Солнце Цишань Вэнь

Вэнь Жохань без труда проник в орден. С его уровнем совершенствования остаться незамеченным было проще простого. Он не хотел, чтобы кто-либо узнал о его уходе. Объяснения были бы слишком утомительны. Как он мог сказать, что отправился на поиски фазанов, потому что его Ци цзы их любит? Это неминуемо привело бы к назойливым вопросам, на которые он не хотел отвечать. Это было бы слишком… личным. Когда он открыл дверь в отведенную ему комнату, его тут же захлестнул опьяняющий аромат. Лотосы. Казалось, воздух был пропитан их сладким благоуханием. Нежный, почти соблазнительный аромат ласкал чувства, вызывая сладостное томление. Он на мгновение замер, наслаждаясь этим моментом. Его пронзило легким уколом желания, сдержанной тоски, когда мысли обратились к Ци цзы, к тому, как этот аромат порой смешивался с теплом его кожи. Но прежде чем позволить себе предаться воспоминаниям, он решил очиститься, смыть с себя дорожную усталость. У него появилась привычка, которой раньше не было: всегда быть безупречно чистым и ухоженным. Раньше, после долгих дней охоты или работы с подчиненными, он мог вернуться в тунике, испачканной грязью, с растрепанными волосами и листьями, запутавшимися в его темных локонах. Ему было все равно, лишь бы его публичный образ оставался безупречным. Но теперь… теперь все изменилось. Его возлюбленный заслуживал мужчину, достойного его присутствия не только силой и статусом, но и в каждой детали. Он не мог и представить, чтобы вернуться грязным с охоты со своими адепторами, обнять его и испачкать. Нет, нет, нет. Он направился к ванной, и предвкушение нарастало с каждым шагом. Комната была простой, но мысли перенесли его в их дом, в просторную купальню, где он так часто делил интимные моменты со своей Ци цзы. Он раздевался намеренно медленно, наслаждаясь ощущением воздуха на обнаженной коже. Сначало ханьфу, ткань которых скользила, словно сбрасывая с себя нечто большее, чем просто ханьфу. Теперь его закаленные в боях пальцы с удивительной нежностью распутывали аксессуары один за другим, пока длинные черные волосы не рассыпались по спине свободным водопадом. Он был обнажен, открыт, уязвим лишь перед самим собой, и эта мысль пьянила. Мысли о нём никогда не покидали его. «Как бы он сейчас поступил?» - гадал он. "С какой грацией поучал адепторов, что все завороженно следили за каждым его движением?" Он не винил их. Он знал, что его Ци цзы – зрелище, возбуждающее любого, кто осмелится посмотреть на него слишком долго. Даже он, видевший его бесчисленное количество раз, все еще был опьянен каждой линией его тела, каждым жестом, каждым изгибом. С помощью талисмана он подогрел воду, добившись нужной температуры. Он медленно погрузился в воду, чувствуя, как напряжение покидает его натруженные мышцы. Тепло окутало его, но он не мог отделаться от мысли, что эта ванная комната слишком мала. "Здесь невозможно делать то, что мы делаем вместе," - пробормотал он с кривой усмешкой. Его крупное, сильное тело занимало почти все пространство. Его мысли вернулись к тем ночам в их купальне, когда они погружались в воду вместе, их тела переплетались, и вода колыхалась от каждого движения. Воспоминания хлынули потоком: тепло его кожи под водой, его руки, скользящие по его изгибам, его тихий шепот его имени, захлестнутый удовольствием. Он глубоко вздохнул, позволяя желанию раствориться в паре. Он скучал по нему. Скучал так сильно, что это причиняло почти физическую боль. Дело было не только в его красоте, но и в его присутствии, в его мягком голосе, в ощущении ее близости, в том, как он владел им и был во власти Вэй Ина в каждом взгляде, в каждой ласке. Он погрузился в воду чуть глубже, закрыл глаза и позволил теплу окутать его. "Что бы он сейчас делает?" - снова задумался он. И хотя он никогда бы в этом не признался, он знал, что этот вопрос всегда был у него в голове. Не из-за недоверия, а из-за неукротимого желания всегда быть рядом с Вэй Ином. Чтобы защитить его. Чтобы он принадлежал только ему. Адепторы могли смотреть на него сколько угодно, но в конце концов он всегда был его. "Только моим". Ванна была слишком тесной. Вэнь Жохань, сам по себе крупный мужчина, широкоплечий и высокий, не чувствовал себя некомфортно, но места для чего-то большего, чем просто помыться, как, например, для тех занятий, которыми они обычно занимались с Ци цзы, попросту не оставалось. Вэнь Жохань был одержим им. Его тень преследовала его, словно наваждение, в каждом мгновении дня. От вороватых взглядов на его спящее лицо на рассвете, до мимолетных пауз во время трапезы, когда он отрывался от важных бумаг, чтобы разделить хлеб с госпожой, и до ночных бдений, когда он, словно тень, наблюдал за его уроками с учениками. Дело было не в ревности, но с тех пор, как А-Сюй проболтался о нескромных взглядах, бросаемых на него адепторами, Вэнь Жохань держал их на мушке. И не то, чтобы он их винил. Он, как никто другой, знал, что его Ци цзы – ходячий афродизиак, перед которым не устоит ни один смертный, будь то мужчина или женщина. Скрываясь в тени, но на достаточном расстоянии, чтобы спугнуть зарвавшегося поклонника, он выжидал, пока занятия не подойдут к концу. И лишь тогда, словно солнце после бури, являлся миру Вэнь Жохань, чтобы проводить Ци цзы в его покои, где он мог смыть с себя бремя дня. Безупречный и учтивый Чжан фу на публике, Вэнь Жохань и не подозревал, как А-Ин жаждет