say i’m your queen (i don’t wanna leave this)

— Неужели она до сих пор на меня зуб точит? — спросила Ари, массируя виски и глядя на подругу с жалостью, пока нетронутые коробки с едой тихо стыли на столе, наполняя воздух запахом специй. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь редким тиканьем часов. Утром Вай проснулась на лавочке от того, как солнце светило ей в глаза, и сразу вспомнила о том, что случилось прошлым вечером. Щемящее чувство ясности пробрало до костей. Она помнила как вернулась домой и застала последствия истерики своей девушки, как порезалась об осколок, убирая беспорядок, превративший их квартирку в подобие свалки. Как промывала порез и Сара снова начала кричать, едва переступив порог. Как узнала, что та опять рылась в её телефоне. Помнила, как Саре не понравилось, что она собирается домой, слышала звук хлопнувшей двери будто наяву. В голове сразу же пронеслись воспоминания и о том, как она сделала предложение от безысходности, как хорошо село кольцо на тонкий палец. Символ надежды превратился в кандалы. Но не для той, что носила его. И снова ругань, хлопок двери. Но в этот раз уходила Вай, а не Сара. Пошарив по карманам, она поняла, что забыла бумажник, скрипнула зубами от собственной безрассудности и облегченно выдохнула, когда нащупала там хотя бы телефон. Вай не знала, куда идти. Город казался чужим и гулким, словно каждый фонарь наблюдал за ней с презрением. Но всё же у неё ещё остались друзья, к которым можно обратиться за помощью. Плевать на гордость, она не могла оставаться одна. Первой в голову пришла Ари. Она была единственной, с кем Вай ещё поддерживала хоть какой-то контакт, учитывая совместную практику. Последние месяцы она не общалась ни с Ари, ни с кем-то ещё из друзей, что успела завести в начале учёбы. Ревность Сары достигла таких масштабов, что шаг влево карался почти расстрелом. К счастью, теперь оковы её надзора ослабли настолько, что Вай могла наконец подумать и о себе. Она была голодна, тело ломило от сна на кривой скамейке, и, кажется, её слегка продуло. Живот громко заурчал, и она вспомнила, что ела в последний раз ещё вчера за обедом в универе. Силы таяли, оставляя лишь холодную апатию. И вот она в квартире одногруппницы, на столе китайская лапша на вынос, а в груди тоска и съедающее её чувство вины. За Сару, за себя, даже за то, что побеспокоила Ари, сваливая на неё свои проблемы. Уже несколько часов она сидела здесь мрачная и, наконец, решилась взяться за почти остывшую еду. — Ты же её знаешь, — пробурчала она, подцепив кусочек мяса и пережёвывая его, чтобы скрыть, как ей было неловко здесь находиться. Даже единственную подругу умудрилась запрячь. Но голод был сильнее, и она тихо промычала от удовольствия, чувствуя, как еда возвращает ей силы, а тепло разливается по телу. Ари тяжело вздохнула и разочарованно покачала головой. Ей явно не нравилась вся эта ситуация. В комнате словно стало теснее. — Знаю, это не моё дело, но она перегибает палку со своим контролем. — У неё траур, Ари. Нужно время, чтобы прийти в себя. Так бывает… И снова Вай защищает её. Это стало чем-то вроде рефлекса. Привычка прицепилась к ней так давно, что она уже не контролировала себя: слова сами вылетали наружу, а мозг формулировал предложения так, чтобы виноват был кто угодно, кроме Сары. — Это не оправдание. Она мучает тебя. Чёрт, Вай, да очнись ты! — Ари встала и скрестила руки на груди. — Это ведь не только про меня. Любому запрещено даже дышать рядом с тобой, иначе она взбесится. Проблема в том, что у неё крышу срывает просто потому, что ты тупо говоришь с кем-то кроме неё. Вот мы, например. Как нам не разговаривать на практике? Что за бред? Окей, я стараюсь держать дистанцию с тех пор, как она закидала меня сообщениями с угрозами. Несколько раз прямо сказала ей, что занята, что здесь непонятного? Как об стенку горох! Вай продолжала молча жевать. Её нервозность выдавало лишь то, как сжималось горло, когда она пыталась глотать. Чувства Ари было несложно понять, она имела право выплеснуть обиду. Ошибки Сары лежали на поверхности, но Вай снова и снова выбирала быть слепой. — Слушай. Повторю, это не моё дело, но ей нужно признать, что кроме неё в твоей жизни есть и другие люди. Держать тебя на привязи — жестоко. Она эгоистка, и ты это знаешь. Да она как надзиратель! Чем ты заслужила такое обращение? Это неправильно. Отведи её к психологу, Вай, я серьёзно. Как ты вообще это терпишь? Если бы она знала. Не в силах признаться, насколько удушающими были их отношения, Вай попыталась сменить тему и снова напоролась на раздражённый взгляд подруги. — Я уезжаю вечером. Брат приедет за мной и двинем обратно в Заун. У сестры день рождения. Я уже несколько лет не видела её вживую, прикинь? Видеозвонки это, конечно, прикольно, но не то. Столько времени прошло… — И что, вы типа всё, расстались? — Ари махнула рукой, намекая на Сару. — Сложно сказать. Вай не упомянула кольцо. Она не знала, кто они теперь друг другу и что будет дальше. От её внимания не ускользнуло то, как облегчение в глазах девушки почти явило себя. Ари ждала другого ответа. Положительного. — Повтори-ка, почему она не может поехать с тобой? Вай лишь плотно сжала губы, с тоской глядя на подругу. — Ну нет… — до Ари быстро дошло. — Только не говори, что она и с ними так же? Одно дело со мной вести себя как стерва, но запрещать тебе видеться с семьёй? — Спасибо за завтрак, Ари, — встала Вай и утерла губы ладонью. Она собиралась уйти от этого разговора, как и всегда. Память снова подкинула воспоминания, не дающие покоя. Она сама не могла объяснить, почему позволила сломить себя. Сожаления и разговоры здесь не помогут. Стыд словно яд разъедал её кожу, даже взглянуть на Ари не хватало мужества. Этот стыд был с ней давно, она жила с ним так долго, что ненависть к себе стала чем-то обыденным. — Вай, — голос Ари смягчился, в нём слышалась тревога. Будто девушка испугалась, что зашла слишком далеко, задела самое больное. — Ты вообще понимаешь, что у вас проблемы? — Правда, спасибо тебе огромное, — Вай упорно игнорировала суть разговора и развернулась, махнув рукой, чтоб та не провожала её. — За мной должок. — Вай… — Ари вздохнула, сжав переносицу пальцами и зажмурилась. — Я всё ещё твоя подруга. По началу ведь всё было так хорошо, мне жаль, что сейчас мы не так близки. Я ничего не прошу, только… не давай себя в обиду. Верни свою жизнь. В этом и план. — И куда ты теперь? — спросила она обеспокоенно, всё же следуя за Вай, чтобы проводить до двери. Вай достала телефон и увидела оповещения. Брат писал ей не так давно. От Клаггора: Мы почти приплыли, скоро будем у пристани. Поймаю такси и к тебе. Вай?? Где мне тебя забрать? — Домой, — ответила Вай, похлопав Ари по плечу, прежде чем уйти. Она и подумать не могла, что это была их последняя встреча.

