say i’m your queen (i don’t wanna leave this)

Вай исполнилось восемнадцать пару недель назад. С того дня, как Сара позвала её с собой, Вай всё чаще размышляла: действительно ли самые трудные решения — и есть истинно правильные? Если так тяжело исполнить то, что уже пообещала, можно ли считать этот путь верным? Приближалась крайняя дата подачи документов, оставалось меньше недели, и с каждым днём Сара становилась всё более настойчивой. Время уходило, ускользало, как песок сквозь пальцы, а её постоянные напоминания хлыстом били по сердцу, даже несмотря на то, что просила она мягко. Даже в полумраке комнаты Вай видела, как сияют её глаза — азарт, смешанный с возбуждением. Ощущение её обнажённого тела рядом, каждое объятие, каждое движение навстречу, всё это говорило о том, что Сара не хочет отпускать её. Что всем своим нагим естеством она привязывает её к себе, обещая взамен вечную любовь. В какой-то момент Вай осознала: планируя будущее, она складывает детали мозаики так, чтобы картина понравилась Саре. Она не раз задумывалась, не было ли это предначертано? С самого начала — с того мига, как встретились их взгляды, — она будто шагала по дорожке, ведущей именно сюда. В будущее, где следующие три-четыре года они снова будут учиться вместе, делить горести и радости, идти под руку. Сара всегда будет рядом. Вай нервничала. И, хуже всего, боялась. Сара, конечно, замечала это. Она целовала её до тех пор, пока мысли не исчезали, рассеиваясь, как пепел на ветру. Секс отвлекал. Он занимал её настолько, что не оставалось сил думать ни о чём, кроме изучения любимого тела. Она училась доводить девушку до исступления, искала новые способы заставить её кричать от удовольствия, молить о большем. Раньше Вай была уверена, что стихия Сары — вода. Но теперь, лежа с ней в постели, понимала: перед ней Сара в своей истинной стихии — эротической. Секс стал зависимостью. Казалось до одури правильным держать друг друга ближе всеми возможными способами, удовлетворять жажду близости не только духовной, но и физической. Вай никогда и никого так не хотела. Эти чувства раскрыли в ней что-то неизведанное, то, что без Сары она и не подозревала найти в себе. Но одновременно эти же чувства застилали взгляд как вуаль, мешали увидеть картину целиком. Она пыталась разглядеть её, собрать воедино все кусочки пазла, лежа в кровати Сары после очередного раунда и думая, как семья воспримет новость о её отъезде. Вандер, скорее всего, отнесётся с пониманием. С остальными будет сложнее. Майло и Клагг наверняка начнут спорить. Силко до сих пор оставался для неё загадкой: предугадать его реакцию она не могла, лишь молилась, чтобы он не устроил сцену. Учитывая их нынешние отношения… Они так и не сблизились — вот в чём соль. Потому его ответ был непредсказуем. Всё их общение сводилось к вежливым приветствиям и неловким, но странным образом уютным разговорам ни о чём, когда он забегал в бар во время её смены. Трудно было понять, волнует ли его, увидит он её снова или нет. Ещё труднее — не станет ли её выбор поводом для ненависти. Её решение шло вразрез со всем, во что он верил. А Паудер… Чёрт. Вот здесь точно начнутся проблемы. Именно из-за сестры ей тяжелее всего было решиться на серьёзный разговор с семьёй. — Расскажешь всё сегодня, хорошо? — пробормотала Сара ей на ухо, оставляя влажные поцелуи на шее и поддерживая жар их возбуждения, намекая на продолжение. Вай перевернула их и прижала девушку к кровати. Контроль в постели позволял ей верить, что и жизнью она управляет сама. — Да, — выдохнула она и улыбнулась, гладя ладонями изгибы талии и направив колено между её бёдер, где ещё теплилась влага желания. — Совсем скоро мы будем вместе навсегда.

