Солнце Цишань Вэнь

— Ах! Ты меня до смерти напугал! – вырвалось у юного ростка, не сумевшего сдержать испуг. — Сколько раз тебе повторять, чтобы не терял бдительность? – укоризненно проговорил Вэнь Жохань, покачивая головой. — Да я всего лишь на секунду отвлекся, это не считается! – запротестовал тот. – Где мой подарок? Ты же обещал! – проговорил он, обвивая руками его талию. — Ого, какой наглый малец. — Ты обещал подарок, и я ждал! Так держи свое слово! – обиженно надулся юноша, скрестив руки на груди. — Ммм, неужели твой Дагэ совсем о тебе забыл? – с усмешкой поинтересовался Вэнь Жохань, словно не ожидая ответа. Он присел напротив юноши. – Не стоило мне так говорить, прости. Но этот глава всегда держит свое слово, и я принес твой подарок. — Я Вэй-сюну пожалуюсь, что ты ко мне пристаешь! – пригрозил тот. – Но я тебя прощу, если подарок будет стоящим. — Этот глава надеется, что дар оправдает твои ожидания, – с лукавой улыбкой произнес Вэнь Жохань. Вскоре Вэнь Жохань вернулся в сад ордена, где они пили чай. Вскоре появилась и девушка. И, как всегда, там был глава Цзян, тщетно пытавшийся скрыть, что подглядывал за главой Вэнь вместе со своей служанкой. Вэнь Жохань шел с присущей ему элегантностью, сохраняя на лице непроницаемое выражение. Рядом с ним семенил младший Не, изо всех сил стараясь не отстать от уверенного шага главы ордена Вэнь. Не Хуайсан прикрывал лицо изящным веером, словно невзначай демонстрируя свой прекрасный подарок. К сожалению, глава Цзян не отличался особой наблюдательностью и не заметил нового веера в руках Не Хуайсана. — Глава Цзян, – просто поздоровался Вэнь Жохань. — Глава Вэнь, – отозвался Цзян Чэн, переводя взгляд с вежливого приветствия на нервного Не. – Что ты здесь делаешь? Ваш орден уехал еще несколько дней назад, – произнес он с привычной хмуростью на лице. — Ах, я и не знал! Какой я все-таки рассеянный! – воскликнул младший Не, делая вид, что расстроен. — Твой брат, наверное, уже с ног сбился, разыскивая тебя. — О, Цзян-сюн, не стоит так беспокоиться, все в порядке, – натянуто улыбнулся Не Хуайсан, не совсем представляя, что его ждет. – Давайте лучше выпьем чаю, сейчас самое время, – попытался он сменить тему. Не Хуайсан поспешно схватил главу Вэнь за рукав, усаживая его рядом с главой Цзян, надеясь таким образом отвлечь внимание от себя. И только в этот момент Цзян Чэн заметил нечто странное. Глава Вэнь не любил, когда к нему прикасались, и даже знатным девицам не позволял трогать своё дорогое ханьфу. "Но почему Не Хуайсан? И что еще важнее! Почему Не-сюн, такой робкий и пугливый, совсем не боится главу Вэнь? Напротив, он кажется таким непринужденным в его присутствии." В голове Цзян Чэна воцарился хаос, и от напряжения этого дня у него начала раскалываться голова. Он решил не обращать внимания на эту странную деталь. — Глава Цзинь уехал буквально несколько минут назад. Он надеется, что вы не сочтете это проявлением неуважения. Мне жаль, что я не смог с вами попрощаться, но мы нигде не могли вас найти, глава Вэнь, – с укоризной произнес Цзян Чэн. — Я понимаю, – Вэнь Жохань, казалось, ничуть не удивился побегу главы Цзинь. – О, глава Цзян, я просто ненадолго отлучился к озеру лотосов. Не поймите меня неправильно, я ничего не замышляю, – невинно произнес Вэнь Жохань. — Я не вижу, чтобы вы сильно огорчились из-за отъезда главы Цзинь, – пристально глядя на Вэня, заметил Цзян Чэн. – Я заметил, что вам понравилось озеро. Вам нравятся цветы лотоса? – резко сменил он тему. На этот вопрос Не Хуайсан спрятал улыбку под веером, изо всех сил стараясь не рассмеяться. — Мне все равно, здесь старик Цзинь или нет. Он ответил с равнодушием, которое ничуть не удивило Цзян Чэна. Он прекрасно знал, что образ жизни Цзинь Гуаншаня не вызывает уважения, и никто не будет по нему скучать. Но Цзян Чэн продолжал анализировать: Вэнь Жохань знал, что глава Цзинь послал эту служанку, чтобы соблазнить его и выведать информацию… Жаль девушку. Но Цзян Чэн признавал, что Вэнь – образцовый муж. Вэнь Жохань продолжил: — Что касается всего остального, то да. Можно сказать, что мне нравятся цветы лотоса, они напоминают мне