***

— Клагг. Минуты тянулись и солнце садилось всё ниже. Воздух становился вязким, тягучим, будто сам день не хотел уходить, но всё равно медленно сдавался напору ночи. Небо окрашивалось розовыми и золотистыми оттенками, словно кто-то разлил краску по небесному холсту, а затем мазки постепенно густели, синие и фиолетовые переливы стекали в темноту, теряя яркость. Становилось зябко, будто сама тьма подбиралась ближе. — Вай, уверена, что сама справишься? — уточнил Клаггор, и его голос прозвучал настороженно в тишине. Он махнул водителю, чтобы тот подождал их, и чуть нахмурился. — Твои вещи ещё там? — Ага. — Давай помогу тогда. — Нет, не надо, — Вай остановила брата, дернувшегося пойти за ней, коротким сжатием пальцев на его плече. — Взбесится ещё, не суйся лучше. Я сама. Её слова прозвучали глухо, как будто она уже заранее знала, чем это кончится. — Вай, ты ночевала на улице, а она за весь день тебе даже не позвонила. Что за ссора такая у вас случилась, что она даже не подумала тебя искать? У Вай был ответ на его вопрос, но сказать вслух она не решилась. С самого начала она была трусихой и продолжала быть ею до конца. Слова застряли в горле, тяжёлые, как камни. Брат знал лишь, что они поссорились. Но правда была куда страшнее: ревность и боль утраты смешались в горючую смесь, а взрывная волна смела все остатки разума на пути, не оставляя шанса никому из них. Про кольцо она позорно умолчала. Сладкое неведение — вот что сейчас нужно. — Я точно еду домой. Точка. Просто подожди меня здесь, ладно? — Знаю, сестренка. Иначе бы не позвала меня. Но кто-то должен поставить её на место. Поверь, мне есть что сказать этой суке. Ты же сама не своя! Чёрт, да я ей… — Клагг, — Вай оттолкнула его легонько, лишь бы брат не наломал дров. Очередная ругань ей была не нужна. Ссоры уже вгрызлись в её жизнь, как занозы, и она устала от боли. К тому же было ясно: он готов устроить сцену, промыть мозги Саре — и тогда всё стало бы только хуже. Осознание того, как сильно она всё запустила, кололо сердце. Ещё несколько лет назад Клаггор поддерживал их, а теперь одно её имя заставляло его скривиться. Будто дыра, что росла в их семье из-за Сары, отдавалась горечью в его душе куда ярче, чем Вай могла подумать. — Клагг, пожалуйста, не делай глупостей. Она смотрела ему прямо в глаза и, каким-то образом, ей удалось уговорить его остаться. Тяжёлый вздох брата прогремел словно звук сдающейся крепости. — Ладно. Такси ждёт, и я подожду, — Клаггор кивнул в сторону курящего у машины водителя. — Чёрт, удачи что ли? — Она мне понадобится. Прихвачу пару вещей и едем, я быстро. — Не торопись, бери всё, что нужно, — Клаггор похлопал её по спине и мягко улыбнулся. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. И она знала. С тяжёлым сердцем она шагнула к дому, задержав дыхание, словно перед прыжком в неизвестность.

***

— Сара? — позвала она, открывая дверь их квартиры. Густая тишина встретила её с первого шага. В гостиной царил полный хаос. Если вчера всё выглядело плохо, то сегодня — просто кошмарно. Бутылок стало больше и едкий запах алкоголя ударил в нос, как яд, заставив Вай скривиться и зажать нос. Казалось, стены впитали в себя тяжёлое дыхание запоя и даже солёный воздух не поможет избавиться от него, если открыть окно. Чувство вины только усилилось. Она понимала, что сама подтолкнула любимую к срыву. Казалось, будто дома никого нет, но посреди бардака Вай коё-что заметила. — Что за хрень? — пробормотала Вай сквозь зубы. На полу валялась футболка. Она бы и не удивилась, да только раньше никогда не видела её здесь. Вещь не принадлежала ни ей, ни Саре. Это странно. Подняв её с пола, Вай оглядела незнакомую ткань и ощутила сильный древесный аромат, резкий, чужой, не похожий ни на один парфюм её девушки. Бросив её обратно, Вай заметила чужие ботинки и мятые брюки. След из них шёл прямо к спальне, как дорожка, ведущая в пасть зверя. Её вещи были как раз там. Вай оттолкнула все подозрения прочь — слишком страшно было им поддаться. В голове не осталось места для тревоги. Всё, чего она боялась, это снова услышать крики Сары. Но к этому она уже привыкла. На секунду она замерла у закрытой двери. Время застыло. Стук её сердца отдавался в висках. Сделав глубокий вдох, она потянула за ручку. В глазах тут же потемнело.

