Твоя вера - моё спасение

Обвал страшное дело на Драконнем Хребте. Особенно в рассказах путешественников или слабоумных, как называет их часто Дилюк, такие инциденты происходят чуть-ли не каждый день из-за чего Драконний Хребет перестали посещать даже искатели приключений из Гильдии Мондштадта. Лишь некоторые смельчаки по типу Беннета и Фишль стали исключением. Остальные держались же подальше от этой горы.  Фишль успела отскочить, застыв на месте, точно актриса на театральной сцене: руки раскинуты, глаза расширены. Но тьма ринулась мимо — с треском, с гулом, с ревом. Скалы ломались, как хрупкий лёд на пруду.  — Эйвери?! Далия?!—крикнула она, но ответом стал грохот падающего валуна. Эйвери и Далия — они были рядом с расщелиной, и в следующую секунду… исчезли. Она и вовсе не ожидала, что случится такое, хотя Оз предупреждал, но Фишль надеялась на лучшее.  — ОЗ! — закричала Фишль, поднимая руку, как жрица, взывающая к звёздам. — Я здесь, госпожа! — каркнул он, кружась в воздухе, пытаясь удержаться в вихре снега. — Они… вниз! Пещера! Но… Беннет! Фишль как будто ударяли битой по голове. Беннет был неудачником во всех смыслах, начиная от повседневности до самых романтических отношений. Ему никогда не везло! Привлёк он на них беду, как и на самого себя. Принцесса хотела схватиться за голову и снять шкуру за такую опрометчивость и надежду на лучшее.  Но думать о вине не было времени — земля продолжала дрожать, словно в ярости. Фишль не отводила взгляда от склона, где секунду назад были Эйвери и Далия. Снег завалил проход, камни легли стеной, и только холодный ветер отзывался на её зов. — Эйвери… — прошептала она, сжав кулаки. — Принцесса осуждения не потерпит такой дерзости от самих гор. Я… верну тебя. Обещаю. Сейчас главная задача вернуть Беннета в целости и сохранности, а также молиться Барбатосу дабы Эйвери с дьяконом не пострадали. Зная последнего, то он наверное укрыл Эйвери собой чтобы она не пострадала. Фишль мотнула головой, отгоняя навязчивые мысли.  Снег всё ещё сыпался с горы, срываясь с утёсов и шурша в расщелинах, как шёпот древних духов. Словно сам Драконий Хребет рычал от чужого вторжения, отрицая право этих смертных ступать по его костям. — Я нарушила пророчество, — прошептала она, — дала себя усыпить иллюзией безопасности. Проклятье. — Госпожа, — мягко напомнил Оз, кружась над её плечом, — время не ждёт. Беннет… — Да. Верно. Беннет. Наш неистребимый бедолага. — Она вздохнула, прищурилась, глядя вниз по тропе, куда его унесло. — Принцесса не оставляет своих рыцарей. Ни одного. Она легко, как будто танцуя, шагнула на край и начала осторожно спускаться по уступам, цепляясь за корни, вбитые колья и остатки лестницы, ведущей к реке. Ветер бил в лицо, как упрёк пока голос Беннета разразился по всей округе.  — О НЕТ, НЕ СНОВА! — и, падая, успел только выдохнуть: — Просто… классика… Он съехал животом вперёд, как незадачливый саночник. Его меч, зацепившись за пояс, только усложнял ситуацию — он врезался в снежный склон, летел, кувыркался, катился, будто снежный шар, набирая с каждым метром новые травмы и новые слои снега на шлем и волосы. — АУУУУЧ! МОЯ СПИНА! — донеслось издалека. — ДА Я ВЕДЬ ПРОСИЛ ЖЕ БАРБАТОСА… БЫТЬ МИЛОСЕРДНЫМ К МОИМ НЕУДАЧАМ В ЭТОМ ПУТЕШЕСТВИЕ.  Фишль остановилась. На секунду. Приложила ладонь ко лбу, будто заглушая отчаяние. Снег бил по щекам, Оз каркал с упрёком — а вдалеке Беннет уже врезался в сугроб с такой силой, что снег взлетел фонтаном. — “Благословенный звёздами сын Огня, обуреваемый несчастьями, вновь пал под тяжестью рока…” — провозгласила она трагическим тоном. — “Воистину, его судьба — вечное падение. Но Принцесса Осуждения — не та, кто покидает падших.” — Думаю, он всё ещё жив, госпожа, — подсказал Оз, вращаясь над сугробом. — И, скорее всего, снова вывихнул правое плечо. И тут же небо взревело громом, что было непохоже на Драконний Хребет. На минуту Фишль показалось, что некий дракон, что был побежден здесь и его сердце таится где-то ближе к лагерю Альбедо, восстал из мертвых, но это оказался очередным обвалом. Внутри всё сжалось.  — Не нравится мне это, Оз. Она шагнула чуть вперёд, оглядывая окрестности. Где-то вдали громыхнуло ещё — снег, камни, гул — словно сам Хребет протестовал против их присутствия. Воздух звенел от напряжения, как струна, натянутая до предела. Но Фишль не услышала ответа своего друга, поэтому обернулась в поисках ворона. Оз исчез. Воздух вокруг был пуст — только снег, только гудение ветра, только ощущение, будто сама гора затаила дыхание. — Оз?.. — голос Фишль прозвучал неожиданно тихо, почти шёпотом, словно она боялась потревожить чью-то древнюю злую волю. Она снова повернулась, глядя вверх и вниз по склону, вглядываясь в снежную пелену, где только что кружился её вечный спутник. Но вокруг — ничего. Ни следа чёрного пера, ни карканья. Только пустота. Ощутимая. Глухая. И вдруг… КРИК. Далеко, почти заглушённый вьюгой, резанул воздух знакомый голос ворона — и это был крик боли. Ни упрёка, ни театрального пафоса, а — страха. Фишль замерла. Сердце ударило в груди. — Оз! — закричала она. — Где ты?! Ответа не последовало.  ***  — Уфф… вот это да… — Беннет медленно поднял голову, отряхивая лицо от снега. — Ну и приземление.  Он застонал, попытался встать, но в боку тут же кольнуло — больно. Очень. Он нащупал плечо — и правда, правое снова не на месте. воспоминание резко нахлынуло — подземелье Мондштадта, где он был вместе с Путешественницей. Сокровища, ловушки, таинственная карта, и… тот день, когда всё пошло не по плану. Им повстречался бывший участник его старой команды, с которым Беннет когда-то делил костры, хлеб и мечты о приключениях. Но бывший товарищ предал их, утащив артефакт, оставив ловушку с обрушением потолка и… тогда Беннет лежал почти также, со сломанной рукой, отравлен, весь в пыли и никакого сокровища. Только горечь и тупая боль.  Он потряс головой, отгоняя образ, как назойливую муху. Это было давно. Сейчас он здесь, а Эйвери и Далия — где-то под завалом. Ещё непонятно, что с Фишль и куда подевался тот ворон.  Ветер сорвался с утёсов, свистя меж скал, и сдул с хребта новую лавину мелких камней. Снег осыпался с высоты, словно сама Селестия не одобряла того, что кто-то по сей день гуляет по этой клятой горе. Насчет Селестии.. Беннет посмотрел на неё, ведь почему-то здесь ее хорошо и отчетливо видно. Интересно, а Боги наблюдают за ними?  Беннет прищурился, всматриваясь в небо. Селестия. Яркая точка света, висящая над этим ледяным адом. Её очертания были почти сказочными — высокие шпили, висящие в воздухе, как парящие замки. Обычно она тонула в облаках, пряталась от людских глаз, но здесь, на Драконьем Хребте, будто сама судьба открывала её взору. Как предупреждение? Или как насмешка?  Беннет не был столь фанатиком Богов, как Далия или же Барбара, уже не говоря об Эйвери, но искатель приключений прекрасно знал, что если он погибнет, то отец Барбатос обязательно вернет его душу или тело в родные края.  — Хоть кто-нибудь… — прошептал он. — Хоть ты, Барбатос, если слушаешь — подскажи, где искать Эйвери. Слова затерялись в ветре. И всё же в эту секунду воздух будто изменился. Слабый порыв скользнул по склону, ударил по его щеке, как будто это была пощечина. Только Барбатос не со злости дал, а как бодряще. Как когда отец в шутку стукает по плечу, чтобы встряхнуть. Беннет замер. Ветер больше не казался враждебным. Он будто принёс с собой присутствие. Невидимое, но отчётливое. Его волосы чуть взметнулись, как будто их кто-то осторожно потрогал. А снег под ногами вдруг замер, не осыпаясь, словно затаив дыхание. Он услышал… музыку? Нет, это был не звук лиры. Это было что-то иное — шорох, лёгкий гул, словно дыхание самого ветра, что знает твои страхи, твои ошибки и всё равно… не осуждает. — Барбатос…? — выдохнул Беннет. Ему казалось, что он бредит или умер от сильного падения вниз. Либо он ударился головой раз слышит знакомую лиру, которая постоянно играет в Мондштадте. Но в этом безумии было что-то настоящее. Лира звенела неуловимо — словно кто-то дотронулся до струн не рукой, а ветром. Мотив был простым, почти детским — точно та колыбельная, что звучала на улицах Мондштадта во время праздника ветров. Тёплая, родная. Живая. Беннет сжал пальцы в снегу. Он не мог видеть ничего — только белое марево перед глазами. Но внутри него что-то откликнулось. Тот самый искатель приключений, которого не раз сбрасывали с обрыва, запирали в ловушках, забывали в подземельях — всегда поднимался. Сейчас было то же самое. Он не знал, откуда этот ветер знает его имя. Почему вдруг кажется, будто кто-то рядом. Может быть, это всего лишь воображение. А может… — Спасибо, — выдохнул он, еле слышно. И ветер замер, будто прислушался. А потом — рванул вверх, к скалам.  Ветер утих, словно его миссия была выполнена. А Беннет, вдохнув полной грудью, поднялся — шатко, с трудом, но уверенно. Он обернулся в сторону, откуда пришёл порыв, и шагнул вверх по тропе. Камни под ногами скользили, боль в плече отдавалась с каждым движением, но сердце гнало вперёд. Он чувствовал: что-то зовёт. Или кто-то. Он шёл долго — время здесь, на Драконьем Хребте, не имело значения. Только шаги, дыхание и мороз. Тропа сузилась, вывела его на широкий уступ, где под снежной пеленой пряталось замерзшее озеро. Лёд был мутным, местами покрыт трещинами, но пока держался. — Так… — пробормотал он, щурясь. — Это… вроде короткий путь к лагерю Альбедо… или, по крайней мере, к той стороне ущелья, где я слышал камнепад… Но стоило ему сделать пару шагов по льду, как из-за ближайшего валуна вынырнула тень — и тут же другая. Три, четыре… Похитители сокровищ. — Вот и он, говорил же — живой! — осклабился один в меховой куртке, вертя в руках дубинку. — В одиночку и… с раненым плечом. Джекпот. — А ну, скидывай всё ценное! — рявкнул другой. — А то лёд под тобой треснет не по нашей вине! Беннет поджал губы. Ну конечно. Как же без этого. Драконий Хребет, завалы, чудеса — и теперь ещё и Похитители. Он медленно потянулся к поясу, где хранился меч. — Парни… может, по-хорошему? У меня, правда, ничего ценного. Только карта. И пара бинтов… — И “Глаз Бога”, ага, — фыркнул один, уже подходя ближе. — Ребят, серьёзно! — крикнул Беннет. — Мне бы только пройти, и всё! Лёд заскрипел под ногами, когда он отступил назад. Но вдруг… — …и я говорю тебе, Люмин, нам нельзя идти туда! Это же вторая лавина за день! А если нас засыплет?! — голос Паймон звучал сзади, где поднимался склон. Так вот почему ветер дул в эту сторону? Неужели путешественница из далеких краев вместе с её компаньоном помогут найти двух друзей под завалами, и ту, которая потеряла своего ворона? Ну конечно же.. Люмин и Паймон.  — Паймон?! — рявкнул Беннет, хватаясь за шанс, как за последнюю ветку. — Ха?! — Паймон чуть не уронила термос с супом, когда резко обернулась. — БЕННЕТ?! — Тут… маленькая проблема! — выкрикнул он, уворачиваясь от Похитителя, что схватил его за куртку. — Их трое! И один с дубиной — больно бьёт! — Ох примордии… — простонала Паймон, взмыла в воздух. — И почему каждый раз, когда мы хотим отдохнуть, то ты попадаешь в передрягу?!  — Потому что я — Беннет! — крикнул он в ответ, отражая удар мечом. — И это моё проклятие! Сверху, за ней, уже показалась Люмин. Она на секунду остановилась, вздохнула устало, достала меч и спрыгнула на лёд, как герой с плаката. — Вечно ты в неприятностях, Беннет, — сказала она спокойно. — Отойди.  