его. Темные, обжигающие мысли властно вторгались в его сознание, отравляя каждое мгновение. Его отчаянно хотелось вновь услышать его стоны, вырванные с почти болезненной силой, увидеть его уязвимым, сломленным у его ног, видеть слезы, предательски блестевшие в уголках его глаз, когда его тело содрогалось в экстазе. Он не собирался лгать, он тосковал по нему с такой яростью, что пламя желания опаляло его изнутри. Он изнывал по его прикосновениям, по плоскому животу, навеки отмеченному влажной печатью их любви, по этим узким бедрам, вечно украшенным следами от его больших, собственнических рук. – Черт, у меня встал, – признался он с откровенностью человека, не боящегося своих желаний. Его плоть гордо вздымалась в воде, вены пульсировали от возбуждения, словно тело праздновало предвкушение новой встречи. Твердый, прямой, изнывающий от жажды той теплой, узкой гавани, что всегда приветствовала его с таким нетерпением. Вэнь Жохань закрыл глаза, но не мог изгнать из памяти картины их страсти, сколько раз он извергался в него, как он сжимал его все сильнее и сильнее, как их тела сплетались в едином ритме, унося их в бездну наслаждения. Если бы он попытался сосчитать все эти мгновения, звезд на небе не хватило бы. Он подавил стон, вспомнив, как жарко и влажно было тело А-Ин в их объятиях, и его пронзила волна беспокойства. "А что, если он расстроен из-за того, что я не вернулся в Цишань немедленно?" Эта мысль, словно ядовитая змея, проскользнула в его похотливые грезы. Он знал, что должен придумать правдоподобный предлог, чтобы вымолить у Ци цзы разрешение прикоснуться к нему по возвращении. Что-то убедительное, например… "Темная энергия успокаивается, когда супруги… ласковы друг к другу". Смешно, до чего же он докатился. Глупые уловки отчаявшегося, снедаемого страстью мужчины. – Нужно отвлечься, – приказал он себе, словно отдавая приказ. Он крепко зажмурился, пытаясь подавить похоть, что грозила поглотить его целиком. – Подумай о цветах. Да, о цветах. О лотосах. "Вэй Ин с ароматом лотоса…" – Черт! – пробормотал он, закусив губу. Он заставил себя думать о чем-то другом. О семенах лотоса, да. Ему придется очистить семена лотоса по возвращении… так много семян… Он кормит ими его… И снова его мысли предали его. Он представил, как нежно подносит семена к губам А-Ин, этим мягким, всегда влажным губам, и его разум вновь окутала тьма желаний. – Черт! Он попытался еще раз. – Озеро лотосов. Безмятежное, дивной красоты место. Он прикажет создать такое же в ордене Вэнь. Озеро госпожи Вэнь. Да, звучит неплохо… Но и эта мысль быстро рассыпалась в прах. "Вэй Ин, плывущий в озере, облаченный в тонкие белые одежды… такие прозрачные, когда мокрые…" Он видел очертания его тела, идеально проступавшие сквозь влажную ткань, его мокрые волосы, прилипшие к лицу, его блестящую кожу, эти губы, увлажненные водой… – Черт! Соски А-Ин, набухшие от холода, твердые, округлые, выделялись сквозь ткань. "Так легко сорвать… так легко раздеть…" Каждый образ лишь подливал масла в огонь его страсти. "Мокрое тело А-Ин, прижатое к моему, извивающееся, стонущее, умоляющее…" Вэнь Жохань тяжело дышал, его тело напряглось под водой, желание сжалось в груди, став почти невыносимым. Он попытался ухватиться за любую мысль, способную остановить эту волну похоти. – Пристань Лотоса… да, подумай о пристани. Жители деревни… бегущие дети… Вэй Ин, бегущий мальчишка… При виде этой картины на его губах появилась улыбка. "Их дети будут похожи на него. Прекрасные. Его дети… прекрасные, как он". Но тут темная искра зажгла другую мысль: "Его детям никогда не жениться. Он никому не позволит их коснуться. Ни один жених не выживет. Он построит пещеру, где они исчезнут, и их никто не найдет". В его разуме возникла пещера, где он скроет любую дерзкую душу, осмелившуюся возжелать то, что принадлежит ему. Но эта мысль вновь вернула его к источнику желания. " Дети… рождение детей от Вэй Ина. Младенцы… много младенцев. Младенцы, похожие на него… Рождение детей от Вэй Ина…" И вот оно снова, грубое, первобытное желание. Животное стремление обладать им, наполнять его вновь и вновь, творить вместе жизнь, ощущать жар его тела, пока стоны жены наполняют комнату. Глава Вэнь, погруженный в грезы, в то время как теплая вода ласкала его тело, с досадой закрыл глаза. Его поглотили подавленные желания. Жар ванны лишь усиливал образ его госпожи Вэй Ин и его ненасытную жажду. – Черт! – взревел он, с силой ударив по воде, отчего она выплеснулась из ванны. Эхо его разочарования разнеслось по пустой комнате. – Он хочет детей от своей Ци цзы… – пробормотал он. Его разум затмил один-единственный образ: Вэй Ин с округлившимся животом, беременный от него. Его терзало не только желание увидеть его в этом состоянии, но и сам образ Вэй Ин, чье тело преобразилось под бременем материнства, чья грудь налилась и готова была дарить жизнь. Каждый раз, когда он закрывал глаза, видение становилось все более ярким. Он представлял, как он держит его в объятиях, целует его набухшую грудь, чувствует его вес на своем теле, как он вновь и вновь требует его, утоляя их обоюдную жажду. Мысль о Ци цзы, чья грудь переполнена молоком, не давала ему покоя. – Позволит ли А-Ин ему попробовать его? – тихо спросил он себя, прикусив нижнюю губу от охватившего его возбуждения. Он представил его грудь в своих руках, тяжелую, полную, предлагающую себя ему. – Мгм… груди его госпожи… – пробормотал он, не