***

Вай сушила волосы полотенцем и держала телефон во второй руке. На ней снова оказалась одна из футболок Кейтлин — как это часто бывало раньше, когда она оставалась у неё на ночь. Каждый раз было неловко брать чужие вещи, даже такая мелочь по привычке заставляла её сомневаться, а не слишком ли много она просит? Но то были лишь отголоски прошлого чувства вины. Сегодня всё было иначе: сегодня особенный случай, и впервые Вай не чувствовала себя недостойной. Звонок стоял на громкой связи, звук был выкручен на максимум. Голос Паудер гремел на всю комнату, и казалось, его слышала не только Кейтлин, что сидела на краю кровати, поджав ноги, но и весь этаж. Теплая улыбка Кей согревала похлеще любого камина. — Это Паудер? — прошептала она почти беззвучно, протягивая руку к Вай. Такая красивая. Вай подошла ближе и кивнула, но вместо того чтобы взять её руку, скользнула пальцами по подбородку, ладонью обняла лицо и большим пальцем погладила губы Кейтлин, слегка нажимая на них. Та послушно приоткрыла рот и мягко поцеловала кончик её пальца. — Пау, что за шум у вас? Ничего не разобрать, — Вай продолжала говорить с сестрой, наблюдая, как Кейтлин опускает голову и тихо мычит, целуя её пальцы с закрытыми глазами. — Да гости у нас! И кое-кто уже перебрал с утра пораньше. Севика пытается нагнуть Чака в армрестлинге, ёбушки-воробушки! Может, и хорошо, что ты не приехала, тут такой дурдом! — Тирем, — машинально поправила её Вай, едва сдерживая дыхание, когда Кейтлин невинно начала посасывать её пальцы, скользя языком вокруг указательного. Обе тут же вспыхнули румянцем. Вау. — Неа, его зовут Чак! Я уверена, — возразила Паудер и весело хмыкнула. — Все знают, что он Тирем, Пау. — Ты не догоняешь просто! Он Чак, а Севика — Вики, логично же! У меня с именами всё чётко. Ну да бог с ним. Клаггор на кухне кашеварит, распихал всех, мол, сам справится. Надеюсь, ничего не спалит, хотелось бы пообедать сегодня. Но это ещё полбеды: ужин за Майло, и тут я всерьёз опасаюсь за свою жизнь. Так что если не буду выходить на связь, знай — я тебя любила, сестренка. А так, чё ещё… А, точно! Вечером идем на ярмарку. На папу нахлынула ностальгия, хочет как раньше постоять за прилавком. Заставлю Экко продавать лимонад и печеньки со мной, чтоб скучно не было, вооот… Вай закатила глаза, слушая нескончаемую болтовню сестры. Той даже не нужно было, чтобы ей отвечали: только дай волю и уболтает любого насмерть. Она наклонилась, освободив пальцы из влажного плена, и приподняла подбородок Кейтлин, чтобы поцеловать её. Телефон лег на кровать рядом. Кейтлин довольно заурчала, опускаясь на спину, и Вай прижалась к ней сверху, обняв руками. Сбоку из динамика раздавался тараторящий голос Паудер. Тихонько хихикнув, Кейт осторожно взялась за плечи Вай и слегка отстранила её от себя, заставляя замереть. — Вай, услышит же… — попыталась вразумить её Кейт, но в глазах её ясно читалось: последнее, чего она хочет — чтобы Вай остановилась. — Ты же умеешь быть тихой, разве нет? — Вай отодвинула телефон подальше и прижалась к её щеке нежным поцелуем. — Это жуть как неприлично. — Тебе напомнить наш первый разговор по телефону? — губы Вай скользили по груди Кейт, целуя напряжённые соски сквозь тонкую ткань футболки. — За что мне такое наказание? — Кейтлин нежно потянула её лицо обратно к своему. В полуприкрытых глазах плескались волны растущего возбуждения. — За всё хорошее, детка. Вай снова прильнула к ней с поцелуем. Горячие языки сплетались в жадном ритме, упиваясь чувством единения, к которому никто из них не хотел привыкать. Каждая ласка ощущалась чем-то новым, освежающим и таким необходимым. — Помнишь, как Майло стену разрисовал на кухне? Вроде и таланта нет, а калякал всё равно. Оказывается, Силко всё закрасил к чертям собачьим, как только мы уехали. Дом теперь такой приличный, аж зубы сводит. Чистоту навёл, ремонт затеял… Даже моих монстриков над плинтусами замазал, да и сами плинтусы поменял… Паудер всё тарахтела без умолку, и на какое-то время её голос превратился для них в белый шум. Но всё же они старались держать себя в руках и свести звуки к минимуму. — Обожаю тебя, — шепнула Вай, чувствуя, как с каждым поцелуем возбуждение нарастает. Тяжёлое дыхание Кейтлин вторило её. — Боже, Вай… Что если Паудер услышит? — Прошлая ночь не выходит у меня из головы, — продолжила Вай, игнорируя слабые протесты. — Ты так хорошо принимала меня, говорила, что я твоя… — Ты словно с цепи сорвалась. Если внутри тебя сидит такой зверь, возможно, нам стоит иногда делать перерывы и выпускать его, — Кейт целовала её тягуче, тянула за волосы, то отстраняя, то притягивая обратно. По коже бежали мурашки. — Не сдерживайся больше, мне нравится. — Тебе ещё есть чему меня научить. Покажи, что ты любишь. Хочу знать всё. — Смеёшься? Тебе уроки не нужны, — усмехнулась Кейтлин, качнув головой. — С тобой мне так хорошо, дорогая… — Ну и, короче, я теперь эту вывеску рисую, задолбалась пиздец! Хорошо хоть Лидия помогает, одна я бы свихнулась, честное слово. Ой, чё это я всё о себе да о себе. Ты там как, сестрёнка? Вай? Ауууу? Они застыли как раз в тот момент, когда руки Кейтлин гладили пресс Вай, пуская заряды электричества по коже, а губы прижались к татуировке на её шее, целуя её самым развратным образом. Вай взглянула на телефон и вздрогнула. — Да знаешь… нормально. Кейтлин завтрак приготовила. Ну, обед по факту, мы поздно проснулись. — Я вообще удивлена, что вы из кровати вылезли, — засмеялась сестра, и Кейт улыбнулась хитро. — Она рядом? Дай трубку. Ага. Лежит и пытается не рассмеяться. — Она в душе. — А чего не вместе? Я думала, вы там не отлипаете друг от друга. — Не шуми, — прошептала Вай, сильнее прижимаясь к девушке. — Ладушки, развлекайтесь! Скажи ей, что я скучаю, — весело воскликнула Паудер, собираясь закончить разговор. — Обязательно, — кивнула Вай, выразительно взглянув на Кейт, будто передавала сообщение. — Она тоже скучает. Может, в честь праздника пообещаешь меньше дурить в следующем году? — Ещё чего! Ни за что на свете! — рассмеялась сестра, прежде чем выдать то, что заставило Кейтлин напрячься и прислушаться. — Кстати, тебе ещё надо её с Силко познакомить, помнишь? Я через это прошла, тебе не отвертеться. Поцелуи Кейтлин прекратились, и всё её тело напряглось в одно мгновение. — Знаю. Вай понимала, что это неизбежно. Он уже изъявил желание познакомиться с ней тогда, прощаясь у машины. Негласная семейная традиция — пройти проверку Силко — была обязательной. Лидия и Экко уже пережили это, и скоро наступит очередь Кейтлин. — Уже пригласила её на Новый год? Реакция Кейтлин была бесценной: её бровь изогнулась в очаровательном недоумении. — Спрошу у неё, как вернётся из