Солнце Цишань Вэнь

Вэй Ин уставился на него, пораженный. Даже по прошествии стольких лет его Чжан фу умудрялся произносить такие слова с невозмутимым видом, что по-прежнему вызывало у него изумление. Раньше он и представить не мог, что могущественный Глава, чьи деяния обрастали мрачными легендами, на самом деле окажется таким страстным и раскованным человеком. Вэнь Жохань, не стесняясь, опустил руки к округлостям ягодиц своего Ци цзы, лаская их с полной свободой. — Чему ты удивляешься, дорогой? — прошептал он ему на ухо. — Ты же прекрасно знаешь, как эти горящие красным глаза действуют на меня. Действия Чжан фу вызвали у Вэй Ин испуг. Он высвободился из его объятий, отступив на безопасное расстояние от рук Вэнь Жоханя, которые не прекращали ласкать его тело. —Вэнь Жохань! — возмущенно воскликнул он. —Как ты смеешь говорить такое средь бела дня? — его щеки вспыхнули от смущения. Вэнь Жохань хитро улыбнулся: —Милый, ты не замечаешь, как с каждым днём становишься ещё более очаровательным? Вэй Ин тихонько рассмеялся: —Ах, Вэнь Жохань, ты мастер комплиментов. Но что затеваешь на этот раз? Я не так легко поддамся на твои уловки! Вэнь Жохань подошел, внимательно глядя на него. —Не бойся, я ничего плохого не сделаю. Просто хочу, чтобы ты знал, как сильно я тебя люблю. Твои глаза, твоя улыбка – всё в тебе делает меня счастливым. —Я тоже чувствую себя счастливой,– ответил Вэй Ин, и его щеки покраснели. Вэнь Жохань видел, как постепенно исчезают преграды Вэй Ин. Он прошептал ему на ухо: —Знаешь, когда ты так сияешь, мне хочется, чтобы время остановилось, и я мог быть с тобой каждую секунду... Вэнь Жохань обнял его за талию, не давая уйти. Удерживая его в своих объятиях и зная, что он не сбежит, он хрипло сказал: —Вэй Ин... Ци цзы, мне плохо... мне больно. Вэнь, как глава, изобразил максимально сочувственное выражение лица, пытаясь вызвать у него жалость. — Невероятно, что они считают меня бесстыдным! — Я жажду провести с тобой всю ночь, но, к сожалению, обстоятельства не позволяют. Нам нужно позаботиться о наших малышах и быть осторожными... — Вэнь Жохань положил руку на живот Вэй Ин, словно оберегая. — А-Хань.. — Вэй Ин почувствовал, как его сердце затрепетало от слов Чжан фу: "Наши малыши", подразумевая Вэнь Чао и Вэнь Сюй. — Если бы ты не был беременным, я бы поглотил тебя целиком, днем и ночью... Я бы заставил тебя смотреть на меня этими пленительными глазами, пока я бы не исчерпал тебя до дна, — прошептал Вэнь Жохань ему на ухо. — Я бы даже связал твои руки и ноги, чтобы ты был полностью в моей власти, — Глава ухмыльнулся, видя, как лицо Ци цзы залилось краской, а из его губ вырвался сладкий стон. Вэй Ин осознал свою полную беспомощность перед Вэнь Жоханем. По его телу пробежала волна дрожи, когда он представил себе, как его запрут в комнате, раздвинут ноги и заставят принять мужа. Он вообразил, как его тело наполнится семенем, и как после этого он будет с трудом передвигаться из-за дикой страсти супруга. Но даже мысль о таком насилии не вызывала у него отвращения; напротив, одно лишь предвкушение полного подчинения мужу заставляло его трепетать изнутри. Быть пленником в объятиях Чжан фу, рожать от него детей, будучи скованным и лишенным возможности сопротивляться... Вэй Ин ощутил прилив жадности при этих размышлениях. Он вспомнил о том, что сейчас ожидает ребенка. Вэнь Жохань действительно приложил много усилий. Вэй Ин вернулся мыслями к тому времени, когда они играли с маленьким, только что появившимся бутоном. С нежностью положив руку на руку Чжан фу, которая находилась у него на животе, он вспомнил, как на следующий день почувствовал, что его бедро вот-вот не выдержит. Мадам Вэнь пришлось выйти из своих грез, оставив позади эти пылкие мысли, чтобы его отражение не появилось в них. В этот момент Вэй Ин забыл о своем гневе. С лёгкой, едва заметной улыбкой он произнес: — Ну что же вы медлите, мой господин? Время неумолимо, и вам стоит использовать его с полной отдачей. — Его слова сопровождались игривым прикосновением нежных пальцев к груди Чжан фу, ощупывающих стежки и узоры на его одежде. Вэнь Жохань почувствовал, как внутри него разгорается пламя, наблюдая за кокетством своего Ци цзы. Он больше не мог сдерживаться. Нежно коснувшись его губ, он затем покрыл поцелуями его лицо. — А-Ин, — прошептал он, — ты же знаешь, этот Чжан фу не поддаётся твоим чарам — Правда? — спросил Вэй Ин, и его улыбка была полна озорства. Вэнь Жохань, отстранившись от поцелуя, уставился на него с недоумением. Что он видел? Вэй Ин смотрел на него с пылающим гневом, его глаза были до предела... красными. В этот миг Вэнь Жохань понял, что потерял всякий контроль над собой. Вэй Ин и представить не мог, что его слова могут довести Чжан фу до такого состояния. Тот, кто раньше так забавно его поддразнивал, теперь сам оказался в смятении. Несмотря на жар, который он ощущал с каждым движением, ему казалось, что Чжан фу сдерживает себя, учитывая его беременность. Но даже так, его терзала мысль: что, если бы Вэнь Жохань не смог удержаться в этот момент? Его спина уже ныла от долгого пребывания за рабочим столом Чжан фу, и ему казалось, что внутренности сжимаются без остановки, словно их сдавливали вновь и вновь. Внутри разливалось жаркое ощущение, и каждый полный вход Чжан фу вызывал у него волну, словно его скручивало. — Когда ты собираешься остановиться? — выдохнул Вэй Ин. Но Чжан фу молчал, лишь одарив его страстным взглядом. В его прекрасных глазах горел огонь, а похотливый взгляд был прикован исключительно к Вэй Ину, что его вполне устраивало. Ощущение, как этот могучий мужчина, глубоко проникающий в него, словно от этого зависела его жизнь, разжигало в Вэй Ине невыносимый жар. В этот миг, в этом уединении, Вэнь Жохань принадлежал только ему, и вся его сосредоточенность на Вэй Ине заставляла сердце последнего трепетать. Отсутствие ответа вызывало у него беспокойство, и он, сжимал бедра, требовал от Чжан фу реакции. Каждый его вход сопровождался более сильным сжатием с его стороны, препятствуя его полному освобождению. Вэнь Жохань начал терять контроль над собой. Вэнь Жохань застонал. Вэй Ин чувствовала, что Чжан фу вот-вот не выдержит. Он знал, что он старается сдержаться, но, услышав этот угрожающий оттенок в его голосе, ощутил, как его тело охватывает волна возбуждения. — Вэй Ин! Остановись! — О чём вы говорите, мой господин? Он старательно изобразил соблазнительный образ, что не