, а сам он прижался в его объятия. — Это правда ты, — неверяще прошептал Феликс. — Я так скучал. — И я по тебе, — сердце ёркнуло от подобного признания, и Хёнджин прижал его к себе ближе, удобно устраивая голову на подушке. — С тобой всё хорошо? Тебе не навредили? — обеспокоенно продолжал интересоваться Ли. — Нет, я в полном порядке. А вот ты... — Я тоже. Господин Пак позаботился о моих ранах, так что скоро я смогу вновь ходить на работу, — не очень уверенно ответил он. Хёнджин погладил его по спине и уткнулся носом в светлую макушку. Феликс, казалось, готов был уснуть в тепле рядом с альфой, но тот не мог пока ему этого позволить. Было то, что им следовало обсудить. — Почему ты не рассказал мне о своей болезни раньше? Ли замер, услышав вопрос, и на секунду перестал дышать. Хван лишь вновь погладил его по спине, расслабляя и настраивая самого себя на любой ответ. — А ты бы перестал за мной бегать, если бы знал правду? — омега звучал настороженно. — Нет, — честно признался альфа. — Но я хотя бы не стал бы уговаривать тебя на сдачу анализов. — Но почему? Нам нет смысла вообще начинать отношения, если мы не соулмейты. Когда-нибудь после ты бы мог встретить своего истинного, и сама природа бы влюбила тебя в него и заставила остаться. Зачем же тратить на меня время, если никогда не будешь уверенным? — прошептал ему в грудь Феликс. — Почему это никогда? Если ты забеременеешь от меня, всё сразу станет ясно, — легко ответил Хёнджин, но получил в ответ только странный взгляд со вскинутой бровью. — Беременность — это последнее дело. Я не собираюсь ложиться под мужчину, который, возможно, потом уйдёт к кому-то другому. — Если постоянно вдаваться в сомнения, можно не заметить, как пролетит целая жизнь. Ты ведь счастлив со мной. И я тоже. Я хочу, чтобы мы оставались рядом. — Ты живёшь одним моментом, Хёнджин, а надо думать ещё и о будущем. Что, если твой настоящий соулмейт найдётся через несколько месяцев? Или когда ты отслужишь и вернёшься домой? У тебя не останется выбора, кроме как бросить меня. А я не хочу терпеть боль от того, к кому успел привязаться, — Ли сжал форму на груди Хвана и подавил в себе всхлип. — Ну и пусть появится. Я уже поклялся твоему отцу, что не собираюсь оставлять тебя. Моё сердце принадлежит тебе, — твёрдо прорычал Хёнджин. Он не хотел признавать, но сомнения Феликса были ему неприятны. Они давили на внутреннюю гордость, которую Хван не хотел показывать, но недовольство всё равно отразилось в напряжённых мышцах. Омега в его руках дрогнул. — Пусть сама природа убьёт меня, если я посмею посмотреть на кого-то, кроме тебя, — Хёнджин нахмурился, он был непреклонен. — Не надо! — вдруг послышался всхлип. — Чёрт, не говори этого! Не надо! Он раскрыл глаза в удивлении, опустив голову на Феликса. По щекам его текли слёзы, омега выглядел совсем обречённым и несчастным. Укол совести привёл Хвана в чувства, ему не стоило поддаваться гневу и глупой обиде. Ли ведь не по своей воле боялся быть с ним. Не он решал, каким ему родиться. Хёнджин медленно выдохнул, вновь с нежностью обняв дрожащее тело. — Тише, тише. Чего ты так растрогался? — Хван прижался щекой к его макушке, гладя спину и чувствуя мокроту от слёз на шее. — Придурок, — Ли слабо стукнул его в грудь, — только попробуй заговорить со мной о смерти. Я тебя из могилы достану. Улыбка сама полезла на лицо. Но осознание того, что с Феликсом и правда не стоило разговаривать на такие темы, ведь тот сам был на пороге между концом жизни и наверняка знал, насколько это страшно и ужасно, ударило в голову. — Хорошо. Обещаю, я не буду больше, — Хёнджин оставил поцелуй на взмокшем лбу омеги, а тот взглянул на него, стирая с глаз слёзы. — Я уже спасал тебя пару раз, так что не брошу это дело. Просто буду надеяться, что однажды ты ответишь мне взаимностью. Он снова положил голову на макушку Феликса, прикрывая веки. Усталость