душа, — хмыкнула Вай, схватив телефон. Она поднялась, чтобы сесть у изголовья кровати, и поднесла трубку динамиком прямо к губам, так и не выключив громкую связь. — Давай не тяни, неделя всего осталась, — по ту сторону линии раздался щелчок пальцами, словно подчеркивая вес сказанного. — Я спрошу, не переживай. — Вот и отличненько! Значит увидимся через неделю! — Она ещё даже не согласилась. — Да ладно тебе, сестрёнка. Поиграешь мышцами, помурчишь — и она даже в Демасию с тобой поедет без вопросов вообще. Кейтлин закатила глаза, пряча игривую улыбку за ладонью. Весёлый настрой Паудер был заразителен: Вай тоже улыбнулась, сама того не замечая. — Ладно, давай. Телефон почти сел. Скоро увидимся, хорошо? — Люблю тебя! — Я тебя больше, — попрощалась Вай и отключилась. Некоторое время обе молчали, вглядываясь друг в друга, будто искали в зрачках ответ на неозвученные вопросы. В итоге Кейтлин прочистила горло и прикрыла рот кулачком, делая вид, что собирается сказать что-то случайное, хотя глаза её блестели от плохо скрытого любопытства. — Итак… Кажется, ты хотела что-то спросить? — Как ты узнала? — рассмеялась Вай. — Птичка на хвосте принесла, — Кейтлин хитро прижалась к ней сбоку, закинув ногу на её талию. — У меня тоже есть вопросик. Вай хмыкнула, изогнув бровь, в глазах мелькнул азарт. — Чур я первая! — вызвалась она, хоть прекрасно знала: её просьба уже не секрет для Кейт. — Давай, — кивнула та, благодарно принимая подарок — время на раздумье о собственном вопросе. Собрав в кулак всё мужество, Вай состроила максимально уверенное выражение лица, но сердце колотилось как сумасшедшее. Ну, понеслась. — Поедешь со мной встречать Новый год в Заун? Если не хочешь — ничего страшного. Привыкшая на горьком опыте, что такие вопросы не стоит задавать, Вай напряглась в ожидании. Задней мыслью она уже жалела о сказанном, но не прошло и секунды, как Кейтлин широко улыбнулась. За жизнь Вай видела много прекрасного: от крошечных пальцев племянницы до закатов, в которых тонул бесконечный океан. Но всё это меркло, блекло и завистливо уходило в тень перед сиянием её лазурных глаз. Кейт приподнялась, дотянулась до её губ и поцеловала так нежно, что в каждом мгновении звучало отчётливое «да». Ресницы касались щёк, пальцы ласкали кожу. — С удовольствием, Вай… — Уверена? — прошептала та, моргая словно в трансе. Каждое лёгкое прикосновение, тепло рядом — всё это опьяняло. — Мне ещё дракона побеждать, — захихикала Кейтлин, осыпая её поцелуями. — Какой рыцарь откажется от славы, а? Принцесса моя… с чего мне возражать? Действительно, с чего? — мысленно усмехнулась Вай, чувствуя, как от нового обращения её заливает жаркий румянец. Было что-то интригующее в том, чтобы даже так, на словах, сказанных в шутку, стать не воином, а благородной дамой. — Спасибо, Кексик. Я правда рада. Сейчас она понимала, насколько глупо было допускать даже тень сомнения. Это же Кейтлин. Она другая. Не следовало позволять прошлому управлять её страхами. — Дорогая? — голос выдернул её из задумчивости. Кейт помахала ладонью у лица, возвращая её внимание. «Принцесса» всё ещё звучало внутри, отдаваясь эхом в сердце и ускоряя пульс. — Извини, я просто… блять, — пробормотала Вай, захлопав ресницами, прогоняя туман. — Я ждала, что ты пойдёшь на попятную. Это плохо? — Вайолет, больше всего на свете я хочу сблизиться с твоей семьёй. Стать её частью для тебя. — Как я вообще тебя заслужила? — Вай погладила её ладонь большим пальцем, чувствуя нежность в каждой линии. — А ты что хотела спросить? — Думаю… я хочу снова поужинать с родителями. Вай прикусила губу, тревожно оценивая решимость в её глазах, но сомнения растаяли: в голубых зрачках не было ни страха, ни боли — только твёрдость. — Конечно, если это то, чего ты хочешь. — Наверное, я хочу… попробовать ещё раз. И я хочу, чтобы ты пошла со мной. Ты не против? — Хорошо подумала? В прошлый раз результат был… не ахти. — Да. Тогда я поступила опрометчиво, поддалась злости. Но если ты будешь рядом, мне будет спокойнее. — Ну… я всё равно собиралась познакомиться с твоим отцом. Так что… — Вай сжала её руку, прогоняя тень неловкости. Кейт не нужно было её уговаривать. — Я с тобой. — Ты правда не против? — Кексик, ну конечно! Ты моих уже знаешь, пора и мне, — она улыбнулась, представляя как пройдёт вечер. — Чёрт, надо одеться поприличнее. Уже сказала папе? — Попозже. После Нового года. Сначала съездим к твоим. Мы ведь заслужили простой семейный праздник, да? Кейтлин верила ей всем сердцем, а Вай — откидывала прошлое, отдаваясь этому доверию целиком. В этот раз без самопожертвования, без отказа от себя и родных. Не в угоду любви, а во имя её. Она могла любить Кейтлин и при этом оставаться собой. Теперь жизнь не была хаотичной мазнёй — краски ложились ровными, красивыми мазками, складываясь в картину. Особенно рядом с ней. — Можем пойти хоть завтра. Рождество же. Не думала? — Рождество я хочу провести с тобой. Только ты и я. У Вай перехватило дыхание. Простая фраза, никакого откровения или неожиданного поворота событий. Но именно сейчас она звучала как фейерверк, как парад, как гимн её новой жизни. Видит бог, её душа начала исцеляться. — Эй, не смотри на меня так! Ну Ваай! — Как «так»? — улыбаясь, Вай потянулась за новым поцелуем и Кейт рассмеялась, притормозив её, приложив руку к груди. — Не понимаю о чем ты. — Не хочу прозвучать самонадеянно… — Я тебя и такой люблю. Давай, говори. Кейт коротко лизнула её верхнюю губу, прикусив там, где тянулся шрам. Вай дрогнула, разряд прошёл по коже. — Будто кроме меня тебе никто не нужен. — Так это не новость, ты права, — Вай опустилась ниже и устроилась у неё на груди. Именно здесь, в тепле и едва слышном стуке сердца она нашла свой покой. — Рада, что удалось потешить твоё самолюбие. Обращайся. Воздух в комнате густел — смесь нежности и жара плоти. Выбор оставался за ними и любой исход был правильным. — Я никогда не праздновала Рождество с девушкой, — прошептала Кейт, крепче обнимая её. — А с тобой хочу. — О, это будет лучшее Рождество! Но фильмы выбираю я. — Как хочешь. Главное, что смотреть их я буду с тобой, — Кейтлин закатила глаза, смирившись с перспективой весь день наблюдать как герои становятся заложниками предсказуемых сюжетов. Их первый праздник вместе того стоил, что угодно годилось, если это значит что Вай будет рядом. — Кейтлин Кирамман. — Да, дорогая? — Пиздец ты романтик. У меня скоро сладкая вата из ушей полезет. — Что, слишком нежно? Ну держись! Кейтлин перевернула её на спину и вжала в постель. Их губы встретились в поцелуе, в котором было всё: жадность, любовь, желание. В эту секунду казалось, что именно ради этого они и родились — чтобы снова и снова находить друг друга.