Беннет едва успел отпрыгнуть в сторону, как Люмин одним движением рассекла воздух перед собой. Из под её ног вырвался поток анемо-энергии, скользнувший по поверхности льда, словно живой зверь — и трое Похитителей в тот же миг лишились равновесия. Первый похититель сокровищ завопил, прежде чем кубарем полетел на лёд, больно ударившись о поверхность.  — Дубина! Где моя дубина?! — заорал другой, цепляясь за край замёрзшего озера, пока лёд трещал под ним угрожающе. — Твоё проклятие, Беннет, передаётся через воздух?! — крикнула Паймон, в панике уворачиваясь от летящего камня. — Да вроде нет! — Беннет сделал перекат, встал на ноги и, наконец, смог нанести чёткий удар — отбросив последнего нападающего к ближайшему сугробу. — Вот и славно, — с усмешкой сказала Люмин, поправляя ремешок на руке. — Потому что если ещё один на меня упадёт — я точно потеряю терпение. Паймон спикировала к Беннету, покрутилась вокруг него, осматривая со всех сторон. — Хмм… царапины, ссадины, подбитый глаз и… — она ткнула пальцем в плечо. — Ты опять сам себя ударил? — Нет, этот парень с дубиной! — буркнул Беннет, морщась. — Хотя, может, и сам… уже не знаю. Люмин подошла ближе, и её взгляд на минуту потеплел.  Беннет замешкался, не зная с чего начать. То ли с истории про двойников Альбедо или же с начала путешествия, или вовсе про то, как Драконний Хребет разделил его с друзьями. Он хотел рассказать всё, но не мог подобрать слова, дабы преподнести правильно и дабы Люмин не подумала, что он с ума сошел во время своих неудачных приключений.  — Эй, Беннет? — Паймон заметила его заминку, подлетела ближе. — Ты в порядке? Ты как будто… задумался над смыслом жизни. — Да я… я просто… — он провёл рукой по затылку. — Долгая история. И, честно говоря, не знаю, с чего начать. Вы же вообще… что вы тут делаете? — Мы? — Паймон всплеснула руками. — Мы пришли за соковыжималкой! Беннет моргнул. — Простите… за чем? — Паймон вдруг понадобился сок, а в Мондштадте не оказалось ни одной нормальной выжималки! — вздохнула Люмин, уже привыкшая к этому объяснению. — Сахароза сказала, что у Альбедо в лагере есть редкая стеклянная модель — для извлечения сока из… кристаллизованных ягод. — И вы пошли сюда… ради сока? — Ну и ещё чтобы научиться рисовать! — добавила Паймон гордо. — У него там картины такие… ммм… с атмосферой. Только когда мы пришли в лагерь… всё было разгромлено. Как будто кто-то устроил обыск. Беннет удивлённо вскинул брови. — Лагерь Альбедо? Разгромлен? Люмин кивнула. — Его дневники тоже исчезли. Некоторые. Остальные валялись на снегу. Альбедо сказал, что должен осмотреть одну из пещер, пока светло. И ушёл. Мы хотели его догнать… но услышали тебя. Беннет побледнел, прикусил губу. Рассказать или нет?  — Подожди… — Паймон скрестила руки и сузила глаза, зависнув прямо перед лицом Беннету. — А что вообще ты здесь делаешь? Ты ведь не за соком пришёл, да? — Нет! Конечно нет! — взмахнул он руками, сбив с себя немного снега. — Всё началось… с Фишль! То есть… с нас — мы пришли сюда с ней! Ещё утром! Он заговорил быстро, путаясь в словах, в голосе слышался едва сдерживаемый азарт, страх и волнение: — Мы пришли, потому что… потому что что-то было не так. Странные совпадения. Двойники. Мы встретили двух Альбедо! Один — как обычно: спокойный, нормальный, рисует, говорит загадками… А второй — он как будто из теней. Мрачный. Он смотрел так, будто сквозь тебя. — Два… Альбедо?! — переспросила Паймон, хлопая глазами. — О, нет-нет-нет. Опять?! — Мы решили разобраться. В таверне, — продолжил Беннет, размахивая руками, как будто пытаясь нарисовать в воздухе всю картину. — Там всё началось: я, Фишль, Эйвери и Далия. Мы договорились исследовать это дело вместе! Ну, типа… “отряд расследования Альбедо”. Паймон, ты бы видела, как эти двое… — он сделал выразительный жест двумя пальцами. — Эйвери и Далия. Эти голубки! Даже на фоне странных двойников — они всё равно умудрялись флиртовать! Это мило, но… мы же расследование ведём! Паймон закатила глаза.  — Мы шли вместе, но… потом начался хаос. Сначала обвал! Затем я покатился кубарем вниз по тропе к самой реке. Потом я услышал как Фишль кричала что-то, и как я понял, Оз пропал! Нас разделило, камни, ледяная трещина… — он тяжело выдохнул, лицо его побледнело. — Я очнулся один. Кричал, звал… ничего. Мне кажется, Эйвери и Далия — под завалом. Где-то в пещере. А Фишль — одна бегает по склонам, наверняка Озом обеспокоена…  — Ооооох примордии… — простонала Паймон, закрывая лицо руками. — Значит, опять всё пошло не по плану… — Я клянусь, я пытался держать их вместе! — Беннет уже махал руками так активно, что чуть не сбил Люмин снежком. — Но этот Хребет… он будто специально играет с тобой. Одну секунду всё хорошо, а в следующую — ты уже летишь в пропасть, слышишь призрачный голос Архонта и борешься с Похитителями Сокровищ! — Да уж, звучит… вполне в твоём стиле, — заметила Люмин, пряча усмешку несмотря на всю серьезность ситуации.  Но прежде чем Паймон успела сделать очередное замечание, раздался глухой хруст снега позади. — Значит вот вы где… Голос был холодный, спокойный, но с каким-то подспудным раздражением. Люмин обернулась — и нахмурилась. На них смотрел Альбедо. Или тот, кто был очень на него похож. Тот же голос, тот же взгляд — только глаза были чуть… темнее. Не мраком — а усталостью. И в них горело раздражение. — Я попросил тебя просто остаться у входа, — он посмотрел на Люмин. — Проследить, чтобы в пещеру никто не вошёл. Это было важно. А вместо этого… вы убежали куда то.  А, нет всё же. Это был настоящий Альбедо.  — Мы услышали Беннета! — отрезала Люмин, но голос её слегка дрогнул. — Ты же знаешь, что бы ты сделал на моём месте. — На твоём месте, — Альбедо склонил голову, глядя ей в глаза, — я бы не оставлял потенциально нестабильную зону без наблюдения.  — Потенциально нестабильную зону?.. — переспросила Паймон, озираясь, но Альбедо проигнорировал её. Его взгляд был прикован к Беннету. Спокойный, но слишком пристальный. — Ты сказал, что видел двух… меня, — произнёс он ровно, и в голосе была та напряжённая тишина, что предшествует сходу лавины. — Здесь. На Хребте. Когда вы были с Фишль. Беннет отшатнулся на шаг, словно его ударили. Ему не очень то хотелось общаться с Альбедо пока что.  — Э-э-э… ну, может… я немного преувеличил? Ну… мы были в стрессовой ситуации, снег, холод, тени, я мог подумать, что видел двоих! Плюс было темно!  Альбедо сжал пальцы за спиной. — Темно, холодно… — повторил Альбедо, и каждый его шаг к Беннету будто опускал температуру воздуха вокруг ещё ниже. — Но ты помнишь. Это уже не первый раз, верно? Беннет сглотнул, отступая. — Ну… да. То есть — да! Мы тогда с Фишль были тут, ну, где-то рядом. Сначала показалось, что ты… ты странно себя вёл. А потом… был ещё один ты. Он смотрел… и молчал. Я думал — может, просто переутомление, иллюзия, что-то… но потом и Фишль это заметила. Он замялся, опустив глаза. — Мы тогда договорились никому не говорить. Ну, потому что… никто не поверит.  Но потом будучи пьяным я проболтался Эйвери, Далии и Рэйзору в таверне.  Альбедо замер. Медленно поднял взгляд. Тот день, когда Эйвери повстречалась в лесу с его двойником после той ночи в таверне, он наблюдал за ними чуть поодаль, но все равно слышал разговор. Если Эйвери никогда не замечала его, то Альбедо ещё с её самого детства за ней наблюдал, поскольку сразу разузнал от Венти, что тот нашел её замерзшей в реке на Драконнем Хребте. Что-то здесь не складывалось или что-то было не так вовсе. С самого начала её появления. В его взгляде что-то дрогнуло, как будто в голове пробежала старая тень воспоминания, которую он тут же запер обратно. Неужели Рэйндоттир как-то связана с Эйвери? Или двойник с ней…  — Ясно, — тихо произнёс он. — Ты проболтался… и кто-то