Солнце Цишань Вэнь

— Орден Вэнь прибыл, — прошептал глашатай, и тревожная дрожь пробежала по залу. Дыхание замерло в груди. Лань Цижэнь с невозмутимым видом кивнул, хотя внутри бушевала буря. Он знал правила приличия, но сейчас даже его крепкие нервы натянулись до предела. Впервые стены Гусу Лань принимали Вэнь после пережитой осады. У главы Вэнь были все основания для гнева, и это пугало. — Я понял, — ровно произнес старейшина Лань. Он умел держать лицо, но на этот раз сердце бешено колотилось. Они впустили волка в овчарню. Собрав всю свою выдержку, Лань Цижэнь направился к вратам, чтобы лично приветствовать гостей, надеясь погасить любую искру вражды. Остальные присутствующие словно окаменели. Орден Вэнь здесь. Банкет был накрыт, хоть и не без ворчания Не Минцзюэ, и каждый нервно озирался, не в силах скрыть тревогу. Орден Вэнь! Сам тиран Вэнь Жохань! Глава самого могущественного ордена мира совершенствования! Все взгляды были устремлены к входу. Первыми показались сыновья Вэня, Вэнь Сюй и Вэнь Чао, ведомые Лань Цижэнем, поддерживавшим с ними натянутую беседу. За ними, словно тень, следовал Вэнь Чжулю, грозный«Сжигающий ядра», и адепторы ордена. Но Вэнь Жоханя нигде не было видно. И никто не решался спросить о нем Вэнь Сюя. Пока одни изучали свиту Вэнь, другие ловили обрывки нервных перешептываний среди адепторов, которые не могли объяснить. Они были взволнованы, но по какой-то другой причине… Кое-кому удалось уловить слова "госпожа Вэнь" и "в гневе", но никто не осмеливался задать вопрос вслух. Вэнь Жохань снова женился? И где его супруга? Неожиданный поворот. Кто же эта госпожа Вэнь, о которой они шепчутся? Кто добровольно пошел бы под венец с таким чудовищем? Казалось, в воздухе повисла мысль, что эту женщину насильно выдали замуж. И главный вопрос – где сам Вэнь Жохань? Внезапно их размышления были прерваны. Он шёл вдалеке. С непроницаемым выражением лица и аурой, от которой перехватывало дыхание. На нем было одеяние из безупречно белого шелка, расшитое алыми языками пламени, которые, казалось, жили своей жизнью при каждом его движении. Искусная вышивка переливалась золотыми нитями, ловя солнечный свет и окутывая ее неземным сиянием. Широкие, ниспадающие рукава грациозно колыхались, обнажая запястья, украшенные драгоценными камнями, сверкающими символами его статуса и власти. Его волосы, безупречно собранные в полухвост, венчал роскошный головной убор, сплетенный из золотой филиграни и украшенный алыми самоцветами, вторящим деталям его одеяния. Края его струящейся ткани были расшиты сложными узорами, повествующими о былом величии и истории ордена Вэнь, каждый символ тщательно выверен, чтобы подчеркнуть его знатное происхождение. Контраст между девственной белизной шелка и пламенным багрянцем орнаментов создавал впечатление неприступной власти и царственного великолепия. Его пронизывающий взгляд скользнул по залу, а поступь, от каждого шага, источала силу, грацию и непоколебимую гордость. По мере того, как он приближался, взорам открывались его черты: притягательные и подчеркнуто мужественные. Он внушал одновременно восхищение и трепет. Никто не мог отрицать его красоты; они не были слепы, их сковывал страх. В то время, как все были поглощены созерцанием безупречной элегантности и осанки главы Вэнь, три таинственные фигуры проскользнули в толпу адепторов, оставшись незамеченными. Напряжение сгустилось в воздухе, сковывая каждого присутствующего. — Глава Вэнь Жохань, приветствую вас в ордене Лань. Рад, что вы удостоили нас своим присутствием на этой встрече, — произнес Старейшина Лань, приветствуя Вэнь Жоханя с нарочитой учтивостью. — Лань Цижэнь, к сути дела, раз уж вы упомянули о ней в своем письме, — отрезал Вэнь Жохань, сохраняя непроницаемое выражение лица. — Или вы намерены выдвинуть против моего ордена очередные обвинения? В чем меня собираются обвинить на этот раз? — в его словах звучала угроза, заставляющая всех вокруг еще больше съежиться. Лань Сичэнь поспешил вмешаться, чтобы разрядить обстановку. — Мы обсудим всё, глава Вэнь, но будем признательны, если вы разделите с нами трапезу, которую мы приготовили. Позвольте заверить вас, мы не имеем к вам никаких претензий, — произнес Первый Нефрит Гусу с натянутой улыбкой. — Хорошо, — ответил Вэнь Жохань, внутренне насмехаясь над тем, как все нервничают в его присутствии. Он не был наивен; он прекрасно понимал истинную причину своего визита и знал, что его пригласили сюда не для того, чтобы принести извинения. Его нисколько не удивили взгляды, которыми исподтишка одаривали его адепторов, выискивая кого-то… его Вэй Ина. Все направились в главный зал, где должно было состояться собрание. В центре стоял длинный прямоугольный стол, предназначенный для глав, а в дальнем конце располагались столы для адепторов, достаточно далеко, чтобы не мешать разговорам высокопоставленных особ. Вэнь Жохань шествовал с невозмутимым видом, пропуская вперед себя остальных. "Слишком любезно, даже подозрительно, – подумал он. – Слишком стараются". Убранство зала отличалось строгостью и элегантностью, присущей клану Лань. Мягкий свет бумажных фонарей окутывал пространство, а столы были сервированы с безупречной точностью. Напряжение в воздухе ощущалось физически, а приглушенный шепот адепторов Лань выдавал их волнение и страх перед присутствием Вэнь Жоханя. Когда все заняли свои места, начался банкет. Слуги двигались бесшумно, подавая искусно приготовленные блюда. Лань Цижэнь