Солнце Цишань Вэнь

— Письмо из Юньмэна, — слова Вэнь Жоханя прозвучали, как плеск потревоженной воды в застоявшемся пруду, рассекая густую, сонную тишину комнаты. Вэй Ин замер, как встревоженный воробей, готовый сорваться с ветки. Его пальцы все еще блуждали в густых, как вороново крыло, волосах мужа. — Что пишут? — спросил он, не отрывая взгляда от шелковистых прядей, перебирая их с деланной небрежностью. Вэнь Жохань одарил его уклончивой улыбкой, в которой, словно в темном омуте, плескалось что-то недосказанное. — Не стоит волноваться, моя радость. Пустяки. Вэй Ин надул губы, как обиженный ребенок, и в этом капризном изгибе таилась усмешка, способная растопить айсберг. — Почему ты от меня скрываешь? — проворковал он, не прекращая ласкать волосы, но взгляд его уже цепко изучал лицо главы Вэнь, ища правду. Жохань вздохнул, обезоруженный этим лукавством. — Они хотят, чтобы я навестил Юньмэн Цзян. — И зачем ты им вдруг понадобился? — Вэй Ин слегка отстранился, чтобы лучше видеть лицо мужа, и тень беспокойства скользнула по его лбу. Глава тут же притянул его обратно, заключив в кольцо рук, словно боясь потерять даже на секунду. — Не тревожься, любимый. Там просто упоминание о приближающемся празднике урожая. Хочешь, сам прочитай, — Вэнь Жохань протянул ему письмо. Вэй Ин взял его и устремил взгляд на печать: распустившийся лотос. Знак его прошлой жизни, ордена, приютившего его в самые черные дни. На мгновение сознание словно померкло, унося в воспоминания, которые казались теперь далекими, словно сновидения. Нежное прикосновение коснулось его подбородка, вырывая из этого омута. В глазах мужа плескалась смесь нежности и тревоги. — Все в порядке? — спросил он, и голос его звучал непривычно тихо. Вэй Ин слабо улыбнулся и прижался щекой к руке Жоханя. В глазах главы он сейчас, наверное, выглядел как избалованный кот, вечно ищущий тепла и ласки. — Да, все хорошо, — прошептал Вэй Ин, и обманчивая, но светлая улыбка тронула уголки его губ. — А ты? Собираешься ехать? Ты правда хочешь туда? Вэнь Жохань на мгновение отвел взгляд, его сильные пальцы рассеянно, словно зачарованные, поглаживали пояс Вэй Ина. — Если честно… нет. — Я ненавижу все, что меня от тебя отрывает, — пробормотал он, прежде чем дерзко сжать упругие ягодицы жены, пользуясь тем, что тот все еще сидел у него на коленях. Вэй Ин усмехнулся, и тихий смех заструился меж ними, как шелк. — Я не хочу, чтобы ты уезжал, — признался он, и его голос едва коснулся губ Жоханя, как дуновение ветра. Глава пожал плечами, и в его глазах блеснул озорной огонек. — Твой братец меня на куски порвет, я уверен. — Ты ему что-то такое говорил? — с притворным удивлением спросил Вэй Ин, игриво вскинув бровь. Вэнь Жохань поперхнулся смехом, осознав свою оплошность. — Я никогда не говорил ничего подобного… — Я не хочу, чтобы тебе навредили, — настойчиво произнес Вэй Ин, и в его голосе прозвучала неподдельная тревога. — На самом деле… я хочу поехать с тобой. Чтобы ничто не омрачило твою поездку. Лицо Жоханя озарилось лукавой улыбкой, а в глубине глаз заплясали чертенята. — О, мой дражайший супруг решил меня защитить… — произнес он с легкой насмешкой, в которой сквозило неподдельное восхищение. — Признаюсь, мне страшно тебя рассердить. Вэй Ин был так близко, что чувствовал жаркое дыхание мужа на своих губах. Но он не стал делать первый шаг. Вэнь Жохань, больше не в силах сдерживаться, обхватил лицо Вэй Ина ладонями, как бесценное сокровище, и жадно притянул к себе, утоляя долгожданную жажду поцелуя. Поцелуй был медленным, почти благоговейным, но пронизанный скрытой, обжигающей страстью, которую ни один из них больше не мог игнорировать. Вэй Ин чувствовал настойчивость и властность супруга в каждом прикосновении его губ, в каждом проникновении языка, словно тонул в бездне желания, не в силах больше ждать. Его руки скользнули вниз по груди Жоханя, нежно сжимая твердые мышцы, жаждая большего контакта, большей близости. Он чувствовал, как бешено колотится сердце мужа, отзываясь эхом в его собственном, словно два тела слились в едином ритме, в едином, неукротимом желании. Когда они наконец оторвались друг от друга, их дыхание было сбивчивым и прерывистым, а лбы соприкасались в изнеможении. В глазах Вэнь Жоханя бушевал пожар неистового желания, но в самой глубине таилось что-то большее… что-то нежное и беззащитное. — Я не вынесу даже мысли о разлуке с тобой, А-Ин. Ни сейчас, ни когда-либо. Вэй Ин улыбнулся, нежно проведя большим пальцем по контуру губ мужа, все еще влажных от поцелуя. — Тогда не уезжай. Останься здесь, со мной. Между ними повисла тонкая нить слюны, словно свидетельство их страстного поцелуя. Глаза Вэй Ина сияли, а губы еще дрожали от пережитого наслаждения. — Я больше не могу сопротивляться… — прошептал муж, и его голос звучал хрипло и возбужденно. Слова повисли в воздухе, стирая все остальное из памяти Вэй Ина. Мир сузился до одной точки – он и его муж. Все остальное может подождать. Все, чего он хотел в тот момент, – это раствориться в обжигающем тепле, которое его окутывало. — Я тоже… Я хочу тебя. Я так сильно хочу тебя, — прошептал Вэй Ин, чувствуя под собой твердость эрекции супруга, горячую и пульсирующую. В его сознании возник образ этого мощного члена, готового к ласкам, и его тело содрогнулось от предвкушения. — Могу ли я снять с тебя ханьфу? — спросил Вэнь Жохань, и, получив легкий кивок в ответ, он решительными, но осторожными движениями принялся освобождать его от ханьфу. Вэнь Жохань решительно спустил штаны А-Ин с его бедер до самых лодыжек, позволяя им упасть на пол, не заботясь о том, где они окажутся. Бледные и прекрасные ноги Вэй Ина предстали перед его алчным взглядом. — А-Ин… — выдохнул глава, и его голос дрогнул от волнения, превратившись почти в рык при виде этого зрелища. Он не мог больше сдерживаться и снова завладел его губами, поцелуй был теперь более отчаянным, более жадным. Его руки блуждали по телу жены, лаская