составило ему труда. Пот выступил на её лице, щёки вспыхнули румянцем, глаза затуманились от удовольствия, а алые губы были влажными – всё это усиливало её привлекательность. — Ты пытаешься соблазнить меня, жена! – Вэнь Жохань ворвался с такой мощью, что у Вэй Ин потемнело в глазах. – Ты ведёшь себя очень хорошо, Ци цзы. Но я предупреждаю: если хочешь покинуть это место целой и невредимой, веди себя достойно! – прорычал он. Вэй Ин почувствовал, как его тело наполняется жаром, и каждое прикосновение Чжан фу обжигало его кожу. — Чжан фу, — выдохнула я, — ты в последнее время так часто меня предостерегаешь. — Ты ждешь ребенка! Естественно, что Чжан фу хочет оберегать тело своего Ци цзы , и поэтому я стараюсь держать себя в руках. Если бы ты не был беременным, я бы так тебя желал, что ты бы забыл обо всем, и твои ноги бы подкосились, а голос бы сорвался от криков... Я бы не останавливался, пока не наполнил бы тебя своим семенем. Вэй Ин не услышал угрозы, но его это взволновало. — Чжан фу, если ты мечтаешь о целой армии детей, тебе придется постараться. Услышав это, Вэнь Жохань застыл. Его реакция была мгновенной: руки взметнулись вверх. Вэнь Жохань пристально уставился на него. —Наши дети, — поправил Вэнь Жохань, не давая ему времени на размышления, и резко вошел, затем вышел из его тела, заставляя Вэй Ина затаить дыхание от внезапного напора. Поначалу Вэй Ин не понял, но осознав, что сказал его Чжан фу, почувствовал смущение и поправился: —Наши дети. Чжан фу удовлетворенно улыбнулся. —Я хорошо тебя воспитаю, Ци цзы, — пообещал он. Их интимные движения не прекращались. В один из моментов Вэнь Жохань простонал: —Ты слишком сильно меня сжимаешь. Мне кажется, ты меня сломаешь. —Нет, это ты меня сломаешь! — парировал Вэй Ин, притягивая его в свои объятия. — Этого не будет. Посмотри на себя, ты так притягиваешь меня, словно желаешь моего полного присутствия. Тебе нравится, когда я так близок, мой дорогой? Тебе очень хорошо, ты весь наполняешься желанием... даже больше, чем обычно. Ах! Как же это приятно, мой дорогой... ты весь дрожишь от этого. Пока Вэнь Жохань продолжал шептать ему на ухо слова, полные страсти, Вэй Ин почувствовал приближение того, кого он так ждал. Было предсказуемо, что этот человек предпримет какие-то действия. При виде приближающегося Вэнь Жоханя, направлявщегося в кабинет к главе ордена, стражники и другие ученики в панике разбежались. Они помнили ярость мадам Вэнь и всеми силами старались избежать её вновь. Ни в коем случае! Поскольку вокруг не осталось ни души, Цзинь Гуанъяо беспрепятственно добрался до нужного места. Вэй Ин понимал, что Цзинь Гуанъяо не мог не услышать звуки, доносящиеся из кабинета – шлепки и непристойное хлюпанье. Зная об отсутствии защитных талисманов, он осознавал, что все происходящее внутри прекрасно слышно снаружи. Вэй Ин усмехнулся, внутренне напрягаясь и готовясь к любым последствиям для своего тела. Вэнь Жохань был на грани взрыва от того, как его жена им владела. — О, мне так нравится, что ты делаешь! Смотри, как ты меня заводишь. Смотри, как ты берешь мой член. У тебя это получается так чертовски хорошо, будто ты моя идеальная пара. Вэй Ин выгибал спину, принимая его напористые движения. —Ааа! Ты меня так сжимаешь! Сколько бы мы ни занимались любовью, ты всё равно остаешься таким же... тугим. Невероятно! Вэнь Жохань потерял связь с реальностью. Сладкие губы Ци цзы манили его. Не в силах сдержаться, он ввел в эту нежную впадинку два пальца. Ощущая его влажное тепло, он захотел взять его в рот, чувствуя, как его язык скользит по его пальцам. Но он не мог оторваться от этого места, которое так сильно его притягивало. Вэнь Жохань, словно околдованный, впитывал в себя чувственность, исходящую от Вэй Ина. Его взгляд остановился на покрасневших глазах Вэй Ина, и он тихо спросил: — Ещё хочешь? Или нет? Затем Вэнь Жохань отнял пальцы от губ Вэй Ина, чтобы тот мог ответить, заметив, какими влажными они стали. Вэй Ин притянул его к себе, прижавшись к спине. Он не мог говорить – так хорошо обращался с ним Вэнь Жохань, что он разучился говорить. Спина Вэнь Жоханя алела от следов ногтей Вэй Ина, но вместо боли он ощущал лишь нарастающее возбуждение. Отчаянные царапины Ци цзы сводили его с ума, подталкивая к грани. Он чувствовал, как близок финал, и понимал, что сдержаться уже невозможно. Взгляд, брошенный на прекрасное лицо Вэй Ина, стал последней каплей – его накрыла волна наслаждения. Вэй Ин, обессиленный, лежал под ним, его дыхание было прерывистым, а щеки пылали, покрытые испариной. Черные, как чернила, пряди волос раскинулись по поверхности стола, а влажные от его поцелуев алые губы не отрывались от его лица. На его животе остались следы их близости. Вэнь Жохань с нескрываемой тоской смотрел на его пока еще плоский живот. Его рука нежно легла на то место, где он мечтал увидеть начало новой жизни. Желание увидеть его округлившийся живот было почти невыносимым. Его волнение было настолько очевидным, что Вэй Ин уловил его даже сквозь пелену страсти в его глазах. Его бедра двигались, всё глубже проникая в его тепло, и большая часть его семени вытекала наружу, не находя полного приюта. вэй ин ахнул —Ты обесцениваешь мои усилия. Помни, что семя должно оставаться внутри.Но в этот раз я смирюсь. Вэнь Жохань полностью вытянул член, а затем снова вошёл в чувствительное отверстие, что привело к выбросу ещё большей порции семени.Зрелище принесло Вэню Жоханю глубокое удовлетворение, и он, больше не в силах сдерживаться, стал двигаться с нарастающей интенсивностью. Он лишь наполовину вошел, прежде чем вынуть, с наслаждением рассматривая влажность между ног своего Ци цзы. Вэнь Жохань с жадным блеском в глазах наблюдал за движениями Вэй Ина. —Посмотри на себя... Ты весь влажный. Мне это нравится. Ты лишаешь меня рассудка. Он притянул Вэй Ина ближе, его голос стал хриплым. —Я хочу быть с тобой до конца. Хочу услышать твой крик, пока ты не сможешь больше говорить. Вэй Ин пытался вырваться, извиваясь под его руками. —Куда ты собрался? – прорычал Вэнь Жохань. Вэй Ин отчаянно пытался отползти, но сильные руки Чжан фу не позволили ему сдвинуться с места. Он крепко обхватил его за талию, лишая всякой надежды на побег. —Ты соблазнил меня, а теперь хочешь ускользнуть? Не надейся! Устал? Я только вхожу во вкус! – прокричал Вэнь Жохань. Вэнь Жохань продолжал проникать в нутро Вэй Ина, вызывая у того стоны. Но в этот момент он осознал, как давно