прилагал все усилия, чтобы поддерживать светскую беседу, в то время как Лань Сичэнь внимательно следил за происходящим, готовый вмешаться в любой момент. Вэнь Жохань сохранял непроницаемое выражение лица, но его глаза зорко следили за каждой деталью, за каждым движением. Он был готов к любому повороту событий, понимая, что эта встреча – лишь прелюдия к чему-то большему. Слева от Вэнь Жоханя расположились его сыновья, Вэнь Сюй и Вэнь Чао, а рядом с последним восседал Вэнь Чжулю, его верный соратник. Справа от него, оставив свободное пространство, сидели Вэнь Цин и нервно озирающийся Вэнь Цюнлинь. В другом конце стола, в углу, сидел Цзинь Гуанъяо, время от времени бросавший на него украдкой взгляды. "Бедняга напряжен… так искусно скрывает это за веером. Пусть понервничает еще немного", – с удовольствием подумал Вэнь Жохань. Справа от Цзинь Гуанъяо сидел Цзян Ваньинь, а далее – Лань Цижэнь, расположившийся почти напротив Вэнь Жоханя. Рядом со Старейшиной Ланем находились его племянники, Лань Сичэнь и… "Проклятый нефрит, презирающий моего Ци цзы, Лань… Ванцзи". Затем появился Не Минцзюэ с мрачным выражением лица, а рядом с ним – его диди, Не Хуайсан, скрывающий половину лица за изящным веером из темного дерева, пытаясь скрыть свою нервозность. "Кажется, этот дурачок вот-вот потеряет сознание, ха", – про себя усмехнулся Вэнь Жохань, заметив дрожь Хуайсана. Но кого-то не хватало, и это было очевидно. Все взгляды невольно искали его, особенно взгляды определенного Ланя и определенного Цзяна. Вэнь Жохань знал, что они ищут Вэй Ина… его Вэй Ина. "Интересно, каково это – осознавать, что то прекрасное существо, которое ты презирал и унижал столько лет, находится так близко… Так близко, но недосягаемо… Я никогда не позволю вам прикоснуться к нему!" "Похоже, старому козлу тоже не терпится его увидеть… Ха!" Вэнь Жохань внутренне ликовал, наблюдая за выражениями лиц этих лицемерных глав. Конечно, он позволит им увидеть Вэй Ина, но это беспокоило главу Вэнь меньше всего, куда больше его тревожило настроение его жены. К этому времени все главы заняли свои места, а адепторы различных орденов начали занимать отведенные им места. Открытой угрозы не наблюдалось. Пришло время. — Вэнь Сюй, — коротко приказал главы Вэнь, наблюдая, как его сын поднимается и с достоинством направляется к дверям зала. Слышны были только звуки шагов, все остальные молчали. Главы переглянулись, затаив дыхание в ожидании. Лань Цижэнь сдержал слова о запрете разговаривать во время трапезы. Он не хотел навлекать на себя гнев Вэнь Жоханя. Он готов был терпеть, лишь бы сохранить статус гостеприимного хозяина. Вэнь Сюй вышел на мгновение. По залу пробежал шепот, когда главные двери медленно распахнулись, и Вэнь Сюй вернулся, но на этот раз он был не один. Он вел кого-то за руку. Шаги, теперь уже двойные, эхом разносились по Большому залу. Вперед медленно шел человек в темном одеянии. Его солнце… его Вэй Ин… его любовь. Все взгляды обратились к двери в предвкушении, и вот, перед ними предстал Вэй Ин, закутанный в черную мантию с алыми деталями, что резко контрастировало со строгой элегантностью убранства ордена Лань. Его серых глаза искрились смесью любопытства и вызова, когда он снова оказался в том самом месте, откуда его когда-то изгнали с криками и презрением. Вэнь Жохань с удовлетворением наблюдал за тем, как присутствующие уставились на его жену. В одних глазах читалось удивление, в других – смущение, а в глазах Лань Ванцзи и Цзян Ваньиня, казалось, бушевала целая буря эмоций. Вэй Ин с непринужденной грацией направился к главному столу, намеренно игнорируя взгляды и перешептывания вокруг. Вэнь Жохань не мог не почувствовать собственническую гордость, наблюдая за реакцией глав и адепторов. Его Вэй Ин, когда-то презираемый и недооцененный, теперь оказался в центре внимания и восхищения. Когда Вэй Ин подошел ближе, Вэнь Жохань взял его за руку с жестом, полным власти и нежности. Взгляд Вэй Ина, хотя и все еще насмешливый, на мгновение смягчился, когда он встретился глазами с мужем, прежде чем снова вспыхнуть дерзким огнем, когда он повернулся к собравшимся главам. — Вэй Ин, — произнес Вэнь Жохань мягким, но властным голосом. — Они все жаждали встречи с тобой. Вэй Ин сел справа от Вэнь Жоханя, ему помог Вэнь Сюй, после чего тот вернулся на свое место. Теперь все были в сборе. Вэнь Жохань наслаждался созерцанием их лиц, выражающих целую гамму эмоций. Он знал, что они хотели увидеть Вэй Ина, его жену, хотя и не признавались в этом даже себе. Он внутренне ликовал, наблюдая их замешательство и беспомощность, их неспособность что-либо сказать или сделать. С другой стороны, сердце Вэнь Жоханя сжалось, когда он увидел серьезное выражение на лице своей жены. «Он все еще расстроен, и это моя вина», — с досадой прошептал Вэнь Жохань, и тень вины омрачила его лицо. –Нам великая честь принимать вас здесь, мастер Вэй, — произнес Лань Сичэнь, пытаясь смягчить гнетущую атмосферу. Его слова были словно слабый луч солнца, пробивающийся сквозь грозовые тучи. –Не сомневаюсь, — резко оборвал его Вэнь Жохань, не давая Вэй Ину даже возможности ответить. В его спокойном тоне чувствовалась стальная уверенность, от которой многих пробирала дрожь. Сейчас главное – не допустить, чтобы чьи-то неосторожные слова ранили мою Ци цзы, – подумал он, сдерживая вспышку гнева. Вэнь Жохань позволил себе едва заметную, хищную улыбку. Он прекрасно понимал, что этот званый вечер станет настоящим