разошлась по телу, вдруг захотелось обо всём забыть и провалиться в сон. Прошлая ночь и так выдалась не спокойной, а сейчас сил вовсе почти не осталось. — Я уже отвечаю, Хёнджин, — выдохнул Ли. — Разве ты не заметил, что ты до сих пор приходил ко мне? Что мог видеть и общаться со мной? Если бы я правда не отвечал тебе взаимностью, тебя бы здесь уже не было. Я ведь легко мог наговорить про тебя отцу, что угодно, и он бы отправил тебя служить в другое место. Но я... полюбил тебя и не захотел отпускать. Понимал, что это причинит мне боль в будущем, и всё равно цеплялся за тебя, как за надежду. Хван не сразу понял, как по лицу на подушку скатилась слеза. С трудом сглотнув ком в горле, он постарался взять себя в руки, чтобы не показывать слабости перед тем, кто и сам нуждался в поддержке. Но место под головой уже пропиталось его бесшумным плачем. — Это... лучшее признание, которое я только мог услышать, — хрипло прошептал альфа, зажмурившись, чтобы последняя слеза быстрее ушла. Не заметив, как внизу стало тихо, Хван не сразу понял, что Феликс прислушивался к нему, ведь после его взяли за лицо и повернули на себя. Хёнджина застали врасплох за его проявлением чувств. Он испугался, в мгновение взяв руку Ли и собираясь её отобрать от себя, но его потянули вниз. Омега ткнулся лбом в его лоб и улыбнулся. — Я люблю тебя, Хёнджин-и. На щеках Феликса вспыхнул румянец, веснушки от этого стали будто ярче. Хван приоткрыл рот в удивлении, хватая ртом выбившийся из лёгких воздух. — Может, ты прав, и нам стоит быть счастливыми хотя бы сейчас, — уже тише добавил он, когда всё лицо стало пунцовым, как и у Хёнджина. От такой близости кровь слишком активно приливала к голове, альфа только и мог, что открывать и закрывать рот. Слова не шли, а так хотелось ответить и согласиться с Ли. Но омега воспринял эти бестолковые попытки по-своему и поэтому потянулся, оставляя на губах мокрый след от поцелуя. Хван впал в ступор, раскрыв рот лишь шире. — У тебя уже слюна течёт, — хихикнул Феликс, стирая мокрую дорожку с подбородка Хёнджина. Тот слышал только гул в ушах. Счастье переполняло его, всё разом свалилось на обрабатывающий информацию мозг. Альфа весь вскипел, тело покрылось испариной. Он так близко к желанному омеге, Ли сам признался ему в любви, завуалированно согласился быть вместе, а потом и поцеловал в подтверждение. Будь Хван ребёнком, описсался бы от восторга. Но, как ни к стати, он был взрослым парнем, поэтому организм среагировал по-своему. — Хёнджин... — обеспокоенно протянул Феликс, напрягаясь долгому молчанию альфы. — Я тоже люблю тебя, Ликс-и, блять, как же сильно люблю, — он вплотную лёг к омеге, обхватывая его тело руками и держа крепко-крепко. — Ах, я чувствую, — Ли вздохнул, обняв Хвана в ответ и почувствовав, как в бедро упёрся твёрдый член. — Прости, я не специально, — он спешно прикрыл возбуждение рукой. Феликс улыбнулся ему шире и снова втянул в поцелуй. Теперь уже долгий, не торопливый. Они наслаждались друг другом, пока могли себе позволить, ласкали губами, водили языками. Ли издал лёгкий смешок в поцелуй, когда снова почувствовал, как изо рта Хвана стекла слюна. Тот совсем не мог себя сдерживать в этот момент. Всё тело кипело, и альфа навис над омегой, проходя языком внутрь рта. Дыхание давно сбилось, и отстранились они лишь через пару минут, хоть немного насытившись друг другом, хотя оба понимали, что этого было катастрофически мало. — Ты сделал меня самым счастливым человеком на свете, — Хёнджин опустился поцелуями на подбородок и шею Феликса, заставляя того самого утонуть в возбуждении. Хван водил рукой по его стройному телу, со всей нежностью и аккуратностью, только бы не навредить чувствительному организму своей возможной грубой порывностью и страстью. Альфа мягко коснулся промежности и погладил намокшую под ней ткань больничных штанов, наблюдая за