***

Вай не могла смотреть им в глаза. Эти взгляды прожигали её, будто тысячи раскалённых игл, и она почти физически ощущала, как раны на сердце расходятся рваными краями, сливаясь в одну огромную, невыносимо гигантскую дыру. — Н-нет… — дрожащий, надломленный голос сестры пронзил тишину, словно нож. Вай зажмурилась изо всех сил. Она даже не могла взглянуть на Паудер — та всегда реагировала слишком ярко, слишком эмоционально, на любое событие. Неважно, серьёзное оно или пустяк: её чувства неизменно били через край, то бушуя, как океан в шторм, то взрываясь радостью, как у ребёнка, получившего долгожданный подарок. — Нет, нет, нет, нет, нет… — Паудер вскочила, в панике метаясь по комнате. Услышанное било по ней сильнее любого удара. И Вай знала — даже если бы она сейчас начала оправдываться или просить прощения, это бы не помогло. Да и какой смысл? Она не советовалась, не просила разрешения. Просто поставила всех перед фактом. Но сказанное разрушило всё: их планы, их обещания, их веру в «всегда вместе». Вай ясно понимала, как глубоко это их задело. Силко и Вандер смотрели пристально, тяжело, тогда как Майло и Клаггор сидели молча, переваривая услышанное, не находя слов. Паудер резко потрясла головой, будто пытаясь вытряхнуть ненужные мысли. Её дыхание сбилось, голубые глаза блестели от слёз и кололи Вай, как острые осколки стекла. Девочка была на грани истерики. — Ты бросаешь меня? — её голос прозвучал так, что у Вай внутри всё оборвалось. Она отдала бы всё, чтобы заткнуть себе уши и не слышать, как разбивается её сестра. Хотела бы повернуть время вспять, забрать слова обратно, стереть этот разговор, лишь бы уберечь малышку от такой боли. — Всё не так. Ты слишком драматизируешь, — каждое слово рвалось с трудом и болью, ударяя в собственное сердце. — Так, вообще-то… — пробормотала Паудер, обвиняя её во лжи. Её голос дрожал, но злость в нём нарастала. И вдруг она сорвалась на крик, так пронзительно, что все вздрогнули. — Почему?! И как долго ты там будешь?! — Года четыре, как минимум, — буркнул Майло, почесав подбородок. Он сказал это почти себе под нос, но достаточно громко, чтобы все услышали. Он понимал её решение. Все понимали. Но внутри Майло чувствовал: они теряют что-то важное. И вина за это лежала на Вай. — Но Билджвотер так далеко… — осторожно вставил Клаггор, глядя на неё. — Ты уверена? Вай промолчала. Крик Паудер разорвал воздух вновь, и Вай содрогнулась всем телом. Она начала теребить пальцы, тщетно пытаясь усмирить тревогу и выдержать поток сестринской боли, вырывающейся в рыданиях. Сердце сжималось от вида её слёз. Никогда раньше Вай не видела Паудер такой злой и, что хуже всего, такой разбитой. Дрожа и захлёбываясь рыданиями, девочка казалась совсем крошечной, беспомощной. — Ты бросаешь нас! Меня! — голос её сорвался, гнев хлынул наружу вместе с горячими слезами. — Пау, это ради моего будущего. Я правда хочу этого… — Чушь! Это ради неё! — выкрикнула Паудер, встав напротив, будто готовая броситься в драку. Новый поток слёз залил лицо. — Мне-то не ври! Клаггор бросился к ней, обнял, удерживая. Его крепкие руки не давали ей упасть, он шептал слова утешения, но девочка тряслась вся, красная от слёз и злости. Вай не могла смотреть на неё такую — беззащитную, тонкую, трясущуюся как лист по дождём. Стыд сковал её, парализовал, лишил сил. Она и не подозревала, что способна быть такой жестокой. — С чего ты вдруг захотела уехать к чёрту на рога ради учёбы?! — каждый крик Паудер будто трещинами расходился по стенам. — Вай, не надо… Пожалуйста, не уезжай… — А она и не хочет, — вмешался Силко, скользнув взглядом по Вандеру. — Сами посмотрите: её заставляют. — Неправда! — Вай подняла голову, готовая рвать и метать, лишь бы доказать, что её выбор — её собственный. Только не Силко. Чёрт, только не он. Как он мог читать её насквозь? Нет. Она не позволит. — Вандер, — бросил он требовательно, даже не удостоив её вниманием. Его насмешливый взгляд ясно говорил: «Я тебе не верю». — Дайте подумать, — Вандер закрыл глаза, морщины на лбу обозначили его сосредоточенность. — Прошу… минутку тишины. — О чём тут думать?! — Силко фыркнул, вскочил и ткнул пальцем в сторону Вай. Его голос гремел, полный презрения и разочарования. — Она не сама решила. Та девка заставляет её! — Сара тут ни при чём! — Вай прижала ладонь к груди, будто защищая сердце. — Не ври мне, юная леди, — покачал головой Силко, зло усмехнувшись. — И не смей её оправдывать. Паудер вцепилась ногтями в руки Клаггора так сильно, что тот вскрикнул и ослабил хватку. Девочка тут же вырвалась и рухнула на колени перед Вай. Она схватила её руки, сжимая до боли, так крепко, будто боялась, что сестра растворится, исчезнет. Её губы дрожали, всхлипы рвали воздух. И только тогда Вай смогла взглянуть в её красные от слёз, полные боли глаза. — Останься… ну пожалуйста… Даже если вы из-за этого расстанетесь… прошу, останься… — Я не бросаю тебя. — Бросаешь! — крик её прорезал всё. — Ты даже не для себя это делаешь, и сама знаешь! Просто скажи ей, что не поедешь! Ты же видишь, как она на нас смотрит! Ей плевать на нас! Она только и делает, что таскает тебя за собой! Ты почти не бываешь дома, ночуешь у неё постоянно, и… — Я выросла, Пау-Пау. И хочу получить достойное образование, там лучшие университеты. Ну, не плачь, пожалуйста… — Я буду тебя ненавидеть… — Пау… — Если уедешь… я буду тебя ненавидеть, слышишь?! — её взгляд снизу ломал Вай кости изнутри. — Мы же сёстры. Мы должны всегда быть рядом. Почему ты всё рушишь? — Так и есть. Ничто нас не разделит, — Вай пыталась звучать уверенно, но голос её предательски дрогнул. — Между нами ничего не изменится… — Заткнись! — Паудер разрыдалась ещё сильнее. Горячие слёзы капали на ладони Вай, обжигая её. — Если не хочешь, чтобы мы поругались — останься! — Я… — ОСТАНЬСЯ! — Я же не на Луну улетаю, просто буду в другом городе. Вот и всё. Я хочу этого, Пау… — Ненавижу тебя… — прошептала Паудер и тут же взорвалась. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Клаггор подскочил, помогая ей подняться. Но девочка рухнула на пол, уткнувшись лбом в пол, захлебнулась пронизывающим до глубины души криком. Майло упал рядом, обнял за плечи, гладил растрёпанные волосы, бормоча сквозь её рыдания: — Вот же… Ладно, Пау… Успокойся… Дыши, слышишь? Ну же… — Разговор не окончен, — Силко в последний раз ткнул пальцем в Вай и фыркнул, бросив тяжёлый взгляд на Вандера. Потом резко пригладил волосы и скрылся, с грохотом хлопнул дверью. Вандер встретился взглядом с Вай. Он молчал. В комнате слышались только рыдания Паудер и тихие, отчаянные уговоры братьев.

***

В ту ночь отец отвёл её на их старое место — под заброшенный мост, где можно было спрятаться от шума и духоты дома. Он почувствовал, что нужно вывести её, и Вай ценила этот жест, даже если воздух здесь был колючим и влажным, а затхлость смешивалась с терпким дымом его сигареты. Курил Вандер нечасто. Почти никогда. — Посмотри мне в глаза и скажи, что это действительно то, чего ты хочешь, — нарушил он тишину после долгих минут молчания. — Клянусь, так и есть. — Любовь — не самая веская причина, чтобы вот так сорваться в никуда, дочка. — Я… правда хочу, пап. — Ты ведь всегда твердила, что хочешь учиться в Зауне. Пройти через все трудности с братьями. С Паудер. — Разве я… не заслуживаю большего? Может, в глубине души я всегда хотела большего? А вдруг именно это мне и нужно? — Я плохо стараюсь, Вай? Не даю тебе достаточно? — голос его дрогнул. — Я всегда задавался этим вопросом… Могу ли я быть хорошим отцом? Сравниться с тем, что ты потеряла? — Пап, — перебила она, торопливо, почти испуганно. — Я ничего такого не имела в виду… — Так этого ты хочешь? Уехать в Билджвотер? Вай лишь кивнула. Повисла густая тишина. Где-то вдали слышался гул города, а у реки пели сверчки — так отчётливо, будто хотели заполнить зияющую паузу. — Бар хоть и был сначала нашим с Силко детищем, теперь я понимаю: уже тогда я строил его для вас. Всё, что я делаю — ради того, чтобы вы могли спокойно жить и учиться. Твои родители… Боже, Вай. Будь они живы, уверен, они бы справились лучше. Я всегда старался, но всё время чувствую, что делаю слишком мало. — Пап, поверь, ты дал мне всё, что нужно. Этого достаточно. Мне и в голову не приходило просить большего, понимаешь? Я просто… Что, если я… — Вай сбилась на полуслове, мучительно ища оправдание. Всё, что имело смысл сейчас, это Сара. — Что, если я хочу двигаться дальше сама? Жить самостоятельно? Может, я эгоистка, но… Взгляд Вандера наполнился тяжёлым сожалением. Он понимал её. Всю жизнь Вай оставалась старшей сестрой, на чьи плечи падала забота о младших. Она несла ответственность за каждый их шаг, ставила их желания выше своих. И эта роль была ему слишком знакома. — Подумай ещё пару дней, дочка, и скажи, что решила, — его голос смягчился, но не дрогнул. — Я хочу, чтобы ты осталась. Ты вдохновляешь их, Майло, Клаггора… и особенно Паудер. Они равняются на тебя, и потерять тебя — значит потерять опору. Но я не могу заставить тебя. Обдумай всё. Если решишь, что по-настоящему этого хочешь, я тебя отпущу. Я не могу читать твои мысли, Вайолет. Мир полон жестокости и опасностей, и моё старое сердце сжимается от мысли, что вам может быть больно. Но я знаю: держать вас рядом вечно я не смогу. Однажды каждый из вас вырастет, и мне останется только смотреть, как вы меняетесь день за днём. Ты заслуживаешь идти своим путём. Но прошу, подумай, чего хочешь именно ты. Сара. Всё, о чём думала Вай, это Сара. Они вернулись домой в молчании. А на следующий день Вай всё так же осталась при своём мнении.