не делился своей силой с Ци цзы. Не колеблясь, он направил свое внимание на него. Он почувствовал, как его внутренняя энергия, исходящая из его золотого ядра, потекла к Ци цзы, сплетаясь с его в невидимый поток, связующий их. Когда Вэй Ин ощутил ласковое прикосновение энергетических волн Чжан фу, словно нежное вопрошание, его собственное золотое ядро отозвалось трепетом, будто приветствуя этот дар. Его золотое ядро, отточенное годами усердных тренировок и медитаций, забилось в унисон. Когда их золотые ядра соединились, пара испытала волну чувств, которые невозможно было описать словами. Это было похоже на слияние душ, когда каждый мог полностью разделить переживания другого. Их прошлое, эмоции и мысли стали открыты друг другу, без остатка. Опыт был возвышенным и приносил неистовое наслаждение. Вэнь Жохань растворился в этом сладком ощущении, а медленный, но мощный ритм его движений усиливал мучительную сладость момента. Оба закрыли глаза, и Вэнь Жохань придвинулся к Ци цзы, их лбы соприкоснулись. Они ощущали пульсацию жизни друг друга – тепло крови, синхронное биение сердец, дыхание, ласкающее кожу. Их связывала всепоглощающая любовь, способная преодолеть всё, и глубокое доверие, скреплённое преданностью. В этот момент Вэнь Жохань почувствовал движение ребёнка в утробе Ци цзы. Его улыбка застыла, не успев появиться. Он отшатнулся, его глаза расширились от изумления. Вэй Ин был сбит с толку, но ощущал нерешительность Чжан фу. На грани вопроса, что же случилось, он был внезапно захвачен теплым, страстным поцелуем Вэнь Жоханя. Вэй Ин с готовностью ответил взаимностью, их языки сплетались в нежном исследовании. Это был не просто поцелуй, а выражение глубокого обожания и искренней любви, той, что рождается лишь к единственному и самому дорогому человеку. Когда они наконец отстранились друг от друга, Вэй Ин увидел, как изменилось выражение лица Вэнь Жоханя. Его рука вернулась на его живот, а глаза, в которых мелькнуло удивление, засияли чистейшей радостью. Все эти события и чувства смешались в мощный поток, который захлестнул их. Это было одновременно тяжело и прекрасно. Они чувствовали себя измученными, но и невероятно счастливыми. Это ощущение единства и полноты жизни заставляло их смеяться, плакать, обниматься и целоваться. Они чувствовали себя заново рожденными, сильными и неразделимыми. Вэй Ин ощутил волну счастья, исходящую от его Чжан фу, и не смог остаться равнодушным к этому чувству. Даже когда невидимая связь между ними прервалась, это тепло осталось в его душе. Вэнь Жохань почувствовал, что больше не может испытывать своего Ци цзы на прочность. Решив, что пора остановиться и дать ему передышку, он прекратил свои действия. В ответ Ци цзы одарил его взглядом, полным любопытства и лёгкого недоумения. — Что ты делаешь? — Что ты имеешь в виду, моя дорогая? — Вэнь Жохань изобразил невинность. — Ты собираешься остаться здесь? Я ведь ещё... Вэнь Жохань посмотрел на него с улыбкой. Очевидно, его Ци цзы был любителем сладкого. — Ты всё ещё желаешь меня, не так ли? — закончил за него Глава. Вэй Ин смущенно отвернулся. Вэнь Жохань на мгновение задумался, затем усадил его на стул позади себя, а сам аккуратно положил Ци цзы к себе на колени, терпеливо направляя его маленькое тело так, чтобы оно соприкоснулось с его твердым членом. Стон вырвался из Вэй Ин, когда он почувствовал, как его тело принимает проникновение. Массивный член мужа проходил через его влажные внутренние стенки. –Я чувствую твою твердость так сильно, и от этого у меня болит живот.—пожаловался Вэй Ин. Упоминание о животе привлекло всё внимание Вэнь Жоханя. Его взгляд не отрывался от едва заметной округлости под ханьфу Ци цзы. Словно завороженный, он нежно погладил его живот. — Совсем скоро он станет большим, — проговорил он, и глаза его засияли предвкушением. — Я с нетерпением жду этого момента. А пока... покажи мне, как ты будешь двигаться своей задницей, — добавил он с дерзкой усмешкой и без стеснения шлепнул его по ягодицам. Глаза Вэй Ина удивленно расширились. — Давай, Ци цзы, оседлай своего Чжан фу. Используй меня, чтобы достичь своего удовольствия. Вэй Ин двигала бедрами, пытаясь найти то место, где его Чжан фу обычно приносит ему удовольствие. Держась за его плечи, он безуспешно искала это ощущение. Опустив взгляд, он заметил, как его живот выпирает при входе Чжан фу, и это очень сильно возбуждало его. Вэнь Жохань, кажется, почувствовал, что его Ци цзы чем-то обеспокоен. — Что случилось, любимая? Ты плохо себя чувствуешь? У Вэй Ин перехватило дыхание. — Нет, дело не в этом! Вэнь Жохань лукаво улыбнулся. — Нет? Тогда что же? Он внимательно вгляделся в его лицо. — А, теперь я понял... Ты такой жадный до наслаждений, что тебе нравится, когда я сам веду нас к кульминации. Недобрый взгляд Вэй Ин упал на него. Через некоторое время Вэнь Жохань вышел из своего кабинета, держа на руках тело госпожи Вэнь. Очевидно, проведенное взаперти время с его Ци цзы исчерпало запасы энергии Вэй Ин. Однако ни один из них не выразил ни малейшего недовольства. Вэнь Жохань пребывал в блаженстве, а Вэй Ин чувствовал себя наполненым восторгом и жизненной силой. Когда они вошли в комнату, их встретили два ожидающих наследника. Увидев, в каком состоянии находится Вэй Ин, оба сына обрушились с упреками на отца, обвиняя его в том, что он так изнуряет мать. Вэй Ин, устроившись между детьми, словно возвел между ними и отцом невидимую преграду. Он шептал им ласковые слова, помогая забыть всю скорбь, что таилась в их душах. Вэнь Чао же, совершенно обессиленный пережитым за день, крепко заснул, прижавшись к А-Нян. Вэнь Жохань не мог понять, почему его спящий Ци цзы так крепко держит его за рукава. Не задавая вопросов, он покорно подставлял ему свою руку, подчиняясь его неосознанному желанию. Сейчас он наблюдал, как его любимый Ци цзы спит, обнимая его одежду. Это зрелище пробудило в нём воспоминания. Он знал, что он часто сжимает в руках вещи во сне, и эта привычка покорила его сердце с тех пор, как он впервые услышал о ней от Вэй Ина. Но увидеть это своими глазами оказалось ещё более умилительным, чем он мог вообразить. В тот момент, когда Вэй Ин впервые неуверенно коснулся его одежды, Вэнь Жохань почувствовал глубокую нежность. Он отчетливо помнил те времена, когда, ухаживая за Вэй Ином, они проводили долгие часы, гуляя по Цишаню. Вэнь Жохань прилагал все усилия, чтобы как можно скорее справиться со своими обязанностями, лишь