в силах остановить руку, что инстинктивно потянулась вниз. Его эрекция стояла гордо, твердо, требуя внимания. Он не мог сосредоточиться, и каждая мысль, едва зародившись, тут же обращалась в похоть. Каждое проклятие заставляло его член пульсировать. Требует… внимания. Каждая фантазия о Ци цзы зажигала в нем внутренний огонь, лишая его остатков самоконтроля. Его рука обхватила эрекцию, и он уже собирался поддаться волне желания, готовой поглотить его целиком, как вдруг: Тук-тук. Этот звук… он узнал его сразу. Вэнь Жохань замер, раздраженный тем, что его прервали, но в то же время и благодарный. Он провел рукой по лицу, пытаясь прояснить сознание. – Войди, Вэнь Чжулю, – приказал он все еще хриплым голосом. Шаги его главного ученика эхом разнеслись по тишине его покоев, нарушив напряженный момент. Вэнь Жохань глубоко вздохнул, пытаясь унять бушующее в нем пламя. Вэнь Чжулю появился словно по волшебству, словно неожиданный спаситель. "Я в долгу перед тобой, Вэнь Чжулю", – подумал Жохань, выбираясь из воды, все еще содрогаясь от неудовлетворенного желания. Вэнь Чжулю, увидев, что его главы нет в приемной, догадался, что тот, должно быть, в ванной, и благоразумно не решился идти дальше. Издали Вэнь Чжулю доложил: – Мой господин, сообщаю вам… несколько часов назад я отправился на рынок, чтобы приобрести одежды для… Хуайсана, и доставил их в его покои. – Хорошо, – ответил Вэнь Жохань из ванной, появляясь оттуда в алом нижнем халате, украшенном изящной золотой вышивкой, поблескивавшей в полумраке. Его мокрые волосы каскадом ниспадали на широкую грудь, и Вэнь Чжулю, заметив это, опустил взгляд, явно смутившись. – Глава Вэнь, я должен спросить, – учтиво продолжил Вэнь Чжулю, избегая зрительного контакта, – вы намерены исполнить то, что обещали мне вчера? Вэнь Жохань, чувствуя себя отдохнувшим после ванны, посмотрел на него с довольной усмешкой, хотя его мысли все еще были в плену сладостных грез, терзавших его несколько мгновений назад. Вэнь Жохань стоял перед ним, чувствуя себя обновленным и умиротворенным. – У него весьма почтительный ученик, и на его вопрос уже был дан ответ. Он надеется, что троих будет достаточно. Вэнь Чжулю безмолвно склонил голову, словно тень, растворяющаяся в полумраке. Жажда вопросов терзала его: должен ли он предложить свою помощь, просушить влажные волосы господина, окружить заботой? Но память острым кинжалом напоминала о неприязни Вэнь Жоханя к чужим прикосновениям. – Вэнь Чжулю, как там А-Сан? Ты разделил с ним бремя ночи, верно? – Да, провел с ним часть ночи. Ему лучше, но я чувствую, как внутри него бушует подавленная буря. – Понимаю… – Вэнь Жохань задумчиво погладил подбородок, словно взвешивая что-то важное. – Если ты останешься верен нам, мы всегда придем на помощь. Вэнь Чжулю, мы не скоро вернемся в Юньмэн, разве что моей госпоже взбредет в голову иное. Можешь распоряжаться своим временем, как пожелаешь. Выдвигаемся в полдень, если все сложится удачно. Вэнь Чжулю отступил, склонившись в учтивом поклоне, но в душе понимал, что его удел – лишь подготовка к предстоящей поездке. Вэнь Жохань оделся, ощущая приятную свежесть после сна. Юньмэнское утро дышало умиротворением, тишина обволакивала теплым одеялом. Облачившись в чистое ханьфу, он укорил себя за минутную слабость, за мимолетный порыв похоти, который мог бы одержать верх, если бы не бдительность Вэнь Чжулю. Воспользовавшись талисманом, подарком госпожи, он высушил волосы и тщательно причесал их, украсив голову изысканными заколками. Выйдя из комнаты, он не увидел стражи и заключил, что либо глава Цзян начал доверять ему, либо просто глуп. Не раздумывая, он направился туда, где находился кокон. Не постучав, а тихонько приоткрыв дверь, чтобы не потревожить чуткий сон, он вошел внутрь. Тусклый свет свечи едва пробивался сквозь серебристый лунный свет, льющийся из широкого окна, создавая причудливую игру теней. В центре комнаты стояла кровать, окутанная полумраком. Вэнь Жохань ступал неслышно, словно кот, крадущийся за добычей, стараясь не нарушить хрупкую тишину. На кровати лежал небольшой сверток, плотно укутанный в фиолетовые простыни, и этот сверток беспокойно шевелился. Вэнь Жохань тихо рассмеялся, глядя на этот бутон, пытающийся распуститься. – Хм, вылитый А-Ин, – с теплотой подумал Вэнь Жохань, вспоминая озорной нрав Вэй Усяня. Он подошел к изножью кровати и бесшумно опустился на край. Нежно взял А-Сана за руку. Этого легкого прикосновения было достаточно, чтобы прекратить беспокойные движения, дать понять, что он не один, что ночные кошмары не причинят ему вреда. Убедившись, что мальчик успокоился, Вэнь Жохань отпустил его руку. – Вы совсем не спали, глава Цзян, – скорее констатировал, чем спросил Вэнь Жохань, чувствуя его присутствие в комнате. Цзян Чэн вздрогнул от неожиданности. Он был уверен, что Вэнь Жохань не заметит его присутствия. Должно быть, ему почудилось… Уровень развития Вэнь Жоханя был невероятно высок, он чувствовал чужое присутствие, даже не видя его. Его духовная сила была поистине впечатляющей. – Не мог уснуть. Вэнь Чжулю ушел посреди ночи. Я остался ненадолго, не мог оставить его одного. Вэнь Жохань слегка улыбнулся. – У тебя доброе сердце, зять… иногда. – А он вообще спал? – Заснул после ухода Вэнь Чжулю. Он дал ему какое-то успокоительное, сказал, что он немного поспит, и, действительно, помогло. – Понимаю, теперь он будет спать спокойно. Это не яд, если