о моей Ци цзы. На этот вопрос Не Хуайсан знал ответ заранее. Он потратил немало времени, чтобы узнать главу Вэнь получше, и знал, что все его мысли всегда заняты мадам Вэнь. — Глава Вэнь, судя по тому, как вы о ней говорите, ваша Ци цзы, должно быть, очень интересная личность. Услышав слова Цзян Чэна, Не Хуайсан прикрыл лицо веером, чтобы не выдать свой смех. Раздался глухой удар: главы Вэнь ударил кулаком по столу, едва не разбив хрупкую чашку. – Моя Ци цзы не "кажется" такой. Моя госпожа – очень интересный человек. Она – драгоценность, которую я храню в своем сердце. И сейчас мне придется уйти, моя госпожа начнет волноваться, если я задержусь. — Ох, мадам Вэнь отругает его, если он опоздает, – насмешливо протянул Не Хуайсан. Цзян Чэн широко раскрыл глаза от изумления. Он не мог поверить в то, что услышал. Он повернулся к главе Вэнь, ожидая увидеть, как тот выхватит меч и направит его на Не, но… к его удивлению, лицо Вэня оставалось невозмутимым, и он никак не отреагировал на насмешку Не. — Верно, я не позволю Ци цзы ругать меня, – спокойно произнес Вэнь, и младший Не тихонько засмеялся. Цзян Чэн все еще не мог прийти в себя… "Погодите-ка…" "Глава приходит в ярость от любого упоминания о мадам Вэнь, но… Почему он ничего не сделал этому идиоту? Ах! И почему этот болван осмелился издеваться над главой Вэнь?" В голове Цзян Чэна зазвучала тревога, сигнализирующая о высокой вероятности отклонения Ци. "Неужели эти двое близки? Если так… Не Хуайсан знает Ци цзы Вэнь Жоханя… Это многое объясняет, раз он говорит о ней так фамильярно!" Цзян Чэн пристально посмотрел на Не Хуайсана. Воцарилась тишина. Не Хуайсан перестал смеяться, почувствовав на себе прожигающий взгляд, и с ужасом понял, что допустил ошибку… Он нервно взглянул на лицо Вэнь Жоханя, но тот был совершенно спокоен и продолжал потягивать чай. Не повернулся, чтобы посмотреть на Цзян Чэна, и заметил, что тот смотрит на него, не отрываясь. "Разве нельзя в этот момент просто притвориться слабоумным? Неужели?" Нервно, дрожащими пальцами и молясь, чтобы голос не дрогнул, он произнес: — Ах, Цзян-сюн, послушай, уже слишком поздно. Пора возвращаться домой. Глава Вэнь, этот скромный Не просит вас проводить его к выходу, – взмолился он о помощи. Цзян Чэн почувствовал, как скрипят его зубы от злости… ""О нет… На этот раз я не позволю им уйти так просто." – Я понимаю твое нетерпение, но позволь ордену Цзян остаться на ночь. Мой долг как хозяина – позаботиться о гостях. И, боюсь, уже порядком поздно. Вы ведь проделали долгий путь, устали наверняка. Да и солнце скоро сядет, не дело лететь на мечах в такой темени, – мягко уговаривал Цзян Чэн. — Для меня это большая честь, но… Перебив Вэнь Жоханя, Цзян Чэн продолжил: — Глава Вэнь, вы гуляли по городу и, должно быть, утомились. Останьтесь сегодня на ночь, и этот глава позаботится о вашем комфорте, – предложил Цзян Чэн, надеясь, что козырь в рукаве, который он сейчас вытащит, убедит его. – Кроме того, семена, которые я специально заказал для вашей Ци цзы, мне доставят первым делом завтра утром, – солгал он. – Я обещал отдать вам семена, позвольте мне сдержать свое обещание и не подвести вас. – А твоему Не Хуайсану, чье совершенствование еще столь слабое, опасно ночью шататься, – заключил Цзян Чэн, чувствуя, как самодовольство растекается по жилам. Вэнь Жохань устало вздохнул, повернувшись к упрямцу, предчувствуя подвох. Не Хуайсан, поймав взгляд, робко кивнул, безмолвно соглашаясь на заточение в стенах гостеприимного дома. – Принимаем твое предложение, глава Цзян, – ровно, словно гладь озера, произнес Вэнь Жохань. Цзян Чэн мысленно похлопал себя по плечу. – В таком случае, сейчас распоряжусь, чтобы ваши покои приготовили. Мигом вернусь. – И, отступив на мгновение, направился к выходу. Сделав несколько шагов к ближайшему залу, Цзян Чэн отдал четкие указания дежурившему у входа адептору. Казалось, ничто не предвещало бури, но в этот самый миг, крадучись, словно ночной вор, подбиралась беда, готовая безжалостно обрушиться на хрупкую душу. Едва Цзян Чэн скрылся из виду, Вэнь Жохань приблизился к дрожащему Не Хуайсану. Погладил его по