бы выкроить время для Вэй Ина. Однажды, во время их прогулки по деревне, небо внезапно затянулось, и начался мелкий дождь. Их одежды намокли, и они укрылись в уютном уголке. Там они смеялись вместе, словно юные влюбленные, застигнутые врасплох внезапным ливнем. Вэнь Жохань достал два магических талисмана, призванных высушить одежду, оказались бессильны перед неумолимым дождем. Когда воздух, наконец, стал чище, Вэнь Жохань, не колеблясь, снял один из своих верхних ханьфу и предложил его Вэй Ину. Этот неожиданный жест вызвал у Вэй Ина легкое замешательство и очаровательную застенчивость, когда он позволил Вэнь Жоханю помочь ему надеть одежду. В своем уединенном убежище они терпеливо ждали, пока небеса успокоятся, прежде чем вернуться в Орден, просто наслаждаясь драгоценным моментом близости. Проводив Вэй Ина в его комнату в ордене, Вэнь Жохань на этот раз не поспешил уйти. Он мягко попросил разрешения войти в личные покои Вэй Ина, желая позаботиться о его волосах, еще влажных после дождя. Вэй Ин с благодарностью кивнул, ощущая нежное поглаживание своих волос длинными пальцами Вэнь Жоханя. Хотя они могли бы продолжить поиски талисманов, чтобы окончательно избавиться от влаги, в тот момент оба чувствовали, что это им не нужно. Им было достаточно просто быть вместе, погруженными в интимность этого общего мгновения. Их связь, подобная супружеской, была настолько наполнена любовью и нежностью, что могла развеять любые невзгоды, словно дождь, который они уже пережили. После того как Вэнь Жохань оставил его одного, Вэй Ин был настолько переполнен эмоциями, что сон казался недостижимым. Он направился в ванную, где, собрав волосы, позволил тёплой воде ласково омыть его тело, наслаждаясь каждым мгновением. Одевшись, его взгляд невольно зацепился за мантию главы Вэнь, висевшую на вешалке. Внезапно он осознал, что забыл вернуть её, и укорил себя за эту оплошность. Его охватило сильное, неодолимое влечение. Он протянул руку к одежде, ощущая её нежную мягкость под пальцами. Одежда всё ещё хранила тонкий аромат Вэнь Жоханя, смешанный с запахом древних благовоний, который приносил ему умиротворение и чувство защищённости. Он вообразил, как было бы прекрасно быть полностью окутанным этим одеянием, словно в объятиях самого главы ордена. Эта мысль тут же вызвала у него приступ смущения. Какая же это ценная вещь! Вэнь Жохань, не раздумывая, отдал её ему. В ту ночь Вэй Ин ощущал прилив необычайной смелости. Он осторожно забрался под тёплую, ласковую ткань ханьфу Вэнь Жоханя, и его охватили чувство уюта и защищённости. Словно невидимый покров, это ханьфу отгораживало его от всех тревог, от груза прошлого и от угроз внешнего мира. Оно принадлежало тому, кто покорил его сердце, и это дарило ему невероятное умиротворение. Изящное тело Вэй Ина было полностью скрыто под ханьфу главы ордена, и оно принесло ему такое блаженство, что он быстро погрузился в глубокий сон. Комната погрузилась в мягкие тени, а его дыхание стало спокойным и размеренным. В своих снах Вэй Ин ощущал присутствие Вэнь Жоханя. Тот сидел рядом, с мягкой улыбкой, наблюдая за его сном, как будто сам глава Вэнь был его личным хранителем, защищающим от всех опасностей. В этот момент Вэй Ин чувствовал себя в полной безопасности и глубоко любимым, словно его чувства к Вэнь Жоханю служили ему надежным убежищем, связывающим их даже во время отдыха. Но Вэй Ин не подозревал, что его сон становился явью. Пока он крепко спал, сжимая в кулаках одежду Вэнь Жоханя, глава ордена Вэнь тихо наблюдал за ним. Его лицо озарила теплая, искренняя улыбка, когда он смотрел на мирно спящего юношу, которого любил и который вскоре станет его Ци цзы. В ту ночь Вэнь Жохань почувствовал непреодолимое желание заглянуть к Вэй Ину, чтобы убедиться, что тот в порядке. Тишина в ответ на его стук лишь подстегнула растущее беспокойство. В памяти всплыл болезненный образ Вэй Ина, найденного им в плачевном состоянии на курганах, и эта мысль вызвала новую волну тревоги. Вэнь Жохань не мог допустить, чтобы Вэй Ин заболел в его присутствии, и травмирующий опыт прошлого не переставал терзать его разум. Когда он наконец собрался с духом и распахнул дверь, зрелище, представшее его взору, потрясло его до глубины души. Вэй Ин, его Вэй Ин, спал в его постели, обнимая его ханьфу. Вэнь Жохань почувствовал бурю смешанных эмоций. Невероятное облегчение от того, что Вэй Ин жив и здоров, смешивалось с глубокой признательностью. Однако он решил не раскрывать своего недавнего беспокойства и того, как Вэй Ин явился ему во сне с его одеждой. Вместо этого, в тишине ночи, он незаметно вернулся в свою комнату, с улыбкой, освещающей его лицо, и сердцем, переполненным любовью к тому, кто перевернул его жизнь. Он дал себе молчаливую клятву: защищать и заботиться о Вэй Ине, несмотря ни на что, и ценить каждый день, проведенный рядом с ним, как вечный дар. С этого момента Вэнь Жохань, не задумываясь, делился своим ханьфу с Вэй Ином при всяком удобном случае, и каждый раз Вэй Ин отвечал ему ласковой улыбкой. Этот повторяющийся ритуал стал немым, но красноречивым выражением их взаимной любви. Вэй Ин не раз терзался мыслью, не слишком ли он дерзок, удерживая у себя ханьфу Вэнь Жоханя. Однако, каждую ночь, окутанный её знакомым ароматом и ощущая тепло объятий, которые она символизировала, он спал безмятежно. Скрепя сердце, он убирал её в шкаф, обещая себе вернуть её в будущем, но пока не желая расставаться с ощущением безопасности и близости, которое она ему дарила. К его удивлению, Вэнь Жохань, казалось, совершенно не беспокоился о возвращении своей одежды, что лишь усиливало его собственное спокойствие. Вэнь Жохань без колебаний предложил Вэй Ину свою одежду. Вэй Ин сначала сомневался, стоит ли принимать, особенно когда речь шла о вещи из шкафа, но, наблюдая, как лицо Вэнь Жоханя озаряется счастьем при каждом предложении, он перестал сомневаться. Вэнь Жохань был безмерно счастлив, понимая, как важны для Вэй Ина такие знаки внимания. Возможно, в детстве ему не хватало заботы, и поэтому Вэнь Жохань испытывал удовлетворение, имея возможность самому проявить её. Вэй Ин испытывал искреннюю радость каждый раз, когда Вэнь Жохань дарил ему ханьфу. Это было для него предвкушением ночи, проведенной в объятиях аромата своего Господина. Ткань, пропитанная древесными нотами с оттенками ванили и кардамона, окутывала его, принося умиротворение и погружая в глубокий, безмятежный сон. Но с