его мягкие бедра, с обожанием сжимая нежные ноги, которые дрожали под его прикосновениями. –Притронься ко мне ещё… – молил Вэй Ин, его дыхание превратилось в рваные клочки, словно паруса в шторм. Вэнь Жохань одарил его хищной улыбкой. –И где же моя пташка желает моих прикосновений, а – проворковал он бархатным басом, опуская ногу, которую до этого удерживал. Его пальцы замерли в дюйме от сокровенной гавани его жены, дразня, распаляя, словно пламя, пляшущее вокруг сухого хвороста. Ласка, медленная и тягучая, словно патока, скользила от колена к внутренней стороне бедра, то приближаясь, то отступая, играя на струнах нервов, вызывая сладкую дрожь ожидания. Когда Вэнь Жохань наигрался вдоволь, рука его поползла к источнику плоти Вэй Ина. –Ах, вот оно что… Значит, здесь ты жаждешь меня чувствовать, а? – прозвучало вкрадчиво, с лукавой невинностью в голосе. Вэй Ин закрыл глаза, его тело содрогнулось под натиском внимания, сосредоточенного на его естестве. –Ещё…! Ещё…! – простонал он, словно молясь. –Всё, что пожелает мой ненаглядный… – прошептал Вэнь Жохань, его пальцы, словно искусные музыканты, заскользили по всей длине члена А-Ина, наслаждаясь его упругостью, шелковистостью кожи. Розовый бутон, влажный от предвкушения, словно драгоценный камень, заставлял Вэй Ина извиваться под его колдовскими прикосновениями. Пальцы Вэнь Жоханя погрузились ниже, лаская эту влажную, пульсирующую точку, где, казалось, сосредоточилась вся вселенная желаний. Жар, потребность… всё стало невыносимым. –Супруг… не играй больше…» – выдохнул Вэй Ин, его голос дрожал, словно тонкая нить на ветру. Не произнося ни слова, Вэнь Жохань подхватил его на руки и положил на стол, небрежно сметая в сторону бумаги, словно сор с дороги. В этот миг для него не существовало ничего, кроме Вэй Ина. Ни дел, ни мира, лишь он один. –Разведи ноги, – прозвучал тихий приказ, и А-Ин подчинился без колебаний, являя покрасневшее лицо навстречу голодному взгляду мужа. Руки Вэнь Жоханя, полные обожания, скользили по его телу, пальцы ласкали тонкую талию, внутреннюю поверхность бедер, каждый сантиметр кожи вздрагивал от его властного прикосновения. Это было поклонение, запечатлённое на коже. –Я хочу испробовать тебя… – пробормотал Вэнь Жохань, склоняясь, пока его рот не накрыл плоть А-Ина. При первом же касании Вэй Ин вскрикнул, выгнулся дугой, его тело инстинктивно откликнулось на взрыв удовольствия. Вэнь Жохань не останавливался. Его рот обхватывал его снова и снова, наращивая интенсивность каждого движения, а руки, словно живые, ласкали его сокровенное место, сводя с ума. Крики Вэй Ина становились всё более отчаянными. –А-Хань… Я сейчас кончу! – предупредил он сквозь прерывистое дыхание. Но Вэнь Жохань был неумолим. Он усилил темп, выпивая его до дна, пока тело Вэй Ина не забилось в судорогах наслаждения. –Нет! Что ты делаешь?! Убери! Остранись! – молил Вэй Ин, его тело сотрясалось от накатывающих волн экстаза. Лицо его пылало, губы дрожали, он тяжело дышал, пытаясь удержать контроль над нахлынувшими ощущениями. Вэнь Жохань, словно зачарованный, наблюдал за тем, как его жена отдаётся наслаждению. Внезапно попытки оттолкнуть его прекратились, и прежде, чем Вэй Ин успел его остановить, горячая сперма брызнула ему в рот. –А-Хань, выплюнь! – вскричал Вэй Ин, обеспокоенно похлопав его по спине. Но было слишком поздно. Вэнь Жохань отстранился, довольно улыбаясь. –Слишком поздно, мой дорогой. Лицо А-Ина залилось пунцовой краской. –Животное! Бесстыдник!– воскликнул он, не в силах сдержать смущение. Вэнь Жохань с лукавым блеском в глазах приблизился. –Я могу быть любым, каким ты пожелаешь… – прошептал он, его голос стал гуще и ниже. –А теперь повернись. А-Ин, всё ещё тяжело дыша, замер. Неожиданность и накал страстей лишили его дара речи. –Что, думаешь, мы уже закончили? – Вэнь Жохань вскинул бровь. –Я же сказал, что изучу тебя вдоль и поперёк, но ещё не удовлетворился. А теперь повернись. С лёгкой дрожью в руках Вэй Ин, повинуясь воле мужа, медленно повернулся, его тело сотрясалось от предвкушения. Его зад, словно спелый плод, был выставлен напоказ, отданный на суд голодному взгляду Вэнь Жоханя. Раздался сочный шлепок, обжигающий кожу А-Ина. Его рот приоткрылся в изумлении, руки судорожно вцепились в край стола, ища опору. –Прелестно…– прошептал Вэнь Жохань, его голос хрипел от вожделения. Вэй Ин прикусил губу, пытаясь сдержать рвущийся наружу стон, но тело предательски дрогнуло, и он почувствовал ещё один удар, более сильный, более властный. На этот раз он не смог удержаться. Стон вырвался из его уст, и по коже разлилось сладостное тепло. Он знал, что этот удар – не просто физическое удовольствие, что муж жаждет слышать каждый звук его наслаждения, наслаждаться властью над его телом. Без лишних слов крепкие руки Вэнь Жоханя раздвинули ягодицы супруги, с наслаждением разминая их, сжимая и лаская каждый дюйм кожи. –А-Ин…– прошептал Вэнь Жохань, его голос был полон трепета. –Я до сих пор не могу поверить, что ты мой… моя госпожа … Пальцы Вэнь Жоханя, полные обожания и собственничества, скользили по его коже, а Вэй Ин, полностью отдавшись во власть чувств, вцепился в стол, каждая клеточка его существа дрожала от его прикосновений. –А-Хань… и ты заявляешь такое, держа меня за задницу, – ответил Вэй Ин насмешливо, сквозь прерывистое дыхание. Вэнь Жохань улыбнулся, припав губами к его коже. –Разумеется… То, что ты здесь, со мной, так же реально, как и то, насколько ты сейчас мокрый… Его рот наполнился слюной при виде этих изящных форм. Предвкушение опьяняло. Он склонился над этими сочными ягодиц, осыпая поцелуями нежную, гладкую кожу, оставляя легкие отметины укусов. Руки, ведомые голодом, ласкали их, запечатлевая следы губ и зубов на каждом дюйме. Вэнь Жохань был всецело поглощен желанием. Долгие дни разлуки обострили его чувства до предела, и сейчас не было силы, способной удержать его. Он жадно прильнул к источнику наслаждения, его