испытанием, но вместе с тем это и шанс продемонстрировать всем присутствующим: Вэй Ин, его Ци цзы, – личность, заслуживающая почтения и уважения. И никто, слышите, никто не смеет этого изменить. Когда гости, наконец, расселись по отведенным им местам, напряжение в зале ощущалось почти физически. Однако Вэнь Жохань сохранял невозмутимость. Находясь рядом с Вэй Ином, он чувствовал в себе силы противостоять любому вызову, даже бросить вызов всему миру ради его счастья. Вскоре ученики клана Лань вернулись, неся новое блюдо, приготовленное специально для Вэй Усяня, который опоздал к началу трапезы. Но когда один из них попытался поставить яство перед Вэй Ином, Вэнь Жохань остановил его резким, властным жестом. В зале воцарилось молчание, нарушаемое лишь тихим шелестом одежд. Все были ошеломлены внезапным поступком главы Вэнь. Лишь Вэй Усянь, казалось, не был удивлен. С того самого момента, как он занял место рядом с Вэнь Жоханем, он держал глаза закрытыми, никак не реагируя на происходящее и не возражая против действий своего мужа. Тишина в комнате звенела от напряжения. Главы других кланов изо всех сил старались сохранять невозмутимое выражение лица, но нервозность выдавали их бегающие глаза и суетливые движения. Вэнь Жохань, напротив, наслаждался каждым мгновением этой сцены. Ему доставляло удовольствие видеть замешательство на лицах окружающих, их неуверенность и растерянность, в то время как его солнце, Вэй Ин, оставался невозмутимым, словно скала, стоящая рядом с ним. Лань Сичэнь, прирожденный дипломат и миротворец, попытался разрядить обстановку своей неизменной, располагающей улыбкой. –Мы искренне рады приветствовать вас здесь, глава Вэнь. Надеемся, вам понравится наш скромный банкет. Вэнь Жохань едва сдержал гримасу отвращения. Проклятые травяные настойки и снадобья, – мысленно простонал он, вспоминая о специфическом вкусе блюд клана Лань. –Безусловно, орден Лань неизменно гостеприимен – сухо парировал Вэнь Жохань, стараясь скрыть свое раздражение за маской вежливости. Лань Цижэнь, внимательно наблюдавший за происходящим, не мог не заметить разительную перемену в поведении некогда непоседливого ученика. Вэй Ин больше не шутил, не отпускал колких комментариев, даже не обронил ни слова с момента своего появления. Он сидел неподвижно, словно каменная статуя. Сердце старого Лань Цижэня болезненно сжалось при виде этим изменений, и он невольно задался вопросом, какую сделку заключил этот юноша с коварным главой Вэнь. Это был уже не тот Вэй Усянь, которого мы знали… –Я не позволю ему даже прикоснуться к еде! Какая наглость!– кипел в мыслях от гнева Лань Цижэнь. –Еды более чем достаточно, позвольте Вэй Усяню немного поесть, – бросил он, не в силах больше выносить эту несправедливость. В конце концов, защита слабых и обездоленных была одним из правил их ордена. Однако он никак не ожидал, что Вэнь Жохань отреагирует с такой холодной непреклонностью. –Он не будет есть. Это мое последнее слово. Лань Цижэнь был бессилен. Воля главы ордена Вэнь, словно каменная стена, преграждала ему путь. Он не мог допустить новой волны кровопролития, руки его были связаны невидимыми нитями долга и дипломатии. Эта встреча была призвана загладить прежние ошибки, и Лань Цижэнь, предвидя гнев Вэнь Жоханя, боялся одним неосторожным словом разжечь пламя еще сильнее. Но стоило его взгляду упасть на Вэй Усяня, как сердце болезненно сжалось. Перед ним стояла тень прежнего жизнерадостного юноши. Кожа его отливала болезненной бледностью, под глазами залегли глубокие, фиолетовые тени. Даже дорогая одежда не могла скрыть его изможденного вида. Вэй Усянь словно прятал шею, и Лань Цижэнь не мог отделаться от мысли, что там скрывается свежий шрам. А то, как его поддерживал Вэнь Сюй… каждый шаг давался ему с трудом. Даже короткий путь до кресла заставил его болезненно поморщиться. В душе Лань Цижэнь терзали сожаления о том дне, когда этот непокорный ученик покинул Облачные Глубины. В Гусу Лань он был бы в безопасности, окружен заботой и защитой. «Что же жизнь сделала с тобой после ухода из Гусу Лань?» – безмолвно вопрошал Лань Цижэнь. «Как же вернуть его, вернуть Вэй Усяня в орден?» – эта мысль гвоздем засела в его голове. «Откуда эти синяки? Неужели Вэнь Жохань поднял на него руку? Потому он и выглядит таким измученным? Эта одежда, закрывающая почти все тело… он пытается скрыть следы побоев? Неужели он плохо с ним обращается? Морит голодом? Почему?» Эти же вопросы, как невидимые стрелы, пронзали сознание и других глав орденов. Лань Ванцзи, Второй Нефрит, был напряжен до предела. Видеть его в таком состоянии было невыносимо. Но еще более невыносимым было осознание того, что Вэнь Жохань мог так обращаться с Вэй Усянем. «Вэй Ин… все эти годы он оставался таким же хрупким, но все еще прекрасным. Почему он сейчас с ним? Почему не вернулся в орден? Что он делает в ордене Вэнь? Он держит его в заложниках? Угрожает ему, морит голодом, не позволяет нам увидеться? Зачем он тогда защитил Вэнь Жоханя? Он ему угрожает, или он попал к нему в плен? Вэй Ин, открой глаза, посмотри на меня! Я сделаю все, чтобы вытащить тебя оттуда! Как же я жалею, что не пошел за тобой… Мне больно видеть тебя таким… Я верну тебя!» Еще один человек, которого душил комок в горле, хотя гордость и не позволяла ему этого показать, – Цзян Ваньинь. Как бы ни злился он на Вэй Усяня, он не мог остаться равнодушным, видя его в таком состоянии… он был похож на птицу со сломанными крыльями… «Кем