Я могу лучше

Субботним утром Хината просыпается возбужденным с тяжелейшим стояком между ног. Не то чтобы этого не случалось раньше, но бывает это нечасто, и Хината никогда не помнит сон, вызвавший это. В этот же раз он определенно помнит. Частично, но этого вполне достаточно, чтобы заставить его ёрзать от смущения и возбуждения. Он смотрит на часы — у него есть ещё час до того, как настанет пора собираться в школу, и он думает, стоит ли с этим что-то делать или проще натянуть одеяло на голову, надеясь, что оно само пройдет. Пока он пытается определиться, взвешивая все «за» и «против», в его сознании мелькает образ горячих, крепких рук, и выбора не остаётся. Рука скользит в боксеры, надавливая на невозможно чувствительный член, и Хината стонет в подушку. Он не припомнит, чтобы настолько нуждался в этом в те несколько раз, когда справляться с возбуждением подобным образом, так что Хината решает отказаться от чувства вины, позволяя своей фантазии вести, и обхватывает ладонью ствол. Широкие плечи Кагеямы, то, как напрягаются мышцы его ног перед прыжком, как пахнет его рубашка и то, как он выглядит без нее, раскрасневшись и тяжело дыша на Хинате. Наверное ему должно быть неловко от подобных мыслей, но ощущение, когда он представляет, будто трется об его руку, слишком приятное, и впервые ему хочется продлить это. Он представляет, как Кагеяма произносит его имя. Не как обычно, а хрипло, нуждающе, едва слышно и так правильно. И не Хината. Шоё… Как бы оно звучало, срываясь с языка Кагеямы? Эта мысль приводит его к фантазиям о языке Кагеямы на его коже, на его шее… Какого было бы почувствовать, как он лижет внутреннюю часть его бедра? Он переворачивается и прижимается лицом к подушке, заглушая клокочущий в горле стон, представляя на месте своей руку Кагеямы, и наконец обхватывает член. Он горячий и твердый, и Хината чувствует, что готов уже кончить, но не хочет этого так быстро. А хочет он, чтобы Кагеяма был здесь, потому что его собственная рука совсем не то же самое, что более крупная ладонь Кагеямы. Он не знает, когда это началось, но прикасаясь к себе в последнее время, он каждый раз думает о его крепкой хватке, о руках, всегда готовых бросить для него мяч и обещающих привести его к победе. Он думает о тех словах, слетающих с языка Кагеямы, и внезапно со стоном кончает, пачкая тёплым семенем ладонь и простыни. Это происходит до смущающего быстро, и Хината проклинает Кагеяму в подушку. Он не собирается рассказывать об этом Кагеяме, однако Хината обязательно отплатит ему за этот дерьмовый сон, за его дерьмовые руки и его глупое обещание непобедимости, как только останется с ним наедине. После, хоть он и чувствует себя размеренным и вялым, Хината не может снова заснуть. Он слишком занят размышлениями о том, что сказал бы Кагеяма, будь он сейчас здесь. «Ты серьезно кончил только от мыслей об этом, тупица?». И хуже того, он думает о Кагеяме, свернувшемся калачиком у него за спиной. Они никогда так не делали, но Хината был бы против попробовать. Находиться рядом с Кагеямой приятно, даже если он стягивает на себя одеяло и храпит, хоть и спорит, что нет. Удивительно, сколько можно узнать о человеке лишь за одну ночевку вместе. Чувствуя себя полным энергии, несмотря на то, что спал на час меньше обычного, Хината добирается до школы в рекордное время, останавливая велосипед за воротами. Сегодня утром у них нет тренировки, поэтому он нигде не видит Кагеяму. Ему действительно нужно перестать думать о нем. Хината запирает велосипед на замок, замечая группу своих одноклассников, оживленно болтающих у торгового автомата. Один из них машет ему рукой. Хината