язык скользнул между ягодиц Вэй Ина, находя влажный, трепещущий вход, который манил его, вызывая неконтролируемые стоны. Вэй Ин едва сдерживал себя. Каждое проникновение языка Вэнь Жоханя отзывалось дрожью во всем теле, взрывом удовольствия. Он был пропитан желанием, кожа горела под нежными прикосновениями мужа, и единственное, что ему оставалось – отчаянно цепляться за край стола. Ноги Вэй Ин невольно дрожали, тело извивалось в танце под напором всепоглощающих ощущений. Это распаляло Вэнь Жоханя, но и раздражало – супруга двигался слишком много, не позволяя ему насладиться его в полной мере. Не раздумывая, он резко шлепнул его, и звук эхом пронесся по комнате. Вэнь Жохань крепко схватил Вэй Ина за талию, фиксируя его на месте. – Не двигайся… – прорычал он низким голосом. Теперь, когда Вэй Ин был под контролем, Вэнь Жохань продолжил своё вторжение, проникая языком и отдаваясь страсти с дикой силой. Воздух наполнился непристойными стонами жены, и подбородок Вэнь Жоханя вскоре был щедро орошен жидкостью, хлынувшей из А-Ина. Вкус, запах, влажность… сцена была столь же непристойной, сколь и изысканной, идеальным сочетанием наслаждения и безумия. Ничто больше не имело значения. Вэнь Жохань полностью погрузился в процесс, сосредоточившись на том, чтобы доставить удовольствие жене, заставить его стонать в чистом экстазе. Он не мог остановиться, не хотел останавливаться, пока не услышал отчаянный голос Вэй Ина, прерывистый, почти кричащий: – А-Хань, стой! Я… я сейчас…! – выдохнул Вэй Ин, его голос дрожал от отчаяния, когда он тщетно пытался оттолкнуть мужа. Но Вэнь Жохань, заметив попытку бегства, наградил его сильным шлепком, наказав за эту нелепую мысль. – Тогда кончай, – прорычал глава, не замедляя темпа. Он чувствовал его готовность по усиливающейся дрожи в ногах Вэй Ин, по напряжению в его теле, по тому, как его теплые стенки сжимались вокруг его языка. И наконец, Вэй Ин взорвался душераздирающим криком. Его тело обмякло на столе, руки судорожно вцепились в край, он с трудом ловила воздух. Но пауза была недолгой. –А-Хань… что ты делаешь? – спросил он дрожащим голосом. – Что ты собираешься делать сейчас?! Прежде чем он успел закончить, он почувствовал, как в его смазанный вход скользнул палец. Удовольствие пронзило его, словно молния. – Аааа~ супруг… – О, как сладко слышать это от тебя, – промурлыкал Вэнь Жохань, переводя дыхание и медленно погружая палец внутрь жены. – Ты можешь кончать сколько угодно раз, я не остановлюсь. Вэй Ин застонал, его разум помутнел от захлестывающего удовольствия. – Глубже! Милый… еще… – умолял он. – Все, что пожелает мой Ци цзы, – ответил Вэнь Жохань с довольной улыбкой, добавляя еще один палец и увеличивая скорость движений. Пальцы проникали глубоко, скручиваясь, растягиваясь, прокладывая себе путь все более интенсивными толчками. Вэй Ин едва выдерживал, чувствуя, как его внутренности окончательно отказывают. Жар в животе нарастал с каждым проникновением, каждое движение пальцев мужа заставляло его содрогаться все сильнее. Вскоре он почувствовал приближение нового оргазма, и Вэнь Жохань знал это. Он слишком хорошо знал тело своего возлюбленного. Он согнул пальцы внутри него, ударив точно по простате, от чего Вэй Ин полностью терял контроль. Словно по команде, его второй оргазм обрушился на него с яростной силой, но Вэнь Жохань не останавливался. Тело Вэй Ин сотрясали спазмы, один за другим, неумолимо, и каждый раз, когда он испытывал оргазм, его вход восхитительно сжимался вокруг пальцев супруга. К этому времени верхняя ханьфу Вэй Ина была полностью пропитана его собственной спермой, а тело переполняло неконтролируемое наслаждение. Но самое страшное – или лучшее – было то, что Вэнь Жохань не останавливался. Проникновения становились быстрее, глубже, и когда он меньше всего этого ожидал, он почувствовал, как рука обхватила его член, мастурбируя его с той же интенсивностью. – А-Хань! Хватить! – умолял он между стонами. – Я только что испытал оргазм… Ааа, я снова кончаю! Пальцы Вэнь Жоханя неустанно продолжали стимулировать клитор Вэй Ина. Каждый раз, когда его тело достигало пика, естественная смазка внутри него становилась все обильнее, покрывая руку Вэнь Жоханя. Глава был заворожен, наблюдая, как его жена не мог перестать испытать оргазм снова и снова, пока его сперма не стала почти прозрачной. Вэй Ин лежал, обхватив стол, словно тряпичная кукла, его тело было измучено и покрыто потом, длинные волосы прилипли ко лбу. Его дыхание было прерывистым, но Вэнь Жохань еще не закончил. – Малыш… повернись, – приказал Вэнь Жохань низким голосом, снимая с себя одежду и обнажая свой твердый, пульсирующий член. – Нет! – выдохнул Вэй Ин. Вэнь Жохань нахмурился, увидев сопротивление супруги. Не говоря ни слова, он сильно шлепнул его, отчего звук эхом разнесся по комнате. – Что ты сказал?! – прорычал он властным голосом, его терпение было на пределе. Вэй Ин застонал, чувствуя прилив удовольствия, смешанный с жжением от шлепка. Ее тело все еще дрожало от усталости и перевозбуждения. – Я не могу пошевелиться… Я весь дрожу… Глава слегка улыбнулся, подхватил его за торс и держал на руках, чтобы он не упал, воспользовавшись случаем, он положил свою мантию на стол, а затем осторожно положил туда спину своей госпожи, оставив его упругую попку на краю стола, и помог ему поднять ноги. Он снова придвинул свой стул поближе, чтобы сесть и зарыться лицом в мокрое место своего любовника. Ему удалось заставить его выгнуть спину и крепко сжать в руках ханьфу супруга, которое находилась под ним. – О, приятно. А-Хань! – О, да, дорогой. Правда? – игриво спросил Вэнь Жохань, увидев, что его жена кивнул в ответ на этот вопрос. Чтобы еще больше раздразнить его и повысить его восприимчивость под пристальным взглядом жены, он начал водить языком от его сочной дырочки к двум его яйцам, одновременно лаская ноги своего А-Ина, положив их себе на плечи. Его язык двигался вверх и