***

— Может, расскажешь что-нибудь о родителях, Кексик? Ну, чтобы я подготовилась морально. — Мандраж напал? — Есть немного. Я, конечно, люблю шутить о своём очаровании, но… — Вай в очередной, сотый, наверное, раз поправила волосы, хмуро глядя на отражение в зеркале. В том же зеркале она заметила взгляд девушки, следящей за каждым её движением с почти изучающим интересом. Они никуда не собирались, и прихорашиваться смысла не было. Но Вай всё равно подошла к зеркалу, словно на автомате. В глубине души она с неловкостью признала, что ищет в отражении ответ на вопрос, который иногда мучил её в минуты сомнений: что именно зацепило Кейтлин в ту самую первую встречу? Она не считала себя некрасивой. Да, юность с её угловатостью и нескладной фигурой давно осталась позади, но память о тех временах жила где-то в глубине. С тех пор Вай упорно работала над собой, часами гнула спину в зале, вытачивая тело до идеала — того самого, что сама для себя придумала. И отрицать было глупо: результата она добилась. Новая причёска в своё время стала вишенкой на торте. Если уж за что-то и стоило поблагодарить Сару, так это за перемены. — Не каждый день выпадает возможность встретиться с мэром, — пробормотала Вай, криво усмехнувшись. — Да и отец твой явно из тех, кто пьёт чай после обеда и играет в гольф по выходным. Не совсем мой круг общения. — Пфф, — Кейтлин выразительно посмотрела на неё и прикусила губу. — Уж слишком конкретное описание, но… я понимаю, о чём ты. — С отцом разберёмся, а вот мэр Кэсси… ух. Тут удача и пара советов не помешают. — Господи, Вай. Что я говорила насчёт этих твоих сокращений? — Заметь, отца твоего я больше Тоби не зову! Так что позволь мне пока называть её Кэсси. Имя «Кассандра» какое-то слишком тяжёлое. Сразу представляю, как она наставляет на меня дуло ружья или что-то в этом роде. А Кэсси звучит безобидно. — Дорогая, тебе не о чем переживать, — Кейтлин поднялась, скрестив руки на груди, и шагнула ближе. От внимания Вай не укрылось, как взгляд её голубых глаз скользнул ниже талии. — Неважно, одобрит она тебя или нет, это ничего не изменит. Вай покачала головой и краем глаза заметила, что Кейтлин всё ещё рассматривает её задницу. И упрекнуть её в этом было невозможно — годы тренировок не прошли даром. — Если честно, я не особо надеюсь на одобрение твоей матери, — призналась Вай, заметив, как в глазах Кейтлин вспыхнул огонёк понимания. Она не хотела показаться грубой, поэтому поспешила оправдаться, подняв руки, словно сдавалась на милость победителя: — Я к тому, что… вы ещё не… ну, ты понимаешь. Не помирились окончательно. Так что мне не так важно, понравлюсь я ей или нет. Это грубо? — вопрос прозвучал не только для Кейтлин, но и для неё самой. — Я понимаю. И в этом нет ничего плохого. Тебе не стоит переживать о её мнении, оно ничего не значит. — Судя по тому, что ты рассказывала, я просто не могу считаться с мнением человека, который выгнал тебя из дома, прости. Знаю, несмотря на всё, ты всё ещё любишь её. Вот я и мечусь меж двух огней. Вроде бы надо уважать, а вроде и не за что. Не знаю, странно это. Не пойми неправильно. Может, если я узнаю её получше, что-то изменится. Я не ненавижу её, просто не… — Вай, родная, я всё понимаю, — Кейт кивнула и облегчённо выдохнула, остановив нескончаемый поток её оправданий. — Не переживай так, ты слишком погружаешься в проблему. Да, у нас с ней не всё хорошо, но я не хочу, чтобы ты забивала этим голову. Не взваливай на себя ответственность, что тебе не принадлежит. Просто поддержи меня. Сможешь? Через секунду Кейтлин обняла её со спины, положив ладони на бёдра и уткнувшись лбом в её волосы. Вай почувствовала, как та почти незаметно дрожит. Кейтлин просит быть рядом. Как тут отказать? — Смогу. — Больше мне и не нужно, — Кейт прижалась губами к её выбритому виску и глубоко вдохнула запах своего шампуня. Было что-то удивительно интимное в том, что теперь они пахли одинаково. — Сколько девчонок убегали в слезах после встречи с ними? — усмехнулась Вай, пытаясь разбавить напряжение. — Помоги хотя бы не попасть в этот позорный список, моя самооценка такого не переживёт. Дай пару советов, Кексик. В зеркале отразился смущённый взгляд Кейтлин, когда она подняла на неё глаза. — А я никого и не знакомила с ними… никогда. — Что, совсем? Кейтлин покачала головой. — Все, с кем я встречалась до… инцидента, скажем так, не были настолько важны, чтобы представлять их родителям. — Серьёзно? — Прости. Тебя это напрягает? — Нет-нет, совсем нет. Просто… теперь ещё страшнее. Получается, я первая? — Ну простиии, — протянула жалобно Кейтлин. — В других обстоятельствах это бы заставило тебя чувствовать себя особенной, было бы так романтично! Но мы имеем то, что имеем. Тёплого приёма ждать, наверное, не стоит. Если бы мы не поругались тогда так... Хотела бы я, чтобы всё было иначе. — Да ладно, пустяки. Это бой, который я должна принять, — Вай прижала кулак к сердцу, что колотилось от тревоги, и выпрямилась, выпятив грудь, словно солдат на построении. Позади тут же раздался тихий смешок. — Я обязана отстоять честь рода Лейн, иначе его накроет тень несмываемого позора. Перспектива провести вечер среди элиты Пилтовера — буквально самых влиятельных людей города — тревожила её. Но Кейтлин того стоила. Она была слишком ценным призом, чтобы отступить при первых же сложностях. — Расслабься, не нужны тебе никакие советы. Просто будь собой. Женщиной, которую я люблю. Будь рядом, и всё. — Неженка, — поддела её Вай, но Кейтлин только прижалась крепче, спрятав лицо в изгибе плеча и шеи, где запах был ещё сильнее. — Я серьёзно, Вай. Для меня то, что между нами, очень важно. Вай кивнула. Они обе знали: то, что связывало их, было больше, чем просто симпатия. Это было то самое чувство, близкое к клятве «пока смерть не разлучит нас». Даже если слова пока не сказаны, они уже чувствовали — теперь их история пишется вместе. Новый год подступал, готовясь перелистнуть страницу. — Для меня тоже, Кексик.

***

— Сколько длились твои самые долгие отношения? — Три месяца. Примерно. — Ого, да это же почти полжизни! Рассказывай. — Да ничего особенного. Она была певицей. — Певица? — усмехнулась Вай, перекладывая часть вымытых фруктов на салфетку. — Со мной просто совпало или у тебя пунктик на поющих девушках? — Всё может быть. Кейтлин вдруг захотела приготовить фруктовый салат и, осознав, что все нужные ингредиенты уже ждут её в холодильнике, воспользовалась моментом. Утащила Вай на кухню, чтобы та помогла ей, и теперь они двигались рядом, то и дело задевая друг друга локтями и плечами. — Ну ладно, пусть так. И что с ней? — Она была… слишком. — Что именно ты имеешь в виду? «Слишком» может значить что угодно. Почти все в каком-то смысле слишком. — Ладно, сдаюсь, — фыркнула Кейт и принялась открывать банку со сгущёнкой консервным ножом, крепко держа её в руке. — Раздражала она меня, вот что! Надоела и всё. — Воооу, Кексик… — Вай прижала ладонь к губам, пытаясь сдержать смех, но плечи её предательски затряслись. — Да ты деспот в юбке! — Ну прости! Нет, серьёзно, если бы ты её встретила, сразу бы поняла, о чём я, — оправдывалась Кейтлин, взмахнув рукой, будто отгоняла тень неприятного воспоминания. На кухне запах свежих фруктов смешивался с молочной сладостью сгущёнки. Их болтовня вплеталась в тихие всплески воды и ритмичный стук ножа о разделочную доску — будничная симфония, в которой они растворялись.

***

— Я ведь тоже не святая, знаешь? — В смысле? — Ещё до того, как мы переехали в Пилтовер, я пыталась замутить с кем-нибудь. Чисто на разок. Кейтлин едва не выплюнула своё какао. Глаза её распахнулись, а пальцы вцепились в кружку крепче, чем следовало. Прежде чем она успела задать вопрос, Вай ухмыльнулась, словно её застукали с косяком за гаражами. — Поверь, я сама не знаю, как Майло меня уговорил. У него картина мира… проще, что ли. Если ты секси и при этом ни с кем не спишь — значит, жалкое ссыкло. Типа того. — Майло… ну, конечно, кто же ещё… — Кейтлин покачала головой, словно ответ был очевиден заранее. — Только, любимая, будь добра, поясни конкретнее: «пыталась замутить» — это что? Вай заметила, как в её взгляде вспыхнула ревность — острая, цепкая, с тем особым огоньком, будто только он способен вытянуть из неё все тайны. — Ничего не вышло. Ты же меня знаешь, трахаться просто так — не моё. Максимум, что было, это поцелуи и… Резко вскочив, Кейтлин играючи прикрыла уши ладонями, притворяясь, будто не хочет слышать ни слова больше. — Ты целовалась с другими? — воскликнула она с нарочито фальшивым ужасом. — Кейт, — Вай посмотрела ей прямо в глаза. И заметила, как они стремительно темнеют, наполняясь совсем другим огнём. — Ты тоже целовала других. — Сделай так, чтоб мы это забыли. Их губы столкнулись жадно, будто голодные после долгой разлуки. Притяжению не было смысла сопротивляться. Сладкий вкус какао на языке Кейтлин опьянял и в следующее мгновение она уже запрыгнула на Вай — легко, словно всю жизнь тренировалась. Обняла её талию ногами, позволяя унести себя туда, где разговоры кончаются и начинается то, что между ними горело всё сильнее.