***

— Чёрт, — Майло в очередной раз оглядел вещи. — Будет непросто привыкнуть, знаешь? Он бросил взгляд на Вай, сидевшую на полу у своей комнаты, и рассеянно скользнул взглядом по чемоданам, будто не проверял их секундой ранее. — Прости. — Да чего уж. Ты ведь уже всё решила, да? Она не ответила. Мысли всё время возвращались к Паудер, которая уже много часов не выходила из своей комнаты. Наотрез отказалась видеть хоть кого-то. К счастью, у Вандера был ключ — он занёс ей еду, пытался утешить, но девочка только просила оставить её в покое. Спорить с этим было бессмысленно. Теперь они ходили не просто на цыпочках — каждый шаг по дому казался движением по минному полю. — Паудер не выйдет? — Заперлась снова. Не хочет тебя видеть. Мы пытались уговорить её, честно… — Верю. — Попробуй поговорить через дверь. Мы с Клаггом иногда стоим там, но она почти не откликается. Может, тебе повезёт. Я отойду, а ты попробуй, ладно? — Майло похлопал её по плечу и кивнул в сторону лестницы. — Удачи. Когда шаги брата стихли, Вай глубоко вздохнула и скрестила пальцы — словно на удачу. — Пау, — тихо начала она, коснувшись дверного косяка. — Я… уезжаю завтра. Очень хочу, чтобы ты проводила меня. Но пойму, если не сможешь. Я буду звонить каждый день, обещаю. Ты злишься, и я заслужила это. Не люблю ссориться с тобой, мама бы не хотела этого. Просто… держись, ладно? Учись хорошо, не спорь с папой и ребятами. Я знаю, тебе страшно. Мне тоже. Я и сама не представляю, как жить без тебя рядом. Даже подумать страшно, что не буду видеть тебя каждый день. Это будет тяжело, но ты не одна, сестрёнка. Я буду скучать очень сильно. Ты никогда меня не потеряешь, слышишь? Я люблю тебя, Пау-Пау. Очень. Поверь мне. В ответ — тишина. На следующий день её провожали только братья и Вандер. Силко остался рядом с Паудер. В тот день сестра так и не обняла её.

