А его тогда не спасло
Джей встряхнул головой, отгоняя воспоминания. Не сейчас…не время… Пока он пытался унять внезапный приступ страшных мыслей, в нескольких дворах от них раздался собачий лай. Похоже, что кто-то из жителей догадался спустить собак с цепей. Резко пришло осознание, для чего команде понадобился зверь – мишень для таких случаев. Ну для чего же еще… Не зря же все время, пока он был в клетке, к нему заводили натасканных псов. Неужели создавали привычку душить таких охранников? Шерсть сразу встала дыбом, а клыки непроизвольно обнажились в оскале. Тело уже было готово – маленькая победа Надакхана. В конце улицы показались несколько беспородных собак. Они лаяли и скалились, сразу зацепившись взглядом за волка. Бежать поздно – схватка неизбежна. Несколько моряков отвернулось, один даже выпустил свой завтрак наружу. Мало кто из них ожидал такого зрелища: разорванные в клочья туши собак и вся улица в крови. Где-то отдельно валялись куски безжалостно выдранной плоти. Какая-то собака еще пыталась выкарабкаться, истекая кровью от многочисленных ран и жалобно скуля. Резкий выпад, хруст и звук стих. Несколько дворов погрузились в ужасающую тишину. Наблюдающие моряки стояли в полном оцепенении, едва ли не молясь о спасении. Была только одна мысль: двинемся – такое произойдет и с нами. Скоро сознание и контроль вернулись, позволив оборотню оценить принесенный ущерб. Лапы, шея и само тело ныли от покусов и царапин, некоторые из которых даже кровоточили, но еще хуже было моральное состояние. Зверь был счастлив выйти из боя победителем, но вот сам Джей радости своей дикой части не разделял. Ужас от сделанного накрыл с головой, заставив попятиться назад, а затем и вовсе пуститься в бег. Лишь бы подальше от этого побоища… Не успел волк пересечь границу деревни, как прогремел выстрел. Ухо вспыхнуло огнем. Неожиданная боль сбила оборотня с лап, обеспечив ему не очень мягкую посадку мордой о землю и камни. Вновь встать на лапы не было никаких сил, да и, по правде сказать, никакого желания. Попытку принять более удобное положение сопроводил тихий скулеж. Волчий нос забился песком так, что пришлось чихнуть и вновь заскулить уже от боли в груди. - Что же, с ним вполне можно работать. Волчонок оказался достаточно обучаем, чтобы пройти отбор и не помереть. Надакхан усмехнулся где-то совсем близко. Захотелось вскочить и со всей силы вцепиться клыками хоть во что-то… Вместо этого вышел лишь недовольный хрип вперемешку с сопением. Сознание до последнего боролось с желанием организма закрыть глаза, но тьма неумолимо забрала Джея в свой мир. - Оказывается, он весьма пуглив. Был бы обычным зверем, можно было бы приучить к определенному поведению, но он не таков, - Флинтлок лишь хмыкнул, наблюдая за тем, как моряки пытаются затащить волчью тушу на борт. - Любого можно научить действовать так, как нужно тебе. Особенно хорошо усваиваются уроки подчинения и жестокости, - принц указал в сторону деревни, - мы уже приучили его уничтожать мешающих псов. Можно обучить уничтожать и людей, возможно даже таких же как он сам. - Обучить перегрызать глотки людям? Капитан, это слишком опасно, тем более если и дальше содержать его на корабле. Загрызет команду и что тогда? – Некоторые матросы переглянулись и посмотрели на оборотня. Такой план им тоже крайне не нравился. - Я и не знал, что ты стал таким трусливым. Как жаль… Может, мне стоит поискать себе другого помощника? – Надакхан усмехнулся и сложил руки за спиной, медленно поднимаясь на борт корабля, не оставляя и шанса перечить своим решениям. – Ах да, команда заслужила похвалу. Выберите пару девок на свое усмотрение. Хруст эхом отозвался где-то в ушах, заставляя сознание проснуться. Теплая кровь стекала по звериным клыкам и морде, темными каплями падая на землю. В глотке стояло непрекращающееся утробное рычание. Отбросив от себя мертвую тушу, волк отскочил в сторону, в шоке прижимая уши к голове и, не моргая, уставившись на «добычу». Тело разом захолодело, отказываясь слушаться. Совсем недавно живые глаза в диком ужасе были прикованы к убийце, даруя новые и новые удары совести и страха. Пробуждение далось трудно: сознание все еще отходило от неприятного сна. Если это можно было назвать сном, а не осколком