Солнце Цишань Вэнь

Слабость Цзинь Гуаншаня была столь же кричащей, как и его непомерные амбиции – женщины. Ничто не доставляло ему большего удовольствия, чем окружать себя ими, словно драгоценностями, и он оставил после себя целую стаю внебрачных детей, о существовании большинства из которых он и не вспоминал, считая их не более чем досадной обузой. Но среди этой пестрой толпы был один, кто пришелся ему по нраву – Цзинь Гуанъяо. Мальчик оказался столь же безгранично амбициозен, как и он сам, и, что самое важное, беззаветно предан, чем Гуаншань пользовался с непоколебимой уверенностью. Гуанъяо был хитер, словно тень, умел прятаться в тени и плести интриги, а его извращенный ум идеально подходил для хитроумных планов отца. Цзинь Гуаншань видел в нем свое отражение, зловещее подобие, и это лишь укрепляло его уверенность в успехе самых темных замыслов. "В чем же слабость каждого человека?" – размышлял Цзинь Гуаншань, лукаво прищуриваясь. "Красивая девушка, разумеется. Та, что согреет постель и растопит самую неприступную защиту". А когда мужчина наиболее уязвим для манипуляций? "Когда он влюблен", – самодовольно отвечал он себе, смакуя эту мысль, как изысканное вино. Поэтому он и подготовил свой главный ход, виртуозную партию в опасной игре. С помощью сплетен, интриг и хитроумных махинаций он добился того, что прекрасная молодая девушка оказалась в долгу у Ордена Цзинь, а значит, и у него. Вэнь Жохань, несмотря на всю свою силу и власть, оставался всего лишь человеком. Одиноким человеком, который, как самонадеянно полагал Цзинь Гуаншань, не сможет устоять перед чарами такой ослепительной девушки, от которой так и веяло плодовитостью и соблазном. "Невозможно устоять! Идеальная кандидатура", – торжествовал он в своих мыслях, уверенный в успехе. Вэнь Жохань падет не от меча, а от жажды. Молодая девушка станет его посланницей, троянским конем в его твердыне. Вэнь Жохань потеряет бдительность, влюбится в нее без памяти и свяжет себя с Орденом Цзинь чувством глубокой благодарности. А как только он окажется у нее под каблуком, она его убьет, словно змея, ужалившая в самое сердце. "Глава Вэнь будет устранен!" – ликовал в мыслях Цзинь Гуаншань. Орден Цзинь станет самой могущественной, а он – главой двух орденов. Его глаза горели ненасытной амбицией, когда он представлял будущее, которое так тщательно спланировал, словно архитектор, создающий грандиозный проект. Это была настолько заманчивая картина, что впервые в жизни Цзинь Гуаншань обуздал свои низменные желания, заковал их в цепи терпения. "Надо набраться терпения, – уговаривал он себя, смакуя предвкушение победы. – Награда будет куда больше, если я буду править двумя Орденами". — Душка, ползи к этому главе и сделай так, чтобы он у твоих ног валялся. Поняла? – процедил он с кривой, зловещей усмешкой, от которой по коже пробегали мурашки, словно от прикосновения ледяного ветра. Служанка, не проронив ни слова, лишь безмолвно кивнула, словно марионетка, и растворилась за дверью. Цзинь Гуаншань проводил ее взглядом, с трудом отгоняя похотливые мысли, которые назойливо лезли в голову, разжигаемые ее обтягивающим платьем, подчеркивающим каждый изгиб. "Еще немного, – уговаривал он себя, смакуя предвкушение триумфа. – Совсем немного". А далеко отсюда, Вэнь Жохань, словно завороженный, любовался Пристанью Лотоса – местом, которое ему с таким упоением описывал его драгоценный А-Ин. Перед ним раскинулась гладь озера, спокойная и величавая, усыпанная нежными цветками лотоса, словно россыпью драгоценных камней. Воздух был пропитан сладким, дурманящим ароматом, легкий ветерок ласкал щеку, словно нежное прикосновение, а тихая вода нашептывала истории, которые Вэй Ин рассказывал о своей юности, о том, как он резвилась в этих самых водах. Воспоминания о супруге тронули его губы легкой, едва заметной улыбкой, которая так сильно контрастировала с той суровостью, которую он обычно являл миру, словно лед тронулся под лучами весеннего солнца. Здесь, вдали от интриг и низменных амбиций Цзинь Гуаншаня, Вэнь Жохань, казалось, нашел свой потерянный рай – то самое идиллическое место, которое так искренне описывала ему его любимый А-Ин. Озеро представляло собой завораживающее зрелище, украшенное нежными лотосами, плавно покачивающимися на поверхности воды, словно танцующими в такт невидимой мелодии. Сладкий, пьянящий аромат цветов окутывал его, словно мягкое покрывало, приглашая расслабиться и отдаться своим чувствам. Кристально чистая вода оставалась неподвижной, словно зеркало, отражая чистоту и спокойствие окружающей природы. Но Вэнь Жоханя привлекала не только красота этого места, но и яркие картины, которые рождались в его голове… С каждым мгновением все ярче всплывали в памяти слова супруги, его живые рассказы о том, как он скользил по этой глади, как его гибкое тело погружалось в прохладную воду, словно русалка, возвращающаяся в свою стихию. Теперь он представлял его себе: капли воды стекают по его нежной коже, словно роса по лепесткам, насквозь промоченная одежда облегает его фигуру, словно вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб, как скульптор, вылепивший совершенное творение. Он видел, как ледяная вода закаляет эти манящие розовые бутоны на его груди, делая их еще более соблазнительными, требующими его внимания с каждым вздохом, словно зовущие его прикоснуться. Тонкая талия госпожи Вэнь казалась еще более изящной под мокрой тканью, словно очерченная невидимой рукой, и Вэнь Жохань не мог сдержать желание провести по нему рукой, ощутить контуры его кожи, прикоснуться губами, словно утолить жажду. Страсть жгла его изнутри, разгораясь от каждого образа, рожденного его воображением, словно пламя, охватывающее сухой хворост. Каждый изгиб, каждая деталь его тела терзала его, искушала, словно запретный плод. Вид его груди, проступающей сквозь мокрую одежду, его влажных, чуть приоткрытых от холода губ, заставлял его жаждать обладания, раствориться в нём, как только он умел, словно слиться в единое целое. Вэнь Чжулю сопровождал его, держась на почтительном расстоянии, прекрасно понимая состояние своего Главы, но сохраняя присущую ему сдержанность, словно невозмутимый страж. Он делал вид, что не замечает похотливого взгляда, которым Вэнь Жохань одаривал лишь госпожу