возомнил себя этот ублюдок, что морит его голодом?» Внутри бушевала ярость, но все, что он мог себе позволить, – это сжать кулаки под столом, надеясь, что никто не заметит. В последний раз он видел его во время попытки осады Цишань вэня. Тогда Вэй Усянь был другим, здоровым и полным сил. «Неужели Вэнь Жохань контролирует его разум? И поэтому он так себя вел в прошлый раз? Но зачем Вэнь Жохань вообще взял его с собой?» Вэнь Жохань наблюдал за происходящим с нескрываемым удовольствием. Для него напряжение, витавшее в воздухе, было почти осязаемым, симфония отчаяния и смятения, которой он молча наслаждался. Он знал, что каждый из присутствующих глав погряз в собственных мыслях, пытаясь разгадать эту загадку и терзаясь за Вэй Ина. И это, с его извращенной точки зрения, было чрезвычайно забавно. «Если он контролирует Вэй Усяня, это значит, что он контролирует ту же самую энергию обиды, которой владеет сам... это опасно». Все главы, увидев состояние Вэй Усяня, подумали, что никто никогда не видел его таким покорным кому-либо. Он не замолчал: «Что происходило все это время? Неужели Вэнь Жохань имеет такой большой контроль над Вэй Усянем?» «Нам нужно увести Вэй Усяня от Вэнь Жоханя!» «Их обоих вместе содержать опасно!» «Быть ​​врагами с ними обоими было бы слишком опасно!» Вэнь Жохань знал все, о чем они думали. Они были настолько очевидны, что их глаза выражали больше, чем они, вероятно, хотели сказать. Пока он молча ел, он вспомнил жалобы Вэй Ина на еду Гусу, которая всегда была такой горькой. Конечно, он не позволит жене есть то, что ей не нравится. Более того, по этой причине он на некоторое время отлучился от своих адепторов, чтобы пойти в близлежащую деревню и разбудить своего Вэй Ина, чтобы тот поел. Наблюдая, как он поглощает паровые булочки с чили, которые он так любил, он чувствовал себя спокойнее. Я бы не позволил ему есть что-либо в этом ордене Лань. Его кузены и дети советовали ему ничего не есть. Поэтому, пока они были в деревне, его жена удобно устроилсь у него на коленях, а он нежно массировал его бедро, чтобы немного облегчить его боль. Хотя он по-прежнему с ним не разговаривал. После этого он заказал несколько банок этого чили, так как видел, что А-Ину оно очень понравилось, и купил пару банок. Надеясь снова завоевать расположение жены. В семье главы в Цишань вэнь молодые люди проходили строгие проверки, готовя свои тела ко всему, даже к сопротивлению яду. С юных лет они употребляли определенное количество различных видов яда, чтобы стать невосприимчивыми. Тело Вэй Ин не было готово к этому, а Вэнь Жохань не допустит, чтобы что-либо навредило его госпоже. Именно по этой причине он позаботился о том, чтобы много поесть, прежде чем вступить в этот орден. Он не мог позволить себе оставить незавершенные дела. Если еда в Гусу Лань была отравлена, это не коснулось бы ни его детей, ни его кузенов, поэтому они все решили следовать этому плану. Вэнь Жохань не доверял приглашению Ордена Лань, считая, что это может быть очередным их трюком, чтобы навредить им. Если бы они подсыпали яд в еду... Нет, я бы определенно не позволил бы случится чему-то плохому. Наблюдая за выражениями лиц других глав, Вэнь Жохань внутренне возрадовался. Он знал, что они полны вопросов и беспокойства о Вэй Ине, его любимом муже. Неуверенность и страх в их глазах доставляли ему извращенное удовольствие. Каждый жест беспокойства, каждый взгляд недоверия были данью его абсолютному контролю над ситуацией. Присутствующие главы орденов были явно встревожены присутствием Вэй Ина и явной холодностью, с которой к нему относился Вэнь Жохань. Но правду знал только он. Только он знал, сколько любви и заботы он вкладывал в свою жену, как отчаянно он пытался защитить его от любой угрозы, даже такой коварной, как яд в его еде. Пока остальные боролись со своими сомнениями и неуверенностью, Вэнь Жохань сохранял бесстрастное поведение, наслаждаясь внутренним хаосом, который он посеял в их сердцах. «Пусть волнуются», — подумал он с удовлетворением. «Тем временем мое солнце, мой Вэй Ин, находится рядом со мной в безопасности, вдали от любой опасности, которую эти мелкие главы могут попытаться нам подбросить». Одеяние Вэй Ина, выбранное самим главой Вэнем, было специально сшито для этого случая. Они покрыли его кожу таким образом, что идеально скрыли следы от укусов и любовных поцелуев, оставшиеся после их встреч, а также защитили его шею и согрели его в более холодном климате Гусу по сравнению с Безночным Городом. Вэнь Жохань не мог допустить, чтобы его жена заболела. Он хорошо знал, что боль в бедрах Вэй Ина не позволяла ему быстро идти. Он понимал, как сильно он страдает, и пока все молча ели, он тайно держал руку на бедре Вэй Ина, передавая ему духовную энергию, чтобы облегчить боль в спине и бедре. Никто не мог видеть этого жеста, поскольку стол полностью скрывал их. Когда Вэнь Жохань это сделал, он заметил, что лицо Вэй Ина расслабилось. Краем глаза он заметил, что настолько расслабился, что не удивился, когда понял, что Вэй Ин уснул, сидя совершенно неподвижно, с закрытыми от усталости глазами. Вэнь Жохань хотел взять его на руки и осыпать поцелуями, потому что его прекрасная маленькая жена была такой очаровательной. Когда они закончили есть, пришло время произнести свою глупую речь с извинениями. Ответственным лицом был старик Цижэнь. Вэнь Жохань теперь понял, почему жена прозвала его «козлиным бородкой». Это было забавное и подходящее название. Точно