***

— Я так скучаю… — снова прошептала Кейтлин, стараясь не поднимать голоса, чтобы не разбудить ребят в соседней комнате. Ответом стала ожидаемая тишина, густая и вязкая, словно темнота сама слушала её признание. Она крепко зажмурилась, сосредоточившись. Они обе устали, и Кейт почти слышала невидимое колебание на том конце линии — паузу, где только тихое дыхание Вай доказывало, что она всё ещё держит трубку. — Вайолет? — её голос прозвучал более отчаянно, чем она хотела. — Кейтлин, — произнесла Вай её имя так осторожно, будто боялась, что одно неверное слово разобьёт её, как хрупкое стекло. — Милая… — Я думала, ты хочешь побыть одна. — Так и есть. Кейтлин не стала обманывать ни себя, ни Вай. Ей всё ещё нужно время, чтобы прийти в себя, чтобы выстроить в голове смысл произошедшего. Больно было признавать, насколько сильно они с Сарой оказались похожи, чувствовать себя жалкой и одновременно умолять о передышке. — Но это так сложно… — выдохнула она, зажмурившись ещё сильнее, будто могла силой век удержать натиск боли, терзавшей её многие часы. Добровольная изоляция оказалась пыткой. И кому от этого стало легче? — Я не могу перестать о тебе думать. Вай не ответила сразу, и Кейт не винила её. Она только представляла, какой хаос в мыслях вызвал этот ночной звонок. Но память предательски подсказала: Вай взяла трубку почти мгновенно. Значит, и она не спала. Значит, тоже думала о ней в темноте. — Думаю, нам нужно поговорить, — тихо сказала Вай. Голос её был низким и осторожным, словно каждое слово подбиралось так, чтобы не ранить. Кейтлин отрицательно покачала головой. — Нет, пожалуйста. Не сейчас, — умоляла она, сжимая веки крепче, будто так могла спрятаться от будущего. Она ещё не готова к удару, что может последовать за разговором. Только не сейчас. Им действительно нужно поговорить — но не так, не в эту ночь, когда усталость смешивается с раздражением и любое слово может стать последним гвоздём. — Я не готова. Просто… поговори со мной как обычно. Я скучаю. — Уверена? — Вай, — почти со всхлипом, отчаянно и умоляюще. — Не надо. Не сейчас. Не по телефону. Просто поболтай со мной, Вай… Сердце Кейтлин сжалось в болезненной нежности. Даже в такие минуты Вай всё равно искала правильное решение, берегла её от сожалений. Она всегда была щитом — и сейчас позволяла Кейт пожить в сладком неведении ровно настолько, насколько нужно, чтобы сохранить дыхание. — Ладно, Кексик, — уступила Вай, и ласковое прозвище будто согрело воздух между ними. — Я тоже скучаю по тебе. Пиздец как. Кейт попыталась усмехнуться, но улыбка треснула под тяжестью вины. — Я такая дура. Я не должна была… Знаю, не стоило так… Почему я не могу перестать думать о тебе? — Детка, — послышался лёгкий шорох, и Кейт живо представила, как Вай садится на кровати, проводит ладонью по лицу. — Я всё понимаю. Мне тоже тяжело. — Я не знаю, что делаю, — призналась Кейтлин, позволяя словам течь сами собой. Она уже и не помнила, зачем звонила. — Это нормально, — ответила Вай, прочищая горло. Но Кейтлин не нашла в себе сил согласиться. Вай всё ещё что-то скрывала, и это повисло над ними, как блестящее лезвие топора. Ей следовало бы прекратить всё ещё тогда, когда она почувствовала, как всё запутано. Она не хочет ползать у ног, умоляя о любви, словно о подачке. Она не запасной вариант и не чья-то тень. Она не станет довольствоваться ролью двойника, лишь бы не остаться одной. Страх одиночества не должен превращать её в копию чужой утраченной любви. Но всё же... Может, логика и нашёптывала, что Вай видит в ней замену Сары. Но сердце упрямо твердила обратное: Вай так не поступила бы. Искусственно искать злость было бы саморазрушением. Между ними есть связь — настоящая, нить соединяющая не тела, а души. И если опыт прошлых лет, где её использовали раньше, чему-то её научил, то сейчас она бы узнала это колкое чувство сразу. — Кейт. — Да? — Паудер у тебя? — Вай сменила тему. Взгляд Кейт скользнул к закрытой двери. — Спит как убитая. — Ты прости за неё, пожалуйста. И за Коротышку тоже, не смог ей отказать. — Ничего. Я удивилась, конечно, но всё в порядке. Как ты позволила им ехать посреди ночи в такую погоду? С губ Вай сорвался смешок — лёгкий, почти детский. И это мгновенно вернуло их на землю. Они обе словно держались за эту ниточку юмора, делая вид, что реальности не существует. — Это всё Вандер. — Ну конечно, — Кейтлин безнадёжно улыбнулась, массируя висок. — Она просто… хотела тебя увидеть. Спасибо, что позволила им заночевать. — Они и так делов натворили, я бы их силой держала, если б пришлось, но на байк не пустила. — Что ты, Паудер не знаешь? Если осталась, значит хотела. Обе тихо рассмеялись, будто ничего и не менялось. Почти так, словно Вай сидела рядом: только вместо её тела — голос-призрак. Разлука лишь расплавила чувства до предела, сделав их острее. Хотелось верить, что всё нормально. Что ничего не изменилось. Притвориться и поверить. И это оказалось пугающе легко. Тоска в голосе Вай напоминала о её губах, о том, как сильно Кейт хотелось снова почувствовать их на своей коже. Мысль утопить боль в близости становилась всё заманчивее. Она могла бы попросить её приехать, умолять, если нужно. Всё ради того, чтобы раствориться в животном, бессмысленном сексе до полного забвения. Но это было бы бегством. Отсрочкой. А потом стало бы ещё больнее. С Вай близость всегда была больше, чем утешение. Это было что-то священное, настоящее. И Кейтлин не собиралась превращать её в дешёвое лекарство от тоски. — Кейт, нам всё-таки нужно поговорить. Правда. Я так скучаю. Знаю, из-за меня тебе больно, но я не могу притворяться. — Чёрт. Прости. Я… мы… должны решить всё как можно скорее. — Не заставляй себя, если не можешь. Это нормально, Кейт… — Я просто ещё не готова. Если говорить, то лично. Не по телефону. — Согласна. — Я скажу, когда смогу. — Конечно. Только не дави на себя. Возьми столько времени, сколько нужно. — Да, мне бы понадобился этот совет утром, — Кейт прикрыла глаза, вспомнив, как мать пыталась наладить контакт, а она лишь оттолкнула её… — Ты в порядке? Она покачала головой, забыв, что Вай её не видит. — Не хочу врать… — Хочешь, я приеду? Она крепче сжала телефон. — Чёрт, Вай, если ты приедешь, я не… Ты же знаешь, что я к тебе чувствую. Не надо. Соблазн был слишком велик, но увидеть её вживую сейчас — означало разорвать сердце. — Хорошо… — Подожди немного. Я позвоню, когда буду готова встретиться. — Конечно, Кексик. Я подожду. И обещаю рассказать всё. Без утайки. — Вай… — Я жду нашего разговора. Скучаю по тебе, по нашим ночам, обедам… — Мы всё только усложняем. Не говори такое, если я не та… Та, с кем ты останешься. О ком будешь думать перед сном. Чьи губы будешь целовать, не представляя на их месте чужие. Кого сможешь любить. Кейтлин почувствовала, как всё давит на сердце. Глупое кольцо, фотографии — те, что связывали Вай с другой. Тени прошлого ложились на их настоящее. Им никогда не сделать такие же снимки без привкуса чужой истории. — Ложись спать, Вай, — попросила она, пока хаос в голове расползался. — Прости, что позвонила… — Ладно. Ты тоже отдохни, — Вай не спорила. — Я тебя лю… Слово застыло на кончике её языка, так и не родившись. Сказать его сейчас было бы слишком жестоко. Кейтлин ущипнула себя, в груди поднялась буря. Если Вай скажет это — она не поверит. Или разрыдается. Или признается в ответ и будет надеяться. Или, что хуже, отвергнет из страха перед болью. — Передай Паудер, что я люблю её, — вместо этого сказала Вай. И стены, что рухнули между ними, вновь выросли, непробиваемые. — Увидимся, Кексик. Кейт тут же завершила звонок, не дав себе времени ответить. И осталась задыхаться от вины и тоски в объятиях пустого дивана.