Вэнь, словно это его личное дело. Но в этой атмосфере, пропитанной желанием, невозможно было не ощутить ту жажду, которая обуяла Главу, словно электрический ток, пронзающий воздух. — Тебе не кажется, что здесь красиво? – внезапно спросил глава Вэнь, прервав поток жгучих мыслей, словно очнувшись от сна. Вэнь Чжулю, всегда внимательный к словам своего Лидера, посмотрел на него спокойным, изучающим взглядом и ответил: — Да, глава Вэнь. Вэнь Жохань кивнул, окидывая взглядом озеро, его взгляд скользнул по кристально чистой поверхности, отражающей цветущие лотосы, словно глядя вглубь себя. — Это действительно красивое место… – Он сделал паузу, едва заметно улыбнувшись, что было совсем на него не похоже, словно луч солнца пробился сквозь тучи. – Единственный изъян этого места – его бывшие правители, – иронично заметил он, произнося эти слова так, словно это была общеизвестная истина, хотя на самом деле только он один знал, что имел в виду, словно храня зловещую тайну. Вэнь Чжулю слегка приподнял бровь. Он не совсем понял этот намек, словно столкнулся с загадкой, но знал, что лучше не перебивать своего Лидера, когда тот говорит, и потому промолчал, ожидая дальнейших разъяснений, словно верный пес, ждущий команды. Вэнь Жохань, словно погрузившись в свои мысли, продолжал, и легкий ветерок играл с его одеждой, словно пытаясь подслушать его тайны: — Знаешь? А-Ин раньше купалсь в этом озере… – его голос стал тише, словно он говорил сам с собой, словно делился самым сокровенным. – Он приходил собирать семена лотоса, которые так любит. Можешь себе представить? Приплывал сюда только для того, чтобы собрать эти семена… и сбежать от ворчливого старика, который следит за этим озером. Вэнь Чжулю всегда чувствовал особую теплоту в голосе Вэнь Жоханя, когда тот упоминал госпожу Вэнь, словно в нем звучала нежная мелодия. Это не было просто формальным комментарием; когда он говорил о госпоже Вэнь, в его голосе звучала искренняя, почти нежная привязанность, словно он говорил о самом дорогом сокровище. — Мадам Вэнь очень любит семена лотоса, – осторожно заметил он, словно ступая по тонкому льду. — Верно, – Вэнь Жохань тихо рассмеялся, и по его лицу скользнула редкая, почти ласковая улыбка, словно расцвел редкий цветок. – Он их обожает, просто не может устоять, – прозвучало в его голосе с непривычной мягкостью, взгляд же светился теплой привязанностью, словно он смотрел на саму жизнь. Вэнь Чжулю, хорошо знакомый с настроением своего лидера, когда речь заходила о его супруги, решил воспользоваться моментом, словно опытный игрок, делающий ход: — Раз уж мы здесь, глава Вэнь… почему бы нам не купить семян лотоса для госпожи Вэнь? Уверен, ему будет приятно получить их прямо от вас, словно подарок с небес. Вэнь Жохань сперва удивленно вскинул бровь, словно пораженный неожиданной мыслью, но потом его лицо преобразилось, словно озарилось внутренним светом. Обычно непроницаемые глаза грозного лидера вспыхнули восторгом, словно он услышал самую гениальную идею на свете. — Отличная мысль, Чжулю! А-Ин будет в восторге! – воскликнул он с энтузиазмом, несвойственным его обычному сдержанному поведению, словно сбросил маску. Вэнь Чжулю был удовлетворен реакцией своего лидера, чувствуя, что попал в самую точку, словно стрела, поразившая цель. Возможно, на несколько мгновений Вэнь Жохань сможет отвлечься от интриг и распрей и просто насладиться простым, но значимым жестом, словно глотком свежего воздуха. Но не успели они двинуться с места, как их слух уловил торопливые шаги, словно нарушающие тишину. Оба замерли, насторожившись, обострив чувства, пытаясь определить источник внезапного вторжения, словно хищники, уловившие добычу. Это были не шаги адепторов … Вэнь Чжулю нахмурился, его рука инстинктивно потянулась к мечу, готовая к любому развитию событий, словно верный телохранитель, готовый защитить своего господина. Шаги приближались, и из тени появилась женская фигура, словно призрак, материализовавшийся из ниоткуда. Девушка из Ордена Цзинь, чья изящная осанка и облегающее платье, казалось, были созданы, чтобы привлекать внимание мужчин, словно магнитом притягивая взгляды. Её лицо излучало невинную красоту, словно цветок, распустившийся под лучами солнца, а походка, хоть и поспешная, сохраняла грацию, почти воздушность, словно она не шла, а парила над землей. Вэнь Жохань приподнял бровь, явно озадаченный, словно столкнулся с неожиданной головоломкой. Вэнь Чжулю, заняв оборонительную позицию перед Главой, тоже настороженно наблюдал за незнакомкой, словно готовый отразить любую атаку. — Кто ты? И что тебе здесь нужно? – строго спросил Вэнь Чжулю, словно грозный страж, преграждающий путь. — О, почтенный заклинатель, я не причиню вам вреда! Я просто хотела узнать, не нужна ли главе Вэнь какая-нибудь помощь. Я здесь, чтобы быть полезной, – проворковала девушка, кокетливо сложив руки перед собой и стараясь выглядеть как можно более невинно, словно ягненок, пришедший на заклание. Она слегка наклонялась вперед с каждым словом, демонстрируя все более откровенное декольте, словно паук, плетущий свою сеть. Вэнь Чжулю был поражен такой наглостью, словно его ударили по лицу. — Да, – спокойно произнес Вэнь Жохань, хотя в его голосе чувствовалась сталь, словно лезвие, скрытое в бархате. – Мне как раз кое-что нужно… Эти слова, казалось, воодушевили девушку, и она тут же выпалила, словно сорвалась с цепи: — Конечно, глава Вэнь! Все, что вы пожелаете, я сделаю. Вам стоит только попросить… – Она говорила сладко и призывно, словно сирена, заманивающая моряков на верную гибель. — Юноша, мне нужны семена лотоса. Принеси их мне. Надеюсь, они будут у меня, когда я вернусь с прогулки. Иначе я сам за ними приду. С этими словами Вэнь Жохань двинулся к Вэнь Чжулю, который на мгновение застыл на месте, словно пораженный громом. Вэнь Жохань сказал ему, что им нужно вернуться в тренировочный лагерь, где они оставили своих адепторов, и отправить их на рынок, чтобы они могли осмотреться. — Юноша? Он сказал "парень"? Девушка растерянно моргнула, и натянутая улыбка дрогнула, словно сломанная кукла. Это был явно не тот ответ, на который она рассчитывала, словно ее план рухнул в одно мгновение. Она попыталась взять себя в руки, поправила позу, все еще полная решимости выполнить