Время между нами

      — И что теперь по плану?       Хината лениво потянулась, прежде чем ответить:       — Душ. Хочу смыть это всё себя. Вернусь через минуту.       Саске кивнул и посмотрел, как она скрылась в ванной.       Комната сразу изменилась. Стала пустее, менее знакомой.       Он поднялся, сунув руки в карманы, и начал рассеянно бродить, пока его взгляд не зацепился за альбом с полароидными фотографиями на столе.       Это не было просто украшением, как оформленные в рамки снимки на стене. Что-то другое, более личное. Память без прикрас.       Он сел на диван и, не задумываясь, открыл альбом. Пальцы скользили по страницам, полным красок и улыбок.       На первом фото — Хината в кафе, с капучино в руках и лёгкой улыбкой. Другое — на пляже, волосы растрёпаны ветром, на ней огромный свитер. Потом — в баре, окружённая друзьями, которые выглядели явно нетрезвыми. Ни пирсинга в носу, ни татуировок на руках.       Страница за страницей — фрагменты её жизни: Бразилия, Канада, Нидерланды, Чили...       Саске медленно перелистывал, пока что-то не остановило его.       Мужчина. И явно не случайный человек.       Тёмные волосы, аккуратная борода, расслабленная улыбка. Он появлялся на нескольких фото из Чили. Иногда в компании, иногда наедине с Хинатой. Взгляды, смех, объятия… поцелуи.       Точно не просто друг.       Он перевернул страницу и наткнулся на другую фотографию. Пейзаж: горы, прозрачная река.       Хината, прислонившись к его плечу, спокойно улыбается, а мужчина смотрит в сторону, задумчиво.       А внизу подпись аккуратным почерком: «JP — Кочамо — Чили, 2013».       Одиннадцать лет назад.       Он неспешно перелистнул дальше. На следующем фото — Хината с другой девушкой, очень на неё похожей. Моложе. Та же форма носа, те же глаза.       Должно быть, сестра, подумал Саске. Или родственница. Уже не девочка — молодая женщина, смеющаяся, прислонившись к Хинате, на фоне какого-то европейского города.       Он листал дальше.       Хината в Берлине, в ночном клубе.       Облегающее чёрное платье, тёмный макияж, красный свет вокруг. Она улыбалась той своей узнаваемой улыбкой — уверенной, с лёгкой дерзостью.       Потом — Амстердам. Даты: 2017, 2018.       Хинате почти тридцать. И это чувствовалось. Она выглядела легче. Увереннее в себе.       На пляже с ней — Неджи. Отвлечённый, осматривающийся. Наверное, Бразилия.       Старший мужчина с такими же глазами, как у неё — вероятно, отец — обнимал её тепло, рядом — женщина с короткими каштановыми волосами, ещё одна родственница, наверное.       Он пролистал дальше без особого интереса, пока новые фото не заставили его замереть.       Хината на пляже, в бикини, идёт к морю. На коже — новые татуировки. На трёх фото — с одним и тем же парнем. Ещё один идиот. Тёмные волосы, идеальный загар, улыбка как у модели. Один из тех, кто выглядит как реклама солнцезащитного крема.       Саске стиснул челюсть.       Под одной из фотографий надпись: «2019 — Бузиус». Бразилия, пять лет назад.       Он провёл пальцем по дате, даже не замечая, с какой силой прижимает. Что вообще было у всех этих парней?       Он поднял взгляд и поймал своё отражение в окне.       Старше. Тяжелее. Всё ещё привлекательный, может быть.       Но он уже не вписывался в этот образ.       Карин сказала когда-то: когда он выглядел соответствующе — ему прощали всё. Сейчас… уже нет.       Он нахмурился.       С грохотом закрыл альбом и положил ладонь на обложку.       Это не была зависть — нечто липкое. Более неловкое. Осознание, что он больше не тот, за кем оборачиваются.       В отличие от неё — она будто принадлежала каждому месту на этих снимках.       А он? Он только собирал открытки. Посещал места не потому, что хотел остаться, а по инерции.       Он тихо выдохнул, на секунду закрыв глаза.       Ему бы хотелось иметь что-то подобное.       Не постановочные фото с Наруто. Не натянутые улыбки.       А настоящие эмоции.       Фото, где кто-то улыбается ему так, как Хината улыбалась на тех снимках.       Он почувствовал жар в затылке.       Не ревность. Или… может, и она.       Но скорее — ревность к жизни, которой у него не было.       На мгновение он представил своё фото в том альбоме.       Цокнул языком, стряхивая мысль, и вернул альбом на стол.       Провёл рукой по лицу — и в тот же момент услышал, как выключается душ. И всё остальное перестало иметь значение.       Хината появилась. Без макияжа, без теней — полностью открытая.       Татуировки на её теле не имели чёткой системы, но не казались лишними.       Какие-то большие и детальные, другие — едва заметные, будто появлялись со временем, без плана. Просто… потому что.       На ключице — симметричные линии, напоминающие древний амулет.       Ниже — короткая фраза чёрными чернилами, Саске не смог разобрать. На бедре — контур цветка. На руке — животное, которое он не узнал.       Но взгляд его притянул один рисунок — татуировка, спускающаяся по спине и исчезающая под бельём. Каждая метка, каждая линия казалась частью её.       Им не нужны были истории, чтобы существовать.       