не сказал бы, что они друзья, но он общается с большинством парней из своего класса, поэтому он подбегает. Ему всё равно нужно убить немного времени. — Хината, — говорит один из них, — Смотри, что я нашел у брата под кроватью. Он поднимает журнал, и Хината наклоняется вперед, искренне ожидая увидеть последний выпуск спортивного журнала и готовый сказать, что он скорее всего уже читал его. Но это определенно не спортивный журнал. Единственные круглые предметы на обложке — это две очень пышные груди, смотрящие прямо в лицо Хинате. — Это не волейбол, — тупо говорит он, и парни смеются, принимая такой ответ за шутку, за что Хината им в некотором роде благодарен. — Смотри, смотри, — говорит тот что с журналом, переворачивая страницу и показывая девушку в одних лишь плавках от бикини. — Красивая, правда? Хината пожимает плечами. — Думаю, да. Она красивая, да, но он действительно не понимает, зачем им нужно было звать его. — Ты думаешь? Его одноклассник переворачивает страницу. — Может, она не твой тип. А как насчет этой? Ещё одна пышногрудая, но на этот раз брюнетка с большими глазами и длинными ресницами. Хината снова признает, что она красива, но разве не все девушки в этих журналах красивы? В конце концов, им за это платят. — Серьезно? Парни начинают смотреть на него скептически. — Какие девушки тебе нравятся? — Э-э… Какие девушки ему нравятся? Сложно сказать. Ему хочется думать, что когда он встретит ту самую, он это поймет, но не сейчас. В конце концов, его первый настоящий поцелуй был с парнем. — Ну, высокие, наверное? И спортивные. Некоторые парни закатывают глаза, и Хината, понимая, что ответ их не удовлетворил, пытается придумать что-нибудь еще. — Может быть, симпатичные девушки с… красивыми волосами? Его мысли снова возвращаются к Кагеяме, мешая сосредоточиться на гипотетическом типе симпатичной ему девушки. — Спортивная, как… ну, вы знаете! Парни все еще смотрят, и Хината начинает слегка паниковать. — Э-э, как, гваа! Вы знаете… э-э… Он чувствует, что его щеки начинают гореть. Надо было просто согласиться, что девушка в журнале очень горячая, и все. Неожиданно опустившаяся на его плечо рука заставляет его подпрыгнуть. Он резко поворачивает голову и поднимает лицо. Да, он определенно не ошибся, подумав, что эта смертельная хватка ему знакома. Кагеяма смотрит мимо него на группу парней, и некоторые из них нервно переглядываются. У Кагеямы есть определенная репутация: он популярен среди девушек, и иногда кажется, что его взгляд может заморозить лаву, но чаще всего он кажется безразличным. Сейчас же Хината замечает в его глазах что-то странное, хотя ему может и показаться. Он так рад видеть Кагеяму, что ему все равно. — Вам разве не пора идти на занятия? — презрительно смотрит на журнал Кагеяма. — Неудивительно, что ни у кого из вас нет девушек. — У меня есть девушка! — протестует один из них, хотя Хината точно знает, что это не так, иначе он бы уже слышал об этом. Однако Кагеяма игнорирует его, и Хината чувствует, как его рука крепче сжимается на его плече. — Давай, мне нужна твоя помощь с тем, о чем мы говорили ранее, — бросает в него пугающий взгляд Кагеяма, но Хината не чувствует в этом взгляде искренности. Это как раз то что нужно, чтобы сбежать без лишних вопросов и, быстро уходя с Кагеямой, он чувствует облегчение, оседающее на его плечах. Когда они оказываются на безопасном расстоянии, Хината опускается на землю и стонет. — Боже, это было так страшно! — Я сделал это, чтобы вытащить тебя из этой глупой ситуации, идиот! — тут же огрызается Кагеяма, защищаясь. — Я не о тебе говорю! Вообще-то… — чешет затылок Хината. — Но