***

25 декабря

— Деткааа… — проснувшись, Вай навалилась на Кейтлин, осыпая её щёки звонкими поцелуями и с нескрываемым удовольствием сжала её за бёдра, явно намереваясь разбудить. — С Рождеством, Кексик! — Боже… ещё так рано… — простонала Кейт сонным голосом и плотнее прижалась к ней под одеялом, наслаждаясь мягким, чуть пряным теплом её губ на своей коже. — И тебя с Рождеством, дорогая. — Вот теперь вижу праздничный дух! Встанешь? — Ещё пять минут… — Ты засыпаешь. — Если честно — да. Не хочу вставать. Давай весь день будем валяться и ничего не делать? — Ладно. Ты тогда спи, а я сгоняю по-быстрому за шмотками и вернусь. Кейтлин недовольно заскулила, когда Вай осторожно попыталась выпутаться из её объятий, и обвила её ногами, словно вьюн обвивает прочную ветку, не выпуская. — Зачем тебе вещи? Носи мои, — нахмурилась она, будто ребёнок, у которого отбирают любимую игрушку. — Мне нужна моя одежда, если я собираюсь задержаться у тебя надолго. Я мигом туда и обратно. — Ну ладно. Полежи со мной ещё пару минут, хорошо? А как вернёшься — мы весь день проведём в постели. Это не обсуждается. — Договорились. (Вай стоило догадаться, что «пару минут» — это обман.)

***

[Паудер добавила Кейтлин в чат]

От Лидии: Привет! С Рождеством всех! 🎄 От Майло: ура! теперь вся банда в сборе! От Клаггора: О дааа! Кейтлин здесь! С Рождеством! От Кейтлин: Ого! Неожиданно! И вас тоже с Рождеством! От Паудер: да ты чё мы ж семья итак, у нас тут жёсткие правила, за нарушение БАН правило 1: нельзя выходить из чата всё! в остальном правил нет, ТУСИИИМ ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В СЕМЬЮ, СУЧКА ВАЙ СКАЗАЛА ДОБАВИТЬ ТЕБЯ милотааа!!!!! От Клаггора: Ооо От Майло: ОООООООО это так по-гейски, вай

От Вай:

Ребята, ведите себя прилично???

От Майло: хренушки От Паудер: 😈 От Лидии: Привет, Кейтлин! Прости, тут все громкие! Это семейное у Лейнов 😉 От Кейтлин: О, я в курсе. Мы с Вай скоро приедем. Надеюсь, вы не против, что я украла её ненадолго. От Клаггора: Да на здоровье! Оставь себе, ей полезно, хаха! От Майло: да ебитесь сколько влезет ты бы видела, как она по тебе страдала типа брооо я аж сам чуть не разревелся хорошо, что вы помирились От Паудер: и не стыдно вам буллить Вай при Кейт? это моя работа! сории, систр, совсем распустилась шпана

От Вай:

Майло, я тебе реально втащу как приеду, готовь задницу

От Майло: НЕЕЕЕЕТ От Паудер: ДААААА приезжайте скорее вам нужна крутая новогодняя фотка и Я ЭТО УСТРОЮ АХАХАХ От Кейтлин: Ждите ❤️

***

После долгих уговоров Кейтлин наконец отпустила её, проводив тёплым, чуть ленивым поцелуем. К счастью, запасной ключ всё ещё лежал под ковриком у двери — удача сегодня явно была на стороне Вай. Зная Вандера, он вполне мог бы забрать все ключи с собой «для порядка». Но в глубине души все понимали: в тот момент, когда Кейтлин написала ей, стало ясно — Вай останется в городе, чего бы это ни стоило. Интуиция в семье Лейн была такой же крепкой, как и их нерушимая связь. На ходу, торопливо, она запихнула в сумку всё, что могло пригодиться на неделю, захлопнула дверь и сунула ключ в бумажник, чтобы не потерять.

От Вай:

всё собрала, Кексик

бегу обратно

От Кейтлин: Жду, любимая! Начинаю готовить, возвращайся, пока не остыло!

От Вай:

есть, мэм!

От Кейтлин: Тебя тут ждёт подарочек от Джейса и Мэл! Самый уродливый свитер на свете, надевать обязательно. Они специально для тебя выбирали.

От Вай:

ого

я подумаю

зависит от того, какой он уродливый

скоро буду

От Кейтлин: Поторопись ❤️

***

Решение выйти из дома стало отличным поводом для небольшой прогулки — пусть и быстрой. Сидеть в четырёх стенах было мучительно трудно для вечно неспокойной, не умеющей сидеть на месте Вай. Лёгкая разминка в виде вылазки за вещами пришлась как нельзя кстати. На улицах кипела жизнь: гирлянды мерцающих огоньков тянулись по зданиям и обвивали деревья, заливая тротуары мягким золотистым светом. Воздух был свеж и холоден, пахло снегом и хвойными ветками. Где-то вдали доносились рождественские гимны, звон колокольчиков перемежался с детским смехом. Лица прохожих, обычно каменные, хмурые, сегодня светились улыбками. Люди кивали друг другу, обменивались поздравлениями, неспешно гуляли по улицам, словно вдыхая саму атмосферу праздника. Рождественское чудо, не иначе. Приятно было осознать, что даже надменный Пилтовер способен на простую человеческую мягкость. Забавно, как под влиянием всеобщего веселья даже самые колючие горожане выпускали наружу чистую детскую радость. На секунду Вай усмехнулась, представив, как самые противные клиенты их зала — те, что пили их с Севикой кровь до последней капли, — сейчас мирно сидят в кругу семьи или кормят бездомных в волонтерском центре. Но идиллию сладких фантазий нарушил голос, который она меньше всего хотела слышать в этот чудесный день. — Вайолет… Тело напряглось, дыхание сбилось. Она резко остановилась и обернулась на знакомый голос. Вот почему сегодня? — Вай! Подожди, пожалуйста! — Я тебе что сказала? — Вай зашагала дальше, не оборачиваясь. Сара. Нашла её именно в Рождество. Что за мерзость! — Вайолет, удели мне пару минут, потом я исчезну навсегда, обещаю… — Да мне насрать, Сара! Серьёзно. Ты и так знатно попортила мне жизнь, так что иди лесом. — Клянусь, это последний раз! Всего минутка. — Иди на хер. Вай прижала сумку к груди, едва сдерживая желание швырнуть её на землю, лишь бы выплеснуть силу, сдавливавшую руки до боли. Этой силы хватило бы, чтобы разбить себе череп, лишь бы не видеть её снова. Прохожие бросали короткие взгляды и ускоряли шаг, предпочитая не становиться частью разыгравшейся сцены. — Вай… — Отвали! — резко бросила она, эмоции захлестнули, и Вай отмахнулась от девушки, словно от назойливой мухи. — Сара, съебись по-хорошему. Нам не о чем говорить. Сара протянула руки, будто хотела коснуться, но Вай резко отшатнулась, нахмурив брови, и оттолкнула её. Та заговорила дрожащим голосом, едва удерживая её внимание: — Я уезжаю. Завтра. Она вдруг извернулась и, схватив Вай за руку, рухнула перед ней на колени. Вай невольно остановилась, чтобы не тащить её за собой по мерзлому асфальту. В глазах Сары блеснули слёзы — стыда, раскаяния, слабости. Вай впервые за долгое время видела её такой маленькой и беззащитной. Она не пошевелилась. Просто не могла. Сара поспешила заговорить снова, умоляя прямо на глазах у прохожих: — Просто хотела попрощаться. Обещаю, больше ты меня не увидишь. Только возьми это и я исчезну навсегда. Прошу, Вай… Она дрожащими пальцами вытащила из кармана небольшой конверт, протягивая его. — И что это? — Прочти. Потом выброси, если захочешь. — Опять твои игры? — Я нашла психолога, Вай… Это письмо. Я делаю это ради тебя, правда. Тебе будет спокойнее, если ты прочтёшь его. Вай не спешила брать конверт. Сара поднялась, опустив её руку, но снова протянула листок, сжимая так крепко, будто и сама не хотела отпускать. — Издеваешься? С чего мне тебе верить? — Ты и не обязана. Но доверься последний раз, и на этом всё закончится. Сара подняла руку выше, почти пихая конверт ей в лицо. Вай резко выхватила его, не в силах больше наблюдать, как смятая бумага мельтешит перед глазами. Она посмотрела на конверт с отвращением и снова встретилась с жалостливым взглядом напротив. — Это конец, Вай, — Сара кивнула, дрожа. — Мне нужно поставить точку. Всё написано в письме, я не могу сказать вслух… — она прикрыла рот ладонями, согревая дрожащим дыханием замёрзшие пальцы. Слёзы брызнули мгновенно. Сара зажмурилась, слабо всхлипывая, в отчаянной попытке сдержать рвущийся наружу плач. — Я люблю тебя, Вай. Просить того же в ответ я не могу — ты будешь несчастна со мной. Теперь я это понимаю. Просто… береги себя, ладно? И прости, если сможешь… Сара резко рванула вперёд, почти сбив её с ног, и лишь на мгновение обернулась, прежде чем её силуэт растворился в толпе. Вай ошеломлённо смотрела ей вслед и вдруг поняла: вместе с Сарой исчез весь гнев, что терзал её изнутри.