голове, словно успокаивая испуганного птенца, и произнес тоном, в котором сплелись отеческая забота и ледяная сталь: – Не стоит волноваться. Все эти переживания лишь тормозят твое развитие. Расслабься, хорошо? – Глава Вэнь, простите! Я не хотел… выдавать информацию о вашей Ци цзы! Не хотел, чтобы они узнали, что мы так близки! – пролепетал Не Хуайсан, сжимая веер до побелевших костяшек и тщетно пытаясь остановить слезы, готовые хлынуть из глаз, словно весенний паводок. – Да, да. Он пока не догадывается, кто он. Но он узнает в свое время. Просто нужно подождать, пока моя госпожа будет готов открыться. Лучше подумай, какие узоры ты изобразишь на своих новых веерах, ладно? – мягко упрекнул Вэнь Жохань, пытаясь отвлечь его от нарастающего напряжения. – О, точно! Я сделаю несколько для вас и… вашей Ци цзы. Это будут мои лучшие работы, вот увидите! – с внезапной живостью воскликнул Не Хуайсан, согретый неожиданным вниманием. – Мелкий негодник. Буду ждать с нетерпением, – отозвался Вэнь Жохань с холодной усмешкой, довольный тем, как легко ему удалось отвлечь этого перепуганного мальчишку. Но затишье оказалось недолгим. В тот миг, когда Не Хуайсан и Вэнь Жохань обманулись ложным чувством безопасности, атмосфера резко сгустилась. Появилась фигура Не Минцзюэ, излучающая сдерживаемую ярость, его глаза горели с такой силой, что, казалось, кровь застывала в жилах. – Так вот как ты заставил моего Диди прикрывать твою задницу! – взревел Не Минцзюэ, его голос был полон такой клокочущей ненависти, что Не Хуайсан застыл на месте, словно парализованный ужасом. – И ты, предатель! Вэнь Жохань, почувствовав напряжение в воздухе, стиснул зубы, его руки слегка дрожали. Он перестал поглаживать голову Не Хуайсана. Тот поднял голову, дрожа, и в его глазах отразилась бездна отчаяния. – Да-гэ… – пробормотал Не Хуайсан, его голос дрожал, губы побелели от страха, а по щекам потекли слезы. Не Минцзюэ восседал на своем мече, его глаза сверкали презрением и подавленной яростью. Он смотрел на своего Диди так, словно тот был ничтожным насекомым, достойным лишь презрения. – Заткнись! – взревел он с такой яростью, что, казалось, содрогнулись стены. – Да-гэ! – Не Хуайсан съежился еще сильнее, его слезы текли неудержимым потоком, он был не в силах остановить захлестнувшую его волну боли. Его неуверенные попытки вытереть слезы рукавами ханьфу лишь усиливали его страдания. Крик брата, хоть и привычный, никогда не был наполнен такой леденящей злобой. – Ты! Ты не достоин называться моим братом… – холодно произнес Не Минцзюэ, продолжая сидеть на мече и с презрением наблюдать за происходящим. – Значит, ты остался здесь, пока я волновался за тебя и вернулся, чтобы найти тебя… и узнать, что ты предал орден, якшаясь с Вэнями? Ведешь себя как приклеенный к этому главе. Ты хуже продажной девки, – выплюнул он слово за словом, каждое из которых было подобно острому кинжалу, вонзающемуся в сердце Не Хуайсана. – Да-гэ, не… не говори этого, не подумав, – запинаясь, пробормотал Не Хуайсан, отчаянно пытаясь сохранить остатки самообладания, несмотря на пронзившую его боль. – Ты считаешь меня идиотом? – Не Минцзюэ окинул его еще более ненавистным взглядом, его глаза были холодны, а голос пронизан презрением. – Нет! Я бы никогда не посмел так подумать, я… я… – Не Хуайсан попытался оправдаться, но его голос сорвался на неконтролируемые рыдания. – Да-гэ, я… – Ты не достоин называть меня братом! Ты самый слабый! Ты позоришь меня! Ты никогда ничего не доводил до конца! Ты даже мечом не мог пользоваться без посторонней помощи. Ты идиот, которого пришлось отправлять на переобучение в Гусу, и ты сдал экзамен только потому, что тебе там помогли. Ты – позор! Ты – самое большое несчастье, которое когда-либо со мной случалось! – Не Минцзюэ обрушивал жестокие и безжалостные слова, каждое из которых было подобно пощечине, от которой Не Хуайсан чувствовал себя еще более подавленным и униженным. Каждое слово, произнесенное Не Минцзюэ, с разрушительной силой отдавалось в сердце Не Хуайсана. Глава ордена Не, ослепленный гневом, не задумывался о том, какой непоправимый ущерб он наносил. Единственное, что