Дарквуд

      Класс защиты от Тёмных искусств повис в напряжённом молчании. Прах от неудачных попыток предыдущих студентов ещё кружил в воздухе, оседая на парты. Виолетта стояла у своего манекена, пальцы сжимали рукоять молота так, что суставы побелели.       — Дарквуд, — профессор взглянул на её инструмент с привычной настороженностью. — Ваша очередь.       Она кивнула, не глядя. В ушах ещё звенели шёпоты:       — Спорим, опять всё взорвёт?       — Может, на этот раз манекен хотя бы не задымится…       Виолетта закрыла глаза на секунду. Вспомнила, как вчера её молот впервые не вырвался из рук при простом «Люмос». Как свет получился ровным, почти… красивым.       Медленный вдох.       Она подняла молот — не резким рывком, как обычно, а плавным движением, будто поднимала что-то хрупкое.       — Протего Тоталум.       Молот в её руках дрогнул, но не затрясся. Не вырвался. Из его наконечника полился не привычный хаотичный разряд, а ровный золотистый поток.       Щит развернулся перед ней — не дрожащая полупрозрачная плёнка, а плотная, переливающаяся стена.       Кто-то в классе ахнул.       Манекен за щитом остался цел.       Профессор замер, брови поползли вверх.       — Хм.       Односложно. Но в этом «хм» читалось больше, чем в любых похвалах.       Виолетта опустила молот. Впервые за всё время он не обжёг ей ладонь при касании.       Гарри с другого конца класса поймал её взгляд и улыбнулся — не победно, не снисходительно. Просто… радовался. Как будто знал, что так и будет.       Она отвела глаза. Но уголок рта сам собой дрогнул.       Заброшенный класс астрономии. Лунный свет струился сквозь разбитый купол, превращая пыль в серебристую дымку. Виолетта сидела на краю преподавательского стола, рассеянно вертя в руках свой молот — сегодня он был удивительно спокоен.       Гарри стоял перед ней, его тень накрывала её, как щит.       — Ты была потрясающей сегодня, — сказал он просто.       Она подняла глаза, ожидая насмешки, но нашла только искренность.       — Это был всего лишь Протего, — пожала плечами, но кончики её ушей порозовели.       — Нет. — Гарри шагнул ближе, отнял молот из её рук (и чудо — тот позволил). — Это было не просто заклинание. Ты…       Он искал слова, а она замерла, будто боялась спугнуть этот момент.       — Ты выглядела, как будто наконец-то перестала сражаться с самой собой.       Виолетта задержала дыхание.       Его пальцы осторожно расплели узел в её волосах — тот самый, что собрался за день.       — И это… — он улыбнулся, — было красиво.       Она хотела ответить что-то колкое. Что-то вроде «Ты сентиментальный идиот» или «Это просто магия».             Но вместо этого…       Её тело само потянулось к нему, голова уткнулась в плечо.       — Пять минут, — пробормотала она уже вполусна. — И мы идём…       Гарри успел подхватить её, прежде чем она полностью обмякла.       — Пять минут, — согласился он, зная, что это ложь.       Гарри сидел в старом кожаном кресле преподавателя, откинув голову на высокую спинку. Виолетта устроилась у него на коленях, её спина плотно прижата к его груди, а ноги свесились через подлокотник.       — Я не сплю, — пробормотала она, когда его пальцы осторожно распутали узел в её волосах.       — Конечно нет, — Гарри улыбнулся, чувствуя, как её тело постепенно тяжелеет.       Её молот стоял в углу, странно безмолвный. Будто и он устал.       Виолетта кряхнула, уткнувшись носом в его шею:       — Просто… закрываю глаза. Ненадолго.       — Всего на пять минут, — согласился он, хотя знал, что она уже не услышит.       Её дыхание быстро выровнялось, стало глубоким и ровным. Одна рука бессознательно сжала его рубашку, как будто даже во сне боялась, что он исчезнет.       Гарри осторожно прижал губы к её виску.       Луна медленно плыла по небу, а тени на стенах удлинялись. Где-то далеко скрипели старые часы, отсчитывая время, которое вдруг перестало иметь значение.       Он тоже закрыл глаза.       Впервые за долгое время в заброшенной башне Хогвартса было совершенно тихо.       Драко замер в дверном проеме, пальцы непроизвольно впились в косяк.       Лунный свет резал глаза.       Они спали.       Поттер, откинувшись в прокуренном кожаном кресле, с Дарквуд на коленях — её спина прижата к его груди, волосы растрепаны по его рубашке. Одна её рука бессознательно сжимала его одежду, словно даже во сне не смела отпускать.       Как трогательно.       Кислота подступила к горлу.       Он заметил: Её лицо, обычно напряженное, сейчас было мягким — без привычной язвительности или ледяной маски. Его рука на её талии — не собственнически, а… бережно. Как будто боялся раздавить. Молот в углу — спокойный. Без привычного зловещего мерцания.       Она с ним спит. По-настоящему.       Не просто позволяет прикасаться — доверяет достаточно, чтобы потерять контроль.       Драко сжал зубы.       Он мог бы: Разбудить их язвительным комментарием. Швырнуть в Поттера какое-нибудь заклятие. Просто хлопнуть дверью — пусть знают, что их нашли.       Но вместо этого…       Он ушел.       Тише, чем пришел.

***

      Дверь в комнату Виолетты распахнулась без стука.       Драко стоял на пороге, его обычно безупречные волосы были слегка растрепаны, будто он всю ночь провёл, теребя их пальцами.       — Ты себя странно ведёшь, — заявил он без предисловий.       Виолетта, сидевшая на кровати с книгой, даже не подняла глаз.       — Утро доброе, Малфой.       — Это не смешно, — он шагнул внутрь, хлопнув дверью. — Ты стала… мягкой.       Теперь она посмотрела на него. И — о ужас — улыбнулась.       — Ах вот в чём дело, — отложила книгу. — Ты ревнуешь.       Драко скривил губы, будто откусил лимон.       — Не смейся. Я серьёзно. Твой молот…       — Мой молот ведёт себя прекрасно, — она потянулась к нему на столе. Тот, как бы в подтверждение, лишь слабо мерцал.       — В этом-то и проблема! — Драко резко подошёл ближе. — Он никогда не был «спокойным». Ты меняешься, и это…       — Страшно? — она подняла бровь. — Боишься, что я стану нормальной?       Он замер.       Виолетта встала, подошла вплотную.       — Знаешь, что самое забавное? — прошептала она. — Я думала, ты пришёл из-за Поттера. А тебя на самом деле бесит, что я… счастлива.       Драко резко отстранился, лицо стало каменным.       — Ошибаешься.       — Конечно, — она рассмеялась снова, но в глазах не было злости. — В конце концов, это же ненормально — быть счастливой, да?       Он развернулся к двери, но на пороге обернулся:       — Просто… не теряй бдительность.       — Какая трогательная забота, — передразнила она его слова.       Когда дверь закрылась, Виолетта поймала себя на мысли, что до сих пор улыбается.