Они просто были.       И, чёрт возьми, ей это шло.       Может, даже слишком.       На ней было только чёрное бельё — тонкое, изящное, но уверенное.       Ничего показного. Ничего наигранного. Она просто была.       И только сейчас Саске понял — возможно, он не был готов к этому.       Хината подошла к нему спокойно, с лёгкой улыбкой и приподнятой бровью:       — Ого, я и правда была вся в макияже...       Саске медленно выдохнул, стараясь не выдать, что творилось у него в голове.       — Определённо.       Хината взглянула на альбом на столе, потом на Саске, приподняла бровь:       — Только не говори, что ты пролистал все мои фото?       Саске опёрся на спинку дивана, выглядя невозмутимо:       — Только некоторые.       — Ага…       С естественной лёгкостью, обезоруживающей его, Хината села к нему на колени.       Саске напрягся на секунду.       Не от дискомфорта — от того, как это было легко.       Хината быстро пролистала альбом, заинтересованно:       — Какое фото тебе понравилось больше всего?       Он подтянул альбом, пролистал пару страниц и без колебаний указал:       — Вот это.       Хината взглянула и расхохоталась. На фото она и парень в масках для лица, в приступе дикого смеха. Настолько настоящего, что казалось, его слышно сквозь бумагу.       У Хинаты растрёпанные волосы, глаза закрыты, рот широко открыт от смеха.       Парень выглядел не лучше: его маска стекала, лишая всякого достоинства.       — Из всех ты выбрал самое дурацкое?       — Ага, — серьёзно ответил Саске.       — У меня есть фото у Гранд-Каньона, с фестиваля в Бразилии, с улиц Лиссабона… и ты выбираешь это?       — Оно худшее.       — Ты идиот, — смеясь, покачала головой, — и выглядишь как клоун с зелёной маской на лице.       Она перевернула страницу.       — Я думала, ты выберешь снимок из ночного клуба в Берлине.       — Это был второй по счёту.       — Конечно, — она хихикнула. — Но серьёзно, почему это?       Он пожал плечами, не ответил.       Хината смотрела на него ещё пару секунд, потом снова взглянула на фото:       — Думаю, оно и правда самое глупое… но и самое честное.       Она ещё сильнее прислонилась к его груди, а он — естественно — опустил подбородок на её плечо.       — Кто он? — спросил Саске.       — Тиаго. Мой друг из Ресифи, города в Бразилии.       — Выглядит как идиот.       Хината улыбнулась:       — Нет. Но спасибо за непрошенное мнение.       Он что-то проворчал.       — А маски?       — Ритуал дружбы. Мы подходили к этому серьёзно.       Саске покачал головой, но Хината уловила лёгкую тень улыбки.       — Глупо.       — Это называется жить, Саске. Жизнь — это моменты…       — Всё равно глупо… — пробормотал он, проводя рукой по её бедру.       Хината сузила глаза, изучая его с озорством.       Она перелистнула страницу:       — А вот я в Амстердаме. Парня на заднем плане вырвало через две минуты. Хочешь услышать историю?       — Не особенно.       — Всё равно расскажу.       Он слушал спокойно смотря то на фотографии, то насколько Хината уверенно чувствовала себя, сидя на нём.       И вдруг — едва уловимо — атмосфера изменилась. Она наклонилась ближе, носом коснувшись его в лёгком заигрывании:       — Знаешь… Мне нравится, что ты выбрал самое глупое фото.       Её голос стал тише, почти шёпотом.       Саске смотрел на неё.       — Почему?       Хината едва коснулась его губ, чуть прикусив нижнюю.       — Оно тоже одно из моих любимых, — ответила она.       — Думаешь, я заставила тебя ждать слишком долго? — прошептала она, закрывая расстояние между ними, так что её дыхание касалось его кожи.       Саске прищурился, пытаясь сохранить самообладание:       — Недостаточно долго, — наконец ответил он, гладя её бёдра.       Хината улыбнулась и скользнула руками по его плечам, ощущая ткань рубашки.       Атмосфера снова изменилась.       Флирт закончился.       Началось нечто большее. Физическое.       — Хорошо… потому что я не хочу, чтобы это заканчивалось, — прошептала она, начиная массировать его плечи. — Ты напряжён.       Саске усмехнулся.       — Я не напряжён.       Хината приподняла бровь, но вместо ответа медленно провела руками вниз по его плечам.       — Как скажешь…       От её прикосновения он затаил дыхание. Он увидел это в её глазах.       Она не ждала слов — она ждала действия. Подтверждения.       И впервые за долгое время Саске не стал сдерживаться. Он положил одну руку ей на пояс, другой притянул ближе.       Хината тихо выдохнула, когда их тела соприкоснулись, но не отстранилась.       Наоборот — её пальцы погрузились в его волосы, медленно, будто она запоминала это ощущение. Она наклонилась, её губы почти касались его.       — Ты и правда собираешься позволить мне всё делать самой, Учиха?       Её дыхание коснулось его уха, вызывая дрожь по спине.       Разум подсказывал ему, что он попался в её игру. Но тело… хотело другого.       Он на секунду закрыл глаза и медленно выдохнул. Понимал, что оказалося в ловушке...       Хината ждала. Не торопила, не давила.       Просто смотрела на него с той самой уверенностью. Как будто уже знала…