тем, как прогибался под ним омега и подставлял себя для больших жарких поцелуев. Воздух вокруг накалился до пределов, как и член, к которому Хёнджин даже прикасаться боялся, ведь чувствовал, что сразу кончит. — Постой, — прошептал он тяжело дышащему Феликсу в шею. — Так что от тебя хотел тот ублюдок? — Умеешь же ты испортить момент, Джин-и, — простонал Ли, потираясь о каменный стояк Хвана. — Я не могу так, мне ужасно хочется его придушить хоть голыми руками, — прорычал он, толкаясь навстречу сквозь слои одежды в промежность омеги. — Он ведь хотел тебя? Но почему? И почему ты ничего не рассказывал своему отцу? — Джин-и, блять, мы можем обсудить это позже? Я не в том положении, чтобы... — но Феликс сорвался на громкий стон, когда Хёнджин опустил таз, теснее прижимаясь к истекающей смазкой промежности. Он и сам хотел бы просто спустить с омеги штаны с нижним бельём и войти в него, но мысли всё равно терзали последние вопросы. — Ты же знаешь, я не остановлюсь, пока не добьюсь своего, — из груди снова вырвался рык, Хван сжал подушку рядом с головой Ли одной рукой, а свободной прижимал его к себе за талию. — Или ты хочешь, чтобы я просто сразу вставил ему нож в спину без объяснений? — Какой ты жестокий, — пролепетал на высоких нотах Феликс, не в силах сопротивляться стимуляции. Хёнджин всё давил на промежность, имитируя толчки, пока омега не схватился за его плечи, бурно кончая себе в штаны. — Так-то лучше, — ухмыльнулся Хван, видя всего размякшего на койке Ли. Тот пытался восстановить дыхание, пока альфа делал последние движения навстречу и сам излился с дрожью по всему телу. А после без сил лёг рядом, накрывая их одеялом. — Теперь готов рассказать? — Ладно, ты всё равно не дашь мне покоя, пока всё не узнаешь. Феликс закатил глаза, но удобно устроился на груди Хёнджина, пока тот лежал на спине, закинув одну руку за голову, а вторую опустив на мягкую ягодицу омеги. Они всё ещё находились в приятной после оргазменной неге и устало улыбались друг другу. — Когда-то я мечтал стать врачом, пойти по стопам моей покойной мамы, — начал Ли. — Мы с отцом подобрали нужный университет в Сеуле, даже купили там маленькую квартирку, чтобы я не жил в общежитии во время учёбы. Мы подумали, что так безопаснее для меня с моей болезнью. Поступить получилось, и даже на бюджет, поэтому отцу не пришлось платить за меня. Я старался, как мог, держать это место, но вылетел на последнем курсе. — Вылетел? То есть... — Меня отчислили, — Феликс кивнул на догадку Хёнджина. Хван опустил уголки губ, понимая, что в тот момент Ли наверняка было тяжело, ведь стать врачом — это его мечта, а не просто желание отца. Однако, омега не выглядел расстроенным, когда говорил об этом. — Почему? — Когда ещё мой отец учился на военного, с ним на потоке был его друг, господин Квон. Поначалу они были не разлей вода, шли друг с другом вровень. А потом влюбились в мою маму, причём оба в примерно одно время. Она, как и я, училась на военного врача, чтобы в случае чего уметь вытаскивать раненных с поля боя. Они одновременно ухаживали за ней, но мама отдала предпочтение моему отцу, а позже выяснилось, что они соулмейты, поэтому их так тянуло друг к другу. По словам отца, именно в тот момент господин Квон озлобился и перестал с ним общаться. Напомнил о себе он во время моего финального экзамена, в котором должен был решиться вопрос, пойду я учиться дальше или нет. Комиссия, как ты уже понял, решила не допускать меня. Когда я спросил почему, господин Квон встал и объяснил, что из-за моей гемофилии я могу принести проблемы фронтовикам и другим медработникам. — Он в своём уме? Разве это повод не брать тебя? — успел возмутиться Хван, но Ли прижал палец к его губам. — Да, именно, потому что после, как выяснилось, все предметы я сдал на отлично. Но господин Квон уже к тому моменту считался влиятельным человеком, он достиг звания