вниз, не останавливаясь. Вэй Ин дрожал все сильнее и сильнее. Он не мог отвести взгляд от непотребства супруга. Было чертовски жарко видеть его между его ног. И еще жарче было сжимать его голову ногами каждый раз, когда оргазм охватывал ее тело. – Довольно! Сделайте это сейчас! Не играй со мной больше! – Я не понимаю, что вы имеете в виду, моя госпожа, – невинно сказал Вэнь Жохань. – Я хочу, чтобы ты вошел в меня! Уже! Вэнь Жохань победно улыбнулся. Он не стал больше ждать, он встал, широко расставив ноги, и положил их на промежность своей жены. Он трётся кончиком члена о соки своей госпожи, заставляя его содрогаться от соприкосновения с чувствительной кожей. Вэнь Жохань продолжал игриво тереться о край отверстия А-Ина. Одной рукой он схватился за возбужденную плоть и медленно протиснулся в узкую полость. Вэй Ин прикусил губу, чтобы не издать ни звука. Но Вэнь Жохань, заметив это, сжал его ногу и сказал: –Одари меня своим голосом, не лишай этой небесной мелодии, свет моей души, – взмолился он. Вэй Ин, покорный желанию, отстранился, оставив на припухлой губе багряный отпечаток страсти, словно клеймо обладания. Вэнь Жохань, словно хищный зверь, проникал все глубже, пока сама суть его не растворилась в податливой плоти. –А-Ин, это экстаз, это безумие – чувствовать тебя своим, моя прелесть, моя погибель. Ты – искушение, выточенное из мрамора и греха. Я отдам за тебя в жертву миры, утоплю в крови целые народы, лишь бы вечность дышать с тобой в унисон. Я сотру с лица земли всех, кто посмеет взглянуть на тебя, как на солнце, затмевающее звезды! Глава глубже погрузился в теплое лоно супруги, словно ища в нем спасение от мирской суеты. Желая отвлечь его от возможного дискомфорта, он склонился и осыпал поцелуями его розовые соски. Каждый поцелуй был исполнен нежности, язык медленно скользил по коже, вызывая легкое покалывание, а нежные покусывания заставляли внутренности А-Ин трепетать в предвкушении. Вэнь Жохань покрывал белоснежную кожу возлюбленного огненными отметинами своих поцелуев, знаками страсти, которые еще долго будут напоминать о мгновениях близости. — Дорогой, ты готов? Оторвавшись от сладостных ласк, глава поднял взгляд на А-Ин. –Я едва начал, моя любовь. Прошло так много времени, я боюсь причинить тебе боль, - прошептал он, его голос звучал хрипло от желания. — Я жажду этого, мой господин! Возьми меня сейчас! — Ты молишь, ласточка моя, терпение иссякло? — промурлыкал Вэнь Жохань, в голосе – змеиный яд насмешки. В этот миг плотина сдержанности Вэй Ин рухнула, и он бросил на стол свою последнюю, козырную карту. — А-Хань, я больше не принимаю таблетки, теперь мы можем… зачать ребёнка — прошептал он, играя голосом, словно искусный арфист Бедра его чуть дрогнули в соблазнительном танце, приоткрывая дразнящий намек на сокровенное. Кончик пальца, словно заблудший мотылек, коснулся губ, поддразнивая и маня мужа в пучину страсти. — Что… что ты говоришь? Это правда? Ребёнок … от меня? — В голосе главы послышалось нескрываемое изумление, будто он узрел мираж в раскаленной пустыне. — Госпожа моя… ты действительно желаешь разделить со мной это великое таинство – даровать жизнь? Сердце Вэй Ин забилось в безумном ритме, отзываясь на столь неприкрытое волнение в глазах мужа. Они не раз говорили об этом, мечтали, строили планы… и все же, он, словно робкий юноша, испрашивал его согласия на самый интимный акт созидания. Теплая волна нежности затопила его душу. Несмотря на власть и силу, которыми он обладал, Вэнь Жохань всегда ставил его желание превыше всего. Этот жест уважения и любви согревал его лучше самого жаркого солнца. Вэй Усянь безмолвно возблагодарил небеса за то, что предусмотрительно запер дверь. Зная нрав своего супруга, и предвкушая то, что последует за этим дерзким признанием, он не сомневался: из его объятий ему не вырваться еще очень и очень долго. Под пристальным взглядом мужа, Вэй Ин медленно поднесл руку к члену, что еще не вошёл, нежно обхватил пальцами его горячую головку и прошептал голосом, полным сладостной неги: — Вэнь-гэгэ, подари мне сына… Он почувствовал, как член супруга вздрогнул и набух еще сильнее, словно откликаясь на его зов. Проклятье! — Ах, детка, я умираю от желания увидеть тебя беременной. Ты не выйдешь отсюда, пока я не добьюсь своего. Я наполню тебя до краев, так, что твой животик округлится и скроет все тайны, — прорычал он, распаленный страстью. Член Вэй Ин трепетал в предвкушении слов мужа. — Давай же, любимый, сделай так, чтобы я забеременел, — А-Ин одарил его лукавой улыбкой, не подозревая, какую бурю страсти он сейчас высвободит. Вэнь Жохань, охваченный пламенем желания, не мог удержаться от вопроса: — Смогу ли я войти полностью? Выдержишь ли ты? Оба они знали, что член Вэнь Жоханя огромен, как в длину, так и в ширину. Обычно он не входил до конца, боясь причинить ему боль, хотя Вэй Ин и уверял, что все в порядке, последствия давали о себе знать позже: невозможность встать без боли, мучительная попытка удобно сесть. По этой причине Вэнь Жохань обычно сдерживался. Но какое это имело значение сейчас, когда их обоих захлестнула волна неутолимой страсти? Они так долго были в разлуке. — Помести всё, мой господин, — прошептал Вэй Ин, отдаваясь во власть его желанию. Этим Вэй Ин подписала себе приговор, открывая врата в ночь, полную неистовой любви и неудержимой страсти. Спустя часы, проведенные за закрытыми дверями кабинета главы, гулкие шлепки все еще сотрясали стены. Сдавленные стоны переплетались со сладостными вздохами мадам Вэнь, превращаясь в неконтролируемую симфонию страсти. Мадам Вэнь ощущал всей кожей вес своих слов, произнесенных ранее в пылу страсти, но раскаяние не находило в нём места, ибо настоящее захватило его в плен сладостного забытья. С каждым толчком, пронзающим его до глубины души, зарождался новый виток блаженства. Когда мужские руки, сильные и властные, сжали его бедра, заставляя податься вперед, он судорожно вцепился в