спасибо за это. Я думал, они засунут мне в глотку свой тупой журнал. Он ухмыляется Кагеяме, на что тот просто пожимает плечами. — Из-за тебя я опоздаю на занятия. И сам ты опоздаешь, а это последнее, что тебе нужно после тех дерьмовых результатов тестов на прошлой неделе. Хината вскакивает с земли, фыркая. — Извините, мистер Вундеркинд, но, кажется, я припоминаю, как вы жаловались на провал группового проекта. Он смеется, убегая от преследующего его Кагеямы в класс, и делает себе зарубочку не забыть угостить его коробкой молока на обед за помощь. Ко времени обеда, Хината уже не находит себе места от беспокойства. Он не может сосредоточиться на занятиях, так что он рад возможности поесть и, возможно, немного потренироваться с Кагеямой, если он в настроении, а он почти всегда в настроении. Он направляется к их обычному месту, но тут вспоминает о коробке молока и делает крюк к любимому Кагеямой торговому автомату. Хината как раз оценивает выбор, когда слышит, что кто-то подходит сзади. Это один из его одноклассников и, кажется, он был в толпе пялящихся в журнал ранее. Он очень надеется, что это не повторится и решает проигнорировать его, продолжая засовывать деньги в автомат. — Эй, — пытается привлечь его внимание парень, и Хината оборачивается. — Я почти закончил, — начинает он, но парень качает головой. Он высокий, блондин, и Хината полагает, что он довольно симпатичный для парня, но с паршивым характером. — Можно тебя на секунду, а? — кивает он головой, приглашая Хинату последовать за ним. Хината оглядывается на автомат. Он уже проглотил деньги, но Хината не собирается позволять кому-то другому получить бесплатный напиток, так что он дважды торопливо нажимает кнопку с любимым молоком Кагеямы и вынимает из слота две коробочки. Удовлетворенный, он следует за парнем. Его одноклассник разворачивается и направляется в сторону одного из зданий, к сараю, который используют для хранения спортивного инвентаря. Хината все еще не понимает, чего он хочет, но собирается узнать, когда они останавливаются у задней стороны сарая. — Слушай, я знаю о тебе. Хината просто смотрит. Конечно, он знает о нем, они же одноклассники, в конце концов. Всем в классе он известен как мелкий рыжий, которого слишком часто вызывают отвечать, потому он всё время пялится в окно. — Тебе не нравятся девушки, да? Он должен был догадаться об этом сразу. — Мне просто плевать на тупые порножурналы, понятно? Я обедаю кое с кем, так что позволь мне пойти. Это все, о чем ты хотел поговорить? Парень делает шаг вперед, и Хината осознаёт, что стоит спиной к сараю. Он оглядывается по сторонам. Хината уверен, что сможет одолеть этого парня, если тот на самом деле хочет его побить из-за журнала, но в его руках молоко, а теплое молоко — это как-то противно, так что ему стоит поскорее пойти на обед. — Ты гей, — наконец, как ни в чем не бывало выдаёт его одноклассник, и Хината, задохнувшись, чуть не роняет коробки с молоком. — Я что? Нет, я голоден и хочу пойти обедать, — ворчит Хината. Он гей, потому что не знает, какие девушки ему нравятся? Но Хинате нравятся девушки. Он считает их милыми, а ещё они приятно пахнут, и Хината был бы не прочь получить признание, как Кагеяма. — Слушай, об этом действительно и не сложно догадаться по тому, как ты практически сросся бедрами с тем парнем. Его одноклассник снова делает шаг вперед, выглядя при этом немного нервным. — Сомневаюсь, что тебе удастся с ним чего-то добиться, понимаешь? Так что ты скажешь, я и ты… На этот раз Хината действительно роняет коробки с молоком. — Я и ты что? — О, боже, я пытаюсь предложить тебе заняться сексом. Понимаешь, сексом? Ты