свою миссию, словно солдат, не желающий сдаваться. Она даже не успела представиться, а глава Вэнь уже заставил ее потерять лицо! — Глава Вэнь, ну это совсем уж… как-то приземленно, что ли. Я тут ради дел поважнее, могла бы вам удовольствие доставить другими способами, если вы понимаете, о чем я, — промурлыкала она, подавшись вперед и отчаянно пытаясь хоть как-то расшевелить его. Но Вэнь Жохань остался непробиваем. Только губы тронула легкая усмешка, которая, впрочем, никак не отразилась в глазах. — Если ты не можешь справиться с такой пустяковой задачей, как достать семена лотоса, то какой от тебя толк? — отрезал Вэнь Жохань и махнул рукой в сторону двери. "Вон!" – так и читалось в этом жесте. Вмиг все очарование слетело с ее лица, сменившись растерянностью. Она нерешительно отступила, руки слегка дрожали, комкая подол платья, а щеки, только что пылавшие кокетством, побледнели от унижения. Она не посмела и слова вымолвить, будто страх и удивление сковали ее язык. Неловко поклонившись, она резко развернулась и поспешила прочь, сгорая от осознания своего провала. Видно, придется менять тактику, глава Вэнь оказался крепким орешком, не чета Цзинь Гуаншаню. — Я думала, будет интереснее, — пробормотала она себе под нос и снова бросила взгляд на озеро. — Ну что ж, Чжулю вернемся к нашим делам. Пойдем за подарком. Вэнь Чжулиу, наблюдавший за этой сценкой, с трудом сдержал смех, глядя на ее удрученное лицо. Впрочем, выдержка не позволяла выдать себя. Нельзя проявлять эмоции, хотя в глубине души он восхищался преданностью своего лидера. Как эта выскочка вообще посмела сунуться сюда с подобными намерениями? Он знал, что для большинства существование мадам Вэнь – секрет, скрытый за стенами Алого Ордена. И тем не менее, его не покидало изумление: как можно было пытаться обмануть Вэнь Жоханя, чья любовь к супруги была его единственной слабостью? Но больше всего поражало другое: Вэнь Жохань, ослепленный чувствами, даже не разглядел, что перед ним не юный заклинатель, а переодетая девица. "Глава Вэнь слеп, но ослеплен любовью". Вэнь Чжулю прекрасно понимал его: мадам Вэнь был юношей неземной красоты, а их связь – нитью, сотканной самой судьбой. Они любили друг друга с такой всепоглощающей страстью, что даже самый грозный властитель мира заклинателей не мог думать ни о чем, кроме как о том, чтобы осчастливить свою Госпожу и детей. Ирония судьбы: Вэнь Жохань, известный своей жестокостью и неукротимой волей, теперь был целиком и полностью поглощен выбором подарков для своей семьи. Ведомые этой целью, они направились на рынок Юньмэн Цзян. Вэнь Жохань, величественный и уверенный, шествовал впереди, словно орел, парящий над землей. Вэнь Чжулю, словно тень, следовал за ним на несколько шагов позади. А позади них, словно щебет птиц, переговаривались адепторы Вэнь, тихонько обсуждая все, что привлекало их внимание в этом диковинном месте. Едва они вошли на оживленный рынок, где скромные торговцы суетились за своими прилавками, воздух наполнился напряжением, словно перед грозой. Многие побледнели, как полотно, увидев, что Вэнь вторгся на их территорию, опасаясь худшего. Слухи о жестокости Ордена Вэнь ползли, как змеи, и вид внушительного главы Вэнь, с его высокой, как скала, фигурой и непроницаемым, как маска, лицом, лишь усиливал тревогу в сердцах торговцев. За ним, как верный пес, следовал Вэнь Чжулю. Каждый нервно следил за их передвижениями, словно загнанный зверь. Некоторые уже мысленно готовились к худшему, ожидая, что резня начнется в любую минуту. Для них Вэнь Жохань был разрушительной стихией, ураганом, способным смести все на своем пути. Их страхи достигли апогея, когда они увидели, как Вэнь Жохань тихо разговаривает со своими адепторами, вкладывая им в руки небольшие мешочки с монетами. Обменявшись несколькими словами, молодые адепты отделились от группы и рассыпались по рынку, как искры, подходя к разным прилавкам. Торговцы замерли в ужасе, как кролики перед удавом. Они были уверены, что последователи Вэнь уничтожат все на своем пути, и некоторые уже видели, как их товары и прилавки превращаются в пепел. Но, к их изумлению, адепторы Вэнь просто покупали. Торговцы, словно очнувшись от кошмара, с изумлением и облегчением наблюдали, как адепторы Вэнь переходят от одного прилавка к другому. Никаких признаков хаоса, лишь обычные торговые сделки. Однако глава Вэнь и Вэнь Чжулю неподвижно стояли в центре рынка, как каменные изваяния, и их спокойствие тревожило присутствующих. Пронзительный взгляд Вэнь Жоханя осматривал окрестности, как хищник, выискивающий добычу. Внезапно его глаза вспыхнули, как уголья. Вот оно! Прилавок, который он искал все это время: скромная лавка, уставленная банками с острыми соусами. Вэнь Жохань живо вспомнил рассказы супруги об этом месте. — Ах, этот острый… — пробормотал он себе под нос, будто вспоминая вкус любимого лакомства. В темных банках таились самые огненные сорта перца чили, которые так обожала его Госпожа. Медленными, размеренными шагами Вэнь Жохань приблизился к прилавку, словно лев, подкрадывающийся к добыче. Торговцы с тревогой наблюдали за приближением главы; одно его присутствие сгущало атмосферу, словно перед бурей. Пожилой владелец лавки почувствовал, как у него сжалось сердце, когда он увидел, что всемогущий глава Вэнь направился к его скромному товару. — Добрый день, уважаемый, — спокойно произнес Вэнь Жохань. — Я хотел бы приобрести у вас самый лучший острый соус. Торговец, ошеломленный и перепуганный, потерял дар речи. Что мог искать такой всесильный человек, как глава Вэнь, в его скромной лавке? Первой его мыслью было то, что Вэнь Жохань совсем не похож на человека, способного выдержать подобную остроту. — Г-господин… — пробормотал старик, запинаясь, — в этих банках самая обжигающая паста чили, что у нас есть. Она чрезвычайно сильна, мало кто может ее вынести… Вэнь Жохань спокойно кивнул, словно уже знал это. — Моя Ци цзы рассказывала, что здесь, в вашем заведении, готовят самые острые блюда. У вас самый лучший чили соус в городе. Самые огненные – в темных банках, те, что полегче, – менее острые. Его взгляд задержался на темных банках. — Я знаю, — ответил он. — Это не для меня, а для моей Ци цзы. Она большая любительница острой пищи. Она всегда рассказывает мне об этом