край стола, словно ища опору в этом океане чувств. Вэнь Жохань был неукротим, словно стихия, вышедшая из-под контроля. Вэй Ин давно потеряла счет времени и оргазмам, утонув в пучине наслаждения. Но для Вэнь Жоханя существовало лишь одно – неутолимое желание, сжигающее все преграды. Он владел своей супругой, каждым движением утверждая свое господство, наблюдая, как его плоть исчезает в сокровенной теснине его ягодиц, алеющих от страстных шлепков. Покинув покои жены, оставив его, едва держащуюся на ногах, он вернулся в свое кресло. С удовлетворением окинул взглядом поле битвы. Бедра мадам Вэнь были испачканы его семенем, свидетельствуя о неутолимой жажде и долгой ночи любви. — Баобэй, иди ко мне, сядь на колени. — Я… я не могу. Ноги не держат, — прошептал Вэй Ин, повернувшись к мужу с виноватой улыбкой. — Немедленно, — властно приказал Вэнь Жохань, не терпящий возражений. Собрав остатки сил, Вэй Ин, шатаясь, подошёл к нему и села на колени. Вэнь Жохань обхватил его за талию, направляя его ноги по обе стороны от себя, выставляя его на всеобщее обозрение. Он, с трепетным предвкушением, коснулся кончиками пальцев сокровенного лона возлюбленного, ощущая шелковистую влажность, где сплетались капли его страсти и нежность естества. Словно прикосновение к самой тайне бытия. — А-Ин, ты само очарование, — прошептал Вэнь Жохань, обнимая его за талию, будто заключая в кольцо своей любви. Легким движением он приподнял его, позволяя своему члену вновь войти в него, в самое сердце его женственности, словно отворяя врата рая. — А-а-а-х… Стоны, срывавшиеся с его губ, были музыкой, опьяняющей его душу, симфонией желания, что звучала лишь для него. Он бережно опустил его, пока он вновь не оказался полностью на нём, их тела сплелись в едином порыве, словно два потока реки, слившихся в единое целое. Прижав его к своей груди, он начал медленный танец, то входя, то отступая, познавая глубину их союза, словно исследуя неизведанные земли. — А-Хань, дай мне передохнуть, — прошептал А-Ин, его голос дрожал от чувственности, словно натянутая струна. — Мне кажется, внутри меня уже целый выводок детей… Ах, любимый! — выдохнул он, когда его толчки стали более настойчивыми, разжигая пламя его страсти с новой силой, словно подбрасывая хворост в костер. У входа в его святилище уже блестели капли желания, словно драгоценные росинки, собранные с лепестков утренних цветов. В порыве страсти Вэнь Жохань поднял его стройные ноги, сгибая их так, чтобы его ступни оказались у него на плечах, открывая ему ещё более глубокий доступ к его тайне, словно распахнув двери в неизведанное. Крики удовольствия А-Ин, казалось, наполнили собой весь кабинет, но им было всё равно. В этот момент существовали только они, в своей вселенной любви и страсти. Вэй Ин, воспользовавшись близостью, нежно коснулся губами губ мужа, заглушая стоны, вырывавшиеся из его уст, словно печатью скрепляя их союз. Огонь бушевал в его венах; член его мужа проникал так глубоко, что каждый раз касался его простаты, сводя его с ума от наслаждения, словно ударяя в колокол его чувств. Вскоре его настиг оргазм, и он обессиленно повис на коленях А-Жо, его ноги дрожали от силы пережитого, словно подкошенные бурей. Это стало последней искрой для Вэнь Жоханя, и он, поддавшись волне наслаждения, изверг семя в свою жену, наполняя его своим теплом и любовью, словно орошая плодородную почву. Вэнь Жохань осыпал поцелуями его шею, оставляя на коже багряные отметины страсти, словно клейма их любви, давая ему возможность немного перевести дух перед новым раундом, перед новой волной наслаждения. За стенами их уединения, в ордене, братья – сыновья Цисянь вэня – усердно трудились, выполняя поручения своего отца, решая насущные вопросы ордена. И всякий раз, когда кто-то из адепторов спрашивал об их отце, они с невозмутимым видом отвечали: — Ах, А-Ди делает детей с А-Нян. Не давая адепторам опомниться, они тут же переключали их внимание на текущие дела, словно отводя взгляд от чего-то сокровенного. Поэтому неудивительно, что слухи быстро распространились по Цишаню, и многие возносили молитвы о скором пополнении в главной семье ордена, о рождении нового солнца, что осветит их мир. В кабинете Вэнь Жохань, немного отдохнув, вновь ощутил прилив страсти. Он вошел в своего возлюбленного, крепко обхватив его за талию, но тут же, повинуясь внезапному импульсу, изменил позицию. Подхватив его на руки, чтобы поддержать, он развернул А-Ина спиной к себе и, приподняв за бедра, заставил обвить его торс ногами. Свободной рукой он направил свой член в его истомленную утробу и снова погрузился в него. А-Ин обхватил шею мужа, ища опору. Вэнь Жохань проникал в него с неукротимой силой, словно дикий зверь, обуянный похотью. Каждый толчок отдавался глубоко внутри. Его член, казалось, был создан для него, касаясь именно тех точек, что взрывали А-Ина волнами наслаждения, заставляя его содрогаться. Толчки учащались, и Вэй Ин почувствовал приближение развязки. — Слишком… ты… слишком быстро, — прошептал он, тонущий в океане чувственности. Каждое движение отдавалось в нем отчетливым эхом, когда головка члена то входила, то выходила, и А-Ин ощущал каждую жилку, пульсирующую в нем. Он мог лишь судорожно сжимать его в себе, стремясь к полному слиянию. Эта теснота, эта жадная хватка, не дающая ему вырваться, сводили Вэнь Жоханя с ума. Волнующе, дьявольски горячо. С каждым толчком внутренности А-Ина трепетали, сжимая его все глубже, увлажняя его все сильнее. Он был на пределе… Еще чуть-чуть… Каждый раз, когда он извергался в него, семя его было щедрым даром, и этот раз не стал исключением. Он крепко сжал его бедра, наращивая темп с каждым толчком, пока черные пряди А-Ина не заметались в диком танце. И вот, он достиг пика, обрушивая на него всю свою страсть, заполняя его теплые, податливые стены. Он прижал его к себе, отдаваясь последним судорогам наслаждения. — Дай мне немного побыть внутри тебя, дорогой. Просто