ты об этом беспокоишься, – насмешливо добавил глава Вэнь, поддразнивая его подозрительность. – Я так не думал! – поспешно возразил Цзян Чэн, чувствуя себя пойманным с поличным. – Вэнь Чжулю использует те же настойки для моего младшего сына, когда тот не может уснуть. Цзян Чэн не мог поверить, что второй сын главы был настолько избалован… и тем более, что позволял кому-то себя баловать. "Зная его характер…" Всем в мире заклинателей было известно о нравах детей главы Вэня, об их садистских наклонностях, слухи передавались из уст в уста, и ни один из них не был хорошим. Вэнь Жохань усмехнулся, увидев выражение лица Цзян Чэна, читая его мысли как открытую книгу. – Я знаю, о чем ты думаешь. Я знаю, что говорят обо мне и моих детях. То, что они сделали… конечно, все преувеличено… или, если подумать, не совсем… понимаешь… – он медленно поднялся с кровати, оставив спящего А-Сана, и направился к столу, усаживаясь напротив Цзян Чэна. – Я не отрицаю, что им пришлось учиться защищать себя с раннего возраста, и они преуспели в этом. Но, глава Цзян, не суди людей, пока не узнаешь их. Цзян Ваньинь почувствовал, как к горлу подступил комок, услышав нотки грусти в голосе Вэнь Жоханя. – Я не осмелюсь, глава. Я просто подумал, что Вэнь Чжулю очень заботится о вашем младшем сыне. – О, да. Ты прав, Вэнь Чжулю – его телохранитель, мой сын – нечто особенное. Ты сам это видел, верно? По крайней мере, Вэнь Чжулю удается пресечь его выходки, пока я не присматриваю за ним. Цзян Чэн не мог этого отрицать, он сам видел это в тот день, когда навещал Вэй Усяня. – Он очень напоминает мне Вэй Ина, и я всегда оберегал его от розыгрышей, – с ностальгией проговорил он, погружаясь в воспоминания. Вэнь Жохань взглянул на него и увидел боль в его глазах. Но промолчал. "И как, черт возьми, я мог сказать ему что-то? Моему зятю не понравится узнать, что я сплю с его шисюном каждую ночь". "Не говоря уже о том, чтобы сказать ему, что я «усердно работал», чтобы он забеременел". – Глава Цзян, ты слишком много беспокоишься. Некоторые вещи не такие, какими кажутся. Как лидер, я могу сказать тебе, что мои дети в некоторой степени садисты, как и я, – сказал он с гордостью в голосе. – Как отец, я могу сказать, что у них добрые сердца, если ты не причинишь им вреда, они никогда не сделают ничего, что могло бы навредить тебе, и, напротив, если ты будешь добр к ним, они ответят тебе той же добротой. Цзян Чэн посмотрел на него с удивлением, не из-за того, что он говорил о своих детях, а потому, что сам глава Вэнь раскрыл информацию о своей семье. Такое подлое существо рассказывало ему о своих близких. – Ой, не смотри на меня так, – Вэнь Жохань неверно истолковал удивленное выражение лица Цзян Чэна, решив, что тот сомневается в его словах. – Мои дети – моя самая большая гордость, и я никому не позволю приближаться к ним со скрытыми мотивами, – самоуверенно заявил он, словно лев, защищающий своих детенышей. – Должно быть, им трудно будет выбрать себе супруга, ведь они так разборчивы, – выпалил Цзян Чэн, тут же пожалев о своих словах, которые могли расстроить лидера Вэня. – Ваш сын действительно помолвлен с Вэнь Чжулю? Глава Вэнь стиснул челюсти, костяшки его пальцев побелели от напряжения. – Мой старший сын не хочет жениться, – сообщил Вэнь Жохань, не скрывая облегчения в голосе. – Мой второй сын… тьфу-тьфу, лучше бы его никто не видел. Я сказал это только для того, чтобы отвадить назойливого поклонника, – пробормотал он тише, словно выдавая секрет. – Кто-то должен обеспечить наследников. При этих словах лицо Вэня помрачнело, словно на небе сгустились тучи. – А-Чао особенный, он должен найти кого-то достойного его. Этот человек должен быть умным, добродетельным, уважительным, уважение – это важно! И должно быть согласие! Это важно! Этот человек должен превосходно владеть мечом, не «хорошо», а «отлично»! Тридцать лет мне понадобится, чтобы привыкнуть к этой мысли, и еще тридцать лет, чтобы добиться признания его самого и, конечно, его супруга. Не раньше! Только через мой труп! Вот почему Вэнь Чжулю должен держать подальше от меня всех, кто посмеет взглянуть на моего сына… Цзян Ваньинь внутренне улыбнулся, этот разговор был самым странным из всех, что у него когда-либо были… но даже несмотря на то, что он беседовал с грозным лидером, он не мог не почувствовать тепло в сердце, глядя на отца, пьющего уксус. Великий глава Вэнь ревновал, это было удивительно! Ему хотелось смеяться, но он видел его таким решительным и полным любви к своим детям. Ему было больно. У него никогда этого не было, однажды мать в хорошем настроении сказала ему, что отец очень ревнив, и легкомысленно добавила, что, по ее мнению, отец первым начнет жаловаться, когда он женится. Но он никогда не сможет этого увидеть, потому что все мертвы… остался только он. Вынырнув из своих мыслей, он услышал, что Вэнь Жохань все еще перечислял качества, которыми должен обладать будущий спутник жизни его сына. Тем временем, в другом месте, кто-то почувствовал внезапный озноб. Вэнь Чжулю недоумевал, не влияет ли на него воздух Юньмэна. Он тосковал по Цишаню. В этот самый момент бушевали разные эмоции. Цзян Чэн был искренне удивлен готовностью главы Вэнь забрать Хуайсана. Хуайсан, в свою очередь, был счастлив, что Вэнь Жохань хотел его забрать. Адепторы Цзяна все еще не могли поверить в происходящее. Перед отъездом Цзян Ваньинь вышел проводить их. Его удивило, что многие