генерала-полковника и одновременно преподавал военное дело. Его слово было решающим для всех студентов. Хёнджин шумно выдохнул. — Пиздец. Это он так отомстил что ли? — Получается, что так. Отец упрашивал его дать мне шанс, но господин Квон сказал, что максимум, где я могу теперь работать, так это медбратом на базе для призывников. Поэтому я здесь, — Феликс пожал плечами. — Но я так и не понимаю, почему он приставал к тебе, если уже и так добился своего? — Хван стиснул зубы, зло нахмурившись. — Дело в том, что за всю жизнь он так и не нашёл своего соулмейта. Поначалу просто решил докопаться до меня тем, что я не смогу выйти за своего тогдашнего парня, если не докажу государству, что мы соулмейты. Что ж, он оказался прав, тот альфа ушёл от меня, когда нашёл родственную душу. Вот тогда господин Квон начал не только на словах, но и на делах лезть ко мне. Я хотел рассказать отцу, тот и сам навострился, когда господин переехал ближе к нам и стал довольно часто посещать базу, но он угрожал мне. Говорил, что избавится не только от меня, но и от моего отца, если я хоть слово скажу ему. Но, к моему счастью, он только чай заходил выпить и обменяться словами с господином Паком. Пак, к слову, скоро сам догадался, что что-то не так и начал бить тревогу, но я умолил его о молчании, ведь боялся за отца. Он дал мне слово, но всё равно не мог постоянно быть рядом, чтобы не оставлять меня с господином Квоном наедине. Феликса слегка передёрнуло. Кажется, всё-таки было то, что до сих пор резало больным по сердцу. Хёнджин только нежно поцеловал его в лоб, готовый слушать дальше. — Потом в моей жизни появился ты, — Ли прижался щекой к груди Хвана, немного смущённо отведя взгляд в сторону. — Я не ожидал, что влюблюсь в тебя так быстро, но когда господин Квон это заметил, его похождения в медпункт участились, а меры ожесточились. Он ещё полгода назад начал пить, поэтому с каждым разом становился менее сдержанным и мог спокойно схватить меня за волосы, приставить лицом к стене. — Вот гад... — прошипел альфа, непроизвольно напрягая мышцы, а Феликс мягко погладил его по плечу. — В последний его визит он сказал, что, раз я так привязался к тебе, так почему бы не проверить нашу совместимость, мол, ты с ней тянешь, возишься со мной, как с маленьким ребёнком. А этот... изверг готов сделать всё за тебя, — тут голос омеги впервые за весь рассказ дрогнул. — Если бы ты не пришёл тогда, он бы зарезал меня заживо. Хёнджин судорожно сглотнул. Не зря его так отчаянно тянуло в тот день встретиться с Феликсом. Может, это всё какая-то связь, может, у Хвана просто развилась паранойя, но мысленно он поблагодарил небеса за то, что ноги понесли его тогда на встречу с Ли. Иначе, кто знает, они бы не лежали сейчас вдвоём в палате. — Он больше не тронет тебя, — твёрдо отрезал Хёнджин. — Теперь я с тобой, я твой, и пусть кто-нибудь только посмеет встать между нами. Я разорву в клочья любого. Феликс запрыгнул на него всем телом, улыбаясь вопреки нахлынувшим печальным воспоминаниям и целуя Хвана со всей благодарностью и любовью, что только у него имелась. — Мне жаль, что я постоянно отлынивал от армии. Появись я раньше, может, этого всего бы не случилось. — Хёнджин, не говори так... — Нет. Знаешь, мне стоит поблагодарить отца по возвращении домой. Если бы не он, я бы так и остался неучем в университете, закончил бы последний курс, но никогда с тобой не встретился, — он заправил выпавшую светлую прядь омеге за ухо и чмокнул в нос. — Ты что, настолько плохо учился? — рассмеялся Ли. — Вообще-то, да, но ты никому не говори, — Хван улыбнулся в ответ, радуясь улучшению в настроении Феликса. — Обещаю, — он кивнул в знак согласия. — Но ты же планируешь доучиться, когда вернёшься? — Разумеется, — Хёнджин потянулся на койке, разминая затёкшие конечности. — Думаю, стоит рассказать об этой блядине Квоне моему отцу. Он может