месте, особенно о секретном рецепте госпожи Юн. Говорит, у нее восхитительные соусы, и она всегда добавляет их во все, что ест. Поэтому я и пришел купить у вас несколько банок. Глаза старика расширились, когда он услышал эти слова. Госпожа Юн была его матерью! И теперь, слыша, как такой могущественный человек с такой любовью отзывается о ней, сердце его преисполнилось гордости и трепетной радости. — Мой господин! — воскликнул купец, едва сдерживая слезы умиления. — Как я рад это слышать! Этот рецепт передается в нашей семье из поколения в поколение. Моя матушка была бы вне себя от счастья, узнав, что ее до сих пор вспоминают с такой теплотой. — Моя супруга не может нахвалиться вашей продукцией, — добавил Вэнь Жохань, и его мягкое выражение лица приятно контрастировало с его властным обликом. — Я возьму две вазы. Купец, сияя от счастья, принялся упаковывать вазы, но не удержался от предупреждения: — Сэр, должен вас предупредить, эти перцы чили не просто острые, они обжигающие! Хотя в Юньмэнцзяне острая пища в почете, многие не решаются пробовать именно этот сорт. Вэнь Жохань, ничуть не смутившись, просто спросил: — Сколько у вас таких кувшинов? — с любопытством поинтересовался глава Вэнь, имея в виду те, что с более темным оттенком. Сердце старика едва не остановилось. Весь груз! Глава Вэнь скупал все самые ядреные перцы чили с его прилавка, даже не торгуясь. Купец, ошеломленный такой удачей, не мог поверить своему счастью. — Мой господин, вы сделали этот день незабываемым для меня! Благодарю вас от всего сердца, — промолвил старик, тронутый до глубины души. — Я уверен, моя госпожа тоже будет в восторге, — ответил Вэнь Жохань с едва заметной улыбкой. — Рад, что эти соусы до сих пор производят. Благодарить не за что, ваша продукция – исключительна. Пока старик бережно упаковывал кувшины, Вэнь Жохань, погруженный в свои мысли, уже видел перед собой счастливое лицо Вэй Ина, когда он вручит ему этот подарок. Он предвкушал теплоту его улыбки, благодарные объятия и сладкие поцелуи, которыми он его непременно одарит. — В таком случае, милорд, я немедленно упакую ваши кувшины. Эти кувшины не пользуются особым спросом, ибо для многих они слишком жгучие. Хотя острая пища – традиция в этих краях, мало кто осмеливается ее употреблять, особенно… именно эти, — закончил он с легкой усмешкой. При этих словах старик замер и, окинув свой прилавок задумчивым взглядом, промолвил: — У меня осталось всего шесть кувшинов, мой господин. Вэнь Жохань, не колеблясь, произнес: — Беру все. Сердце старика на мгновение замерло: этот глава клана забирал всю партию самых огненных перцев с его прилавка, даже не поинтересовавшись ценой! — Мой господин, вы сделали меня сегодня самым счастливым человеком на свете, я вам безмерно благодарен! — пролепетал старик, стараясь скрыть волнение. — Моя Ци цзы тоже будет очень рада. Я рад, что эти соусы до сих пор делают. И благодарить не за что, ваш продукт выше всяких похвал. Старик едва сдерживал слезы радости, тщательно упаковывая каждый кувшин, словно заключая в объятия драгоценное сокровище. Он знал, что этот соус – фамильная гордость, и то, что такой человек, как глава Вэнь, так ценит их труд, – величайшая честь. Вэнь Жохань, с присущим ему спокойствием, извлек из рукава свою сумку цянькунь – особый подарок от его Ци цзы Вэй Ин. Он помнил, как А-Ин вручил его перед отъездом, настояв, чтобы он взял с собой все необходимое. Помимо прочего, там были целебные травы и сменные ханьфу, ведь "никогда не знаешь, когда они могут понадобиться", – заявил Ци цзы с озорной улыбкой. Когда Вэнь Жохань достал монеты для оплаты, старик был потрясен. Сумма не только покрывала стоимость кувшинов, но и включала в себя золотые самородки, которые стоили намного больше, чем все содержимое его прилавка. — Мой господин… это чересчур, — пролепетал старик, ошеломленный такой щедростью. — Это же больше, чем все мои сокровища стоят! Даже… даже если все камни в золото переплавить! На лице Вэнь Жоханя мелькнула редкая, почти незаметная улыбка. — Оставьте себе. Самая большая награда для меня — увидеть, как обрадуется моя госпожа. Тронутый до глубины души, старик понял, что спорить бесполезно. Перед ним был не просто покупатель, а человек, привыкший к тому, что его слово — закон. Слухи о щедрости главы Вэнь ходили давно, и хотя его имя наводило ужас, сейчас старик видел лишь влюбленного мужчину. — Милорд, надеюсь, мои скромные соусы вновь придутся по вкусу вашей Ци цзы, — произнес он с искренней благодарностью. — Обязательно, — уверенно ответил Вэнь Жохань. — Доброго дня. Вэнь Жохань в сопровождении Вэнь Чжулю удалился, а старик все еще смотрел ему вслед, пораженный контрастом между грозным образом лидера и его трогательной заботой о Ци цзы. Не в силах сдержать переполнявшие его чувства, старик со всех ног помчался домой, чтобы поделиться новостью с супругой. — Представляешь, сам Глава Вэнь заглянул к нам в лавку! Нас, простых торговцев, почтил своим вниманием глава клана Вэнь! — выпалил он, врываясь в дом. Сердце старика переполняла гордость. Он осознал, что его скромная лавка занимает особое место в воспоминаниях столь важной особы. На этом закупка Вэнь Жоханя не закончился, и вскоре стало ясно, что торговцы вовсе не против его присутствия на рынке. После случая с продавцом чили все с любопытством следили за его перемещениями. Вэнь Жохань подошел к прилавку, где бойко торговала женщина, предлагавшая всевозможные украшения. Но взгляд главы задержался на одном предмете. Неспешным шагом он направился к нему. Дама, завидев самого Главу Вэнь, заволновалась не на шутку. Она поспешила поприветствовать его: — Глава Вэнь, приветствую вас! Чем я, скромная торговка, могу быть полезна? — Мадам, я вижу, у вас здесь богатый выбор вееров, — заметил Вэнь Жохань. — О да, чего тут только нет! На любой вкус и цвет, с разными узорами и… — Мадам, мне нужен веер из хорошего дерева и с изысканной отделкой. В этот момент до женщины дошло, зачем он здесь, и она залилась краской. — Ах, глава Вэнь, вы хотите покорить чье-то сердце, понимаю, понимаю! Сейчас я покажу вам самые лучшие экземпляры, настоящие произведения искусства! — выпалила она, не совсем осознавая, что говорит, и принялась перебирать веера, предлагая их господину. — Все совсем не