насладиться этим ощущением, как ты меня обхватываешь… Я схожу с ума от этого, — прошептал глава, прежде чем накрыть его губы нежным, сладким поцелуем. Он опустился на стул, который давно не видел, все еще держа А-Ина в объятиях, словно боялся выронить хоть каплю своей любви. Затем он усадил его к себе на колени, позволяя ему оседлать себя. Он нежно гладил его спину и длинные, цвета воронова крыла волосы. — Устал, — прошептал мадам Вэнь, чувствуя, как дрожат его ноги. — Отдохни, баобэй, — прошептал он в ответ, целуя его в лоб. Он продолжал массировать его спину, ноги, руки, стремясь расслабить каждый мускул. Но когда его руки коснулись его упругих ягодиц, он не смог устоять. Он начал сжимать их, массируя с явным удовольствием. — Я думал, ты дашь мне отдохнуть, — проворчал Вэй Ин. — Я не могу устоять перед твоими чарами, моя госпожа, — бесстыдно улыбнулся глава. И начался новый раунд, в котором стоны и хриплые вздохи Вэня стали единственной мелодией в их спальне. Вэнь Сюй и Вэнь Чао три дня управляли орденом, пока их лидеры были заперты и «делали детей». Когда все закончилось, Вэнь Жохань превратился из грозного главы в раба прихотей своего возлюбленного. Он исполнял каждое его желание, стараясь облегчить боль в его измученном теле. Вэй Ин был более чем доволен вниманием мужа, его заботой о каждом его вздохе. Он едва мог пошевелиться на ложе, где его оставили. Он не отходил от него ни на шаг, постоянно ухаживая за ним, а с наступлением ночи облегчал его страдания массажем всего тела. Под страхом быть изгнанным из их покоев. Вэнь Жохань, конечно же, подчинился – даже мысль о повторном изгнании была невыносима. — Ты ведь уезжаешь, да? — наконец спросил Вэй Ин. — Я не знаю, чего они хотят… — устало вздохнул он. — И мне тоже не хочется оставлять тебя здесь, вдали от меня. — Что ты имеешь в виду? Конечно, я поеду с тобой! Вэнь Жохань сел рядом с ним на кровати и, взяв его руку, нежно погладил его гладкую медовую кожу. — Баобэй, как ты думаешь, я позволю тебе отправиться в такое путешествие в твоем нынешнем состоянии? Это может навредить ребенку, — прошептал он, мечтая о наследнике. Вэй Ин улыбнулся, видя радость мужа от возможности стать отцом. — Еще слишком рано говорить о ребенке, супруг мой, — сказал он, улыбаясь и прикладывая свободную руку к животу, слегка округлившемуся от их недавних утех. — Я не буду рисковать. Не тобой. Я не знаю, что нас ждет впереди, милый, и если с тобой что-нибудь случится, я сойду с ума. Ты понимаешь? — проговорил глава, поднося его руку к своим губам и нежно целуя. — О, так ты понимаешь, что чувствую я. Я тоже боюсь того, что они могут с тобой сделать. Я не хочу, чтобы ты шел один. Ты возьмешь с собой Вэнь Чжулю, и никаких споров! — приказал мадам Вэнь. — И даже не думай, что уйдешь без защиты. Я сделаю кое-что, чтобы оберегать тебя, и тебе лучше вернуться целым и невредимым. Ты понял? Вэнь Жохань лишь безмолвно кивал в ответ на каждое слово любимого Позже, когда заря лишь начинала алеть на горизонте, Вэй Ин, собрав остатки духовных сил, соткал защитный талисман для своего возлюбленного. Он сидел на кровати, окруженный подушками, ища хоть какое-то облегчение от ноющей боли в спине. Рядом, с обнаженной грудью и в одних лишь штанах, расположился Вэнь Жохань. Наконец, Вэй Ин закончил. Талисман проявился на теле Вэнь Жоханя, словно окутывая его кожу черным туманом, дарящим тепло. Туман проник внутрь, исчезнув, а в груди Вэнь Жоханя начало проступать нечто. Символ Ордена Вэнь. Солнце. Знак застыл на его бледной коже, едва заметный, но временами словно пульсирующий слабым светом, демонстрируя мощь духовной энергии, подаренной ему А-Ином. Эта сила, это тепло – дар его любимой. Любовь между ними была так велика, что Вэй Ин отдал ему частицу себя, частицу своей души, чтобы защитить его. Вэнь Жохань мог бы поглотить его в этот момент, но не желал причинять ему боль. И оба лидера, наконец, провалились в глубокий, долгожданный сон. Вэнь Жохань нежно прижал к себе талию любимой, вновь благодаря судьбу за этот бесценный дар. Он источал довольство, словно кот, дорвавшийся до сметаны. Ему даже пришла в голову дерзкая мысль: отправить бы своих сорванцов на поиски мифических синих цветов с багряными шипами, лишь бы украсть еще мгновение тишины. Но рассвет уже стучался в окно, а вместе с ним – горечь расставания для двух любящих сердец. И вновь главе Вэнь предстояло покинуть их ложе. Злоба закипала в его душе, направленная на других глав кланов, виновных в этой разлуке с его женой. – Возвращайся целым, – прошептал Вэй Ин, утопая в постели, пропитанной теплом его мужа. Он умолял позволить ему проводить его, но Вэнь Жохань был непреклонен, лишь прошептал на ухо обещание: – Когда вернусь, не отпущу тебя, как бы ты ни просил. Сердце Вэй Ина забилось чаще от этих слов. Как и предсказывал мадам Вэнь, Вэнь Чжулю был назначен сопровождающим. Но прежде чем отбыть, Вэнь Жохань начертил на его левом плече защитный символ солнца, уступающий в размере лишь его собственному. Вэй Ин знал, что А-Чао будет благодарен. И вот, ранним утром, в окружении избранных адептов, Вэнь Жохань отправился в путь. Перед отъездом он заглянул в покои сыновей, одарил каждого поцелуем в лоб и, словно тень, растворился в предрассветной дымке. Солнцеликий глава гордо держал путь в сторону Юньмэн Цзяна, не теряя своего царственного величия. В Пристани Лотоса глава Цзян, казалось, был на грани срыва, напряжение в нем росло с каждой минутой. Присутствие Цзиней с их выжидающими взглядами и любопытством лишь подливало масла в огонь. Встреча грозила обернуться сущим кошмаром, а мысли о Вэй Усяне лишь усиливали дискомфорт. Где он? Что делает? Ему было нелегко разговаривать с ним, ведь перед ним всегда возникал образ избалованного мальчишки из ордена Вэнь. Цзян Чэн отчаянно надеялся, что встреча пройдет быстро, и что Вэй Ин, по крайней мере, вернется в Пристань Лотоса, чтобы увидеть его настоящего, без