торговцы, находившиеся поблизости, очень тепло прощались с главой Вэнем и его учениками. Цзян Чэн постарался не обращать внимания на понимающие взгляды жителей деревни, которыми они одаривали главу Вэня, словно те знали какой-то секрет. Перед уходом Вэнь Жохань сказал ему: – Совершенствуйся, не хочу, чтобы у тебя в следующий раз, когда увижу тебя, снова случилась отклонения Ци. Цзян Ваньинь, больше медитируй. Цзян Чэн не понял, что он имел в виду, но ему послышался насмешливый тон в голосе. Цзян Чэну стоило прислушаться к словам глава Вэнь. Как бы то ни было, Цзян Ваньиню нужно было медитировать. Обратный путь в Цишань Вэнь прошел относительно спокойно. Младший Не крепко держался за ханьфу Вэнь Чжулю, пока они летели на его мече. Вэнь Жохань не предложил лететь вместе, так как, очевидно, никто, кроме него и его госпожи, не мог управлять его мечом. Поэтому он предложил своего верного ученика. Они прибыли в Цишань Вэнь немного позже, чем планировалось. Они не могли лететь быстро, потому что присматривали за Хуайсаном, но никто из адепторов Вэнь не жаловался. Солнце еще не село, и сердце Вэнь Жоханя забилось сильнее. У самых врат ордена, Вэнь Жохань отдал короткий приказ, и его люди, словно темная волна, хлынули внутрь. Вэнь Чжулю, получив поручение подготовить покои для любимого А-Ина, безмолвной тенью скользнул в лабиринт коридоров. "Хватит ли фазана?.." Эта мысль пронзила его, заставляя сердце биться чаще. Глубокий вдох усмирил бурю предвкушения. Он шел вперед, пока не достиг массивных врат. Адепторы, распознав его, склонились в низком поклоне, распахнув перед ним двери. И вот он… Руки скрещены на груди, словно неприступная крепость. Брови сведены так гневно, что казалось, между ними сейчас вспыхнет молния. — Почему так долго?! Ты хоть представляешь, что я пережил?! Я места себе не находил! Хотел уже бежать тебя искать, когда ты ночью не вернулся, но… знаешь что? Из-за этих проклятых болей я не мог сдвинуться с места! Каждая мышца болит! Вэнь Жохань! Ты вообще меня слушаешь?! Вэнь Жохань с трудом подавил рвущуюся наружу улыбку. Этот поток жалоб, этот хмурый взгляд… И, тем не менее, одно присутствие Вэй Ина рядом успокаивало, как прохладный бриз после изнуряющей жары. Но нельзя же сразу выдавать свою радость, нужно немного поиграть. Он окинул его изучающим взглядом, словно видел впервые. –Я когда-нибудь говорил тебе, как сильно я люблю тебя? – вырвалось у него, и, не дожидаясь ответа, он подхватил его на руки, крепко прижав к себе. Этот прямой выпад заставил стоявших неподалеку адепторов неловко покраснеть. Глава Вэнь – само воплощение романтики, кто бы мог подумать! — Вэнь Жохань! — Слушаю и повинуюсь, моя госпожа, – спокойно ответил он, слегка склонив голову, но с лукавым огоньком в глазах. – Хотя, мне кажется, ты немного преувеличиваешь. Я мчался сюда так быстро, как только мог. — Преувеличиваю?! Это я-то преувеличиваю?! – возмутился Вэй Ин, хотя щеки уже предательски алели. – Ты тащился целую вечность! И, в довершение всего, оставил меня здесь одного, в неведении, жив ты или нет, да еще и с этой болью… Ты…! Вэнь Жохань, воспользовавшись моментом, притянул Вэй Ина к себе и заключил в крепкие объятия. Вэй Ин на мгновение напрягся, но тепло и близость объятий быстро растопили его гнев. –"Я все время думал о тебе, – прошептал Вэнь Жохань ему на ухо, с той смесью нежности и властности, которая всегда обезоруживала Вэй Ина. – Не было ни мгновения, чтобы я не скучал". Вэй Ин попытался было вырваться, но гнев отступил под натиском нежного голоса, ласкавшего его слух. Желание быть рядом с любимым оказалось сильнее обиды. Он медленно склонил голову на плечо Вэнь Жоханя. — Ты… не думай, что так легко отделаешься. Я накажу тебя там, где тебе больнее всего. И сейчас же опусти меня на землю, – проворчала мадам Вэнь, хотя в голосе уже не было прежней злости. — Ох… предчувствую неладное. С страдальческим вздохом Вэнь Жохань поставил жену на землю, прекратив объятия, но не выпустил его рук. — Моя госпожа, я могу все объяснить… — Вэнь Жохань! — Госпожа, не гневайся. От злости на твоем прекрасном лице появятся морщинки. – Он поднес его руки к своим губам, осыпая нежными поцелуями. — Ты! Как ты смеешь использовать мои же фразы против меня?! Вэнь Жохань рассмеялся. — Ммм, как же я соскучился по своей госпоже, – промурлыкал он, крепко обнимая его. – По твоему запаху, по твоему смеху, по твоим прекрасным глазам – я скучал по всему, что в тебе есть. — Не скучал бы так сильно, если бы вернулся вовремя, – проворчал Вэй Ин. — Позволь объяснить, не сердись. Пойдем со мной, я ужасно голоден. – Он протянул руку, надеясь, что Вэй Ин возьмет его и проводит в свои покои. Оставив стражу в глубоком замешательстве, один из них бросился на кухню, чтобы принести еду для своего господина. Ему долго пришлось уговаривать Вэй Ина позволить себя поцеловать, но так и не преуспел. Зато он, по крайней мере, не возражал против того, чтобы сидеть у него на коленях. Вэнь Жохань нежно обнимал его за талию, шепча на ухо, как ему жаль, что он заставил его почувствовать себя одиноким. — Как твои бедра? – спросил он, массируя плечи Вэй Ина. — Лучше, – сонно отозвался тот, демонстрируя все блаженство на лице. — А-Ин, я не отправлял писем, потому что боялся, что их перехватят по пути, и не мог использовать ворон – не хотел, чтобы они меня заметили. Но поверь, я все время думал о тебе. — Я тоже был не в лучшем