так же, как он поддержал идею отрезать эту ужасную бордку. Извинения были настолько пустыми, что Вэнь Жохань не удержался и ответил своим острым языком: — К сожалению, нет оправдания, которое могло бы компенсировать потери в моем городе. Жизни не подлежат восстановлению, а раны оставляют шрамы, которые невозможно стереть. Вэнь Цин, в очередной раз продемонстрировав свой сильный характер, добавила: — Если вы собираетесь обвинить кого-то в чем-то столь серьезном, как создание водных бездн, проведите расследование, прежде чем действовать опрометчиво. Мы ценим ваше приглашение и этот банкет, но «извинения », как говорит наш глава, не может вернуть жизни. Не стоит поддаваться слухам, а если человек, который вас проинформировал, ваш довереный, ну... что я могу сказать, вы доверились не тому человеку. Лань Сичэнь, пытаясь сохранить мир, вмешался: –Мы знаем, что совершили серьезную ошибку, и мы признаем это. — По крайней мере, примите наши извинения», — сказал Не Минцзюэ напряженным голосом, вызванным ситуацией и чувством вины, которое его терзало. –Если это заставляет вас чувствовать себя лучше, если это помогает вам спать по ночам, то мы принимаем ваши изменение, — заключил Вэнь Жохань, удивив всех и сумев заставить Минцзюэ замолчать. Напряжение в комнате было ощутимым, и Вэнь Жохань наслаждался каждым моментом. Я знал, что его слова, хотя и резкие, были справедливы. Беспомощность и раскаяние на лицах других глав только добавляли ситуации сладости. Для него справедливость не достигалась одними лишь словами извинений, и он не мог позволить, чтобы страдания, причиненные его народу, были так легко забыты, особенно прерывая драгоценный момент с его любимым Вэй Ин. — Глава Вэнь, если мы можем что-то сделать для вас, вашего ордена и вашего народа, мы с радостью поможем вам загладить нашу ужасную ошибку, — заговорил Лань Сичэнь, пытаясь успокоить обстановку и показать, что они готовы просить прощения надлежащим образом. Щеки Вэнь Чао надулись, он был крайне возмущен услышанным. К счастью, рядом с ним был Вэнь Чжулю, поэтому он смог это выдержать. –Орден преуспевает благодаря нашим собственным усилиям, нам не нужна помощь, — вмешался глава Вэнь ледяным и твердым голосом. Остальные остались без идей, без приукрашенных слов, способных разрядить обстановку. Глава Вэнь не давал им передышки, и каждая попытка примирения, казалось, разбивалась о непреодолимую стену. Напряжение в комнате с каждой секундой становилось все ощутимее. Внезапно Цзян Ваньинь выступил с неожиданным предложением, отчаянно пытаясь найти решение. — А как насчет дружеского соревнования, которое порадует ваших адепторов и жителей вашего города? — предложил он. –Мы будем нести ответственность за предоставление всех необходимых ресурсов. Таким образом мы покажем вашим людям, как мы сожалеем о несправедливом обращении с ними. Наступила гробовая тишина, никто не произнес ни слова. Идея витала в воздухе, вызывая удивление и замешательство среди присутствующих. Неосознанно, как это было обычно, поскольку он был женат на своем Вэй Ине, Вэнь Жохань спросил его: –Как тебе предложение? И прежде чем Вэнь Жохань осознал свои слова, его Вэй Ин открыл глаза и ответил. - Мне кажется, это отличная задумка. Для других орденов было удивительным видеть, что глаза Вэй Ина были немного стеклянными и имели красноватый оттенок. Это зрелище глубоко обеспокоило их, и не только это... его голос был немного хриплым, как будто он долгое время не говорил или недавно плакал. –Довольно справедливо... если только вы перестанете обвинять нас во всем без каких-либо доказательств, — заключил Вэй Усянь, его тон был твердым, но в нем слышалась безмолвная мольба о справедливости и уважении. Вэнь Жохань с выражением гордости, «достойной мадам ордена », поддержал: –То, что сказал А-Ин. Атмосфера была наполнена смесью удивления и смятения. Главы других орденов не ожидали, что Вэй Усянь, который до этого момента оставался молчаливым и отчужденным, заговорит с такой твердостью и убежденностью. Его вмешательство не только сломало лед, но и подчеркнуло несправедливость, от которой они пострадали, и необходимость подлинного изменения отношения и действий по отношению к ордену Вэнь. Лань Цижэнь с тревогой наблюдал за происходящим. Вид Вэй Усяня в таком состоянии, с его надломленным голосом и стеклянными глазами, причинил ему глубокую боль. Он задавался вопросом, насколько велики были страдания молодого человека и как он изменился с тех пор, как покинул орден Лань. Слова извинения показались еще более недостаточными по сравнению с тяжестью боли и несправедливости, которые пришлось пережить Вэй Усяню. Не Минцзюэ, всегда самый прямолинейный, добавил: —Итак, раз уж вы готовы к небольшому дружескому соревнованию. Это означает, что вы признаете, что извинения искренни, и что на этот раз мы готовы все исправить. Вэнь Жохань, все еще поддерживая рукой Вэй Ина под столом, медленно кивнул, окинув острым взглядом каждого из присутствующих глав. -Я надеюсь, что это так. Я не потерплю больше несправедливости по отношению к моему ордену или моей семье. Если будет следующий раз, я не буду добрым. Соглашение было заключено. Дружеское соревнование будет проходить в течение шести месяцев, что даст ученикам время подготовиться. Вэнь Жохань предложил провести его в ордене Цишань Вэнь, продемонстрировав тем самым свою готовность сделать это. Все согласились. Для Вэнь Жоханя было лучше находиться на знакомой территории, чем