***

Вайолет исполнился двадцать один год. Многое изменилось с тех пор, как она покинула родной дом: причёска, тело, сама жизнь. Ветер путался в её волосах, пока она опускалась на колени, упираясь ладонями в теплую, податливую землю, и укладывала небольшой букет у надгробия. Ноябрьский бриз щекотал кожу холодными пальцами, хотя день выдался на удивление мягким и солнечным. Она сменила позу и опустилась на землю, обняв колени руками и уронив на них голову. Высеченные буквы на камне складывались в два имени — людей, которых она никогда не видела, но всё равно приходила навестить так часто, словно хотела наверстать то, чего у них не было. Сегодня же она пришла не только возложить цветы, но и исполнить старую традицию, когда-то подсмотренную в фильмах о любви. Её пальцы нырнули в карман и достали крошечную коробочку. Переводя взгляд с неё на букет, Вай вдруг ощутила странную неловкость — будто, подняв глаза, встретила бы не холодный камень, а живой, тяжёлый отцовский взгляд, полный молчаливого недоверия. Или, наоборот, тёплый, светящийся материнский — полный безусловного принятия. — Я обещала, что всегда буду рядом с вашей дочерью. Помните, когда мы ещё приходили сюда вместе, сэр? Сара наконец вставила ваши фото в рамки, — начала Вай, перебирая бархатный футляр в руках. — Ей так тяжело с тех пор, как вы ушли… Каждую ночь она плакала. Больно было видеть, как она страдает. Поэтому, наверное, я так отчаянно хочу сдержать обещание. Так сильно я её люблю. Она не торопилась выговорить всё сразу. Времени у неё было предостаточно, и хотелось сделать всё правильно, даже если ответом будет лишь тишина. Вай раскрыла коробочку и показала кольцо надгробию, словно подтверждая свои слова. — Копила с тех пор, как приехала. Никому ещё не говорила — вы первые. Если я женюсь на вашей дочери, вы ведь благословите нас там, на небесах? Конечно, она не ждала ответа. Лишь сжала губы в тонкую улыбку и перевела взгляд на женское имя, высеченное под мужским. — Сара много о вас рассказывала, мэм. Вы вдохновили её, показали, что значит быть сильной женщиной. И она потрясающая. Уверена, вы бы гордились ею. Как жаль, что нам не удалось встретиться. По вам она тоже скучает. Не счесть, сколько раз повторяла мне, как мечтает увидеть вас снова хоть на миг. Вай закрыла футляр, затем и глаза, стараясь воскресить в памяти ночи, когда они лежали в обнимку, глупо хихикали или читали вслух учебник. Все слова любви, сказанные под шум моря за окном… Но печаль последних дней накрыла её, как тяжёлая волна, смывая сладость воспоминаний. В словах Сары появилась горечь, парализующая, как яд на колючках крылатки. Морская соль будто жгла невидимые ранки на сердце. — Простите, что с каждым днем мне всё сложнее любить её. Но я всё равно люблю, правда. В последнее время её состояние ухудшилось. Теперь она не столько грустная, сколько злая. Было бы проще, будь вы здесь. Ваши советы мне бы пригодились. А ей… ну, просто вы. Сейчас больно и мне. Я должна признаться хотя бы вам. Не знаю, как смириться с тем, что она так часто говорит, будто ненавидит меня. Я правда стараюсь думать о хорошем, не принимать всё близко к сердцу, но выходит так себе. Может, она на самом деле не думает так, но… слишком часто повторяет. Она срывается, мы ссоримся постоянно. Может, виновата я. Ей так больно, что она даже не может прийти к вам. Она все время боится, что я брошу её и… честно, я уже не знаю, как убедить её в обратном. Я люблю её, и, может быть, мне нужно быть сильнее ради неё. Ради нас. Может, нужен большой шаг, широкий жест, и тогда она хотя бы немного расслабится. Вай задумчиво провела пальцами по краю коробочки. — Возможно, именно это спасет наши отношения. Надеюсь, вы оба одобрите. Не знаю, когда сделаю предложение, но… я просто хотела, чтобы вы знали. Может, в другой жизни мне бы повезло спросить у вас разрешения лично. Жаль, что в этой не сложилось, всё было бы куда проще… — Вай встала и в последний раз взглянула на надгробие, прежде чем развернуться и уйти. — Мне повезло, что я встретила вашу дочь.

***

Вайолет было двадцать два, когда её жизнь превратилась в чёртов цирк. Квартира походила на поле битвы после шторма: повсюду пустые бутылки, будто маленькие корабли без парусов, пятна алкоголя на диване и даже на покрывале их общей кровати, излучавшие запах затхлой безысходности. Она пыталась не злиться, но воздух сам по себе был пропитан чужой яростью. Убирая осколки после очередной истерики Сары, Вай порезала ладонь. Теперь она стояла у раковины, и струя холодной воды превращала свежую царапину в пульсирующую боль. Слёзы подступили к глазам и трудно было понять: оттого ли, что мыло безжалостно жгло открытую рану, или оттого, что всё их «любовное гнёздышко» больше напоминало притон. Квартира выглядела так, будто в ней поселилась сама буря. Всё потому, что гнев Сары не утихал — ни днём, ни ночью. Время текло: дни, недели, месяцы — а она всё так же злилась, без конца и края. Любая мелочь становилась искрой, из которой разгорался пожар. И последствия пожара приходилось тушить Вай. Собирать осколки, сгребать в кучу остатки мебели, подбирать слова, как бинты, чтобы хоть как-то перевязать разорванные раны их отношений. Ссоры были похожи на стихийное бедствие, а Сара — на ураган, сметающий всё на пути. За прошедшие месяцы она научилась предугадывать, замечать заранее, где оступилась и спровоцировала. Но в этот раз Вай не могла понять, какая искра зажгла новую вспышку ярости. И именно это пугало сильнее всего. Казалось, что она не сделала ничего, а значит, поводом могло стать всё, что угодно. Последние месяцы были адом, бесконечным и липким, как смола. Она старалась не жаловаться, но силы таяли, не успев восстановиться. Сара пила уже несколько дней подряд, и теперь алкоголь управлял её телом, её словами, её ненавистью. Дверь с грохотом распахнулась и захлопнулась. Этот звук, прогремевший по всей квартире, был как удар гонга, возвещающий: буря пришла. Вай сжалась вся, каждая мышца натянулась, как струна, готовая лопнуть. Она знала Сару наизусть и могла по звукам шагов прочесть её настроение. Сглотнув тугой ком в горле, Вай продолжила промывать руку, притворяясь, что всё в порядке. — Как пары? — спросила она ровно, глубоко вдыхая и прикусывая внутреннюю сторону щеки. Она не видела Сару, но чувствовала её взгляд — тяжёлый, прожигающий, словно раскалённое железо. — Серьёзно? Больше ничего не хочешь сказать? — ядовито бросила та. — Прости… — Ты опять была с той девкой, Вайолет! Вай замерла. Да чтоб тебя… снова? — Что, нравится трахать её у меня за спиной? — слова летели, как отравленные стрелы. Вай едва сдержала усмешку. Всё та же старая пластинка. Сара искала повод — и нашла. — Ари просто моя одногруппница, и ты это прекрасно знаешь. — О, так у сучки даже имя есть, и ты его запомнила! — Мы учимся вместе, у нас была практика, — Вай говорила спокойно, хотя внутри её кидало, как лодку на волнах. За эти месяцы она научилась держать голос ровным, даже когда Сара полыхала. — Нас определили в один зал, мы проводили разминку для пенсионеров. Мы даже не разговаривали. — Да пошла ты! — Сара шагнула вперёд, пальцем ткнув в неё, осуждая за каждое слово. — Ты и твоя тупая ложь! — Сара, — Вай выключила кран, вытирая руки полотенцем так осторожно, словно любое движение могло заставить рану кровоточить. — Пожалуйста, давай без этого. Хоть сегодня. — Ага, тебе значит норм, что она тебя взглядом обсасывает? — Ари давно встречается с парнем с архитектурного. Обе знали, что это правда. Но правда никогда не останавливала Сару. — Докажи. — Мне нечего доказывать, — Вай развернулась к ней лицом скрестила руки на груди, словно возводя невидимый щит. — Есть. Докажи, что любишь меня. Сейчас же! Она шагнула ближе, глаза сверкали безумием. — Ты несёшь бред, иди проспись, — Вай попробовала обойти её, но Сара схватила за плечи и впилась в губы злым поцелуем. Вай отстранилась, вжимаясь поясницей в холодную кромку раковины, и снова попыталась уйти. — Сара, я не в настроении… Но та не слушала. Секс давно стал оружием, способом подавить, заставить молчать. Их близость превратилась в спектакль, где Вай играла заложницу, а Сара — тюремщика. Только Вай не спрашивали, хочет ли она играть. — Малыш, не сейчас, мы… Она не успела договорить — чужие пальцы уже скользнули под футболку, к животу, к краю джинс. — ДА ОСТАНОВИСЬ ТЫ! — крик сорвался внезапно, будто удар хлыста. Вай схватила её за руки, чувствуя, как порез на ладони оживает новой вспышкой боли. — Чёрт! Что с тобой не так?! — Ты собираешься меня бросить, — губы Сары растянулись в ядовитой усмешке. — Я видела переписку с твоими братьями. — Так вот в чём дело… — Вай вытащила телефон из кармана и взмахнула им. — Снова рылась? Майло и Клагг. Конечно. Последнее, что они писали: «Вай, тебе пора домой» «Мы, блять, серьёзно» «Сара твоя… чёрт. Просто скажи ей угомониться и приезжай хотя бы на пару дней» «Паудер скучает, и мы тоже» — Почему молчала? — пальцы Сары дрожали, когда она снова ткнула в Вай. — Хотела сказать сразу, но ты всё время пьянствовала с друзьями. Мы виделись только когда я тащила тебя домой, уже без сознания. — Голос Вай дрогнул, но не сломался. — Знаешь что? Я скажу прямо сейчас. Пока ты ещё в состоянии связать пару слов. — Да как ты смеешь… — Через два дня у Паудер день рождения. Помнишь, кто это? — Сестра твоя ненаглядная, — прошипела Сара, будто имя обожгло язык. — И какое мне дело до её дня рождения? Она ж меня ненавидит. — Я еду домой. — Вайолет. — Всего на пару дней. — Зачем? Она и тебя ненавидит! Вай запустила руку в волосы. Такие ночи были самыми худшими, бездонными, как кошмар, из которого не проснуться. — Потому что она моя сестра! — теперь и она кричала. — И она всё ещё любит меня. А я всё так же забочусь о ней! Как ты не понимаешь? Я хочу быть рядом в её день. Я ни разу не была дома с тех пор, как переехала. Я скучаю. Я хочу увидеть братьев, папу… племянницу! Я даже дня не была тётей, но мечтаю обнять её! Я хочу снова быть дочерью, сестрой — хотя бы ненадолго! — И поэтому ты меня бросаешь, — перебила Сара, глухим эхом обрушив весь её крик. — Отлично, вперёд. Просто супер. Считай, что всё кончено. — Ты же не серьёзно… — Выйдешь за порог и больше никогда меня не увидишь. — Сара, ты не можешь держать меня на привязи! — Вай зажала уши ладонями, чтобы не слышать очередные угрозы. Её шаги били по кафелю ванной. — Блять, я устала, ясно?! Хоть раз дай мне сделать что-то для себя! — Ты больше не счастлива со мной. Вот почему ты устала. Я тебе надоела. — Я не это имела в виду! — Именно это ты мне и сказала, Вайолет! — Хватит коверкать мои слова! Сара оскалилась и убежала в спальню, захлопнув дверь так, что дом будто содрогнулся.