состоянии, иногда даже встать не мог. Было ощущение, будто бедро вот-вот отвалится. Меня развлекали А-Чао и А-Сюй. — Значит, эти сорванцы спали с тобой? — Да, мой любимый Чжан фу бросил меня на произвол судьбы, оставил одного, айя… бедный я. Вэнь Жохань почувствовал, как сердце сжалось от жалости. Он крепче обнял Ци цзы, шепча слова утешения. Вэй Ин не выдержал и рассмеялся. Дверь отворилась, и слуга доложил о прибытии еды. Стол в их покоях ломился от яств, а аппетитные ароматы щекотали ноздри. Вэнь Жохань заботливо кормил А-Ина, а затем ел сам. Любой, кто увидел бы эту сцену, был бы поражен нежностью главы Вэнь. Наконец, большинство тарелок опустело. Вэнь Жохань заговорил: — Госпожа, я должен рассказать тебе, что произошло. Это одна из причин, по которой я задержался. Только тогда Вэй Усянь повернулся к нему, заметив по выражению лица Чжан фу, что дело серьезное. Он устроился поудобнее у него на коленях, чтобы лучше видеть его лицо. Он чувствовал, как нежные поглаживания по спине успокаивают его, а другая рука ласкает бедра. Выслушав рассказ, он понял, почему Чжан фу усадил его между коленями. И захотел вырваться из этих объятий и пойти избить этого чертового главу Не. Вэнь Жохань сказал ему, что сначала должен поговорить с этим негодником. Только тогда Вэй Ин успокоился. Он объяснил, что привез с собой Хуайсана и что сейчас он находится в обществе Вэнь Чжулю. Вэй Ин захотел немедленно к нему пойти, и Вэнь Жохань, разумеется, его сопровождал. Он оставил его наедине с Хуайсаном, дав им возможность поговорить. Затем он навестил своих сыновей, долго обнимал их и отдал подарки, купленные в Юньмэне. Они были вне себя от радости. — Папа, Вэнь Чжулю уже приехал? Я его давно не видел, уже начал скучать, – сказал А-Чао. — Почему ты скучаешь по нему? Это по мне тебе должно не хватать! Бедный! Мой сын совсем не любит отца, – драматично произнес он, приложив руку к груди, изображая душевную боль. Вэнь Чао запаниковал, выставив себя на посмешище перед А-Сюем, который громко смеялся над этой сценой. Отец объяснил им, что приехал гость. Услышав, что это Хуайсан, они бросились к нему навстречу. Оставив Вэнь Жоханя наедине с нарастающей отцовской ревностью. Недолго думая, он решил отправиться в кладовую на кухне, чтобы разгрузить привезенные припасы: все эти банки с маслом чили, фазанов, булочки, фрукты, за исключением семян лотоса, которые он собирался использовать вечером. Ночью, когда А-Сан уже спал, два лидера, словно тайные заговорщики, проскользнули в его покои. Маленькие солнышки остались без их общества – невинная жертва отцовского сговора. Вэнь Жохань даже отозвал адепторов, обычно охранявших покой А-Сана. Едва дверь затворилась, Вэнь Жохань заключил супруга в объятия. Его горячее дыхание опалило нежную кожу шеи. –"Моя госпожа… я изголодался по тебе", – прошептал он, и в голосе звучал голод, сдерживаемая страсть, которую Вэй Ин ощущал каждой клеткой тела. Но так просто он сдаваться не собирался. Пусть заплатит за минуты тоски. Хотя… Вэй Ин знал, что долго не продержится. Жар тела Вэнь Жоханя обжигал спину, а тончайший шелк белья лишь усиливал ощущение близости. Вэй Ин чувствовал, как пробуждается мужская твердость, ощутимая и властная между его бедер. Уже просто сидеть так, в этой интимной близости, было слишком. Слишком искусительно. Каждое касание, каждое намеренное движение рук, медленно скользящих по бедрам, вызывало дрожь. –"Я принес тебе подарок", – прошептал Вэнь Жохань с лукавой улыбкой. В его руке блеснули семена лотоса. Вэй Ин, несмотря на остатки раздражения, не смог сдержать улыбку. Этот жест тронул его, и в порыве нежности он осыпал лицо Чжан фу поцелуями, прерываемыми вздохами и тихим смехом. Снова Вэй Ин кормил своего Чжан фу. Но Вэнь Жохань, конечно, не собирался позволять воцариться невинности. Его бесстыдные руки поползли к бедрам Вэй Ина, нежно раздвигая ноги. Казалось, каждое движение опасно приближает их к вожделенному уединению, воздух сгущался от предвкушения. Вэй Ин медленно пережевывал семена, чувствуя, как разум затуманивается с каждым поцелуем, которым Вэнь Жохань осыпал его шею, шепча о любви, о красоте. Тело Вэй Ина начинало неконтролируемо отзываться, эрекция натягивала ткань ханьфу. Жар становился невыносимым. Семена закончились, и Вэнь Жохань, заметив это, стал очищать их одно за другим, поднося к губам Вэй Ина. Каждый раз, когда его пальцы касались его губ, он проталкивал семя глубже, орошая слюной. Напряжение между ними вибрировало, почти невыносимое. Румянец мгновенно вспыхнул на его лице, тело затрепетало под твердым касанием мужа. Слова обезоружили его. – Скажи мне, любимый, чего ты желаешь? Я твой Чжан фу, я отдам тебе все, о чем попросишь, – проворковал Вэнь Жохань, его пальцы тем временем исследовали грудь Вэй Ина, умело разминая затвердевший сосок между пальцев. – Твоя грудь… она больше, чем обычно, налилась и стала чувствительней. Разве не так? Вэй Ин слабо запротестовал, но тело его предало. – Лжешь мне, детка, – прошептал Вэнь Жохань, прежде чем крепко сжать его грудь, вызвав сдавленный стон. – Аааа! А-Жо~ – выдохнул он, не в силах скрыть удовольствие. – Не лги мне, – прозвучал властный голос, пока другая рука нашла путь ко второй груди, умело пощипывая ее. – Если ты лжешь своему Чжан фу, он будет вынужден наказать тебя. Вэй Ин выгнулся к нему, не в силах сдержаться, переполненный наслаждением. – Они чувствительные! Они…! – прохрипел