имело для него значение – это выплеснуть свою ярость на младшего брата, не проявляя ни малейшей жалости. – Да-гэ! – В этот момент Не Хуайсан был полностью сломлен, его слезы лились неудержимым потоком, и его боль была ощутима в каждом рыдании, которое он издавал. Его попытки вытереть слезы были отчаянными и тщетными. – Ты глухой или еще больший идиот, чем я думал? – произнес Не Минцзюэ, угрожающе приближаясь с мечом. – Никогда больше не называй меня братом! Ты больше ничего для меня не значишь! Ты предатель! Ты якшаешься с теми, кто убил моего отца… В своей слепой ярости Не Минцзюэ не осознавал, какую глубокую рану он наносит своими словами. Его приговор был окончательным и жестоким. – Да-гэ! Но что ты говоришь? Я могу все объяснить! – взмолился Не Хуайсан, но прежде чем он успел закончить, в воздухе раздался сухой, резкий звук. Это был безошибочно узнаваемый звук удара по плоти. Не Минцзюэ ударил Не Хуайсана с беспощадной силой. Черт! Он ударил его! Вэнь Жохань не мог оставаться в стороне, охваченный ужасом. Несмотря на все свои попытки не вмешиваться, он не мог смотреть на страдания этого маленького птенца. Не раздумывая ни секунды, он прижал его к себе, крепко обнимая и позволяя ему спрятать лицо у себя на груди. Не Хуайсан рыдал у него на руках, его слова были прерывистыми и полными отчаяния: – Он ударил меня, он ударил меня, он ненавидит меня, – и дрожащими руками сжимал ханьфу Вэнь Жоханя, ища в этом приюте крошечную искру утешения. Увидев, как Вэнь Жохань держит его брата, Не Минцзюэ почувствовал прилив еще большей ярости. Его гнев, подпитываемый ненавистью и разочарованием, заставил его продолжать бросаться язвительными словами, не останавливаясь, чтобы задуматься о том, какой ущерб он уже нанес. – Вот как! Защищаешь эту мерзость. Хуайсан, как твой глава, я изгоняю тебя из клана Не. Ты больше не имеешь права называть меня братом, и даже носить фамилию Не. Учитывая твою беспомощность, посмотрим, как долго ты продержишься без моей защиты. Мне все равно, что с тобой случится. Ты больше не моя проблема. – И даже не смей падать на колени и умолять меня принять тебя обратно в орден. Понял? – С этими словами Не Минцзюэ развернулся с явным презрением, готовый уйти, оставив позади своего сломленного брата и Вэнь Жоханя, держащего его под защитой, которая уже не могла исправить нанесенный ущерб. – Было бы лучше, если бы ты никогда не рождался, – холодно бросил Не Минцзюэ, прежде чем исчезнуть со своим мечом. Язвительные слова, которые в конечном итоге поглотят того, кто их произнес. Вэнь Жохань мог только обнимать его, позволяя выплакаться. Лицо Не Хуайсана было пунцовым, а щеки мокрыми от слез. Младший Не мог только цепляться за одежду главы Вэня и безудержно плакать. Цзян Чэн, услышав крики, поспешил на место происшествия, но увидел лишь одного из лидеров Не, уходящего с мечом, и Вэня, держащего на руках плачущего Не Хуайсана. Цзян Чэн просто взглянул на Вэнь Жоханя, не двигавшегося со своего места: – Глава Вэнь, может, лучше пройти внутрь ордена, чтобы немного успокоиться? Цзян Ваньинь отсутствовал всего мгновение, а тут такое… Вэнь Жохань просто кивнул и ушел, унося с собой съежившегося от горя Не Хуайсана, который крепко держался за него. Глава Цзян проводил их в орден. Цзян Чэн отвел их в одну из гостиных, предложил сесть на приготовленные подушки и приказал слугам принести чай, чтобы попытаться успокоить их. Они тут же явились, неся подносы, и подали их главе Цзяну, который забрал их и поставил на соседний столик. – Теперь можете идти, – сказал он ученикам, которые поклонились, прежде чем уйти, испытывая жалость при виде молодого человека, раздавленного горем в объятиях главы Вэня. – Не-сюн, выпей немного… – его фразу прервал крик Не Хуайсана. – Разве ты не слышал? Я больше не Не! Я больше не Не! – воскликнул Не Хуайсан, и его голос сорвался в вопль, эхом разнесшийся в тишине комнаты. Отчаяние в его словах и сила его боли были настолько очевидны, что присутствующие не могли не почувствовать себя тронутыми. Они никогда не видели этого хитрого юношу в таком уязвимом состоянии, с красным и мокрым от непрерывно