каждым днем эта радость меркла, когда он замечал, как запах Вэнь Жоханя постепенно исчезает с ханьфу, оставляя в его сердце легкую грусть. Вэй Ин недоумевал: был ли Вэнь Жохань провидцем или просто идеально угадывал его желания? Как только запах его ханьфу начинал исчезать, Вэнь Жохань, не дожидаясь просьбы, вручал ему новый. Эти ханьфу стали накапливаться в шкафу Вэй Ина, и в те ночи, когда сон не шел, он брал несколько и укладывался, создавая вокруг себя теплое, защищенное гнездо, пропитанное любовью. Так он засыпал, чувствуя, что аромат и присутствие Вэнь Жоханя сопровождают его даже в самых глубоких снах. Каждая такая ночь дарила Вэй Ину ощущение безмерного счастья и того, что его любят больше, чем когда-либо. Ханьфу, словно пропитанный теплом и самой сущностью Вэнь Жоханя, превратился в осязаемое воплощение их взаимной любви. Для Вэй Ин сон в нём стал не просто привычкой, а источником утешения, углубляющим его связь с мужчиной, который завладел его сердцем и постоянно напоминал о счастье быть влюбленной. С тех пор каждая ночь приносила ему сладкие сны о любви и ласке, окутанной этим ханьфу, который незримо сплёл их души в неразрывное единство. Вэнь Жохань с ностальгией вспоминал, как Вэй Ин начал носить его ханьфу как знак их общей любви. Он не стремился вернуть её, и это было совершенно неважно. Для него эта одежда стала чем-то большим, чем просто вещь – она была безмолвным свидетелем их любви и преданности. После свадьбы и начала их совместной жизни в одной комнате, Вэй Ин взялся за разбор своего гардероба. В этот момент Вэнь Жохань снова увидел вещи, которые когда-то принадлежали ему, но теперь стали частью гардероба его любимого Ци цзы. Эти предметы, которые он бережно хранил как реликвию, теперь не только напоминали о их чувствах, но и стали важной главой в их общей истории. У Вэй Ин выработалась стойкая потребность: только в объятиях Чжан фу он мог по-настоящему расслабиться и выспаться. Поэтому он либо ждал его в спальне, либо искал по всему дому. Вэнь Жохань, зная об этой его особенности, не удивлялся, когда, едва переступив порог спальни, видел, как Ци цзы приближается, чтобы помочь ему раздеться. Этот негласный ритуал стал для них проявлением взаимной любви и заботы. Вэй Ин на миг замер, ощущая под пальцами роскошную ткань, всё ещё хранящую тонкий, узнаваемый запах Вэнь Жоханя. Затем, с озорным блеском в глазах и лукавой улыбкой, он облачился в ханьфу, позволяя ей полностью обнять себя. Это ощущение было невероятно уютным, словно его душа наконец обрела долгожданное спокойствие. Вэнь Жохань порой не мог сдержать своей ревности, даже когда видел Ци цзы, укутанную в его одежду. Его ревность, хотя и носила игривый характер, лишь добавляла веселья и нежности в их отношения. Вэй Ин же находил эти вспышки Чжан фу трогательными. Он предпочитал просто прижиматься к нему, наслаждаясь его близостью и ароматом, который был для него дороже всего на свете. Любовь Вэнь Жоханя к Вэй Ин кардинально изменила его жизнь, включая привычки в уборке и уходе за собой. Он выработал стойкий режим чистоты, ставя во главу угла постоянное поддержание порядка. Вэнь Жохань понимал, что в любой момент его прекрасный Ци цзы который мог в любой момент попросить его одежду , и для него было немыслимо, чтобы Вэй Ин будет держать эту одежду, запачканную грязью или пятнами, была для него невыносима. Ни в коем случае! Его Ци цзы полагается только самое лучшее. В прошлом Вэнь Жохань, как бесстрашный и решительный главой, был равнодушен к пятнам грязи, остававшимся после тренировок с мечом, или к следам крови после охоты. Его не смущали подобные загрязнения на одежде. Но его любовь и преданность Вэй Ину оказали такое сильное влияние, что полностью изменили его отношение к этим деталям. В повседневности Вэнь Жохань начал придавать большое значение своему облику. Он тщательно следил за тем, чтобы его одежда всегда была идеальной, без малейших изъянов. Эта педантичность в уходе за собой была вызвана не только его обязанностями главы ордена, но и искренним желанием произвести наилучшее впечатление на своего дорогого Вэй Ина. Таким образом, Вэнь Жохань демонстрировал свою любовь и почтение к Ци цзы, показывая, как много тот для него значит. Преображение, которое он переживал в своей повседневности, было не просто отражением его любви, но и наглядным уроком о силе этого чувства, способного трансформировать наши поступки и переосмыслить наше отношение к себе и к тем, кого мы ценим. Вэнь Жохань стремился к тому, чтобы Вэй Ин чувствовал себя счастливой и гордилась им как мужем. Внезапное движение, дернувшее его за одежду, вырвало Вэнь Жоханя из раздумий. Его Ци цзы просыпался. Он упустил момент, когда солнце начало подниматься над горизонтом, заливая окрестности нежным золотистым сиянием. — А-Хань, — сонно прошептал Вэй Ин, обращаясь к нему. — Я здесь, мой дорогой, еще слишком рано, поспи, — мягко ответил Вэнь Жохань. — Не уходи, — прозвучал его тихий шепот, в котором сквозила явная потребность в его присутствии. Вэнь Жохань, не до конца осознавая причину его просьбы, ласково заверил: — Я останусь, пока ты не проснешься. Не стоит так крепко сжимать мой ханьфу. Я никуда не денусь. Можешь не волноваться. Он предположил, что его беременность, должно быть, делает его особенно уязвимой. Вэй Ин, казалось бы, просто хотел сохранить свой брак, но на самом деле им двигал тайный страх. Он опасался, что кто-то вроде Цзинь Гуанъяо попытается соблазнить его Чжан фу. Поэтому он хитроумно позаботился о том, чтобы Вэнь Жохань постоянно находился рядом с ним, создавая своего рода "живой щит" от потенциальных посягательств. Предвидя попытку Цзинь Гуанъяо увести Чжан фу из его кабинета накануне вечером, Вэй Ин заранее позаботился о том, чтобы Чжан фу был полностью в его власти. Накануне Вэй Ин, увлеченный страстью с мужем, совершенно забыл о том, что их застал посторонний. Он знал, что их слышали, но не имел представления о времени ухода незваного гостя. Полностью погруженный в интимный момент с супругом, он упустил из виду этот факт. Хотя он и предполагал, что тот быстро удалился, его все же терзал страх, что незваный гость может вернуться ночью с целью найти его Чжан фу. Именно поэтому он еще крепче прижал Вэнь Жоханя к себе, решив, что пока он жив, никто не сможет отнять у него Чжан фу.