на незнакомой. После окончания банкета Вэнь Жохань захотел немедленно уйти. Вэнь Жохань протянул руку Вэй Ину, чтобы помочь ему встать. Вместе они направились к выходу, за ними последовали их адепты. Лань Цижэнь проводил их до выхода из своего ордена, проявляя при этом неизменную доброту и вежливость. Лань Цижэнь изо всех сил старался убедить главу Вэня остаться на ночь. Вэнь Жохань наотрез отказался. Добавив, что глава принадлежит к своему ордену. В дополнение к этому он всеми силами избегал неудачных попыток старого Цижэня поговорить с Вэй Ином. Выход был близко, поэтому старику ничего не оставалось, как отказаться от своей попытки. Оказавшись за пределами ордена Лань, Вэнь Жохань смог вздохнуть спокойно. Однако его жена продолжала смотреть равнодушно. Спускаясь по бесконечным ступеням ордена Гусу и теперь вдали от глаз Лань, Вэнь Жохань нес свою жену так же, как они шли утром, давая ему наконец отдохнуть и выполняя свое обещание нести его до тех пор, пока его боль не исчезнет. Все они взяли мечи в руки и направились прямо к своему ордену. Вэнь Жохань, летя обратно, думал обо всем, что произошло. Я просто надеялся, что все пойдет по плану. Они бы не поехали в Гусу просто ради дурацкого банкета. В сумерках они прибыли в орден Цишань Вэнь. Вэнь Жохань отправил группу учеников отдохнуть, сказав, что день был долгим и напряженным. Остались только Вэнь Цин, Вэнь Нин, Вэнь Чао и Вэнь Чжулю. Все еще держа на руках спящего Вэй Ин, они вошли в орден и быстро направились в тронный зал. Вэнь Цин быстро установил звукоизоляционные талисманы, любезно предоставленные Вэй Ином. Все двери были закрыты, поскольку Вэнь Сюй прибыл в зал первым. Вэнь Цин проворно наложил звуконепроницаемые талисманы, остроумное изобретение Вэй Ина. Двери, словно сомкнутые веки, уже были затворены благодаря бдительности Вэнь Сю, первым достигшего покоев. Вэнь Жохань, восседая на троне, бережно усадил спящего Вэй Ина к себе на колени, словно драгоценную ношу, стараясь не потревожить его безмятежный сон. – Сын мой, скажи мне, – произнес вождь, и в голосе его звучала глубина горной пещеры. – Отец, – отозвался Вэнь Сюй, приближаясь к трону, на котором восседал его родитель. В руках он держал сверток, скрытый под покровом шелка. – Моя работа завершена. Когда ткань соскользнула, в мерцающем свете факелов заблестел металл, развеивая всякие сомнения. – Иньское железо, – прошептал вождь, бережно перебирая холодные грани. – Ты превзошел себя, Вэнь Сюй. Ступайте и отдохните, воины. Отныне бремя забот ложится на мои плечи. Присутствующие склонились в глубоком поклоне и бесшумно покинули зал. Вэнь Чао помедлил, искоса взглянув на отца, и пробормотал: – Отец… дайте отдохнуть бедрам А-Нян… С этими словами он поспешно ретировался, опасаясь отцовского гнева. Вэнь Жохань молча смотрел на кусок металла в своих руках. В груди зарождалось чувство безопасности, похожее на слабое пламя свечи в непроглядной тьме. Иньское железо – ключ к власти и защите – теперь в его руках. –Милый, просыпайся», — прошептал Вэнь, его голос был полон нежности, когда он осторожно коснулся ладонью щеки спящей жены. –Мы у нас всё получилось, А-Ин». Вэй Ин медленно распахнул глаза, его взгляд упал на картину, подаренную Чжан фу. В полумраке комнаты его рука, словно крадущийся зверь, незаметно потянулась, чтобы коснуться кончиками пальцев ледяного металла. Вэнь Жохань стремился заполучить недостающую часть. А наивные Лани, в своей лицемерной праведности, сами расстелили перед ними ковровую дорожку. Какие же они защитники… Их глодала вина за ту глупую, ничем не подкрепленную осаду. Ха! Да, конечно, как будто они когда-либо были справедливы… Приглашение в их обитель стало для них билетом к вожделенному железу. Вэй Ин создал талисманы, способные временно клонировать человека, и они сработали безупречно. Это был идеальный момент для действия. Проникнуть в орден Лань было бы непосильной задачей, но они сами позвали их в гости, тем самым облегчив задачу. Когда Вэнь Сюй покинул зал, вернувшись к Вэй Ину, настал ключевой момент. Благодаря безупречной работе талисмана никто не заподозрил подмены, никто не догадался, что рядом с Вэй Ином находился лишь двойник наследника Вэнь. Вэнь Сюй вышел из зала и встретил Вэй Ина, который вручил ему два талисмана: один – для создания двойника, другой – для телепортации. Активировав первый, он разделился: его копия вернулась в зал вместе с Вэй Ином, в то время как оригинал отправился исполнять свою миссию – добыть железо Инь. Вэнь Жохань нежно провел пальцами по щеке Вэй Ина, в его глазах плескались удовлетворение и стальная решимость. Никто не заметил подмены, никого не смутило, что Вэй Ин не вошел вместе со всеми. Все были слишком поглощены его присутствием и болезненными отголосками прошлого. Никто не догадывался, что под покровом всеобщего внимания Вэнь Сюй отправился на поиски железа Инь. Без труда он нашел пещеру, местоположение которой ему было известно. Внутри, под толщей льда замерзшего озера, покоилась реликвия, о которой он знал. Оказавшись в чертогах предков, он предстал перед самой основательницей клана Лань. В ее взоре читалась неприязнь, стена сомнений возвышалась между ними – она не желала отдавать артефакт представителю ордена Вэнь. Но Вэнь Сюй, обладавший даром убеждения, отточенным материнским влиянием, умел находить ключи к самым неприступным сердцам. Сквозь лед первоначальной враждебности он пробился воспоминаниями о несправедливостях, обрушившихся