льющихся слез лицом. Вэнь Жохань, чье сердце переполнялось состраданием, наклонился к Не Хуайсану, обнимая его с нежностью и покровительством. Его рука нежно гладила волосы юноши, пока он бормотал слова утешения, пытаясь предложить ему убежище посреди этой эмоциональной бури. Он достал из рукава тонкий платок и начал осторожно вытирать слезы Не Хуайсана, его голос был мягким и успокаивающим. – Дыши, эй… дыши вместе со мной, давай, – спокойно произнес Вэнь Жохань. – Вдохни, вот так. Задержи дыхание на несколько секунд, а затем выдохни. Повторяй за мной: вдох, задержка дыхания и выдох. Хорошо, у тебя все получается… Через некоторое время, благодаря дыхательным техникам Вэнь Жоханя, Не Хуайсан начал немного успокаиваться. —Вот и все, умница, — похвалил Вэнь Жохань, и теплая улыбка, прорезавшаяся на его лице, словно долгожданный луч солнца после затяжной зимы, разительно контрастировала с его прежней ледяной отстраненностью. — Наличие или отсутствие фамилии не определяет твою суть. А-Сан всегда будет А-Саном, понял? Слова Вэнь Жоханя прозвучали целительным бальзамом, орошая старые раны в сердце Не Хуайсана. Он столько раз мечтал услышать, как Глава Вэнь называет его так, но тщетно. И вот, свершилось. Теплая волна благодарности и облегчения накрыла его с головой, смывая многолетнюю горечь. Не Хуайсан, сквозь пелену слез, застилающих взор, с трудом кивнул, вторя словам Лидера. Голос Вэнь Жоханя стал для него якорем спасения, тонкой нитью, развязывающей тугой узел отчаяния в груди. Издалека за этой сценой наблюдал Цзян Чэн, раздираемый противоречивыми чувствами – удивление и любопытство сплетались в причудливый узор. Видеть Вэнь Жоханя, обнимающего Не Хуайсана с такой теплотой и нежностью, было неожиданно и, в некотором роде, откровением. — Я так долго упрашивал тебя называть меня так, — признался Не Хуайсан, слегка теребя рукав своего халата; в голосе дрожали нотки благодарности и затаенной грусти. — И ты все-таки это сделал. — Это что, жалобы? – спросил Вэнь Жохань шутливо-ласковым тоном, приподняв бровь в притворном удивлении. – То есть, ты бы предпочел, чтобы я называл тебя "негодник"? — Нет! Ну что ты! Я не жалуюсь! – поспешно воскликнул Не Хуайсан, замахав руками и залившись легким румянцем. В его глазах отразилось смятение и облегчение, когда он взглянул на главу со смесью уважения и нежной привязанности. Вэнь Жохань, видя замешательство Не Хуайсана, тихо и успокаивающе рассмеялся, притягивая юношу к себе, и между ними воцарилось хрупкое спокойствие. — Я понял, – произнес Вэнь Жохань, а затем достал один из принесенных десертов и засунул его в рот Хуайсану, словно желая запечатать его уста. Малыш, не теряя времени, принялся жевать, набивая щеки сладостями. Вэнь Жохань извлек из своего бездонного ханьфу маленькую зеленую бутылочку. Он выудил немного мази и осторожно нанес ее на покрасневшую щеку А-Сана, пользуясь его отвлеченным вниманием, надеясь, что тот останется неподвижным хотя бы на несколько мгновений. — Госпожа Вэнь отругает его за опоздание, – съязвил Хуайсан в отместку за предыдущую выходку. Вэнь Жохань замер на мгновение, затем лукаво улыбнулся и спрятал бутылочку обратно в рукав. — Это правда, Ци цзы будет ворчать, но А-Сан наверняка придет мне на помощь, ведь так? Я доверяю А-Сану защиту этого главы, – Вэнь Жохань победно усмехнулся. Хуайсан выронил маленькую булочку, которую держал в руках, и его лицо помрачнело. Вэнь Жохань усмехнулся, едва заметно улыбаясь. И прежде чем бутон возмущения успел распуститься, он вскочил на ноги, заявив, что ему нужно подышать свежим воздухом. Цзян Ваньинь кивнул, полагая, что тот попросту ошеломлен произошедшим. Похоже, глава Вэнь уже не раз выкидывал подобные штуки. "Как такое возможно… чтобы столь высокопоставленный Лидер, как Вэнь Жохань, проявлял такую фамильярность?" Хуайсан же остался недоволен насмешками главы Вэнь. Когда Вэнь Жохань повернулся, чтобы направиться к выходу, дверь распахнулась, и в комнату ворвался запыхавшийся Вэнь Чжулю. Похоже, он только что узнал о случившемся и примчался на всех парах. — Мой господин, я только что узнал! – произнес он с явным