так, мадам. Моя Ци цзы обычно не носит веера. Скорее, лучший друг моей супруги — вот кто их обожает! У него к ним просто маниакальная страсть. Представляете, каждый месяц ему нужен новый веер! У него целая коллекция! — произнес Вэнь Жохань, немало удивив женщину, которая даже замерла с веером в руке. — У вас есть супруга?! — вырвалось у нее, не веря своим ушам. Глава Вэнь лишь слегка улыбнулся в ответ. Встретившись с его молчанием, женщина тут же спохватилась и взволнованно проговорила: — Милорд, простите мою бестактность! Я просто не знала, что вы женаты. Простите, если обидела вас! — выпалила она, стараясь скрыть смущение. — Не беспокойтесь, вы еще не знакомы со всеми тонкостями жизни в орденах. Но я уверен, вы умеете хранить секреты, когда это необходимо, — тихо промолвил Вэнь Жохань, и в его голосе прозвучали почти детские нотки. Дама понимающе улыбнулась: — Как скажете, господин. Вашей супруге несказанно повезло, — заметила она, вновь перебирая веера и представляя их вниманию лидера. — Скорее, это мне повезло, мадам, — отозвался Вэнь Жохань, внимательно осматривая веера, словно драгоценные артефакты. Наконец его взгляд остановился на одном — из темного дерева, с тонкой резьбой и изящным пейзажем. — Я возьму этот. — О, да, этот веер — само совершенство! — промолвила дама с гордостью. — Сами делаете? — с любопытством поинтересовался Вэнь Жохань, не отрывая взгляда от вещицы в своих руках. — Именно так, мой господин, это все мои труды, — ответила мастерица. Вэнь Жохань бережно перевернул веер, рассматривая каждую деталь. Темное дерево, словно бархат ночи, было украшено тончайшей резьбой, изображающей умиротворяющий пейзаж гор и цветов. Чувствовалось, что это уникальное произведение, а мастерство дамы — в каждом мазке кисти, в каждой линии резьбы. — Безупречная работа, мадам. Ваш талант неоспорим, — произнес Вэнь Жохань, а дама наблюдала за ним с гордой улыбкой. — Благодарю вас, Глава Вэнь. В каждое изделие я вкладываю душу и терпение, — ответила она, ощущая удовлетворение оттого, что ее труд произвел впечатление на столь уважаемого человека. От похвалы лидера румянец робко коснулся щек мастерицы. — А те, что там, — незаконченные? — заметил Вэнь Жохань, указывая на дальний угол прилавка. Дама проследила за его взглядом: — О нет, мой господин, мы также продаем материалы, чтобы каждый мог создать свой веер по своему вкусу. — Я хочу это. Мне нужны все материалы для их изготовления, лучшие бумаги и самое отборное дерево, — заявил Вэнь Жохань. Дама невольно подумала, какой же он внимательный Чжан фу, раз готов сделать столько приятных вещей для своей Ци цзы. "Ее, должно быть, очень любят", — подумала она. Наконец, все, о чем просил лидер, было упаковано и готово к отправке в сумку Цянькунь. Дама не раз поблагодарила его и похвалила за заботу о супруге, предложив показать, где находятся прилавки с нужными ему товарами. Вэнь Жохань согласился, ведь это экономило время. Он называл нужные отделы, пока они не добрались до прилавка с игрушками, что удивило даму, так как его собственные дети уже выросли для подобных забав… значит, у него либо уже есть, либо скоро появится еще один ребенок. — Мой господин, у вас будет третий сын? — выпалила дама, не в силах сдержать любопытство. Вэнь Жохань слегка усмехнулся ее прямоте: — Пока нет, но я над этим усердно работаю, — ответил он с улыбкой. Вэнь Жохань направился к прилавкам, указанным дамой, оставив ее в смятении, с пылающими щеками и застывшей на губах улыбкой. Вэнь Жохань уже мысленно готовил все необходимое для появления малыша, его охватывало волнение при одной мысли о Ци цзы с округлившимся животом. Вэнь Чжулю, следовавший за ним, лишь восхищался бесстыдством своего лидера и тем, как он хвастался перед дамой о своей мадам Вэнь. В следующих лавках они купили множество благовоний с ароматами цветов и лотоса, особенно последнего. — Это подарок для моей Ци цзы, она обожает запах лотоса, — объяснил Вэнь Жохань улыбающемуся старику, вызвав на его лице одобрительную улыбку. Тот поздравил его с тем, что он так балует свою супругу, отметив, что это — лучший способ сделать ее счастливой и поднять настроение. Наконец Вэнь Жохань добрался до небольшой кузницы, расположенной почти в самом конце рынка. На витрине красовалось разнообразное оружие, некоторые экземпляры были украшены драгоценными камнями всех цветов, сияющими в лучах солнца. Молодой человек за прилавком, увидев богатую одежду посетителя, сразу узнал Вэнь Жоханя. Юноша, явно испуганный, пытался скрыть страх. Его руки слегка дрожали, но он изо всех сил старался сохранять видимость храбрости. — Что вам здесь нужно?! Если вы собираетесь создавать проблемы, вам лучше уйти! Нам здесь не нужны неприятности, — выпалил молодой человек, пытаясь спрятать ужас за вызывающим тоном. Вэнь Жохань спокойно поднял руку в сторону Вэнь Чжулю, давая понять, что не стоит предпринимать никаких действий против юноши. Его спокойствие контрастировало с паникой мальчика. — Где хозяин? — спросил Вэнь Жохань как можно мягче, его ровный голос смягчал напряжение, повисшее в воздухе. — М-моего отца нет, — ответил молодой человек, подавляя дрожь в голосе и заставляя себя говорить без заикания. — Понимаю, — сказал Вэнь Жохань, с интересом рассматривая выставленное оружие. — Вам лучше уйти отсюда! — настаивал мальчик, не подозревая, что эти слова услышали двое только что подошедших людей. Отец юноши, услышав дерзкий ответ сына, почувствовал, как кровь стынет в жилах. Старик, известный на всем рынке, направлялся к своему прилавку после закупки материалов для новой работы. Он заметил необычное оживление среди торговцев, что его удивило, и он спросил о причине. Приветливая торговка, щеки которой пылали от волнения, сообщила ему, что Глава Вэнь находится в Юньмэн Цзяне. Старик, не веря своим глазам, решил убедиться в этом лично. Сердце его забилось быстрее, и он поспешил к своему прилавку, чтобы рассказать сыну услышанное. По пути он встретил Главу Цзян Ваньиня. Все еще взволнованный новостью, старик горячо пересказал ему все, что узнал от торговцев. На лице Главы Цзяна отразилось удивление, он даже на мгновение расслабился, услышав эту новость. Однако выражение лица Цзян Ваньиня вновь стало суровым, когда он узнал о дерзости молодого человека по