старой жизни. Попытка встать сразу же провалилась: раны болезненно ныли, а в голове неприятно гудело. С трудом приняв человеческий облик, Джей решил осмотреться. Чуть приоткрытый иллюминатор едва освещал пространство, но и этого было достаточно, чтобы узнать один из дальних уголков корабельного трюма. Обычно здесь хранили порох, снаряжение и прочие безделушки. Видимо, в этот раз в качестве «украшения» приволокли волка. Недалеко лежал сверток с новой одеждой. - Хоть на этом спасибо, не придется морозиться, - рубашка оказалась немного велика, но исходя из всех остальных бед, это ничуть не казалось проблемой. В спешке, стараясь игнорировать ноющую боль, парень зашнуровал штаны и отправился на палубу. Свет неприятно ударил по глазам так, что пришлось прикрыть их рукой. Рассвет нового дня осведомил о том, что корабль уже далеко от той деревушки. Пожалуй, это было к лучшему. Не хотелось вспоминать ужас и кровь... - А вот и волчонок проснулся. Скажи спасибо, что ты еще живой, - Догшанг злорадно посмеялась, провожая «гостя» взглядом. Только ее колкостей и не хватало. - Лучше бы все-таки застрелили, а то дырка в ухе портит мой прекрасный облик, - Джей фыркнул на комментарий заведующей пушками и прошел дальше. Нужно было чем-то заняться, пока не пришли за его тушей. Некоторые матросы обернулись, с опаской сверля взглядами. В них еще свежа память о тех злосчастных собаках. Двое совсем юных моряков вовсе поспешили уйти на другую сторону, лишь бы подальше от зверя. Показательно фыркнув, Клэнси подошел к новому другу. - З-задал ты вч-чера жару, п-приятель! Давно я-я такого н-не видел. Возможно, он так пытался поддержать, но к сожалению лишь напомнил, что кровь зверя – сплошное проклятие, кто бы не говорил иначе. Невозможность контролировать себя в ярости, инстинкты и страх окружающих – вот она… доля волка. - И ты после этого не боишься? - К-кого мне б-бояться? Т-тебя? – Клэнси засмеялся, зажмурив на секунду глаза, - Не с-смеши меня. Я в-видел волк-ков и кр-рупнее. - Например вашего капитана? - Что за слухи ты распространяешь, пес? – Усач не заставил себя ждать. Видимо, уже желает дать работу «корабельной крысе». - Никаких слухов. Только правда, что ваша «принцесса», - не съязвить помощнику хотя бы один раз за день – преступление, не иначе, - тоже та еще собака. И, как я чувствую, чистокровная. - Не мели чепухи, дурачье. Капитан не может быть такой же блохастой тварью, как ты. - Но это правда! Вместо слов Флинтлок, ничуть не заботясь о состоянии оборотня, отправив мыть чуть ли не весь корабль. Так и прошло несколько спокойных часов. Краем уха можно было услышать сплетни моряков: кто-то рассуждал о следующих остановках, кто-то гневился на отвратительный ужин, а кто-то грезил о девицах, запертых в отдельных комнатах… Постойте? Девушки? Видимо они были в другой стороне, а рыба заглушила их запах. Внутренний волк моментально завилял хвостом в предвкушении. Был ли это инстинкт или личное желание – понять крайне сложно. Оставив Клэнси домывать полы палубы, Джей поспешил в трюм, параллельно всеми силами убеждая остальных, что просто наводит порядок на корабле. Блуждая среди бочек и оружия, волк старательно вдыхал воздух, пытаясь найти хотя бы намек на девичий запах. Однако вонь рыбы и стали полностью забили нос, отказываясь уступать место чему-либо еще. Наконец устав от бессмысленных поисков, Джей уже хотел было подняться обратно на солнышко, как в конце трюма услышал какую-то возню. Подойдя ближе, оборотень не мог не порадоваться находке: отчетливый запах человека, куда более приятный, чем у здешних моряков. - Ты не сможешь открыть эту дверь, сил не хватит, - мелодичный женский голос обращался к кому-то еще. Ну, точно… Слух же был о нескольких девушках. - Тише, ты слышишь? Кто-то идет… Зверь, ведомый чудесным ароматом, почти заглушил голос разума, оставляя место только для инстинкта. После старательного сравнения запахов, было решено подойти к одной из комнат. Точнее даже не комнат – тюремных камер. Осознавал бы Джей происходящее, точно бы пошутил, что слышит, как громко стучат сердца замолчавших девушек. У самой камеры сладкий аромат напрочь выключил остатки осознанности. Человеческим телом отныне управлял молодой, жаждущий тепла, волк.