***

— Детка, — Вай осторожно открыла дверь и заглянула внутрь. — Уйди, Вай. — Нет. — Чего тебе надо? Ненавижу тебя! — Родная, пожалуйста, выслушай. Я люблю тебя, правда. Вай нужно было всё исправить. Она двинулась к кровати медленно, словно боялась спугнуть дикого зверя, и села на самый край, где пружины жалобно скрипнули. Кольцо уже давно было спрятано. Место оказалось ненадёжным — Вай никогда не умела хранить секреты — и всё же Сара ни разу не наткнулась на него, будто судьба сама оберегала маленькую тайну. — Иди к своим девкам в универе. Нахуй тебя, Ари и всех других шлюх. Можешь ебаться с кем хочешь, — Сара свернулась калачиком на постели, уткнувшись лицом в подушку. Голос её звучал устало, будто иссохший, почти неслышный. — Сара, посмотри на меня, послушай. Ну же, пожалуйста, — Вай наклонилась ближе и осторожно коснулась её спины. — Посмотри на меня… Сара резко отпрянула от прикосновения и села, словно ошпаренная, развернувшись к ней. — Что на этот раз, Вай? Ты ясно дала понять, что… Крик оборвался, и наступила гулкая тишина, в которой слышалось даже собственное сердце. Губы Сары приоткрылись: прямо перед ней сверкала открытая коробочка. — Это… — запнулась она, неверяще глядя на кольцо. — Ты выйдешь за меня? — Вай… — Я никогда тебя не оставлю. Веришь? — Когда ты успела? — Давно. Копила пару лет, даже обеды приходилось пропускать, — усмехнувшись, ответила Вай, надеясь, что Сара оценит отсылку к тем временам, когда она работала в баре и откладывала каждую копейку, чтобы купить ей фотоаппарат. — Я люблю тебя, понимаешь? Сара смотрела ей в глаза, словно пытаясь прорвать ткань взгляда и добраться до скрытой лжи. Хоть за что-то зацепиться, чтобы снова накричать, разорвать момент в клочья. Не найдя ничего, она смягчилась, глаза заблестели, наполняясь слезами. — Я… тоже тебя люблю, — прошептала Сара, прикрыв губы ладонью, будто боялась сказать лишнее. — Значит, ты согласна? Сара не ответила, лишь смотрела на кольцо. Вай видела, как шторм медленно стихает, буря рушится в тишину, и наконец рождается долгожданный штиль — хрупкий, как тонкий лёд под ногами. Она взяла её за руку и, отложив футляр, вынула кольцо, чтобы аккуратно надеть на расслабленный палец. Оно село идеально, словно ждало именно этого мгновения. Сара кивнула. — Меня не будет всего несколько дней. Встречусь с родными и сразу вернусь. — Ч-что? — Клагг приедет за мной завтра. Пожалуйста, дай мне сделать всё правильно. Я не могу игнорировать семью. Знаю, ты поймёшь. А когда вернусь — мы будем вместе. Я так сильно тебя люблю… Носи кольцо и помни об этом. Носи его, пока я не вернусь, ладно? Пожалуйста, пойми. Люби меня так же сильно. — В смысле ты уезжаешь? Сделала предложение и бежишь? — Любимая… — Иди к чёрту! Запудрила мне мозги и всё равно бросаешь? — Сара! Не бросаю я тебя, боже! — А на что это похоже? Устроила спектакль, даже реквизит прикупила. Откуда это? — Сара потрясла рукой, на которой блестело кольцо. — Из магазина приколов?! Да ты издеваешься! — Сара, прошу, дай мне хоть немного воздуха! Ты мне веришь, сама же говорила. Так поверь, ради всего святого, сейчас, когда это нужнее всего! Ты единственная, к кому я хочу вернуться. — И что с того? Ты жестокая, безжалостная тварь! — Ты не слушаешь, — Вай встала и отряхнула руки, будто смахивая с них следы этой сцены. — Я приду за вещами завтра. — Да мне плевать! — Знаю, — она отвернулась и оглядела комнату, прикидывая, что можно будет схватить завтра наспех. — Ты должна принять это. Я устала спорить. Просто доверься и дай хоть раз сделать что-то для себя. Это всё, о чём я прошу. Ты меня не остановишь. Так больше не может продолжаться. Нам нужно измениться, пока мы не сожрали друг друга. Сара будто потеряла голос. Вай знала: она не сможет лечь рядом с ней ни в этой кровати, ни даже в соседней комнате. Если останется сейчас — цикл снова замкнётся и будет выжимать её досуха, пока не превратит в пустую оболочку. А в таком состоянии домой ехать нельзя. Не оглядываясь, она вышла, слыша, как Сара кричит ей вслед и приказывает остаться. В ту ночь Вай ушла ради себя. Лучше спать где угодно, хоть на холодном пляже, лишь бы не в этом доме. Она нашла скамейку, достаточно чистую, чтобы стать ей кроватью, и долго смотрела на звёздное небо. Оно мерцало огоньками, напоминая отблески на ровной глади бассейна в день их первой встречи.