отношению к Вэнь Жоханю. Осознавая всю серьезность оскорбления, старик понял, что его сын совершил роковую ошибку. Никто не должен неуважительно отзываться о госте-лидере секты, тем более о Главе Вэне, находящемся в гостях у Цзян Ваньиня. Месть Вэнь Жоханя была вполне реальна, и даже Глава Цзян не смог бы вмешаться, особенно если оскорбление произошло в его присутствии. — Наглый щенок! Как ты смеешь?! — ругался старик дрожащим голосом, в котором слышался гнев. — Я не так тебя воспитывал! — продолжал он выговаривать, его волнение было ощутимо. Затем, повернувшись к Вэнь Жоханю с глубоким поклоном, старик сказал как можно смиреннее: — Глава Вэнь, я беру на себя полную ответственность за это неуважение. Я искренне сожалею о поведении моего сына. Этому нет оправдания. Старик был готов принять любое наказание, понимая, что поступку его сына нет прощения. Цзян Ваньинь внимательно наблюдал за происходящим, ожидая реакции Вэнь Жоханя. К удивлению старика и Главы Цзяна, Вэнь Жохань проигнорировал инцидент и спросил с невозмутимостью, контрастирующей с напряжением: — Вы владелец этой кузницы? – Так точно, господин, – ответил старик, быстро приходя в себя и стараясь не выдать удивления. Цзян Чэн, увидев шанс вклиниться в разговор, процедил сквозь зубы: – Он лучшие клинки в Юньмэн Цзяне делает. И мой меч выковал, и меч Вэй Усяня. Вэнь Жохань и так это знал – не зря же он сюда заявился. Ему нужны были кинжалы, достойные мадам Вэнь. Пока Цзян Чэн распинался, он уже приметил парочку изящных вещиц, щедро усыпанных драгоценными камнями. – Ясно. Мне нужны самые красивые кинжалы, что у тебя есть, – отрезал Вэнь Жохань спокойным, но твердым голосом. Старик, опешив от такой просьбы, на миг задумался, с чего бы главе секты интересоваться кинжалами, а не мечами там или луками. Но, не мешкая, принялся доставать свои лучшие работы. Сначала он выложил кинжалы из отменной стали, скромно украшенные, но с безупречной отделкой. Вэнь Жоханю они не приглянулись. – Неплохо… но не то, – резюмировал глава Вэнь. Цзян Ваньинь, смекнув, куда ветер дует, поспешил поддержать репутацию мастера: – У него всё оружие – высший класс, – заверил он, пытаясь развеять тень сомнения в совершенстве работы кузнеца. Старик, чувствуя смесь нервозности и надежды, полез в свои закрома за самыми изысканными творениями, мечтая угодить высокому гостю. – Какие именно кинжалы вы ищете, Глава Вэнь? – спросил он, пытаясь понять, что тому нужно. – Мне нужны смертоносные и прекрасные кинжалы, желательно с камнями. Цена не имеет значения. Покажи всё лучшее, что есть, – произнес Вэнь Жохань тоном, не терпящим возражений. Старик, стараясь не выдать волнения, предположил, что Вэнь Жохань выбирает подарок для возлюбленной, но благоразумно промолчал. Любопытство, впрочем, утолил Цзян Чэн, выпалив: – Кому ты их дарить собрался? – он не успел обдумать свои слова, и вопрос повис в воздухе, приковав к себе все взгляды. – Ци цзы, – просто ответил Вэнь Жохань. – Так что покажи мне лучшее. Многие потеряли дар речи, кроме невозмутимого Вэнь Чжулю. Цзян Чэн хоть и знал о женитьбе Вэнь Жоханя, не ожидал такой откровенности. Да еще и кинжал – подарок супруге? Вместо чего-нибудь более… традиционного? Цзян Чэн представлял себе мадам Вэнь тихой служанкой, далёкой от оружия и воинского искусства. Он удержался от дальнейших вопросов, опасаясь задеть чувства Вэнь Жоханя. Слухи о щедрых подарках Главы Вэнь доходили до него и раньше, но он никогда не думал, что в их числе окажутся кинжалы. – Глава Вэнь, я не знал, что вы женаты, – пробормотал старик, всё еще не веря своим ушам. – Я найду для вас самые лучшие клинки, достойные такой выдающейся женщины! – С удовольствием, – добавил Вэнь Жохань, заставив старика тут же послать сына на склад за самыми дорогими кинжалами. Пока молодой человек бежал исполнять поручение, Цзян Чэн, не в силах сдержать любопытство, спросил: – Глава Вэнь, вам нравится красный цвет? – Можно сказать, я им очарован, – признался Вэнь Жохань, намекая на особое значение этого цвета. Вэнь Чжулю, наблюдавший за происходящим, едва заметно улыбнулся, понимая причину пристрастия своего господина. – Красный цвет напоминает вам о вашей Ци цзы? – робко предположил старик, пытаясь разгадать смысл выбора подарка. – Именно. Её глаза становятся красивыми и красными, когда она злится, – ответил Вэнь Жохань, и в его голосе звучала неподдельная нежность. Это откровение повергло старика и Цзян Чэна в изумление. Они-то думали, Вэнь Жохань говорит о сильном характере своей госпожи, а тут такое – он её боготворит! Наконец, молодой человек вернулся с несколькими шкатулками, в которых покоились лучшие клинки кузницы. Он бережно расставил их на столе и снял крышки, давая Вэнь Жоханю возможность рассмотреть их во всей красе. Каждый кинжал был настоящим произведением искусства, с изысканными узорами и филигранной работой, отражающими мастерство кузнеца. Начался тщательный отбор, где Вэнь Жохань оценивал каждый предмет, чтобы убедиться, что он соответствует его высоким стандартам. Взору предстало множество прекрасных клинков, и Вэнь Жохань осматривал их с придирчивым вниманием, с сосредоточенностью, достойной лидера, ищущего идеальный подарок для своего любимого. Среди них был один кинжал, который выделялся особенно, будто созданный специально для этой цели. Вэнь Жохань осторожно поднял его, и воздух в комнате словно застыл. Все присутствующие затаили дыхание, предчувствуя что-то необычное. Кинжал был настоящим шедевром: тонкое, острое лезвие и короткая, искусно украшенная рукоять. Гарда была обвита золотым узором, напоминающим изящные ветви, в которые были вплетены бриллианты разных размеров. Золотые ветви тянулись вдоль рукояти, заканчиваясь навершием, украшенным ослепительным рубином. Вэнь Жохань спокойно осмотрел кинжал и произнес: – Красив, конечно, но мне больше нравится тот, у которого три лезвия… или, скорее, четыре, – сказал он с невозмутимостью, которая изумила старика. Откуда он мог знать? Ему даже не показывали этот кинжал! Пораженный старик глубоко вздохнул, прежде чем ответить: – Господин, этот кинжал еще не закончен, на нем нет желаемых вами украшений. Но если вы настаиваете, я немедленно приступлю к работе, – сказал он со смесью беспокойства и решимости, боясь разочаровать