он между вздохами, его тело дрожало под все более настойчивыми ласками Вэнь Жоханя. – Мне нравится, мой дорогой госпожа Вэнь, что ты честна со своим Чжан фу. Посмотри вниз, – прошептал он ему на ухо с лукавой улыбкой. – Посмотри, как ты размок… и твой член, и твоя дырочка мокрые от меня. Теплое дыхание Вэнь Жоханя у его уха заставляло Вэй Ина издавать слабые, прерывистые вздохи, каждое слово ощущалось как еще одна ласка. – Я чувствую, как твоя влажность смачивает мой член, детка, – шептал он, продолжая водить руками по дрожащему телу Ци цзы, медленно приближая его к точке невозврата. Вэй Усянь крепко прикусил губу, совершенно смущенный таким откровением. – Моя госпожа, – обратился он к нему, лаская его ноги. – Ты позволишь мне узнать, насколько ты мокрый? – любезно спросил Вэнь Жохань. В этот момент Вэй Ин не понял, о чем его просит Чжан фу, он просто кивнул, позволяя ему делать все, что угодно. Вэнь Жохань хлопнул его по правому бедру, выведя из задумчивости. – Ага! Мой господин, может! Вэнь Жохань удовлетворенно улыбнулся, не сводя глаз с жены. – Раздвинь ноги, дорогой, – приказал он со смесью властности и нежности. Вэй Ин почти мгновенно подчинился, медленно раздвигая ноги и положив их на ноги мужа. По его телу пробежала дрожь, и это было не просто ощущение от пощечины. Каждая клетка его существа пробудилась под прикосновением Вэнь Жоханя, предвкушая то, что должно было произойти. Не теряя времени, Вэнь Жохань скользнул рукой к этому интимному и теплому месту. – Ты такой мокрый, детка… Ты так сильно по мне соскучился? – пробормотал он, его голос был соблазнительным и заставил Вэй Ин содрогнуться, а его кожу покалывать от первого прикосновения. Мягкое прикосновение у входа поразило его, и, почти не осознавая этого, он инстинктивно сдвинул ноги от интенсивности наслаждения, захлестнувшего его. Но Вэнь Жохань тут же осадил его, его голос был полон властности. – Больше так не делай! Если ты снова сожмешь ноги, я свяжу тебя и оставлю полностью беззащитным перед моей милостью, – пригрозил он таким твердым тоном, что силы покинули тело Вэй Ина, заставив его дрожать. – Мой господин… – простонал он дрожащим, почти умоляющим голосом. – Это не было моим намерением, простите твою Ци цзы. Просто… это так приятно… слишком приятно, – пробормотал он, его дыхание было прерывистым от поглощавшего его удовольствия. Вэнь Жохань, довольный ответом, решил продолжить игру. – А-Ин, подними ноги и поставь их на стол, – приказал он, и Вэй Ин послушно поднял свои длинные ноги, поставив ступни на край деревянного стола перед собой. Открывшись, он продемонстрировал свою уязвимость, как и хотел ее Чжан фу. Глаза Вэнь Жоханя засияли от удовлетворения, когда он увидел свою госпожу в таком положении. Теперь у него было больше доступа, больше места для исследования и наслаждения каждым уголком его тела. Не теряя ни секунды, его пальцы снова начали нежными кругами двигаться по кольцу нервов, которое дрожало от удовольствия под его прикосновениями. Каждая ласка делала это влажное место еще более скользким, и вскоре его пальцы были окрашены жидкостями Вэй Ина, который задыхался, не в силах сдержаться. – Вэй Ин… – пробормотал Вэнь Жохань с лукавой улыбкой на губах. – Хочешь, чтобы я использовал на тебе свои пальцы? Вэй Ин быстро кивнул, его дыхание было прерывистым, а тело дрожало от предвкушения. – Используй слова, – напомнил ему Вэнь игривым, но твердым тоном. – Да, я хочу! Мой господин, пожалуйста, используйте свои пальцы, – отчаянно взмолился он, его голос был полон тоски. Вэнь Жохань тихо рассмеялся, довольный покорностью жены. – Конечно, ты хочешь их… Твоя грязная дырочка пытается засосать мои пальцы. Ты так сильно меня хочешь? Хорошо, я сделаю это, – сказал он с озорной улыбкой. Не дожидаясь больше, Вэнь Жохань просунул один палец в тёплое нутро Вэй Ина. Тело его Ци цзы отреагировало немедленно, он крепко схватился за ханьфу и издал душераздирающий стон. – Мой господин… пожалуйста, переместите его… Быстро! – Вэй Ин взмолился, его голос был едва слышен шепотом между вздохами. Вэнь Жохань, чувствуя, что полностью контролирует ситуацию, решил продлить пытку. Он начал медленно двигать пальцем, каждое движение становилось все более плавным и осознанным, заставляя Вэй Ина ерзать на стуле. Молодой человек жаждал большего, двигая бедрами в отчаянной попытке ускорить темп, но его муж по-прежнему не соглашался. Удовольствие было непреодолимым, и Вэй Ин оказался зажат между потребностью и мучением от этой раздражающей медлительности. Его стоны наполнили воздух, а руки вцепились в ханьфу Вэнь Жоханя, ища хоть какого-то облегчения. Но Вэнь Жохань не был готов отдать ему это так быстро. Он знал, что удовольствие будет расти с каждой секундой, которую он будет держать его на грани, с каждой лаской, которой он будет провоцировать, пока Вэй Ин не сможет только молить об освобождении от сладких мучений. Вэй Ин был в полном отчаянии. Его тело вышло из-под контроля, он двигал бедрами в поисках большего трения, большего удовольствия. Глава, наблюдавший за ним с насмешливой улыбкой, не мог не поддразнить его. – Ты так отчаянна, мой милый А-Ин, – пробормотал он с нежной злобой, зная, что то, как он его называет, только усиливает смущение его жены. Вэй Ин заметно покраснел, но Вэнь Жохань и не думал останавливаться. – Позволь мне насладиться тобой… Я чувствую, как ты сжимаешь мои пальцы, как твои стенки