Можно утверждать, что этот шаг был спланирован им. Достаточно было лишь одного взгляда в красивые глаза мужа, чтобы он без труда пленился им. Он намеренно дал Цзинь Гуанъяо понять, что он не один, чтобы тот прекратил свои попытки и был устранен раз и навсегда. Слова Чжан фу, полные поддержки, развеяли тревогу Вэй Ин, и он, обретя покой, вновь уснул. Его руки крепко сжимали ханьфу Вэнь Жоханя, как будто он боялся, что его могут у него отнять. Вэнь Жохань с теплотой в сердце следил за спящими детьми и Ци цзы. Он нежно приобнял их, охраняя их сон. Давно уже Вэнь Жохань не знал одиночества в постели, и теперь не мог представить себе ночи без утешительного тепла Ци цзы рядом. Вэй Ин имел обыкновение перебираться к нему посреди ночи, чтобы устроиться поудобнее. Часто, просыпаясь, он чувствовал его ноги, покоящиеся на его бедрах, или руки, касающиеся его лица. Каждый день приносил новую позу для сна, и этот день не стал исключением. Вэнь Жохань позволил себе тихую, едва уловимую усмешку, чтобы не нарушить покой Вэй Ин. Ци цзы, продолжал напевать во сне, медленно приоткрыл глаза. Вэй Ин, казалось, был готов снова уснуть, настолько комфортной оказалась ему постель. Улыбка осветила его лицо, и он снова сомкнул веки. —Ты улыбаешься, потому что я такая удобная кровать? — с нежной улыбкой спросил Вэнь Жохань, любуясь своем Ци цзы. Вэй Ин снова открыл глаза, услышав тихий, ласковый смех, который заполнил пространство. Он увидел насмешливый блеск в глазах Чжан фу. Его щеки залил румянец, но он не стал опровергать его слова. Вэй Ин осознал, что теперь в комнате остались только они вдвоём. Вэнь Жохань ласково погладил Вэй Ин по голове, помогая ему окончательно проснуться. —Где они? – с любопытством спросил Вэй Ин, заметив отсутствие своих детей. Услышав вопрос Ци цзы, Вэнь Жохань театрально изобразил обиду. —Мой дорогой, ты даже не поздоровался со мной. Дети для тебя важнее. Куда же тогда я? Вэй Ин, выслушав утренние придирки Чжан фу, решил успокоить его поцелуем. —Ты очень красив, дорогой. Конечно, я думаю о тебе. Но я волнуюсь за Вэнь Чао и Вэнь Сюй, где они? После того как Вэнь Жохань справился со своим чрезмерным самолюбием, он начал объяснять Вэй Ину, что два "ходячих контрацептива" проснулись раньше срока для подготовки к тренировке. Вэй Ин, в свою очередь, выразил опасения за здоровье Вэнь Чао, полагая, что с его травмами ему противопоказаны физические нагрузки. — Но ведь Вэнь Чао травмирован! Ему нельзя тренироваться, — высказал свои опасения Вэй Ин. — Я сегодня утром его осматривал. Благодаря вам, раны у него почти зажили. Я еще мази нанес и перевязал заново. Сегодня Вэнь Чао будет под присмотром Вэнь Сюя. Он, как старший, наверняка захочет его отвлечь и как-то по-своему побаловать. Да и сам Вэнь Чао не хочет особо распространяться о вчерашнем, так что пока оставим их в покое. Не переживайте, госпожа. И, чтобы было понятно, не прогоняйте их отсюда. Вэй Ин немного успокоился, зная это, но тревога за детей не отпускала его. Он жаждал быть рядом с ними, оберегая от любых невзгод. —Господин, вы совсем не спите? Вы так устали! - Вэй Ин был искренне обеспокоен. Вэнь Жохань почувствовал себя счастливым от такой заботы. —Благодаря тебе, мой дорогой, я полон энергии и не чувствую усталости, - ответил он, с удовольствием наблюдая за смущением, проступившим на лице Вэй Ина. Вспомнив их предыдущий разговор и ощутив явное присутствие Чжан фу, Вэй Ин, воспользовавшись моментом, кокетливо промурлыкал: —Да, мне очень удобно. И эта Ци цзы счастлив быть рядом с Чжан фу. —Залезай на меня, сколько душе угодно. Даже прямо сейчас, - игриво предложил Вэнь Жохань. Вэй Ин внутренне напрягся. Он решил не искушать судьбу, зная своего Чжан фу. —Эй, я же пошутил! Просто дурачусь! - замахал руками Вэй Ин, пытаясь освободиться. Но Вэнь Жохань не отпускал его, крепко обнимая за талию. —А-Хань! Я правда не в форме, мне нехорошо… - пропищал Вэй Ин. Вэнь Жохань ласково посмотрел на него, ничего не говоря, и начал мягко массировать его поясницу, успокаивая. Вэй Ин не мог понять, что происходит. — А-Хань? — Я контролирую себя, не стоит меня недооценивать. Я позволю твоему прекрасному телу отдохнуть. Можешь остаться и отдохнуть сегодня, я обо всем позабочусь, — сообщил Вэнь Жохань с улыбкой. Услышав это, Вэй Ин почувствовал, как в голове зазвучал тревожный звонок. — Что ты сегодня задумал? Ты собираешься к нему пойти? — с беспокойством спросил он. — О чем ты говоришь, Ци цзы? — Вэнь Жохань выглядел озадаченным. Вэй Ин, скрестив руки, выпалил с явным раздражением: —Ты прекрасно знаешь, о ком я! Этот Цзинь! Он напрашивался на встречу с тобой в кабинете! Если бы не я, он бы точно начал к тебе подкатывать! Вэй Ин замер, осознав, что только что выдал себя. —Понятно... - тихо произнес Глава. —Чжан фу! - воскликнул Вэй Ин. Вэнь Жохань усмехнулся, и в его голосе прозвучали зловещие нотки: —Значит, это был твой план... Ты специально подстроил так, чтобы он услышал. Вэй Ин почувствовал, как его щеки вспыхнули от стыда и паники. — Но я понимаю, почему ты так поступил — ты хотел его отвадить. Меня беспокоит лишь то, что твои сладостные стоны мог услышать кто-то посторонний. — Ты знал об этом! — выпалил Вэй Ин, обвиняя его взглядом. Вэнь Жохань улыбнулся, словно наслаждаясь его замешательством: — Конечно, знал. Ты был так откровенным и настойчивым, не позволял мне уйти и требуя моего внимания. Ты был таким властным... Я был пленен. Делай это, когда захочешь. Вэй Ин почувствовал себя полностью разоблаченным и неловко. —Бессовестно... —не решаясь продолжать, он наконец произнес: —Но ты все равно его увидишь, да? —Ты всё ещё думаешь о ком-то другом, а не обо мне? Как мне реагировать? Я обещал воздержаться от прикосновений сегодня, поэтому не провоцируй меня. Ты же знаешь, как я слаб перед тобой. Как Глава, я обязан принять этого человека, но эти формальности меня не сильно интересуют. Если он всё ещё здесь, значит, мне нужна от него информация. Ты понимаешь, мой Ци цзы? Помни, что я твой Чжан фу, и моя преданность принадлежит только тебе. Тебе не стоит сомневаться в этом. Даже дети, которых ты носишь, являются свидетельством моей принадлежности тебе. Вэй Ин внимательно выслушал Чжан фу, но когда он закончил, его мысли словно испарились. — Что ты сказал? — переспросил он, не веря своим ушам. — Дети? Ты сказал... дети? Вэнь Жохань, ласково улыбнувшись, прекратил поглаживать талию Ци цзы и положил руку на живот А-Ин. —Вчера, во время нашей практики парного совершенствования, я обнаружил нечто удивительное, исследуя твою внутреннию