помочь на суде. — Не стоит, Хёнджин, это ни к чему, — Феликс заметно покраснел, стесняясь такого предложения. — Стоит, — сказал, как отрезал, он. — Ты теперь мой омега, и я обязан защищать тебя. Позже представлю тебя своим родителям, уверен, ты им понравишься. — Я, конечно, говорил тебе, что стоит думать о будущем, но не настолько же, — Ли вновь посмеялся, лицо его продолжало сверкать румянцем. Он смущён, но Хван был серьёзен в своих намерениях. — Продумываю всё ради тебя. Напишу отцу письмо с просьбой. Как думаешь, твой отец сможет съездить на почту и отправить его? — Я попрошу его об этом, — кивнул омега. — Отлично, — альфа поцеловал его и нехотя отстранился. — Отдыхай пока, а я пойду. Дела, увы, не ждут. — Ты прав, — Феликс слез с нагретого места на груди Хёнджина на койку. Тот в последний раз обласкал его губы, не в силах удержаться притяжению, и встал у выхода. — Напомни, где сейчас эта мразь? — будничной интонацией поинтересовался Хван. — В крайней палате, — Ли удивился такому вопросу, но не успел узнать, зачем ему это, как альфа скрылся за дверью, пообещав, что будет навещать его. На выходе Хёнджин не обнаружил отца Ли, поэтому развернулся и пошёл в сторону выхода. У крайней двери, куда они с господином Паком в последний раз притащили пьяницу, Хван остановился на пару секунд. Поглядел на замочную скважину, в которую был вставлен ключ. Судя по всему, Квона держали внутри и не выпускали. И правильно. Нечего ему ещё хоть раз увидеть Феликса. Альфа повернул ключ и открыл дверь. Заглянув в палату, он обнаружил сидящего у окна мужчину средних лет с прядками седых волос на висках. Лишь сейчас удалось рассмотреть его внешний вид. Обычный альфа, каких миллионы по Корее, телосложение давно уже утратило былое изящество военной формы, будто мужчина никогда и не был генералом-полковником, а только вышел из бара с увеличившимся пивным животом. Отец Ли выглядел куда лучше него, Хван бы даже не поверил, что они одногодки, если бы не знал правды. Дверь скрипнула, и на него обратили внимание. Тусклый взгляд Квона ожил, когда он узнал перед собой Хёнджина. Тот же не спеша направился ему навстречу. — Вожусь, как с маленьким ребёнком, значит? Решил проверить нашу совместимость без моего на то ведома? — Хван поравнялся с альфой, когда тот встал на ноги. — Что тебе, сука, от меня надо? — оскалился тот, поглядывая на выход, который не был заперт. — Пришёл мстить за свою подстилку? Ты хоть знаешь, что он никогда не будет твоим? Хмыкнув, Хёнджин сложил руки перед грудью. — Я бы советовал тебе не говорить того, чего не знаешь. Последовал удар в печень. Мужчина согнулся пополам, отшатнувшись к окну. Терпеть он не стал и накинулся на Хвана в ответ, пытаясь снести с ног. — Странное у тебя увлечение прижимать всех к стене, — ухмыльнулся тот, когда Квон с силой сдавил шею. — Молчи, шавка. Хёнджин наступил ему на ступни, и тот завыл от боли, на миг ослабляя хватку, засчёт чего оказался подсечен и повален на пол. Прижав мужчину лицом к поверхности, Хван врезал ему по скуле. Удар отозвался ноющей болью в костяшках, но после по телу растеклись приятное удовлетворение от того, что альфа перестал ныть и сдался. — Болтаешь не по делу, — оскалился в улыбке Хёнджин. — И пристаёшь к чужим омегам. Я буду судиться с тобой, Квон, и поверь, тебе очень не понравится, когда ты поймёшь, на кого нарвался. Тебе не следовало выпускать гнев за прошлое на тех, кто в нём не виновен. — Откуда ты!.. — Тебе слово не давали, — Хван прижал его голову сильнее к полу, вслушиваясь в скулёж. — Жди, а пока, если увижу тебя хоть в десяти метрах от Феликса, не оставлю здоровых костей, старик. Надеюсь, они тебе дороже мести? Но ответа он не ждал. Поднялся на ноги и пнул обидчика своего Ли, прежде чем зашагать к выходу. — И не забывай кое-что очень важное, — он сплюнул куда-то на пол. — Мы с Феликсом навсегда вместе.