беспокойством в голосе. Вэнь Жохань остановил его жестом: — Иди с ним, я скоро вернусь. Вэнь Чжулю поклонился, провожая Лидера взглядом. Затем он подошел к Не Хуайсану и опустился перед ним на колени. Хуайсан был ошеломлен, как и Цзян Ваньинь. — Простите, что я был нерадив и не защитил вас, – он сложил руки в поклоне и склонил голову. — Эй! Да что ты такое говоришь? Вэнь Чжулю, не кори себя, – растерянно произнес Хуайсан, пытаясь заставить его подняться. – Не надо так, не стоит. Никто не виноват в том, что… Глава Не… – последние слова он произнес с трудом, с комом в горле. Но Вэнь Чжулю знал, что это его долг. Вэнь Жохань когда-то давно помог ему, даровал ему положение в великой секте, а также удостоил чести защищать его детей. Ему доверял сам высокопоставленный Лидер. Затем появился мадам Вэнь, и его обязанностью по-прежнему оставалось защищать его, хотя он и знал, что магистру тёмного пути это не нужно, но это все равно был его долг. Так же, как и Не Хуайсана, лучшего друг мадам Вэнь, он должен был защитить его, но потерпел неудачу. Теперь на этом бледном лице красовался отпечаток ладони на щеке и разбитая губа. Он чувствовал себя виноватым. С каким лицом он посмотрит на мадам Вэнь, когда она узнает, что он не смог защитить его лучшего друга? Теплые руки коснулись его лица, заставляя поднять голову. Не Хуайсан улыбнулся и произнес: — Это не твоя вина, Вэнь Чжулю. И если ты хочешь что-то для меня сделать, то я был бы очень признателен, если бы ты принес мне еще булочек и разделил их со мной. Из-за того, что я так много плакал, я ужасно проголодался. А еще расскажи мне, какой подарок ты купил для Второго Молодого Господина Вэня, – последнее он произнес шепотом, злорадно улыбаясь. Лицо Вэнь Чжулю тут же вытянулось. — С-сейчас, молодой господин. К тому времени, когда Вэнь Чжулю ушел, Цзян Ваньинь все еще пребывал в состоянии шока. Он стоял неподалеку от Не Хуайсана и слышал все, о чем они говорили. "Мне нужно попробовать…" После нескольких минут молчания он спросил, все ли в порядке с Не Хуайсаном. На что тот лишь посмотрел на него с печалью в глазах. Больше ничего не нужно было говорить. — Ты знаком с мадам Вэнь? Хуайсан подпрыгнул от неожиданности, услышав этот вопрос. — Цзян-сюн, что за сплетни? – Да что ты несешь?! – Э-э… да, да, конечно, я её знаю, – пролепетал он, заметно замявшись и затеребив край ханьфу. – Тогда какого черта ты намекал главе Вэнь, что его благоверная будет недовольна его задержкой? Типа, "Глава Вэнь – муж домашний, дальше порога юбки собственной жены носа не кажет," – именно так это и прозвучало, если уж на то пошло. Цзян Ваньинь и сам прекрасно это знал, но вопросы так и клубились в голове. – Мадам Вэнь такая строгая особа? Не Хуайсан замялся, не то чтобы он не знал ответа, просто боялся сболтнуть лишнего, что могло бы бросить тень на репутацию главы Вэня. В коридоре послышались шаги, дверь скрипнула, и в комнату вошел Вэнь Чжулю с подносом, доверху набитым всякой выпечкой и сочной, аж искрящейся, красной дыней. Не Хуайсан облегченно вздохнул– Вэнь Чжулю, сам того не ведая, спас его шкуру. – Характер мадам Вэнь… ну, я бы сказал… личность у нее… своеобразная. В этот самый момент Вэнь Чжулю, настороженно прислушиваясь, уловил смятение в голосе собеседника. Он поставил поднос на стол и присел рядом со Вторым Молодым Господином Не, как и было заранее оговорено. С деланной сочувственностью в голосе Вэнь Чжулю произнес: – Мадам Вэнь – женщина милая и нежная, но характер у нее твердый, да и в фехтовании она преуспела. Не волнуйтесь, глава Цзян. Мадам Вэнь поймет ситуацию и не даст главе попасть в беду. По крайней мере, Вэнь Чжулю на это очень надеялся. В действительности же мадам Вэнь была категорически против этой поездки в Юньмэн Цзян, но глава настоял на своем, оставив его измотанной и прикованной к постели. А значит, вне поля его зрения. Хуже того, ему пришлось ночевать под открытым небом. Так что о настоящем настроении мадам Вэнь он мог только догадываться. – Да кто тут волнуется?! Я не волнуюсь! Просто любопытно, что у нее за нрав. Глава Вэнь рассказывал, что у него глаза краснеют, когда он злится, – он