Главу. – Разумеется, сделай свою работу хорошо. Я вернусь позже, – ответил Вэнь Жохань, завершая свой визит в кузницу. С этими словами лидер Вэнь направился к выходу, а за ним последовал Цзян Чэн, все еще пребывающий в шоке. – Как…? – Откуда вы знаете, что у него четыре лезвия? – перебил его Вэнь Жохань, угадав вопрос зятя. – Думаю, я просто наблюдателен. Теперь, когда я на вашей территории, глава Цзян, покажите мне окрестности, – сказал Вэнь Жохань, меняя тему разговора и покидая кузницу с грацией, контрастирующей с удивлением, которое он вызвал. Цзян Чэн, все еще пораженный способностью Вэнь Жоханя подмечать столь незначительные детали, кивнул и повел его по городу, пытаясь осмыслить произошедшее. Восхищение преданностью Вэнь Жоханя своей Ци цзы росло в его сознании, и с каждым шагом образ главы Вэня становился для него все более интригующим и сложным. – Ладно, покажу вам несколько мест, – сказал Цзян Чэн, ведя гостей по Юньмэн Цзяну. Вэнь Жохань с удовольствием посетил места, где когда-то бывал Вэй Ин, наслаждаясь каждым мгновением. В знак благодарности за посещение ордена, Цзян Чэн решил пригласить их пообедать в местном ресторане. Трое гостей расположились за столом на верхнем этаже, подальше от суеты. Хозяин ресторана, увидев сразу двух глав ордена и внушительного Вэнь Чжулю, почувствовал, как его переполняет волнение. Ему никогда не выпадала честь обслуживать столь важных персон, и он решил лично позаботиться о них, что случалось крайне редко, так как он предпочитал оставаться на кухне. Сотрудники ресторана с любопытством наблюдали за происходящим, полагая, что владелец стремится обеспечить безупречное обслуживание глав ордена. Однако, когда они увидели, к кому обратился хозяин, всё стало ясно: внимание привлекали не главы, а Вэнь Чжулю. – Милорды, для меня огромная честь видеть вас здесь, это настоящее счастье для моих глаз. Если вы соблаговолите сделать заказ, я лично прослежу за тем, чтобы ваши блюда были поданы к столу, – сказал хозяин, не отрывая взгляда от Вэнь Чжулю, в котором читалось явное восхищение. Цзян Чэн, не раз бывавший в этом заведении, взял на себя оформление заказа для всей компании, и хозяин удалился, явно испытывая облегчение и волнение. Цзян Чэн, обеспокоенный после визита в Цишань Вэнь, решил воспользоваться возможностью и спросить о том, что его волновало: – Глава Вэнь, я хочу знать правду. Как Вэй Усянь? – С ним всё в порядке, – уклончиво ответил Вэнь Жохань, умолчав о том, что тот прикован к постели, не чувствуя ног после их любовных утех. – Я решил проблему и вернул его в прежнее состояние. Старейшины немного расстроены. – Почему он не поехал с вами? – с тревогой спросил Цзян Чэн. – Ты думаешь, я приведу его сюда, в окружение стольких глав? – ответил Вэнь Жохань с тихим смешком. – Я даже не знал, что встречу вас. К тому же, у него сильно болит спина. Эти слова лишь подчеркнули бесстыдство Вэнь Жоханя. Он почти не обратил внимания на хозяина заведения, стоявшего за его спиной. Пытаясь оказать услугу, тот подошел к столу с напитками и попытался прикоснуться к Вэнь Чжулю, но тот ловко уклонился. – Ах, молодой человек, вы ни на минуту не теряете бдительности. Какая жалость, – вздохнул хозяин, ставя напитки на стол и удаляясь. Вэнь Жохань игриво посмотрел на Вэнь Чжулю и прокомментировал: – Вэнь Чжулю, ты настоящий сердцеед, не так ли? Бедный Вэнь Чжулю поспешно замотал головой, смущенный: – Вовсе нет, господин. Я не смею. Я ничего не делал. Вэнь Жохань заразительно рассмеялся, хлопнув ладонью по столу и дружески похлопав Вэнь Чжулю по спине: – Я знаю, просто выражение твоего лица меня забавляет. Тебя беспокоит внимание этого молодого человека? Вэнь Чжулю старался сохранять невозмутимость, но было очевидно, что ему это доставляет дискомфорт. – Почему у Вэй Усяня болит спина? – с любопытством спросил Цзян Чэн. "Черт! Как мне объяснить, что я сплю с твоим шисюном?" - подумал Вэнь Жохань. – Он слишком усердно тренировался с мечом и получил травму, – быстро ответил Вэнь Чжулю. Вэнь Жохань лишь лукаво улыбнулся. – Понятно, он всегда такой безрассудный, – вздохнул Цзян Чэн. – Ах, я забыл спросить, как поживает ваша Ци цзы, глава Вэнь? Приближается её день рождения, и вы выбираете подарок? Если да, я хотел бы прислать что-нибудь от моего Ордена. – Нет, сегодня не её день рождения. Только супруги могут присутствовать. – Прошу прощения за мою неосмотрительность, глава Вэнь. Не кажется ли вам, что кинжал – слишком необычный подарок для женщины? – спросил Цзян Чэн. – Моя Ци цзы, глава Цзян, в бою подобна вихрю, ее мастерство достигло немыслимых высот. Наблюдать за ней – все равно что видеть танец стихий, а ее владение мечом – это завораживающее зрелище… истинное колдовство стали! Вэнь Жохань долго рассыпался в похвалах своей госпожи, пока нечто не зацепило слух Цзян Чэна. – А еще она играет на флейте так, что по коже бегут мурашки, а в следующее мгновение ее мелодия способна пленить твою душу. Это просто невероятно! Ею я убаюкиваю своих сорванцов перед сном, и эти чертенята замирают, словно зачарованные. Да что там говорить, порой я всерьез думаю – не отправить ли их на охоту! «Ци цзы Главы играет на флейте? Невероятно… До боли напоминает Вэй Усяня… Не может быть. Видно, я так соскучился по этому болвану, что мерещится он мне повсюду». – Ваши дети хорошо ладят с вашей Ци цзы? – с нескрываемым удивлением спросил Цзян Чэн. – Разумеется. Моя госпожа обожает их и балует без меры. Вэнь Чао особенно к ней привязан, словно маленький осьминог, вечно обвивается вокруг нее. Что скажешь, Вэнь Чжулю? – Глава Вэнь вопросительно взглянул на Вэнь Чжулю, дождался кивка и отпил глоток чая. – Вэнь Сюй более тихий, но любит ее по-своему, всегда внимателен и не подпускает к ней никого чужого. Весь в меня, – Глава Вэнь расплылся в горделивой улыбке. Цзян Ваньинь слушал, и сердце его сжималось от сожаления. Ему казалось немыслимым, что у главы, которого они привыкли считать жестоким тираном, может быть такая любящая семья. Пусть нынешняя госпожа Вэнь и не была им родной матерью, она заботилась о детях Главы и любила их. Все, что говорил о них Глава Вэнь, звучало… прекрасно. Его собственное детство было совсем иным. Он не знал любви даже от собственных родителей, не говоря уже о Вэй Усяне, которого госпожа