уже этим занимался? — Сексом? — заикается Хината. — Нет! Что? Нет! — Хочешь? Хината понимает, что его медленно подталкивают к стене сарая и думает, не пора ли бежать. Он уверен, что сможет обогнать этого парня и просто больше никогда не говорить с ним об этом, но его молоко валяется на земле, и Хината не знает, успеет ли подобрать его и сбежать. — Эй. На мгновение Хината ужасается, что его застали в этой странной компрометирующей ситуации, в которой он изначально не хотел оказаться. То же чувство отражается на лице его одноклассника, но затем он оборачивается и пронзает незваного гостя взглядом. — Это не твое дело, ладно? Просто убирайся отсюда… — Кагеяма! Хината слышит облегчение в собственном голосе. Игнорируя взгляд другого парня, он подбегает к Кагеяме и прячется за его спиной. — Так я не ошибся на счёт вас? — Не думаю, что это твое дело, — выплевывает Кагеяма, выглядя при этом злым. Более злым, чем обычно, во всяком случае. Хината переводит взгляд с Кагеямы, загараживающего его сплошной стеной, на парня, который, по-видимому, пытался его склеить, а он даже и не заметил. Они сверлят друг друга взглядами, и вот тогда Хината понимает, что парню конец. Он сам достаточно часто вступал с Кагеямой в яростные противостояния, чтобы знать, что это выражение лица Кагеямы по умолчанию. Он не устанет. И, конечно, через несколько секунд другой парень отводит взгляд, переводя его на Хинату, все еще прячущуюся за Кагеямой. — Ты не должен позволять ему говорить за тебя. Если захочешь поговорить, то в любое время. Он уходит, а Хината, все еще сжимая куртку Кагеямы на спине, чувствует, как он расслабляется. Кагеяма поворачивается, вынуждая его разжать руки. Хината думает пошутить об этой странной ситуации, в надежде развеять напряжение, но выражение лица Кагеямы останавливает его. Он привык, что Кагеяма выглядит пугающе, но сейчас он выглядит ещё более жутко, чем обычно, и Хината съеживается. — Ты идиот? То есть, ты идиот, но ты идиот настолько, что просто берешь и уходишь со случайными парнями за сарай, когда вокруг никого нет? — орет Кагеяма. — Ты ведь даже не понял, о чем он спрашивал, не так ли? А что, если бы я не проходил мимо, ища тебя… Хината оживляется. — Ты искал меня? — Не в этом суть! — рявкает Кагеяма, но Хината видит его смущение, и усмехается. — Суть в том, что ты не можешь ввязываться в непонятные ситуации и ожидать, что это кончится хорошо! — Но это ведь так? Жуткое лицо Кагеямы немного смягчается, и узел в желудке Хинаты ослабевает. — Ты оказался здесь, так что все в порядке! Кагеяма сдувается со вздохом и потирает лицо. — Ты такой тупица. — Это ты тупица, раз подумал, что меня похитили, когда я просто пошел за молоком для тебя… ох! Хината вспоминает про молоко, за которым шёл изначально, и поднимает коробочки с земли. Оно уже не такое холодное, как было, но сильно согреться не успело. Он протягивает коробку Кагеяме. — Вот. Кагеяма глядит на молоко так, будто принимает действительно трудное решение. Он бросает взгляд на Хинату, оглядывается вокруг, а затем хватает его за руку и тащит к передней части сарая, дергая ручку и открывая дверь. — Разве они обычно не заперты? Хината тоже оглядывается, почти уверенный, что они делают что-то запретное. — А как ты думаешь, почему этот парень притащил тебя сюда? Кагеяма, все еще держа Хинату за руку, затаскивает его внутрь. Здесь грязно, и Хината чихает, когда их обувь поднимает клубы пыли. Трудно что-либо разглядеть, но через маленькие окна у самой крыши проникает немного солнечного света. Оглядываясь вокруг, пока его глаза привыкают, Хината видит только старый спортивный инвентарь. Никаких