криво усмехнулся, намеренно преувеличивая. – Да и Юньмэн Цзяна как-то раз он с собой притащил, не хотелось бы расстраивать Ци цзы моего гостя. Не Хуайсан и Вэнь Чжулю обменялись долгим, многозначительным взглядом, молчаливо соглашаясь с тем, что Цзян Чэн не поверил ни единому слову главы Вэня. Но Вэнь Чжулю не мог позволить, чтобы его главу называли лжецом. Ведь глаза мадам Вэнь действительно наливались кровью в гневе. – Правда? Какое совпадение… – Цзян Чэн погрузился в воспоминания о той самой сцене в Цишань Вэнь, когда появился Вэй Усянь… у него тогда тоже глаза покраснели. Он помнил это отчетливо. "Красные глаза, как у Вэй Усяня. Значит, вот почему ты его держишь взаперти?" Целый водоворот мыслей пронесся в голове Цзян Ваньиня. Оба собеседника, конечно, это заметили… Но что тут можно было сказать, чтобы не выдать лишнего? Хуайсан, решив воспользоваться отсутствием Вэнь Жоханя, попытался переключить внимание Вэнь Чжулю. – Подарок… ну-ка, покажи, Чжулю, – проговорил он с хитрой ухмылкой. Вэнь Чжулю удивленно вскинул брови, искренне надеясь, что тот уже забыл об этом. Заметив румянец, предательски выдававший его смущение, он извлек из рукава серых одежд мешочек цянькунь. Выудил оттуда предмет, тщательно завернутый в кусок красной ткани, и бережно снял ее, являя его взору. На лице Хуайсана отразилось неподдельное изумление. – Прекрасно… Вэнь Чжулю, у тебя отменный вкус, – проговорил А-Сан, заставив Вэня густо покраснеть, ведь в его словах явно читался двойной смысл. – Благодарю вас, Молодой Господин, – он тут же поспешил спрятать подарок обратно в мешочек цянькунь. Цзян Ваньинь совершенно не понял этой перепалки. Он никак не мог взять в толк, почему ученик преподносит подарки наследнику ордена. "Неужели их брак – всего лишь фикция?" – промелькнуло в голове у человека, погрязшего в любовных интригах. Перекинувшись парой пустых фраз, чтобы отвлечь А-Сана, Вэнь Чжулю вежливо откланялся, сославшись на необходимость поиска своего господина. Долго искать не пришлось: у пруда с лотосами, в тусклом вечернем свете, маячила знакомая фигура. Подойдя ближе, он заметил на лице главы выражение глубокой задумчивости. Вэнь Чжулю неслышно приблизился на безопасное расстояние и окликнул: – Мой господин. Лишь тогда Вэнь Жохань заметил его присутствие. Он был настолько поглощен своими мыслями, что не услышал приближения. – Вэнь Чжулю, ты как раз вовремя. Мне нужна твоя помощь. – Все, что угодно, мой господин, – ответил он, сложив руки в поклоне. – Как ты думаешь, что можно подарить разгневанной Ци цзы? Вопрос поверг Вэнь Чжулю в полнейшее замешательство. Какая наивность с его стороны! Завидев главу Вэня, он наивно полагал, что тот поделится с ним какими-то новостями или продолжит работу над новыми разработками… Как же он ошибался! Оказывается, глава думал только о том, как умилостивить госпожу Вэнь и избежать гневной отповеди. – Мой господин, он уже одарил его всевозможными дарами. Он даже приносит ему семена лотоса, которые он так любит. – Вэнь Чжулю… этого мало, этого недостаточно, – несколько раз повторил он, не отрывая взгляда от озера с лотосами. Вэнь Чжулю молча стоял рядом, не зная, что сказать. – Кажется, я понял… Завтра утром отправлюсь на охоту. Уверен, он обрадуется, если я принесу ему фазанов. Я знаю, они ему нравятся. Как думаешь, этого будет достаточно? И снова… глава Вэнь просит совета в любовных делах. – Это было бы прекрасно. Позвольте мне выследить их для вас, господин. – Нет-нет. Нет нужды, это долг Чжан фу. – Глава Вэнь повернулся к нему, положил руку на плечо и сказал: – Теперь можешь отдохнуть. Завтра, в зависимости от самочувствия А-Сана, мы отправимся домой. Вэнь Чжулю почувствовал, как ноги подкашиваются. Всем было известно, что глава Вэнь не любил проявлять нежность к тем, кто не был ему родней. И этот жест – рука на плече – заставил его вздрогнуть. Его внутреннее напряжение возросло в разы. – Мой господин, я должен извиниться за свою оплошность и за ситуацию с главой Не, – проговорил он, склонившись в поклоне. – Это не твоя вина. Мы не могли этого предвидеть. Никто не виноват. – Моя работа – защищать вас. И