***

Дорогая Вайолет… Я многое осознала. Знаю, я должна была понять всё ещё тогда, но судьба жестока к каждому, кто на неё надеется. А я оказалась хуже самой судьбы. Вайолет, я не хочу больше портить тебе жизнь. Я и так слишком сильно тебя обидела и многое потеряла. Маму. Папу. Тебя. Пытаясь удержать тебя рядом, я лишь оттолкнула. Но клянусь, ты — единственное, за что я боролась в жизни. С того момента, как ты открылась мне, я почувствовала: ты готова быть со мной несмотря ни на что. Когда ты попросила меня стать твоей девушкой, во мне что-то изменилось. Я так боялась одиночества, Вай… После смерти мамы я сломалась. Смотреть, как она медленно угасает, было невыносимо. Быть вдали от дома, от отца, который боролся за жизнь в одиночестве, стало пыткой. Мне было страшно. Я ненавидела твою семью потому что у меня её не было. Я завидовала. Знаю, это неправильно. Ты спрашивала, как женщина, которую ты любила, могла возненавидеть тебя. Теперь я нашла ответ. Я эгоистка. Я любила тебя и одновременно ненавидела — потому что завидовала. Кроме тебя мне никто не был нужен. Я хотела, чтобы ты была только моей. Я действительно любила тебя, Вай. Так сильно, что заперла в клетке, чтобы ты не сбежала. Знаю, ты не веришь в мою любовь. Всё изменилось, и уже ничего не исправить. Прости за всё, что я сделала тебе и твоим близким. Ты всегда вытаскивала меня с самого дна, а я принимала твою любовь как должное. Но клянусь, моя любовь была настоящей. Ты зацепила меня с первого взгляда. Когда мы сидели у того бассейна, я думала: ты уйдёшь, не оглянувшись. Но ты осталась. И я поняла, что ты другая. С тобой я потеряла всё хорошее в своей жизни. Я всё ещё хочу вернуть тебя, но понимаю: это невозможно. Если я действительно люблю тебя, то должна отпустить, так? Я ошибалась. Думала, что смогу доказать любовь, если вырву тебя из рук другой. Но в итоге ранила тебя ещё сильнее. Теперь единственный способ доказать её — дать тебе свободу. Ради тебя я должна это сделать. Ты заслуживаешь счастья. А я не могла смириться, что оно нашлось не со мной. Я обратилась за помощью. Оказывается, даже в праздники найти психолога не так сложно. Вай, надеюсь, ты сможешь жить счастливо, как и должна. Ты не обязана меня прощать. Всё, что ты подумаешь обо мне, будет правдой. Может, в другой жизни ты всё ещё моя. В этой мне остаётся только думать об этих «если». Я хочу, чтобы ты знала: ты была любима. Прости за всё — за слабость, за жестокость, за то, что увезла тебя. Надеюсь, Кейтлин — именно та, кто сделает тебя счастливой. Перед ней я тоже виновата. Как я могла думать, что старые фотографии заставят тебя отвернуться от женщины, которая достойна твоей любви больше всех? Будь счастлива, красавица. А я постараюсь найти покой. Я люблю тебя, Вайолет. Спасибо за четыре удивительных года. Ты сделала меня счастливой. — Сара

***

— Милая, ты вернулась! — Кейтлин услышала, как открылась дверь, и её восторженные голубые глаза тут же встретились с усталыми, выцветшими серыми. — Ты как раз вовремя, можно кушать! — Кейт. Мы можем поговорить?

***

Вай было нечего скрывать: едва переступив порог, она сразу утянула Кейтлин на диван, где они вместе прочли письмо. Голубые глаза Кейтлин бегали по строкам, брови сдвинулись, она вчитывалась так внимательно, будто каждое слово могло оказаться ключом к разгадке. — Дорогая, ты в порядке? — мягко спросила она, возвращая помятый листок. — Угу. — Что ты чувствуешь? — голос ее был таким же мягким, полным безусловного доверия и тепла, в котором можно было утонуть. — Облегчение, честно говоря, — призналась Вай, уткнувшись взглядом в пустоту. — Мы с ней так и не обсудили всё спокойно, как взрослые люди. Да и не то чтобы я хотела… Но письмо… Воспоминания о том, как Сара ушла из её жизни окончательно, ещё крутились в голове, но вместе с ними приходило и странное чувство облегчения, словно тяжесть спала с плеч. Ее жизнь наконец повернула в правильное русло — вперёд, туда, где её ждали перемены. — Да, я не ожидала такого, — кивнула Кейтлин, и в её голосе звучала та же светлая усталость. — Эй… Вай, все хорошо. Скажи, о чем ты думаешь? — Я всегда хотела, чтобы ей стало лучше, вот и всё. Она сможет исцелиться только если сама этого захочет. — Я так горжусь тобой… — И сейчас я хочу, чтобы у неё получилось. — Надеюсь, так и будет, — мягко сказала Кейтлин. — Думаю, терапия поможет ей. Так будет лучше для всех. Слова отзывались в сердце Вай легкой горечью, смешанной с восхищением. Глядя на Кейтлин, такую спокойную, светлую, почти неземную, она ловила себя на мысли: как можно быть настолько доброй? Как в её душе помещается столько чистоты? Разве эта женщина не слишком хороша для их двинутого мира? — Как ты можешь говорить такое после всего, что она сделала? — Вай прижалась губами к щеке Кейтлин, поражённая, что эта богиня из плоти и крови принадлежит ей. — Иногда, когда людям больно, они творят ужасные вещи, Вайолет… — Да, наверное. — Но суть в том, что мы не обязаны их прощать, — уверенно добавила Кейтлин. — Иногда достаточно просто понять причину, чтобы отпустить и перестать мучиться. Её мудрость принесла Вай долгожданный покой. Теплая улыбка скользнула по лицу, когда последнее звено тяжёлой цепи распалось, освобождая сердце. Теперь она знала — она достойна той любви, что сияла в глазах девушки рядом. — Иди ко мне. Обнявшись, они нашли утешение в тишине и дыхании друг друга.