Юй ненавидела всей душой. Цзян Чэн никогда не испытывал тепла любящей семьи, но ощущал глубинную радость, видя, как кто-то другой обрел ее. Однако его размышления прервало появление хозяина заведения с дымящимися блюдами. Но и этот миг покоя был разрушен, когда владелец ресторана вновь возник рядом с ними, настойчиво пытаясь приблизиться к Вэнь Чжулю. С излишней фамильярностью он попытался коснуться его, подавая еду. Жест был откровенно непристойным. Лицо Вэня Жоханя исказилось от ярости. – Что, черт возьми, ты творишь?! – проревел он громовым голосом, его аура стала столь же устрашающей, как надвигающийся шторм. – Немедленно прекрати его беспокоить! Он – жених моего сына, и я не потерплю никакого неуважения к нему! Хозяин, дрожа под гневным взглядом Вэнь Жоханя, суетливо извинялся, кланяясь почти до земли, и поспешно ретировался. В воздухе повисло напряжение. Вэнь Чжулю, ошеломленный внезапным откровением Вэнь Жоханя, почувствовал, как сердце замерло в груди. Упоминание о том, что он – «жених» его сына, заставило кровь отхлынуть от лица. Осознание того, что Вэнь Жохань раскрыл его чувства к Вэнь Чао, вызвало головокружение. Его охватил ледяной страх, словно воздух покинул его легкие. – Что ты такой бледный? – с тревогой и весельем в голосе спросил Вэнь Жохань. – Успокойся, после моих слов он больше не посмеет тебя беспокоить. Ты весь напряжен. Вэнь Чжулю попытался сделать глубокий вдох, тщетно пытаясь восстановить самообладание. Он понимал, что Глава сказал это в шутку, чтобы избавить его от дальнейшего неловкости. Ни один здравомыслящий человек не посмеет посягнуть на жениха наследника клана. Цзян Чэн, видя, что все улажено, решил не вмешиваться. Он не выказал ни малейшего удивления, узнав о предполагаемой помолвке Вэнь Чжулю с сыном Главы. В этом мире возможно все. Воспользовавшись случаем, Цзян Чэн произнес: – Глава Вэнь, мы всегда рады гостям. Приезжайте со своей Ци цзы и семьей, и, конечно же, я также приглашаю Вэй Усяня и вас, Вэнь Чжулю. Вэнь Жохань с довольной улыбкой ответил: – Вы очень любезны. Мы обязательно воспользуемся вашим приглашением. Моя госпожа будет в восторге от этого места, а аромат лотосов здесь просто восхитителен. Добравшись до кузницы, старик, вытирая пот со лба, поспешно вышел навстречу. – Господин, ваш заказ готов, – произнес он, подходя ближе с небольшой шкатулкой в руках. Вот оно. Должно быть, это оно. Вэнь Жохань улыбнулся, принимая шкатулку. – Идеальный, – просто сказал он, рассматривая искусно украшенную рукоять. – И эти драгоценные камни… Лезвие на удивление острое, а острие… весьма неожиданное. Смертоносное оружие. Длина – безупречна. Кузнец был вне себя от радости, услышав похвалу от самого Главы. Вэнь Жохань извлек кошель, отсчитал несколько серебряных монет, и звонкая горсть легла на загрубевшую ладонь старика. Глаза кузнеца расширились от изумления – сумма значительно превосходила стоимость клинка. Заметив его растерянность, Вэнь Жохань приподнял бровь: – Недостаточно? Старик затряс головой, словно отгоняя наваждение. – Что вы, Господин! Слишком щедро, куда мне столько… – Твой труд – бесценен, руки твои воистину куют золото, а мастерство достойно всяческих похвал. Такой талант должен быть вознагражден сполна. Кузнец расцвел от этих слов, словно старый дуб под весенним солнцем. – Надеюсь, вашей Ци цзы клинок придется по душе. – Не сомневаюсь, – ответил Вэнь Жохань и кивнул в сторону другого кинжала, что лежал поодаль. То был изящный клинок, украшенный легкой гравировкой. Длинное, невероятно тонкое лезвие завершалось стилетным острием. Предназначение его читалось безошибочно: пронзать, скользить сквозь плоть, проникая глубоко, без лишней остроты. Идеальное оружие, чтобы спрятать под ханьфу . Кузнец с радостью упаковал и этот кинжал. Наконец, старик с глубоким сожалением произнес: – Мне невыразимо жаль, что мой сын, в прошлом служивший клану Вэнь, позволил себе так скверно отозваться о вас. Вы – человек воистину великий, и не заслужили подобного обращения. – Единственное, что следует усвоить вашему сыну, – не спешить судить о людях, не узнав их ближе. Потворство грязным слухам – оружие, наносящее глубокие раны, – отрезал Вэнь Жохань, развернулся и направился к выходу. Молодой кузнец, конечно же, слышал эти слова, и стыд болезненной иглой пронзил его сердце. Он осознал, сколь несправедлив был к Главе. Цзян Чэн смотрел на Вэнь Жоханя со смесью удивления и восхищения. Его изумление возросло еще больше, когда он увидел, как Глава Вэнь взял один из купленных кинжалов и протянул его Вэнь Чжулю. Вэнь Чжулю дрожащими руками принял кинжал, не зная, как реагировать. – Что я должен с ним делать, Глава? – неуверенно спросил он. Вэнь Жохань посмотрел на него со смесью серьезности и довольства. – Что ты должен с ним делать? Он – для тебя. Разве тебе не нравятся кинжалы? – произнес он тоном, в котором смешались веселье и властность. – Позволь мне сказать тебе, нет ничего опаснее оружия, которое можно легко спрятать. – Мой Господин, слова бессильны выразить мою благодарность. Я и помыслить не смел, что удостоюсь такой чести, – прошептал Вэнь Чжулю, его голос дрожал от переполняющего изумления и благоговения. – Я… просто не знаю, что сказать. Это совершенно неожиданно. Вэнь Жохань одарил его улыбкой, в которой сквозили гордость и нескрываемая привязанность. – Напротив, это я должен благодарить тебя, Вэнь Чжулю. Ты – воин исключительного мастерства, безгранично преданный и достойный всяческого доверия. Как думаешь, если бы я не полагался на тебя всецело, разве позволил бы я тебе заботиться о моих сыновьях? Особенно о маленьком Вэнь Чао – ты прекрасно знаешь его хрупкое здоровье и то, какое место он занимает в моем сердце. Если хоть волос упадет с их головы, я не пощажу никого. А моя госпожа… ты видел, как сильно она их любит, – Вэнь Жохань понизил голос, словно делился сокровенным. – И признаюсь, мне совсем не хочется навлечь на себя гнев тёмного заклинателя, – закончил он с лукавой улыбкой, в которой читалась и предостерегающая строгость, и зловещая угроза. Вэнь Чжулю старался сохранять самообладание, но слова Главы Вэня глубоко тронули его. Он чувствовал смесь страха, волнения и смятения, и, хотя он пытался сохранять бесстрастное выражение лица, его щеки слегка порозовели.