энергию. Похоже, у нас будет двойня. Можешь себе представить, насколько я успешен? Двое детей с первой же попытки! Я просто великолепен! – с гордостью произнес он, расправляя плечи. —У нас будет двое детей! - Вэй Ин был вне себя от радости, новость ошеломила его. Вэнь Жохань, уверенный в своих ощущениях, объяснил: —Нужно поговорить с Вэнь Цин для подтверждения, но я чувствую... Я чувствую два бутона ци, растущие внутри тебя. Это наши дети. Слезы счастья навернулись на глаза Вэй Ин: –Мой Чжан фу просто невероятный! В их доме царила атмосфера ликования, предвкушение рождения двух новых жизней, двух сокровищ, которые укрепят их любовь и семью. В другом помещении, в обители главного ученика ордена, царил полный беспорядок, будто по её стенам пронесся ураган. Воздух стал морозным, а обстановка – крайне напряженной. Внезапно Вэнь Чжулю вырвался из сна, судорожно хватая воздух и ощущая, как холодный пот стекает по телу. Его взгляд, расширенный от ужаса, отражал всепоглощающую панику. Кошмар был настолько чудовищным, что его внутренняя энергия пришла в полное смятение. Золотое ядро, суть его многолетних тренировок, дрожала с бешеной силой, отчаянно стремясь к равновесию, но образы из сна безжалостно терзали его. При каждом закрытии век его сознание вновь и вновь прокручивало сцены из кошмара, усиливая свою ужасающую власть и погружая его в бездну страданий. Вэнь Чжулю отчаянно пытался успокоить дыхание, но грудь предательски вздымалась и опадала. В голове бушевала буря болезненных воспоминаний, преследующих его, словно кошмар. Чувство полной беспомощности и всепоглощающего ужаса давило на него, и он не видел конца своим страданиям. В своих сновидениях Вэнь Чжулю видел. Он направился туда, где, как он знал, находился Вэнь Чао, второй молодой господин. Он застал его в саду, среди цветов, которым он посвящал свое внимание. В лучах солнца, обрамленный благоухающими лепестками, он выглядел словно сошедший с небес ангел. Но этот райский уголок внезапно преобразился. Сад словно раздвинул свои границы, потеряв прежнее очарование и безмятежность. Его поглотила непроглядная тьма, давящая на грудь с невыносимой тяжестью. Он двинулся к Вэнь Чао, в его сердце сплетались тоска и надежда, омраченные предчувствием неминуемой катастрофы. Сад, прежде утопавший в ярких красках цветов, теперь казался приглушенным, словно их сияние угасло под наплывшей тенью. Сам Вэнь Чао, несмотря на внутренний свет, излучал печаль, окутавшую его, как невидимый плащ. Солнечные лучи, обычно несущие тепло и радость, теперь лишь подчеркивали его лицо мрачными, вытянутыми тенями. Когда Вэнь Чао обратился к Вэнь Чжулю, назвав его по имени, слова прозвучали призрачно и искаженно, словно их принес зловещий шепот ветра. Для Вэнь Чжулю все звуки мира затихли, оставив лишь тревожное эхо собственного, бешено колотящегося сердца. Вэнь Чжулю не слышал слов, но улыбка Вэнь Чао, та самая, о которой он мечтал, вызвала в нем неописуемое чувство. Эта улыбка, которой он так жаждал, потеряв Вэнь Чао в реальности и столкнувшись с его отвержением, теперь, в этом искаженном сне, стала зловещим предзнаменованием боли и отчаяния. В ответ Вэнь Чжулю испуганно улыбнулся, и его дрожащий шепот произнес его имя. —Вень Чао... Вэнь Чао уставился на него, его взгляд был полон бушующих чувств. Его губы снова дрогнули, но слова, которые он произнес, были искаженным, пугающим отголоском, пока, наконец, его голос не зазвучал в темноте, словно эхо. — Вэнь Чжулю... — Что ты здесь делаешь? — спросил Вэнь Чжулю, в его голосе смешивались тоска и страх, предчувствуя надвигающуюся беду. Взгляд Вэнь Чао, словно предвещающий бурю, остановился на Вэнь Чжулю. В темноте, нарушаемой лишь эхом его слов, он произнес: — Вэнь Чжулю... Я ждал. Мне нужно кое-что сказать тебе. Тревожное предчувствие сковало сердце Вэнь Чжулю. —Конечно, — ответил он. — Что именно? Вэнь Чао сделал глубокий вдох, будто принимая свою участь, и с леденящей душу откровенностью произнес: — Я хочу сказать тебе, что... я тебя ненавижу. Слова Вэнь Чао пронзили душу Вэнь Чжулю, как острый нож, и по его спине пробежал ледяной озноб. С глубокой тоской он произнес: —Что? Зачем ты мне это говоришь? Вэнь Чао, двигаясь медленно и размеренно, вытащил кинжал из рукава и решительно прижал его к груди Вэнь Чжулю. Сердце последнего бешено колотилось, охваченное всепоглощающим страхом и неконтролируемым отчаянием. —Я ненавижу тебя за твою ложь. Я ненавижу тебя за то, что ты заставил меня поверить в любовь, которой не было, – произнес Вэнь Чао голосом, настолько холодным, что казалось, будто весь мир застыл во льду. Вэнь Чжулю охватил страх, когда кинжал неумолимо приближался к его сердцу. Но смерть не была его главным опасением. Его поразило то, что сделал Вэнь Чао: он вывернул руку, крепко сжимавшую кинжал, и направил его на себя. Сердце Вэнь Чжулю заколотилось от ужаса. Он отчаянно взмолился, слезы застилали глаза: — Нет, это неправда! Я действительно люблю тебя. Прошу, не делай этого... не покидай меня! Мы можем все обсудить. Опусти кинжал, отдай его мне. С взглядом, полным глубокой и беспощадной ненависти, Вэнь Чао безмолвно совершил последний акт. Он вонзил кинжал себе в грудь с такой силой, что голос замер в сдавленном крике. Вэнь Чжулю охватила мучительная боль при виде хлынувшей из раны крови и затуманивающегося взора Вэнь Чао. Его собственные глаза наполнились слезами, сердце горело, и он ощутил, как его жизнь стремительно угасает. — Я ненавижу тебя за страдания, которые ты мне причинил, — произнес Вэнь Чао усталым, но полным горечи голосом, не опуская кинжал. — Я ненавижу тебя за слезы, которые ты заставил меня пролить. Вэнь Чжулю застыл, пытаясь что-то ответить, но слова застряли в горле, когда он увидел, как кровь проступила на губах Вэнь Чао. Он умоляюще взглянул на него, его голос дрожал от слез: — Пожалуйста, не ненавидь меня. Не уходи. Ты не должен был этого делать. Я бы отдал за тебя всё! Кинжал сидел так крепко, что вытащить его было невозможно, и он тщетно пытался остановить кровотечение. Боль усиливалась с каждым ударом сердца, а горькие слезы текли по его лицу, когда он видел, как его возлюбленный падает у него на глазах. —Нет, не люби меня. Нет, не умирай за меня, – Вэнь Чао прошептал Вэнь Чжулю, прежде чем он рухнул. В саду, окруженном цветами, Вэнь Чжулю держал безжизненное тело Вэнь Чао. Вэнь Чжулю, забившись в угол, не мог очнуться от кошмара. Даже в полной темноте и