на его клан, о том, как Лань, ослепленные слухами, вершили свой суд. Он явил ей картину упадка, поразившего Лань: легкомысленность в выборе главы, подобного Сичэню, и его роковая способность выбирать побратимов. Вэнь Сюй раскрыл ей тайну, обличающую причастность Лань к злодеяниям, представив свидетельства очевидца, запечатленные в его памяти. Словами этого человека, словно клеймом, выжигалась истина: клан Лань стал марионеткой в чужих руках, и нашлись заклинатели, готовые воспользоваться этим. Женщину-предка поразила не только кипящая ярость, исходившая от Вэнь Сюя, но и сила представленных им воспоминаний, подкрепленная убедительностью его слов. Тронутая правдой, она решилась на отчаянный шаг – довериться ему и передать Иньское железо, осознавая, что это решение может навсегда изменить судьбу обоих кланов. Сжимая в ладони священный артефакт, Вэнь Сюй активировал талисман телепортации, подаренный матерью, и вихрем умчался в Цишань Вэнь, жаждуя воссоединения с отцом. Тем временем Вэй Ин, словно искусный актёр, оставался в Гусу, сплетая завесу отвлечения, необходимую для успеха хитроумного плана, задуманного семьей Вэнь. –Мы справились, А-Ин, - прозвучал в голосе Вэнь Жоханя оттенок зловещего удовлетворения. –Теперь мы на шаг ближе к нашим целям. –Нам придется его спрятать, А-Хань, - ответил Вэй Ин, его голос был мягок и все еще хранил отголоски сна. Вэнь Жохань ощутил облегчение, услышав вновь голос своего возлюбленного. –Да, моя госпожа, и мне нужна твоя помощь, чтобы сокрыть его. Мы не хотим, чтобы он попался кому-либо на глаза, - прошептал он, нежно поглаживая пряди волос, упавшие на лоб Вэй Ина, и одаривая его легким поцелуем. Иньское железо, источник невообразимой силы, было известно своей мощью, поэтому его части были разделены и укрыты в самых надежных местах. Движимый желанием защитить свою семью, свой орден и весь свой народ, Вэнь Жохань действовал без колебаний. Ланям больше нельзя было доверять, это стало очевидно после того, как он увидел, как легко их умы поддаются лжи и как легко их подтолкнуть к несправедливости. Вэнь Жохань поклялся, что не допустит страданий своего народа, если это будет в его силах. Он знал, что суждения Ланей хрупки и податливы, как глина в руках искусного гончара. Лань Сичэнь, нынешний глава клана Лань, имел лишь одну слабость - свою страсть, которая, к несчастью, ослепляла его. –Как жалко быть марионеткой Цзинь, - пробормотал Вэнь Жохань, словно извергая яд из души. –Да, у меня есть идея, как его спрятать, - ответил Вэй Ин, принимая артефакт в свои руки. –Я доверяю тебе, моя госпожа,- промолвил Вэнь Жохань, протягивая ему дар. –Но сначала позволь мне омыть тебя. А потом ты сможешь спать столько, сколько пожелаешь, хорошо?- добавил он, запечатывая свои слова сладким поцелуем в губы Вэй Ина. Получив утвердительный кивок, он вновь подхватил его на руки и понес в свои покои. Он бережно опустил А-Ин на кровать, пока готовил ванну. С помощью талисмана он нагрел воду до идеальной температуры, чтобы помочь А-Ин расслабить тело. Он также добавил ароматические и лекарственные травы, чтобы усилить расслабляющий эффект ванны. Несмотря на то, что Вэнь Жохань был известен как грозный и безжалостный глава, каким его видели остальные, он всегда лично заботился о приготовлении ванны для своей госпожи. Он никому не позволял делать это за него. С тех пор как они поженились, ни одна живая душа не имела доступа в его покои, которые принадлежали исключительно ему и его супругу. Он подошел к А-Ину и нежно перенес его в большую деревянную ванну, подготовленную с особой тщательностью. Ванная комната была освещена мягким светом масляных ламп, свисающих с потолка, которые излучали тепло и уют. Стены были облицованы полированными деревянными панелями, украшенными гравировками символов ордена. Деревянная ванна была широкой и глубокой, достаточно большой, чтобы Вэй Ин мог удобно вытянуться во весь рост. Она была изготовлена из искусно вырезанного кедра, украшенного сложными рельефными изображениями драконов, плывущих сквозь облака. По краям ванны были искусно расставлены отполированные округлые камни, на которые Вэй Ин мог опереться, если ему это потребуется. Рядом с ванной, на столешнице из дерева, инкрустированной зеленым нефритом, стояли банные принадлежности: кувшины с чистой водой, мягкие полотенца, расшитые золотыми нитями, и керамические сосуды, наполненные ароматическими маслами и солями для ванн. В воздухе витал легкий аромат благовоний, создавая атмосферу спокойствия и умиротворения. Вэнь Жохань бережно принял возлюбленного на руки, словно хрупкую драгоценность, и помог ему встать перед ванной. Его движения были исполнены трепетной заботы, когда он, касаясь его кожи как лепестков, медленно освобождал его от одежд. Каждое прикосновение – точное и нежное – говорило о его глубокой и безграничной любви к Вэй Ин. "Держи себя в руках, Жохань!" – мысленно одергивал он себя, отгоняя мятежные мысли, что рождались при взгляде на его длинные ноги. Когда Вэй Ин предстал обнаженной, Вэнь Жохань осторожно помог ему погрузиться в теплую воду. – вода нормальная? – прозвучал его мягкий, бархатный голос. – Да, А-Хань, – ответила Вэй Ин, и в голосе его промелькнула слабая тень боли. – У меня сильно болит бедро. – Я сделаю тебе массаж позже, любимый, но сначала позволь мне искупать тебя, хорошо? – спросил Вэнь Жохань, словно просил согласия божества. Он взял кусочек мягкой ткани и с благоговением начал омывать