сжимаются вокруг меня. Интересно, будешь ли ты так же сжиматься, когда мой член наполнит тебя. С этим неявным обещанием, витавшим в воздухе, Вэнь Жохань отбросил поддразнивания и решительно добавил второй палец. Он остановился лишь на мгновение, чтобы дать Вэй Ину возможность привыкнуть к толщине. Но у Вэй Ина больше не было терпения. Его тело жаждало большего, и он начал самостоятельно двигать бедрами, добиваясь более интенсивного трения. – Стой на месте, – властным голосом приказал Вэнь Жохань, и Вэй Ин, чье лицо покраснело, а тело дрожало, немедленно подчинился. Его мышцы были на грани коллапса от волнения, а все его тело представляло собой кипящий котел всепоглощающего жара. Вэнь Жохань, словно скульптор, лепящий из податливой глины шедевр, вновь принялся за исследование его тела. Его пальцы сплели причудливый танец, рождая в Вэй Ин мелодию тихих, трепетных стонов. Каждое касание, каждое проникновение становилось глубже, увереннее, высекая волну влаги, обильно орошавшей его естество. Зрелище пьянило, являя собой откровенный гимн плоти. На миг отстранившись, Вэнь Жохань не скрывал торжества в глазах, в них плясали чертенята похоти. — Видишь? — прошептал он с довольной усмешкой, демонстрируя ему кончики пальцев. — Посмотри, какой ты мокрый, баобэй. Ты меня топишь, а сегодня – просто океан. — В его голосе не было ни капли стыда, лишь пьянящая власть, когда он показывал его пальцы, увенчанные эссенцией его женственности. Щеки Вэй Ин вспыхнули алым пламенем, озаренные смущением и диким возбуждением. Вид этих длинных, влажных пальцев, пропитанных его собственными соками, лишал его всякой защиты, словно обнажал душу. Он судорожно вцепился пальцами в одежду Вэнь Жоханя, когда те же мокрые пальцы вновь скользнули внутрь, на этот раз глубоко и властно, попадая в самое средоточие его наслаждения, вырывая из него неудержимый, протяжный стон. — О, да! Именно там, да… — выдохнул Вэй Ин, не в силах больше сдерживаться. Огонь внутри разгорался все сильнее, пожирая его целиком, оставляя лишь пепел желания. Ему казалось, что он вот-вот расплавится от этого нестерпимого жара. — Я… я хочу кончить, — взмолился он, голос сорвался, захлебываясь в нахлынувшем удовольствии. Вэнь Жохань услышал его мольбу и, сжалившись, решил прекратить эти сладостные пытки. Он нарастил темп, его пальцы проникали глубже, словно высекая искры из камня, заставляя тело Вэй Ин содрогаться от сильнейших внутренних импульсов. Влага била ключом, щедро выплескиваясь наружу, словно горный ручей, прорвавший плотину. Мгновение спустя Вэй Ин отпустил его, его тело била дрожь оргазма, оставившего влажный след на столе. Он судорожно сжимал пальцы Чжан фу, словно пытаясь удержаться на краю пропасти. Стоны восторга сорвались с губ Вэнь Жоханя, когда он почувствовал силу оргазма своей Ци цзы, обрушившегося на него волной, как и он сам, рухнувший в изнеможении ему на грудь. Тело Вэй Ин трепетало, каждая клеточка его существа пульсировала от переполняющего чувства. Вэнь Жохань, пораженный количеством влаги, словно нектаром богов, нежно ласкал вход Вэй Ин, очерчивая мягкие круги вокруг его девичьего лона. — А-Ин, это невероятно… твое тело – настоящее чудо, — прошептал он с нескрываемым благоговением, словно перед ним открылась тайна вселенной. Но Вэй Ин был слишком ошеломлен, чтобы ответить, его дыхание оставалось прерывистым и неровным, как после долгого бега. Вэнь Жохань заметил это и осторожно убрал пальцы, давая ему передышку. Но он не собирался останавливаться на достигнутом, это было лишь началом их любовной симфонии. — А-Ин… не засыпай, мы еще не закончили, — прошептал он с игривой улыбкой, бережно опуская ноги Ци цзы и устраивая его у себя на коленях, словно бесценное сокровище. — Моя госпожа, вы давно меня не кормили, — промурлыкал он лукаво, устремив взгляд на обнаженную грудь Вэй Ин, словно голодный зверь, увидевший добычу. Его руки начали ласкать нежную кожу его бедер, касаясь тонкой ткани его туники, почти не скрывавшей его прелестей. Вэй Ин, все еще смущенный внезапной сменой положения, недоверчиво посмотрел на него. — Ч-что ты имеешь в виду? — спросил он дрожащим голосом, пыталсь восстановить дыхание и унять бешено стучащее сердце. Вэнь Жохань сладострастно улыбнулся и, не говоря больше ни слова, склонил голову к груди жены, сосредоточив все свое внимание на набухших сосках, проглядывающих сквозь тонкую ткань, словно приглашающих к ласке. Вэй Ин сразу все поняла, и волна жара вновь окатила ее. — Эй! Нет… не там! — запротестовал он, его голос звучал хрипло от смущения и неожиданности, словно он был застигнут врасплох. Смущение Ци цзы, казалось, лишь забавляло Вэнь Жоханя, подстегивая его игривое настроение. — Нет? — спросил он, глядя на него с приподнятой бровью, в которой читалось нескрываемое озорство. Вэй Ин густо покраснел и поправил ханьфу, прикрывая обнаженную грудь, словно прячась от его жадного взгляда. — Ничего у тебя не выйдет, — пробормотал он, явно смущаясь, но в глубине души предвкушая его ласки. Вэнь Жохань тихо вздохнул, делая вид, что разочарован, но озорная улыбка не покинула его лица, выдавая его истинные намерения. — Ты хочешь сказать, что когда оттуда что-то выйдет… ты отдашь это мне? — спросил он с насмешливым ожиданием в голосе, словно дразня непослушную кошку. Вэй Ин, не вдумывался в его слова, ошеломленно уставился на него, не зная, что ответить, словно попал в расставленную им ловушку.