тишине, нарушаемой лишь его собственным учащенным дыханием, ужас сна не отступал. Сердце отчаянно билось в груди, а воспоминание о пережитом вызывало спазм в горле и резкую боль. Дрожащей рукой он ощупал лоб, чувствуя, как по коже стекает холодный пот. Вэнь Чжулю понимал, что этот сон был зеркалом его подавленных, раздирающих его самого чувств, как тёмных, так и противоречивых, и всё это коренилось в его ошибке. Он сделал глубокий вдох, стремясь унять бурю в своей душе и теле. Но это было бесполезно: ему казалось, что его лёгкие отказываются принимать воздух, и каждый вдох давался с нарастающей трудностью. Он не мог определить, сколько времени прошло с тех пор, как он начал плакать, пока не увидел, что наступило утро. Он выбрался из постели и, шатаясь, направился в сад ордена. Утренний воздух должен был очистить его мысли и развеять гнетущие образы из сна. Бродя под деревьями, он искал умиротворения. В саду он размышлял о текущем моменте и предстоящих обязанностях, как одного из главного ученика. Он понимал, что прошлое должно остаться позади, а внимание сосредоточено на долге перед орденом. Однако, он чувствовал себя загнанным в угол, поскольку мысли вновь и вновь возвращались к увиденному. Обняв безжизненное тело Вэнь Чао, он не выдержал. Ноги подкосились, и он упал на колени, ощущая удушье и перехватывающее дыхание. Внутренняя энергия стала хаотичной, застаиваясь в меридианах. Разум начал затуманиваться, предвещая начало отклонения ци. Несмотря на знание того, как действовать в подобных случаях, его разум сопротивлялся. Когда он уже был на грани падения, сильный удар по спине вернул его к реальности. Внезапно по телу разлилась успокаивающая энергия, принеся облегчение. —Мы с Ци цзы даем тебе шанс, не упусти его, умирая. Голос Лидера, властный и не терпящий возражений, раздался у них за спиной. Внутри Вэня Чжулю бушевала буря эмоций. Он ощутил, как его Глава, несмотря на все произошедшее, оставался рядом, готовый поддержать. Глубокая, пронзительная боль охватила сердце Вэня Чжулю. — Мой старший ученик страдает от отклонения ци и не шевелится, чтобы помочь себе. Ты прекрасно знаешь, что делать, я тебя учил! — Простите, мой господин. Я... — Молчи. Я чувствую твое смятение. Не знаю, в чем дело, но возьми себя в руки, иначе я просто перестану обращать на это внимание и займусь своими делами. Вэнь Чжулю замялся, прежде чем произнести: — Это выше моих сил... Образы преследуют меня, стоит мне закрыть глаза, и я виню себя. Вэнь Жохань почувствовал нарастающее раздражение. — Возьми себя в руки! Продолжая мучить себя, ты рискуешь получить отклонение ци, от которой не сможет спасти даже моя энергия. Ты обязан вычеркнуть эти видения из памяти. — Я не в состоянии. Заметив явное беспокойство в голосе своего ученика, Вэнь Жохань решил докопаться до сути. — Что тебе снится? Страх заставил Вэнь Чжулю прикусить губу, но он знал, что не в силах отказать своему главе. Поэтому он решил довериться ему, поделившись своим сном и излив ему душу. Вэнь Жохань терпеливо внимал словам своего ученика, ожидая, пока тот обретет спокойствие. Когда через несколько минут он почувствовал, что энергия Вэнь Чжулю пришла в норму, он разорвал их связь и встал перед ним. — Я вас понимаю, — сказал глава. Вэнь Чжулю, не зная, что именно имел в виду Глава, терпеливо ждал дальнейших слов. — Мне тоже снятся кошмары. Знаете, когда я впервые увидела своего А-Ина... он был в таком ужасном, опустошенном состоянии в том темном месте...— Глава начал рассказ, и Вэнь Чжулю, не осведомленный об этой истории, видел в его глазах лишь глубокую печаль и горечь. — Я... не был уверен, что успею его спасти, и каждый раз просыпаюсь, не успев этого сделать. История произвела на Вэнь Чжулю глубокое впечатление. У него перехватило дыхание, и он не мог не восхититься стойкостью госпожи Вэнь, задаваясь вопросом, как ему удалось пройти через все это. Слова главы, словно эхо, звучали в его сознании, пока он слушал. —...Эти воспоминания до сих пор преследуют меня в кошмарах. Я снова и снова вижу его в кромешной тьме, окруженного нежитью, которая жаждет его поглотить, а я… я не могу добраться до него вовремя. Комнату наполнила гнетущая тишина, пока Вэнь Чжулю осмысливал поразительное признание своего предводителя. Он никак не мог поверить, что такой могущественный и внушающий трепет человек, как Вэнь Жохань, может быть жертвой столь ужасных снов. Однако он осознавал: Вэнь Жохань был беззаветно предан своему Ци цзы, и, вероятно, появление главы ордена в этом месте стало для него настолько сильным потрясением, что вызвало эти кошмары. Вэнь Жохань, с мрачным выражением лица, продолжил: —Моё сердце наполняется умиротворением, когда я просыпаюсь и вижу рядом своего Ци цзы. Затем он обратился к собеседнику: —Тебе же я советую не терять надежды на выздоровление и найти способ восстановить отношения с моим сыном. Знай, что я, как отец, не собираюсь тебе в этом помогать, как и мой Ци цзы. Даже мысль об этом может лишить тебя воздуха, но ты должен помнить, что это лишь сон. Если ты снова окажешься в подобной ситуации, приходи ко мне. Услышав это, Вэнь Чжулю поднял глаза и спросил: —Мой господин? —Я не хочу, чтобы ты сбился с пути. Если почувствуешь что-то подобное, обратись ко мне. У тебя ведь остался тот талисман, что я дал тебе, когда сделал главным учеником? Используй его, он не просто для красоты. Вэнь Чжулю кивнул, признательный своему наставнику за понимание и мудрый совет. Направившись в Адский дворец, величественную резиденцию главы ордена Цишань Вэнь, Вэнь Жохань воспользовался моментом, пока его госпожа искал Вэнь Чао, чтобы отчитать его за то, что он покинул его объятия. Этот дворец, своим гнетущим и мрачным обликом, являл собой зримое воплощение его безграничной власти. Величественный и роскошный, он излучал ауру зловещей мощи. В его сердце располагался тронный зал, где Вэнь Жохань вершил свои дела, принимая как гостей, так и своих подданных. Во дворце также располагалась камера пыток, где в одной из такой камерв , служившая Вэнь Жоханю местом для мучений врагов и пленников. Он также жестоко наказывал всех, кто осмеливался с корыстными целями посягнуть на его прекрасного и невинного Ци цзы, вплоть до простого торговца вином с рынка. Вэнь Жохань, с тяжелым сердцем после разговора с Вэнь Чжулю, решительно опустился на трон. Как и ожидалось, Цзинь Гуанъяо вскоре вошел в комнату и остановился перед ним. Их взгляды встретились.