это услышал. Бывает. — Эй… — Беннет нахмурился. — Ты как-то странно это сказал. — Неважно. Сейчас всё это… вторично, — отрезал Альбедо. — Главное — они под завалом. Но мы не знаем, одни ли они там. Люмин подошла ближе, настороженно глядя на него. — Ты хочешь сказать, что кто-то ещё был рядом? — Я хочу сказать, — сухо произнёс Альбедо, осматривая трещины в снегу, — что кто-то устроилэтот обвал. Преднамеренно. Как будто знал, где окажутся Эйвери и Далия. И использовал старые алхимические методы, знакомые только очень узкому кругу людей. Он слегка наклонился, провёл перчаткой по тонкому слою инея, затем поднял глаза: —То, что здесь происходит.. слишком похоже на моего двойника.. неудачный эксперимент, от которого созда…мама захотела избавиться. Мой брат просто мстит мне.  Пояснил Альбедо, запинаясь, поскольку эти  трое еще не в курсе его настоящего происхождения и что он связан с Грешницей из Каэнри’ах.  — Постой, брат? — Люмин сделала шаг вперёд, с сомнением в голосе. — Ты никогда не говорил, что у тебя есть брат. Да и вообще, мы ничего не знаем о… — Я знаю, — перебил её Альбедо тихо. — И это правильно. Он выпрямился, глядя в сторону завала, словно стараясь не смотреть в глаза ни ей, ни Беннету, ни Паймон. — Всё, что вы знаете обо мне… — он запнулся, — …это то, что вы должны были знать. Я — не человек в привычном смысле. Меня… создали. В лаборатории. Как часть алхимического эксперимента Рэйндоттир. Той самой. — Рэйндоттир?.. — прошептала Паймон, вцепившись в капюшон Люмин. — Подожди… ты имеешь в виду Грешницу?.. Альбедо кивнул. — Она была моей создательницей. Моей матерью — насколько это понятие применимо. И у неё были… другие творения. До и после меня. Некоторые… были неудачны. Некоторые — слишком удачны. Один из них… выжил. И сейчас он здесь. — Тот самый двойник, — мрачно сказал Беннет. — Его имя… Альбедо 03, — выдавил Альбедо. — Но у него нет «имени». Он никогда не считал себя чем-то большим, чем тенью. И он считает, что я украл у него всё. Пауза. Тишина. Только ветер, гуляющий по склону. — И теперь он хочет вернуть это, — добавил Альбедо. — Или уничтожить. Не только меня. Всех, кого я защищаю. Беннет, отведи нас туда, где вас разделили. Мы должны найти Эйвери с Далией пока не стало поздно. По крайне мере пока они не умрут от холода.  Беннет нервно кивнул. — Да… конечно. Идите за мной. Это было не так далеко — я… я найду дорогу, — он уже оборачивался, как вдруг резко остановился и добавил: — Там был ледяной мост. Мы с Фишль бежали по нему, а потом что-то взорвалось. Всё ушло под снег. Думаю… они могут быть под ним. — Ледяной мост? — нахмурился Альбедо. — Это опасно. Эти структуры нестабильны. Особенно если кто-то вмешивался алхимически… — Да я понял уже, что вмешивался! — рявкнул Беннет, вдруг срываясь, — Я понял, что всё пошло наперекосяк! Я оставил Фишль одну — она где-то бегает там с Озом пропавшим, а эти двое — под завалом, чёрт знает в каком состоянии, а мы всё говорим, говорим!.. — он выдохнул, опустив голову. — Простите. Я просто… я должен был следить лучше. Альбедо молча смотрел на него. В его взгляде не было осуждения — только сосредоточенность. — Ты выжил. А значит, ещё можешь исправить, — сказал он твёрдо. — Покажи путь. — А мы что будем делать, когда их найдём? — осторожно спросила Люмин, идя рядом. — Сражаться с твоим братом? — Нет, — отрезал Альбедо. — Мы выведем их. Живыми. Потом разберёмся. Если он всё ещё рядом — он захочет, чтобы я пришёл. И он увидит, что я не один. Он бросил на неё быстрый взгляд. Потом — на Паймон, которая сглотнула и кивнула, сжав кулачки. — Я с вами, — твёрдо сказала Люмин. — Я тоже, — буркнул Беннет, уже разбираясь в снегу, пробивая путь через занесённую тропу. — Только бы с ними всё было в порядке… И словно в ответ на его слова, едва уловимый отклик… ветер. Тёплый. Почти ласковый.