***

Что-то внутри Кейтлин знало: лучший друг явится по её душу сразу же, как только сможет. Поэтому она почти не удивилась, когда услышала торопливые шаги на лестничной площадке. В ту же секунду незапертая дверь с грохотом распахнулась, и Джейс влетел внутрь, захлопнув её ногой. Его дыхание было сбивчивым, волосы растрёпаны от бега, а взгляд метался по квартире, словно ища угрозу. — Кейт! Я слышал, что случилось, и… — он осёкся, заметив Паудер и Экко, топтавшихся в прихожей и сжимавших в руках свои шлемы. Все четверо застыли, разглядывая друг друга с растерянностью. — А они тут как оказались? — Джейс ткнул пальцем в сторону подростков, недоумённо мотнув головой. — Долгая история, — устало отмахнулась Кейтлин и мягко проводила их до двери. — Езжайте осторожно, ладно? — Тут уж как повезёт! — отшутилась Паудер, сияя улыбкой. — Есть соблазн слегка попортить Севике байк, но… я ей должна, так что воздержусь. Тем более, завтра мы вместе едем в Заун, не хочу чтоб она меня съела. — Рождество дома? Отличная идея, — похвалила Кейтлин. — Берегите себя. — Обещаю. Увидимся в следующем году! — Паудер крепко обняла её и взяла Экко за руку. — Надеюсь, у тебя всё будет хорошо. — Будет, — ответила Кейтлин и похлопала Экко по плечу. — Здрасьте, мистер Талис! — улыбнулся он. — И тебе не хворать… — Покеда, мистер Талис! — почти сразу же подхватила Паудер, и оба выскочили из квартиры, оставив друзей наедине. Тишина вернулась тяжёлой волной. — Мэл мне всё рассказала. Это правда? — Давай присядем, — Кейтлин устало махнула рукой в сторону кухни.

***

— Так это правда? — Ага, — коротко кивнула она. — Они были помолвлены. — Были. Уже два года прошло, и они расстались. Это не считается. Они ведь так и не поженились. Вы хотя бы поговорили? — Я не могу, — прошептала Кейтлин, опустив глаза. — Это слишком трудно, Джейс. Я даже не понимаю, кто я для неё. — Так для этого и нужны разговоры. Чтобы понимать друг друга, — он старался, чтобы прямота не звучала резкостью. — Но вы ведь собираетесь? — Конечно… только я не знаю, когда. Мне нужно подготовиться, — призналась она. Страх перед разговором висел над ней каменной плитой: всю ночь до рассвета она щипала кожу на руках, лишь бы не уснуть, лишь бы не проснуться слабее. — Хочу быть уверена, что выдержу. А сейчас этой уверенности нет. Мысли, как оковы, держали её на месте. Что, если срыв? Что, если вернутся старые привычки и она вновь станет той холодной женщиной, что ненавидела? — Ничего не понимаю. Почему вы не встретитесь? Она же поехала в тот отель ради тебя, прогнала бывшую, разорвала все связи. Что тебе мешает? Слова Джейса, сказанные почти в лоб, как очевидность для ребёнка, пронзили её, и Кейтлин резко подняла голову. — Что? — её голос дрогнул, а он сам застыл в недоумении. — Погоди… ты не знала? Мэл сказала, что Вай была там вчера, — он щёлкнул пальцами, будто догадка ударила молнией. — Чёрт, ты и правда не знала! Вай пошла к Саре… и прогнала её? Кейтлин молчала, переваривая каждое слово, как горькую, но очень полезную пилюлю. — После разговора с Вай по телефону Мэл исчезла, ничего не объяснив. А когда вернулась… ты бы видела её лицо. Она всё рассказала про эту Сару, — продолжил Джейс, внимательно следя за её реакцией. — Она правда любит тебя, Кейт. Спроси у неё сама. Мэл даже контракт разорвала, лишь бы та держалась подальше. — А что Вай сказала? — Дословно не помню. Но Мэл говорила, что Вай только и твердила, как любит тебя. Кричала на Сару, велела оставить кольцо как напоминание о том, что потеряла. И пригрозила: если ещё раз приблизится к тебе — мало не покажется. Это было… ну, сильно. — Джейс… — Прости, я опять нахваливаю её, хотя приехал ради тебя. Ты держишься? — Вчера к маме ездила, — выдохнула Кейтлин. — Вот чёрт. — Угу. Я даже не смогла ей шанса дать. Думала, что смогу простить, но всё пошло не по плану. — Почему ты решилась? — Хотела всё исправить до встречи с Вай. Если оставить прошлое, оно будет тянуть нас за собой. Теперь я ясно это вижу. Она выгнала Сару, а я… даже маму не смогла простить. — Вы обе делаете одно и то же. Лезете в прошлое ради будущего. Это охренеть как мощно, Кейт, — ошеломлённо выдохнул он. — Столько лет ты отказывалась её видеть. Тянула одна, и внешне справлялась. Но сейчас — огромный шаг. Это любовь, самая настоящая. Не только к Вай, но и к себе. Ты стала сильнее. Простить всегда трудно. Даже если бы ты сказала, что смогла, я бы не поверил. Такая обида не исчезает за секунду. Но ты хотя бы попыталась. Встретилась с болью лицом к лицу. Так же, как Вай в том чёртовом отеле, думая о тебе. И вдруг тяжесть на плечах сдвинулась. Воздух стал легче, грудь впервые за долгое время расправилась. — Она сказала, что любит меня? — в голосе Кейтлин звенела отчаянная надежда. — Прямо ей в лицо. Мэл не станет врать, сама знаешь. Ради тебя она ломает всё, что связывало её с прошлым. Действует, не просто говорит. И ты сделала то же самое. Разве это не стоит того? Как она могла сомневаться? Боже, что же она натворила. Какая же глупая — когда нужно было верить, она испугалась. Казалось, она давно выплакала все слёзы, но они снова жгли глаза. Короткий смешок сорвался с губ, балансируя между покоем и истерикой. Джейс молча обнял её, а волосы скрыли лицо. Только тихое шмыганье носом выдало её. — Ну чего ты, Кейт… не плачь. — Вот же идиотка, — качнула она головой. — Мне нужно с ней поговорить. Вай выбрала её. Вай любит её. — Ещё как, — Джейс улыбнулся. — Давай, выплачь всё до конца. Отпусти. — Она любит меня… — Кейтлин разрыдалась у него на груди. — Конечно, дурёха. А ты как думала? Слёзы текли сами собой, смывая тревогу и страхи, а вместе с ними — прошлое. Она плакала, но впервые это было облегчением. Джейс держал её, пока дыхание не стало ровным. А Кейт думала лишь об одном: как скорее связаться с любимой и поставить жирную точку на всём, что когда-то развело их порознь.