она рассказывает это своей семье… Я не знаю, как посмотрю в глаза мадам Вэнь, когда он узнает, что произошло. Я мог бы этого избежать. Я отдал бы свою жизнь за вас и вашу семью. – Слова Вэнь Чжулю были искренними. Он был человеком чести и добродетели и прекрасно понимал, как дорог вы Второму Молодому Господину Не. – Ци цзы разговаривал с тобой перед тем, как мы приехали сюда, верно? – Он просил меня защитить его, если что-то пойдет не так… это относится и ко Второму Молодому Господину Не. Вэнь Чжулю умолчал о том, что ему было приказано немедленно сообщить мадам Вэнь, если что-то пойдет не по плану. Он знал, что Вэй Усянь тут же явится туда, куда бы он ни пошел. Это было единственное, что сказал ему мадам Вэнь. Он все еще сжимал талисман в руке, испытывая искушение воспользоваться им. Вэнь Жохань взял его за плечо и попросил перестать кланяться. – Со мной все в порядке, и с Хуайсаном тоже, но душевные раны не заживают в одночасье. Это не твоя вина, я понимаю, что ты чувствуешь. Моя госпожа, конечно, считает А-Сана братом, но нельзя брать на себя ответственность за чужие слова. Вэнь Чжулю выпрямился, но легче ему от этого не стало. Глава Вэнь оказывал ему слишком много доверия. Непомерно много, куда больше, чем он заслуживал. – Господин… Вэнь Жохань прервал его, не дав договорить. – Вэнь Чжулю, мы знакомы много лет. Ты – самый близкий мне человек, считай, член моей семьи. Ты был со мной на многих встречах и должен знать, когда я говорю что-то всерьез, а когда просто бросаю слова на ветер. Понимаешь? Вэнь Чжулю кивнул. – Ты – ученик, которому я доверяю безгранично. – От этих слов сердце Вэнь Чжулю болезненно сжалось. – Помнишь, что произошло несколько лет назад? Я прекрасно помню, как говорил тебе, что ты не должен служить мне, но тогда твоя преданность была настолько очевидна, что я доверил тебе заботу о моих детях. А-Сюй был постарше, с ним не было особых проблем… А вот с А-Чао… – Чжулю невольно вздрогнул, услышав это имя. – С А-Чао было сложнее, уверен, тебе пришлось несладко. Вэнь Жохань смотрел на него, как на старого друга, которого он глубоко уважал. Вэнь Чжулю почувствовал горечь во рту. – Для меня это честь, мой господин. Я никогда не забуду вашу доброту. Забота о Молодых Господах никогда не была для меня бременем. Вэнь Жохань расхохотался: – О, Вэнь Чжулю, не надо мне льстить. Вэнь Чжулю покрылся испариной. Вэнь Жохань продолжил: – Я знаю своих детей, они – моя плоть и кровь. И я знаю, как тебе пришлось нелегко. Даже сейчас Вэнь Чао доставляет одни хлопоты. Но я уверен, что ты справишься. Не беспокойся о мадам Вэнь и о том, что произошло сегодня. Главное – убедиться, что с Хуайсаном все в порядке. Вэнь Чжулю – Я вас понял, мой господин. – И еще кое-что: больше не называй его Не. Этот мерзавец выгнал его из ордена. – Мой господин, осмелюсь спросить: не дадите ли вы ему фамилию Вэнь? Глава Вэнь на мгновение задумался: – Только если он сам этого захочет. Закончив разговор, он предложил Вэнь Чжулю отдохнуть. Но заснуть в ту ночь Вэнь Чжулю так и не смог. Его грызло чувство вины. Он предал доверие господина. Его мысли становились все мрачнее и мрачнее. Господин оказал ему величайшую честь, а Вэнь Чжулю отплатил ему любовью к его второму сыну. Устроившись в постели, он не мог думать ни о чем другом. "Вэнь Чжулю, Вэнь Чжулю… тебе оказали столько доверия, а ты ответил ему любовью к его сыну," – укорял он себя. "Даже думать не хочу о том, что глава Вэнь сделает со мной, если я посмею взглянуть на его сына." По спине пробежал неприятный холодок. Он поклялся в верности Господину и должен сдержать эту клятву. На едва забрезжившем рассвете Вэнь Жохань, словно победитель, вернулся с охоты. Сердце его согревала тихая благодарность к Ци цзы – именно его тонкий совет о повадках фазанов привёл его к успеху. По старинному обычаю, он с трепетом привязал к каждой птице крошечный талисман, словно надеясь удержать ускользающую красоту и жизнь хотя бы в воспоминаниях. А затем, как ни в чём не бывало, с мечом на бедре и добычей в руках, он двинулся обратно в орден Цзян, унося с собой не только богатый улов, но и секрет удачной охоты.