забот о предстоящем соревновании. Большинство глав орденов уже прибыли, но Не и Вэнь все еще задерживались. Нарастающее беспокойство витало в воздухе, пока собравшиеся ожидали прибытия последних глав. Наконец, вдали возник клан Вэнь. Впереди – Вэнь Жохань, глава, словно выточенный из льда, и его верный пес, "Сжигающий ядра", а за ними – небольшая свита. Вэнь Жохань был безупречен: ни волоска не выбивалось из прически, одежда – словно с иголочки. Но за этим лоском, за сияющей маской, скрывалось раздражение, такое густое, что его можно было потрогать. Тяготился он этим съездом, необходимостью оторваться от любимой. Цзян Чэн, застывший у входа в орден, приветствовал его с натянутой вежливостью, сквозь которую пробивалось недоверие. Другие главы перешептывались, мол, Цзян Ваньинь расстилается перед Вэнь Жоханем в надежде вытянуть хоть слово о пропавшем шисюне, Вэй Ине. И, в общем-то, не ошибались. Цзян Чэн цеплялся за мысль, что ждет не Вэй Усяня, а лишь важного гостя. Он твердил себе, что это просто долг, а не тоска по этому несносному оболтусу. Но разочарование расползалось по лицу, когда стало ясно: Вэй Усяня нигде нет. И, конечно же, Цзян Чэн не отдавал приказ убирать комнату Вэй Усяня. Он, как идиот, каждую неделю сам протирал там пыль, на случай, если тот вдруг вернется. – Глава Цзян, – процедил Вэнь Жохань, в голосе – ни капли тепла. – Глава Вэнь, – ответил Цзян Чэн, и разочарование от отсутствия Вэй Усяня прорвалось наружу. – Где Вэй Усянь? Вэнь Жохань одарил его улыбкой, но это была не ласковая усмешка и не насмешливый оскал, а что-то зловещее, полное скрытой злобы. – Можно сказать, он… истощен. Ему нужен отдых. – Он выдержал паузу и добавил: – Теперь о нем заботятся мои сыновья, глава Цзян. Очевидно, каждый из них думал совершенно о другом. Вэнь Жохань мысленно возвращался к последним дням с госпожой и благодарил сыновей за заботу об А-Нян в его отсутствие, за то, что потакали всем его прихотям. А Цзян Чэн был оглушен этой новостью. Вэй Усянь в руках сыновей Вэнь Жоханя… "Каким мукам они подвергают Вэй Усяня! И это они называют отдыхом? Издеваются, не иначе! Теперь ещё и эти сопляки издеваются! Ах, чтоб тебя… дорого он за это заплатит!" – клокотал Цзян Чэн в мыслях, еле сдерживая бешенство. Он знал, что сейчас лезть в открытую – самоубийство. "Сжигающий ядра" словно тень преследовал Вэнь Жоханя, и Цзян Чэн понимал, что права на ошибку у него нет, если он хочет вернуть Вэй Усяня. – Что вы называете отдыхом? Что, черт возьми, они с ним сделали? – сквозь зубы процедил Цзян Чэн, стараясь не сорваться. – О, это не опишешь в двух словах, глава Цзян, – Вэнь Жохань ухмыльнулся, в его голосе прозвучал яд. – Вы же не хотите убить меня здесь и сейчас за то, что я прикоснулся к вашему названому брату? – Я хочу увидеть Вэй Усяня! Я хочу, чтобы он вернулся в Пристань Лотоса! Цзян Чэн был на грани срыва. Вэнь Жохань приподнял бровь. Улыбка его стала шире, но в ней не осталось ни капли тепла, лишь холодный расчет. – Боюсь, ваша вторая просьба невыполнима. Но кто знает, что принесет будущее? Надеюсь, вы готовы принять последствия, глава Цзян. С презрительным жестом Вэнь Жохань отвернулся, вновь устремив свой взгляд на орден. – Мы и так задержались. Другие главы, должно быть, уже извелись от ожидания. Пора идти, как вы считаете, глава Цзян? Цзян Чэну ничего не оставалось, кроме как проглотить обиду. Он проводил Вэнь Жоханя в орден, а в голове роились самые мрачные мысли. Цзян Чэн не мог не заметить, с каким пристальным вниманием глава Вэнь осматривает все вокруг, словно выискивая что-то… Словно зачарованный… Войдя в огромный зал ордена, Вэнь Жохань ощутил, как сама атмосфера сгустилась, наполнившись торжественным напряжением. Присутствующие главы хранили молчание, каждый погруженный в свои мысли. – Глава Вэнь, мы рады вновь приветствовать вас в наших скромных стенах, – произнес Цзинь Гуаншань, выдавив натянутую улыбку, за которой пряталось плохо скрытое беспокойство. – Не так ли, достопочтенные главы? – обратился он к остальным, застывшим в неподвижности под пристальным, пронзительным взглядом Вэнь Жоханя. Вэнь Жохань проигнорировал приветствие, окидывая зал оценивающим взглядом. Лань Цижэнь, сжимая в руке крошечную чашку, не сводил с него глаз. Его племянник, Лань Сичэнь, лишь одарил вежливой, ничего не значащей улыбкой. Не Минцзюэ, словно вынырнувший из тени, хмурил брови, а его брат робко прятался за тонким веером из сандалового дерева. Цзян Чэн, напряженный до предела, ощущал, как ледяные пальцы предчувствия сжимают его сердце. Воздух словно искрился от невидимого напряжения. Тишину расколол звук опускаемой чашки — Лань Цижэнь начал говорить. — Глава Вэнь, мы рады приветствовать вас, — ровным тоном произнес он. — Мы собрались здесь, потому что многие из нас считают своим долгом предложить помощь в организации предстоящей Конференции по самосовершенствованию, которая пройдет в вашем ордене. Мы полагаем, было бы крайне невежливо оставить все тяготы подготовки исключительно на ваших плечах. — Мне не нужна ваша помощь, — отрезал Вэнь Жохань, в его голосе сквозило неприкрытое презрение к самой идее подобного предложения. — Я так и знал, что он что-то подобное скажет, — проворчал Не Минцзюэ, в его голосе смешались смирение и явное раздражение. Лань Цижэнь, невозмутимый, продолжал: — Мы понимаем, глава Вэнь, но это предложение возникло из осознания того, что одному из орденов изначально следовало взять на себя роль принимающей стороны. Мы совершили ошибку, поддавшись минутным соображениям и не предложив вам эту честь сразу. Поэтому мы хотели бы предложить вам нашу помощь в любом деле, которое вы сочтете необходимым. — Если вы настаиваете… что ж, поскольку моему ордену все же выпала честь принимать вас, можете прислать пятерых своих адептов, чтобы они помогли с приготовлениями, — процедил Вэнь Жохань с расчетливой холодностью. — Если это все, я откланиваюсь. Он уже развернулся, готовый