***

— Ты спала вообще? — спросил Майло, глядя на уставшую Вай, которая за весь день так и не сдвинулась с дивана. Севика сидела рядом. Вроде как ради поддержки, но все понимали, что дело не только в этом. Да, она была хорошей подругой, но и судьба новёхонького байка её заботила не меньше. Поэтому уходить до возвращения Паудер она даже не думала. — Пыталась, — пробормотала Вай, потирая воспалённые от недосыпа глаза. Казалось, в них кто-то высыпал вагон песка. Сколько ни умывайся, легче не становилось. — Кейт хочет поговорить. — Ну слава богу! — облегчённо выдохнула Севика, но тут же нахмурилась, заметив, что радости в глазах Вай нет. — Когда? Та лишь пожала плечами, не зная ответа. Клаггор подошёл ближе, опустился на подлокотник и скрестил руки. — Вот оно! Соберись и исправь всё, слышишь? Хватит тухнуть. — Ты прав… Дверь распахнулась, и в квартиру ввалились румяные от холода Экко и Паудер. Сняв шлемы, они бросили их на пуфик и заулыбались. Возвращение домой в тепло сделало своё дело. — Наконец-то! — воскликнула Севика и заметно расслабилась. Всё это время она нервничала, пока Паудер была в отъезде. Что её волновало больше — девочка или байк, — останется тайной, которую Севика унесёт с собой в могилу. — Вики! — подпрыгнула Паудер и сложила пальцы в пистолетики, делая пару «пиу-пау» в её сторону. — Не называй меня так, — скривилась старшая и протянула ладонь, требуя ключи. — Спасибо за байк! Бак полный, царапин нет, всё чики-пуки, — подмигнула Паудер и ловко бросила ключи ей в руку. Вай снова потёрла глаза, не решаясь взглянуть на неё. Но почувствовав, что сестра встала прямо напротив, подняла взгляд и наткнулась на её строгие голубые глаза, пробивавшие насквозь. — Ну? — приподняла бровь Паудер, сложив руки на груди. — Пау… — Отвечать будешь? — она кивнула на телефон на коленях сестры, словно и так знала, что там. Экран мерцал непрочитанными сообщениями. Вай и не заметила, как он вибрировал всё это время. Сняв блокировку, она уставилась на экран и усталость мигом слетела. От Кейтлин: Вай Я готова Ты знаешь, где меня искать Жду в четыре Пожалуйста, приезжай — Сестрёнка, — Паудер мягко забрала телефон из её рук и отложила в сторону. Потом взяла её ладони в свои и присела на корточки. — Я люблю тебя больше всех на свете. И она тоже. А ещё я люблю всю нашу семью и Кейт уже давно стала её частью. Семья должна держаться вместе. Вандер вышел из кухни, запах готового обеда следовал за ним, и, прислонившись к стене, он тихо слушал. — Мне ещё многое нужно тебе сказать, но сейчас… — Паудер взъерошила волосы старшей и обхватила её лицо ладонями. — Ты будешь полной дурой, если ничего не сделаешь. Где-то там тебя ждёт великолепная женщина, которая любит тебя всем сердцем и хочет всё исправить. Так что считай это моим рождественским подарком. Совет, напутствие… или волшебный пинок, зови как хочешь. Готова? Кончай киснуть и борись за то, чего ты заслуживаешь. — Чего застыла? — буркнул Майло, указывая на дверь. — Вперёд. — Поддерживаю, — добавил Клаггор и даже толкнул Экко, чтобы тот замахал руками в ту же сторону. — Красотка ждёт! — усмехнулся Экко. Севика подтолкнула Вай локтем. — Ты знаешь, без тебя я бы тут со скуки умерла. Не подведи старушку. — Ты слышала сестру, — сказал Вандер, покачав головой с тёплой улыбкой. — Ну? Ещё один пендель нужен? Вай сорвалась с дивана, помчалась в комнату за вещами, и вернулась уже другой — в глазах загорелось то, что они давно хотели увидеть. Поддержка семьи несла её, словно на крыльях. — Ты поведёшь, — сказала она, бросив ключи Паудер. — Отвези меня на пляж. — Вот это моя сестра! Погнали! Паудер прижала ключи к сердцу, радостно выкрикнула и уже через минуту обе скрылись за дверью.

***

Песок был холоден и хрустел под ногами, как сахар. Зимнее солнце клонилось к закату, заливая небо густыми мазками пурпурного и золотого. Волны откатывались, оставляя на берегу узоры из кружевной пены. Паудер гнала так, будто они летели. Но Вай не думала о штрафах — в голове билось одно слово на повторе: «Быстрее!». Вдалеке, словно маяк в тумане, в лучах заката сияли сапфировые волосы Кейт. Она сидела на песке и рассеянно чертила круги, застряв в своём тихом мире. Вай знала: ей предначертано ворваться в этот мир и остаться в нём. — Чего ждёшь?! Вперёд! — крикнула Паудер, оставаясь на байке. — Не заставляй её ждать! На новый год увидимся. Вай кивнула, крепко обняла её и побежала. Песок тянул ноги вниз, дыхание сбивалось, лёгкие горели. Но она не останавливалась. — Кейт! — закричала она, когда расстояние почти исчезло. Та поднялась, обернулась, и всё вокруг сразу померкло. Лишь она одна, с розовыми от мороза щеками и глазами, полными любви и надежды. — Вайолет… — выдохнула Кейт. Они встретились. Объятие было отчаянным, как последний шанс. Вай сжимала её, целуя слёзы, грея руки и сердце. Кейт дрожала, прятала лицо, но не отпускала. — Я скучала, — прошептала она. — Прости меня… — Тише, Кексик, — Вай гладила её по спине. — Давай поговорим. Я рядом. Они опустились на холодный песок, не разрывая объятий, будто боялись, что стоит отпустить и мир снова расколется. — Обними меня крепче, — попросила Кейтлин. — Всегда, — ответила Вай.