тело Вэй Ин, избегая любых жестов, что могли бы быть истолкованы неверно. Каждое его движение было пропитано любовью и уважением. Завершив омовение, Вэй Ин почувствовал, как его окутывает дремота, веки стали тяжелыми. – Дорогой, пора спать, я помогу тебе, – прошептал Вэнь Жохань, протягивая к нему руки. Словно хрустальную вазу, он вынес Вэй Ин из ванны, укутал в мягкое полотенце и бережно вытер каждую каплю. Затем он достал приготовленное нижнее белье и облачил в него своего возлюбленного. Держа его на руках, словно невесту, он отнес его к кровати и осторожно опустил на мягкие, шелковистые простыни. Он опустил легкие занавеси, привязанные к столбам, окружавшим ложе, чтобы ни единый луч света не потревожил сон Вэй Ин. Но прежде чем Вэнь Жохань успел отступить, чтобы умыться, его остановил мелодичный, как звон колокольчика, голос Ци цзы. – Спи со мной, – прозвучало его требование, подкрепленное протянутыми к нему руками. – Как прикажет мой А-Ин, – мягко ответил Вэнь Жохань. – Я лишь ополоснусь и тут же вернусь к тебе. — Нет, иди же сюда, — мягко настаивал Вэй Ин. — Я сделаю из тебя подушку, — промурлыкал он, протягивая руки. — Как пожелает, мой Ци цзы, — отозвался Вэнь Жохань, в чьем голосе звучала нежность, контрастирующая с его обычной властностью. Он скинул дневные одежды, оставшись в тонком нижнем белье. Вэй Ин и вправду превратил его в подушку. Он улеглся поверх него, словно котенок, прижимаясь лицом к его широкой груди, и вскоре провалился в безмятежный сон. Вэнь Жохань нежно поглаживал его спину, осторожно массировал голову, высвобождая волосы из замысловатых украшений, позволяя им рассыпаться по плечам. Лишь спустя несколько часов, убаюканный теплым и мирным присутствием жены, он тоже уснул. Когда первые лучи солнца проникли в комнату, Вэй Ин медленно пробудился, обнаружив себя свернувшейся калачиком на груди мужа. Тепло его тела помогло ему погрузиться в спокойный сон. Стараясь не разбудить его, он осторожно поднялся, чувствуя, что мучительная боль в бедрах отступила благодаря заботе и духовной энергии, которой он делился с ним во сне. Оставив тепло мужниных объятий, Вэй Ин подошёл к небольшому столику в центре комнаты и опустилась на подушку. В руке он сжимал свежеполученный кусок железа, и одним движением спрятал его в ящик стола. Оттуда он извлекл небольшую деревянную шкатулку, и, направив часть своей энергии обиды, открыл ее. Внутри лежал второй кусок иньского железа. Вэй Ин взяла обе части в руки, погружаясь в размышления о следующем шаге. Да… именно это не давало ему покоя, несмотря на усталость. С этим нужно было что-то делать, надежно спрятать. "Кроме Цинцзе, об этом плане знают только А-Нин и наши маленькие солнышки, Вэнь Чао и Вэнь Сюй. О, и, конечно же, Вэнь Чжулю», — промелькнуло в голове Вэй Ин. Он размышлял об уменьшении их размеров или подавлении их силы, перебирая варианты, но сначала поместил обе части обратно в шкатулку, запечатав ее своей энергией, чтобы открыть ее могли только он и его Чжан фу, благодаря парному совершенствованию. Его энергия служила уникальным ключом. Прежде чем приступить к созданию талисманов, которые могли бы помочь ему в этом, он еще раз удостоверился, что оба предмета надежно скрыты в маленькой шкатулке, запечатанной его энергией. Никто не должен был иметь возможности ее открыть, кроме него и, конечно, его мужа, ведь посредством парного совершенствования их сущности переплелись. Быстро взявшись за дело, он приступил к созданию новых талисманов. Солнце скоро взойдет, и ему хотелось поскорее закончить работу и вернуться в то теплое убежище, которым был его муж. В эти утренние часы никто не мог даже представить, какие новые мучения ждут их впереди. Тем временем, с восходом солнца, Вэнь Жохань беспокойно ворочался в постели, ощущая непривычную пустоту из-за отсутствия успокаивающего веса Вэй Ина. Медленно открыв глаза, он обнаружил, что жены нет рядом. Легкая тревога пронзила его, мелькнула мысль, что он мог упасть с кровати. Но его нигде не было. Неожиданная боль сжала его сердце. Он никогда прежде не просыпался один. «Не в его характере вставать так рано», — с тревогой подумал он. Он окинул взглядом комнату и заметил талисманы, разбросанные на столе, свидетельствовавшие о том, что Вэй Ин недавно над ними работал. Он бросился в ванную, но там не было и следа жены. Затем он вышел на балкон, откуда Вэй Ин любил любоваться пейзажем, но и там его не оказалось. Разум Вэнь Жоханя закружился в водовороте вопросов. Что случилось? Где может быть Вэй Ин? Внезапно он вспомнил об иньском железе и поспешил к маленькой шкатулке, где, как он знал, жена его хранил. Собрав свою духовную энергию, он сумел открыть шкатулку, но обнаружил внутри оба куска железа. В отчаянии он захлопнул крышку и быстро убрал ее. Он покинул свои покои, наспех накинув верхнюю одежду, готовый отправиться на поиски Вэй Ина. В течение следующих нескольких часов он допрашивал всех, кого встречал, но никто не видел его жену. Беспокойство и гнев нарастали внутри него. Вскоре кто-то заметил, что исчезновение госпожи Вэнь произошло сразу после их визита в Гусу Лань накануне. Услышав это, глаза Вэнь Жоханя налились кровью. Любой, кто приближался без достоверных новостей, ощущал на себе испепеляющее давление ярости главы Вэнь. Никто никогда не видел главу Вэнь таким разъяренным и отчаянным. Все были на грани ужаса, зная, что следующий, кто придет без ответов, может столкнуться с непредсказуемыми последствиями.