волейбольных мячей, и он начинает терять интерес. Время обеда, он все еще голоден, а молоко, между прочим, не становится холоднее. Он говорит об этом Кагеяме, а тот рассматривает его, наклонив голову. — Я знал, что ты глупый, но не думал, что настолько. Хината ощетинивается, но прежде чем он успевает возразить, его спина ударяется о стену, а Кагеяма затыкает ему рот, и все, что он хотел сказать, проглатывается поцелуем. Он короткий, но голова Хинаты всё-равно кружится, а легкие горят от нехватки воздуха. Ему кажется, что Кагеяма стал лучше с прошлого раза, и он чувствует укол ревности. — Как ты научился целоваться за такое короткое время? Он слышит в своем голосе капризные нотки. — Ты ведь не делал этого с кем-то другим за моей спиной, не так ли? Потому что это было бы не честно. — Нет! Кагеяма выглядит оскорбленным, словно не может поверить, что его заподозрили в таком. — Я сделал это честно и справедливо. Но он не говорит, как, и Хината догадываться, почему. — Ты посмотрел это в интернете, не так ли? Свет по-прежнему тусклый, и в лучах, струящихся из окон, видна парящая пыль, но глаза Хинаты достаточно привыкли, чтобы увидеть, как лицо Кагеямы покраснело. — Я тебя тут целую, а ты начинаешь говорить о глупостях, типа поиска обучающих роликов в интернете? Забудь, я иду на обед. Он поворачивается, чтобы уйти, но Хината хватает его за рукав и тянет назад. — Нет, давай же, не будь ребенком. Я тоже смотрел. Он тянет Кагеяму за рукав, пытаясь хоть немного сравнять их в росте, и указывает на свой рот. Мгновение он думает, что разозлил Кагеяму достаточно сильно, чтобы заставить его уйти по-настоящему, но после небольшой паузы Кагеяма наклоняется и целует его снова. На этот раз медленнее. Их губы сближаются гораздо слаженнее, и Хината теперь понимает, почему в драмах, которые так любит его мать, люди постоянно целуются. Кагеяма отстраняется, и Хината скулит. Вопреки опасениям Хинаты, он никуда не уходит, вместо этого он скользит губами по его щеке, словно выискивая путь на ощупь, и вниз к шее Хинаты. Он ещё ни разу не касался этого места, и Хината, к своему ужасу, едва сдерживает смех. Его руки сжимают рукава Кагеямы, а тот отстраняется и смотрит на него. — Тебе щекотно? — Нет! Может быть? Не то чтобы люди постоянно тыкались мне в шею. Он хочет, чтобы Кагеяма вернулся к начатому. Хинату вовсе не тянет обсуждать его порог терпимости к щекотке. Кагеяма же закатывает глаза, насколько Хината может судить в темноте, и снова опускает голову к его шее. Хината закусывает губу и буквально заставляет себя не смеяться. Он чувствует, что близок к тому, чтобы провалиться в этом, и собирается оттолкнуть Кагеяму, когда его язык высовывается и скользит по коже. Хината задыхается и бьётся головой о стену. Он думает, что это заставит Кагеяму остановиться, хоть, к его разочарованию, это не так уж и больно, но Кагеяма лишь поднимает руку в промежуток между его головой и твердой стеной сарая. Хината откидывает голову назад, ладонь ощущается такой теплой и приятной, и он решает оставить всё как есть. Хината едва привыкает к странному, щекотному чувству от поцелуев Кагеямы на шее, как его застает врасплох неожиданное ощущение царапающих зубов. Кагеяма внезапно всасывает его кожу, и это намного, намного лучше поцелуев. Колени Хинаты подгибаются, и в глубине его горла зарождается стон. Хината не совсем понимает, чем он вызван, но Кагеяма, кажется, знает, и всасывает ещё сильнее. На этот раз Хината стонет по-настоящему. Он хочет просить Кагеяму не останавливаться, продолжать делать это, но тот внезапно отстраняется. Хината хмурится. — Что ты… Его протест