***

31 декабря

— КЕЕЕЙТЛИИИН!! Паудер выскочила к ним, едва Вай и Кейт переступили порог, тянув за собой тяжёлые чемоданы и сумки. Вай закатила глаза, оскорблённо заметив, что сестра даже не взглянула в её сторону, но тут же смягчилась, когда та заключила их обеих в теплое, полное безбашенной энергии объятие. Кейтлин ойкнула, когда Паудер рывком сняла с её плеча тяжёлую сумку, что уже впивалась в кожу даже через плотную ткань одежды. — Чего так долго? Ну-ка, марш внутрь, мы вас еле дождались! Она потащила их за собой, громыхая багажом по полу и ворча, будто они опоздали на вечность. Вай переглянулась с Кейтлин, потом с сестрой — и все трое разразились громким смехом, шумно ввалившись в уютное тепло дома.

***

— Мисс Кирамман, — строгий голос Силко прорезал гомон. Он сидел на диване, величественный, закинув ногу на ногу, и почти все в комнате замолкли, уставившись на вошедших. Напряжение повисло в воздухе густо, как дым. Вай улыбнулась и подтолкнула Кейтлин вперёд. Ей самой всё казалось игрой, но Кейт, не зная этих людей так хорошо, заметно волновалась. Силко медленно улыбнулся. Рядом сиял Вандер, почесывая бок под колючим свитером, связанным Паудер. А братья, как всегда, вели себя как мелкие пакостники. — Ой-ой, — хмыкнул Клаггор, притянув Лидию ближе и показав большой палец. — Всё, кабзда тебе, Кейт! — заржал Майло. — Майло, мелкий ты… Вай уже готова была отвесить братцу подзатыльник, но вдруг застыла: Силко, вместо холодной проверки, приветливо пожал Кейтлин руку. — Поужинаете с нами? В комнате словно стало светлее и легче дышать, будто кто-то распахнул окно, впустив морозный свежий воздух. Ошарашенная, Вай вопросительно глянула на Майло. — Мы замолвили за вас словечко. Потом спасибо скажешь, — подмигнул он. Расслабившись, Вай гордо улыбнулась Кейтлин. Её девушка пробилась сквозь броню самого закрытого члена их семьи и заслужила доверие.

***

— Кейт. — Да? — Спасибо, что ты здесь… В детстве они стелили пледы в парке, чтобы встретить Новый год вместе, в шуме и веселье. Тогда хватало четырех небольших пледов, а теперь их стало больше, семь или даже восемь. Вай не считала, но видела разницу: как выросла их семья, как жизнь раздвинула границы. Клаггор оставил дверь фургона открытой; мотор утробно рычал, вливаясь в какофонию звуков вокруг. Остальные, включая Севику, помогали Вандеру и Силко расставлять фейерверки, купленные специально к празднику. Тут и там местные ребята обустраивались на своих местах: кто-то с семьей, так же как и они, а кто-то с друзьями или шумными школьными компаниями. Атмосфера предвкушения сгущалась в воздухе, как искры над огнём. Начался обратный отсчет. Дети затрубили в рожки, подхватывая старую городскую традицию — шумом и смехом встречать грядущий год. Вай и Кейтлин сидели на своем пледе, словно в отдельном мире, и мирно наблюдали за беснующейся толпой. В стороне Лидия, держа на руках дочку, улыбалась им — тихо, тепло, словно благословляя. — Вы замечательная пара, Вай. — Лидия, ты уже раз пять это сказала, кончай нас смущать! — Но это правда! — искренне воскликнула она и принялась забавлять малышку, перевозбужденную от шума. Кейтлин улыбнулась благодарно ей вслед и опустила голову на плечо Вай. — Ты даже не представляешь, как я рада быть здесь, Вай. — Ты лучшее, что случилось со мной за этот год, Кексик, — Вай обняла её за талию и прижала ближе. Вместе они смотрели на усыпанное звёздами небо, и казалось, что оно светит только для них. — Жду не дождусь начать новый год с тобой. Вместе. Он точно будет ещё лучше, чем этот. — ДЕЕЕСЯТЬ! — закричал кто-то вдали, заглушая все ревом мотоцикла. Клаггор просунул руку внутрь кабины фургона и поддержал незнакомца ритмичными гудками. За ним подхватили другие — моторы, клаксоны, крики слились в единый безумный хор. — В том году я загадала желание, и вот оно сбылось. Я люблю тебя, — Кейтлин целовала её ладонь, затем щеки, снова и снова, будто боялась упустить хоть мгновение. — И я тебя люблю. Они достали телефоны, включили фонарики и, смеясь, махали ими над головами, вплетая свой маленький свет в общий океан огней. — ДЕЕЕВЯТЬ! — ВОООСЕМЬ! Паудер возбужденно жестикулировала в их сторону, подзывая к себе и крича что есть мочи, пытаясь перекричать гул толпы. Когда те не услышали, она подбежала, сияя тем же безудержным светом, и схватила их за руки. — И НУ ВСТАЕМ, ЖИВО! ВЫ ОБЯЗАНЫ ПОЦЕЛОВАТЬСЯ ПОД САЛЮТ! ЖОПЫ ПОДНИМАЕМ, ДЕВОЧКИ! — Ладно, ладно! — Вай рассмеялась и позволила сестре поднять их обеих, а затем утащить туда, где, по её мнению, лучше всего выйдет фото. Кейтлин и Вай прижались друг к другу, гладя щеки холодными пальцами. Они смотрели в глаза напротив так, будто кроме них на парковой поляне не осталось никого. Паудер схватила их телефоны, наставила камеры и приготовилась снимать, громко отсчитывая вместе со всеми. — СЕЕЕМЬ! — ШЕЕЕСТЬ! — ПЯЯЯТЬ! — ЧЕТЫЫЫРЕ! Кейтлин рассмеялась, заметив, что Паудер уже тайком щелкает кадры, готовясь поймать момент. — Я люблю тебя! — крикнула Вай, чувствуя, как сердце колотится всё сильнее, опережая отсчет. — ТРИ! — ДВААА! — ОДИИИН! Когда их губы встретились, над городом разорвались фейерверки, раскрашивая холодную новогоднюю ночь вспышками алого, золотого и синего. Треск салютов заглушил крики толпы, но даже он не мог помешать им. Всё, что они чувствовали, — это тепло поцелуя, вспыхнувшего, как искра под стать сиянию ночного неба. Всё, что они слышали, — гул собственных сердец. — ВОТ ЭТО ЛЮБОВЬ! — взвыл Майло, едва сдерживая слёзы. — УРААА! С НОВЫМ ГОДОООМ!!! — захлопала в ладоши Паудер, отбросив телефоны, когда сделала достаточно фотографий, и украдкой утерла влажные уголки глаз. Вокруг стоял гомон поздравлений, но девушкам, до сих пор сжимавшим друг друга в объятиях, было всё равно. И на шум, и на холод. Даже если снимки вдруг не удались — им было плевать. В этот миг всё было идеально. И они запомнят его на всю жизнь. Краски вернулись в жизнь Вай, став ярче, чем когда-либо.