покинуть зал в сопровождении Вэнь Чжулю и своих адептов, когда его остановил голос Цзинь Гуаншаня. — Постойте, глава Вэнь, это еще не все, — поспешно произнес Цзинь Гуаншань, чувствуя, как раздражение клокочет в главе Вэнь. Вэнь Жохань ощутил, как на его лбу запульсировала вена. "Ради всего святого, — подумал он, — дайте мне уже вернуться к своей госпоже!" — Мы приготовили банкет в вашу честь, — провозгласил Цзян Чэн, натягивая маску радушия. — Поскольку все проделали столь долгий путь, Орден Цзян удостоит вас чести отведать наши фирменные блюда, которые уже ждут вас. В глазах Вэнь Жоханя мелькнул огонек надежды: вот он шанс, прикоснуться к тем же вкусам, что когда-то разделяла его супруга. Он кивнул, соглашаясь. Как он мог отказать зятю, да еще и в угощении? Но банкет обернулся самым мучительным испытанием за последнее время. Главы орденов словно растворились в воздухе, избегая малейшего контакта, а Вэнь Жохань стоял, неподвижный, и казалось, его взгляд искал спасения от этого фарса, а не наслаждения пищей. В глубине души его терзало лишь одно: чем же потчевали в Юньмэн Цзян его госпожу? Он помнил рассказы Вэй Ина о местной кухне, и теперь скрупулезно сравнивал каждый поданный деликатес с теми острыми, дерзкими вкусами, к которым успел пристраститься. Как и предсказывал Вэй Ин, еда оказалась острой, но острота была словно приглушена, словно застенчивая искра, боящаяся обжечь. "Моя госпожа ест куда забористее, – подумал Вэнь Жохань. – Очевидно, смягчили для гостей, но его-то остротой не напугаешь". Теплые воспоминания о домашних яствах, сотворенных руками супруги, волной нахлынули на сердце, смешиваясь с терпким желанием поскорее вернуться домой. Ожидание тянулось, словно патока. Наконец, даже неторопливые Лани закончили трапезу, их лица тронул румянец, вероятно, от непривычной остроты. Вэнь Жоханю стоило немалых усилий, чтобы не расхохотаться в голос. Когда последний прибор был отложен, Вэнь Жохань поднялся, с грацией, достойной великого главы ордена. Он медленно прошелся по залу, чувствуя, как десятки взглядов прожигают его спину, но, не обращая внимания на эту негласную дуэль, вышел на прохладный воздух. "Как и говорил А-Ин, в Юньмэн Цзян ощутимо теплее… Вот теперь понимаю, почему он так настаивал на ханьфу полегче," – промелькнуло в голове Вэнь Жоханя, и сердце сжалось тоской по любимой. Вскоре на горизонте проступила фиолетовая тень. — Глава Цзян, — голос Вэнь Жоханя, ровный и чуть насмешливый, достиг ушей Цзян Ваньиня. Тот вздрогнул, словно от удара током. — Чем могу быть полезен, глава Вэнь? — Цзян Чэн постарался, чтобы голос звучал ровно и вежливо, хотя внутри все сжалось в тугой узел. Вэнь Жохань едва заметно кивнул. "Вот черт!" – промелькнуло в голове у Цзян Чэна. Неужели сам Глава Вэнь собирается что-то у него просить? — Раз уж я на вашей земле, долг приличия велит испросить дозволения осмотреться, — произнес Вэнь Жохань, и в голосе его скользнула сталь. Цзян Чэн невольно затаил дыхание. — Разумеется, глава Вэнь. Я сам буду вашим проводником. Куда прикажете? Уголок губ Вэнь Жоханя дрогнул в усмешке. Он бросил взгляд на вереницу спин, которые под предлогом глотка свежего воздуха потянулись прочь, подальше от них. — Неужели глава Цзян настолько заинтригован моей скромной персоной, что готов пренебречь обществом столь уважаемых гостей? Цзян Чэн на миг запнулся, словно слова застряли в горле, но тут же взял себя в руки. — Я был бы рад наверстать упущенное. Позволь мне отплатить за твою прежнюю… любезность, — проговорил он почти шепотом, желая, чтобы эти слова коснулись лишь слуха Вэнь Жоханя. — Буду ждать с нетерпением, глава Цзян, — отозвался Вэнь Жохань, и в голосе его не дрогнуло ни тени волнения. Он уже получил то, что хотел: разрешение осмотреть землю, взрастившую ту, чьи истории скрашивали его ночи. — Если это всё, я отправлюсь на прогулку. Говорят, озеро лотосов являет собой зрелище неописуемой красоты, — с этими словами Вэнь Жохань двинулся в путь, в сопровождении Вэнь Чжулю и нескольких приближенных заклинателей. Едва Вэнь Жохань скрылся из виду, Цзинь Гуаншань, подгоняемый алчным любопытством, тут же набросился на Цзян Ваньиня. — Глава Цзян! Неужели глава Вэнь покидает нас так скоро? Чем мы заслужили такое пренебрежение? Между вами что-то произошло, верно? О чём он шептался? Говорите же, глава Цзян, удалось ли вам узнать что-нибудь о Вэй Усяне? Упоминал ли он его имя? – засыпал вопросами старый лис. Но Цзян Чэн, казалось, не слышал его назойливого щебетания. Все его мысли были поглощены Вэнь Жоханем. Он знал, что глава Вэнь никогда прежде не бывал в Юньмэн Цзяне, не ступал на земли ордена Цзян… Откуда же ему тогда знать окрестности так хорошо? Словно окидывая взглядом знакомые с детства пейзажи, он безошибочно определял местонахождение каждой детали. Цзян Чэн ограничился уклончивыми ответами, понимая, что владеет ничтожно малой информацией. — Похоже, он просто желает поближе познакомиться с Юньмэн Цзяном, — бросил он небрежно. Этого оказалось более чем достаточно. Цзинь Гуаншань, предвкушая баснословные выгоды, позволил себе едва заметную, хищную усмешку. Оставив сына, Цзинь Гуанъяо, ублажать скучающих глав орденов, он на мгновение растворился в толпе, словно тень. В укромном месте его ждала встреча с новым союзником, сулившим неслыханные возможности для него и его клана. Завидев приближающуюся фигуру, Цзинь Гуаншань расплылся в злорадной улыбке. Божественная красота, чувственное, завораживающее лицо… богиня, одним лишь взглядом способная обратить в прах волю любого смертного. — Милый, я вне себя от радости! Знал, что на тебя можно положиться, — промурлыкал старик, бесстыдно улыбаясь молодой женщине. Он подхватил ее нежную руку и, задыхаясь от вожделения, осыпал тыльную сторону поцелуями. — Ты помнишь наш план? — Разумеется, глава. Я прекрасно знаю, что должна делать, — ответила женщина, приподнимая уголки алых губ в хищной, почти змеиной улыбке.