обрывается, когда Кагеяма берётся за молнию на брюках Хинаты и тянет бегунок вниз. Хината вскрикивает и бьет рукой в плечо Кагеямы, наконец привлекая его внимание. Он ничего не говорит, но Хината видит в его глазах вопрос, все ли в порядке, и Хината, не задумываясь, кивает. Кагеяма заканчивает возиться с молнией и дергает брюки вниз. Ткань скатывается с бёдер, и Хинате вдруг становится немного холодно, за исключением слишком знакомого тепла, собирающегося между его ног. Его боксеры все еще выступают минимальной преградой, и Хината задается вопросом, что Кагеяма собирается делать, когда тот падает на колени. Глаза Хинаты расширяются от осознания. — Кагеяма! — удается выдавить ему. — Сейчас же обед! Кагеяма просто упрямо смотрит на него. — И что? — Там есть люди? Честно говоря, после пережитых ощущений Хинате с трудом удаётся найти вескую причину, особенно когда Кагеяма смотрит на него вот так. — Мы в сарае. И Хината сдаётся, потому что совершенно не может думать в душном, замкнутом пространстве, заполненном Кагеямой. Кагеяма самодовольно ухмыляется и наклоняется вперед, проводя ртом по растущей эрекции Хинаты. Хината, задыхаясь, бьет руками о стену. Кагеяма целует его, и он чувствует, что его колени уже слабеют и ненавидит Кагеяму за то, что он на самом деле хорош в этом, а ведь его рот еще даже не касается его по-настоящему. Кагеяма, кажется, тоже это понимает и отстраняется достаточно, чтобы зацепить большими пальцами резинку боксеров Хинаты и спустить их с него. Они повисают у колен Хинаты, а пальцы Кагеямы впиваются в его бедра. — Это уже второй раз подряд, — притворно жалуется Хината, чувствуя необъяснимое волнение. — И что, ты предлагаешь остановиться? Хочешь пойти на обед, а потом на занятия в таком состоянии? — тычет Кагеяма в затвердевший член Хинаты. Хината нерешительно смотрит и молчит, что само по себе является ответом. Кагеяма облизывает губы, глядя на него снизу, и Хината закрывает глаза, смиряясь с тем, что этот придурок будет сосать его член. Опять. Кажется, он ждет целую вечность, не глядя, просто слушая дыхание: свое и Кагеямы. В действительности же проходит всего несколько секунд, но в то мгновение, когда он чувствует рот Кагеямы на себе, он стонет и снова прижимает руки к стене. Кагеяма изучает головку губами, и Хината удивляется, откуда его задница-партнер знает, что ему это нравится, если даже сам Хината до сих пор не знал. И он клянется, что продержится на этот раз дольше, просто чтобы насолить Кагеяме. Он прикусывает губу, стараясь не концентрироваться слишком сильно на ощущении, как Кагеяма медленно скользит своим ртом вдоль его члена, время от времени двигая языком вверх и вниз. И поначалу у него это получается, пока Кагеяма не стонет вокруг него, посылая вибрации в член Хинаты. Он непроизвольно дергает бедрами вперед и резко открывает глаза, глядя на Кагеяму, с замершими на кончике языка извинениями. Извинения там и остаются, потому что он видит, что Кагеяма тянется к своей молнии, запускает руку в штаны и ласкает себя, пока отсасывает Хинате. Это настолько горячо, что бесит, и он кусает губу все сильнее и сильнее, чтобы не кончить, не кончить, не сейчас. А затем Кагеяма смотрит прямо на него, встречается с ним глазами, всасывая, и Хината теряет контроль. На этот раз его колени действительно подгибаются, ноги становятся желеобразными, больше не в силах его удерживать, и он скользит по стене, приземляясь задницей на пыльный пол сарая. Ему бы злиться, что Кагеяма снова его одолел, но все, что его действительно волнует, это приятное ощущение истощения и тот факт, что рука Кагеямы все еще движется в его штанах. Он наблюдает за пытающимся сглотнуть Кагеямой, и лицо Хинаты вспыхивает. В прошлый раз, когда он спросил Кагеяму, отвратительно ли это, тот не колеблясь ответил «да». Немного спермы вытекает из уголка рта Кагеямы, и прежде чем Хината понимает, что он делает, он резко наклоняется вперед, врезаясь губами в рот Кагеямы, и целует его. Он чувствует собственный вкус на губах и во рту Кагеямы, но ему все равно, а затем он отстраняется и отталкивает его руку. Тот выглядит одновременно довольным и удивленным, но у Хинаты, прямо сейчас, нет сил даже для чувства самодовольства. — Что ты делаешь, придурок, — прерывисто вдыхая, спрашивает Кагеяма. — Дай мне закончить… — Нет! — Хината снова отталкивает его руку и тут же заменяет ее своей. — Позволь мне сделать это. На этот раз Кагеяма закрывает рот, вероятно, лукавя больше, чем за все время их знакомства. На лице Кагеямы все еще остаются следы, и Хината снова наклоняется вперед, слизывая их. А затем он припадает к губам Кагеямы, и тот издает нечто похожее на стон. Стон Кагеямы, означающий, что он такой же придурок, как и сам Хината. Хината удобнее обхватывает рукой ствол Кагеямы, чувствуя, какой он горячий и пульсирующий под его ладонью, и смутно осознает, что это больше не кажется ему странным. Усилив хватку, он медленно двигает рукой вверх и чувствует, как бедра Кагеямы дергаются. Хината отрывается от его губ, чтобы посмотреть вниз, туда, где его рука исчезает в штанах Кагеямы. Он все еще чувствует головокружение, и поцелуи определенно не помогают, так что он концентрируется на движении руки, медленном и твердом, и вскоре Кагеяма утыкается лбом в плечо Хинаты и со стоном изливается в его руку. Они оба откидываются назад, и в сарае становится слишком жарко. Хината понимает, что его штаны все еще болтаются на лодыжках, но в этот момент ему все равно, и он плюхается задницей прямо на грязный пол. Кагеяма же оказывается вполне бодрым, чтобы подползти к Хинате и попытаться натянуть на него штаны. — Не сиди тут голой задницей, — говорит он, и Хината показывает ему язык. — Давай, нам еще идти на обед. — Я не хочу. Хинате тепло и лениво, и он уверен, что молоко согрелось, так что ему все равно. Бабочки в его животе заменили голод, поэтому согласен довольствоваться тем, чтобы лежать здесь, в пыли, пока не прозвенит звонок. Но у Кагеямы другие планы, он встает и тянет Хинату вверх. Хината ворчит, но натягивает штаны, потому что стоять голым неловко, а еще его задница начинает мерзнуть. Он смотрит на Кагеяму, неловко ерзающего в попытке натянуть штаны, а затем на свою испачканную руку. — Думаю, нам стоит привести себя в порядок. Кагеяма закатывает глаза и выводит Хинату из сарая, оглядываясь, чтобы убедиться, что их никто не заметил. Они моются в ванной, где меньше всего народу, и Кагеяма покупает им молоко, взамен тому, которое Хината забыл в сарае, как он говорит. Остаток обеда проходит без происшествий, но в каком-то смысле Хината остаётся доволен. Вернувшись в класс, он замечает направленный на него взгляд того самого парня. Внезапно он краснеет и отворачивается со странным выражением лица. Может быть, он смущен тем, что произошло ранее, но Хината в слишком хорошем настроении, чтобы держать на него обиду. Несколько других парней тоже смотрят, когда он садится, и на мгновение Хината беспокоится, что вымылся не достаточно хорошо. Он опускает взгляд на себя, отмечая, что выглядит прилично, разве что одежда немного пыльная, но для него это нормально. Они ведь никак не могут догадаться, чем он занимался с Кагеямой, так что он пожимает плечами и думает о предстоящей тренировке, и, может быть, немного о Кагеяме.