Солнце Цишань Вэнь

—А-Ин, семья Цзян... все еще жива... шепот Чжан фу, словно ледяной клинок, пронзил сознание Вэй Ин. Слова эхом отдавались в его голове, парализуя. Он не мог вымолвить ни слова, а его дыхание стало прерывистым и частым, как будто сама вселенная замерла, боясь нарушить тишину. Под серебристым сиянием полной луны, проникающим сквозь оконные проемы, Вэй Ин погрузился в глубокие размышления. Воздух вокруг них словно замер, а ночной бриз, подобно шелковым занавесям, мягко касался его волос. Вэнь Жохань, заметив смятение жены, ощутил легкое волнение. —Ци цзы, ты в порядке?– с неподдельной обеспокоенностью обратился к нему Вэнь Жохань. Он очень боялся его расстроить. Зная, как сильно Вэй Ин был привязан к семье Цзян, он, тем не менее, поприветствовал семью Цзинь и расспросил ее о Цзянах, пока тот находился в таком уязвимом состоянии. Услышав его заботливый вопрос, Вэй Ин почувствовал, как его сердце смягчается. —Я в порядке, Чжан фу, – ответил он, одарив его нежной, успокаивающей улыбкой. – Признаюсь, новость стала для меня неожиданностью. Я имею в виду, мы это подозревали, и это правда... но все равно странно это слышать. Как Цзинь мог такое совершить?– Вэй Ин был явно потрясена и погрузилась в свои мысли. Вэй Ин почувствовал глубокое сострадание, представив себе страдания, которые семья Цзян вынесла по вине старика Цзиня. Он сознательно подавлял эти мысли, не позволяя им завладеть им в этот критический момент. —Чжан фу, пожалуйста, не утаивай от меня, — настаивал Вэй Ин. — Расскажи, как они? Вэнь Жохань всеми силами избегал этой части разговора, он действительно не хотел доходить до этого. Вэнь Жохань поделился с госпожой тревожной новостью: — Госпожа, я не знаю, насколько глубоки страдания семьи Цзян. Цзинь Гуанъяо сообщил мне, что Юй Цзыюань потеряла своё золотое ядро. Услышав о потере золотого ядра, он почувствовал, как сердце его замерло, и его захлестнула волна горя. Он даже не хотел думать о том, что им пришлось пережить. Вэнь Жохань, нахмурившись, притянул своего Ци цзы к себе и, словно желая защитить его, заключил в объятия. —Мой Ци цзы не должен так много переживать. Ты не имеешь никакого отношения к случившемуся и не несешь за это никакой вины, — твердо сказал он. Вэй Ин смотрела на Чжан фу с растерянностью. Он хотел его поддержать, но собственное смятение мешало ему воспринять его слова. —Даже если это так, они всё равно винят меня. Я и представить не мог, что Цзинь зайдут так далеко… Сердце Главы сжалось, когда он увидел плачевное состояние. Он прекрасно понимал, что Вэй Ин имел в виду Цзян Чэна, и от этого на лице Вэй Ина появилось жалостливое выражение. —Не бойся и не тревожься, я обо всем позабочусь. Доверься мне, я отомщу за тебя, — решительно заявил Вэнь Жохань. Вэй Ин ощутил облегчение, поняв, что Вэнь Жохань настроен серьезно и на него можно положиться. Боль в сердце немного утихла. После короткой паузы он обратился к Чжан фу с предложением: —Нам следует отправиться в Юньмэн Цзян. Вэнь Жохань, предвидевший его слова, не выказал удивления. —Мы придем, когда ты почувствуешь себя готовой, - пообещал Вэнь Жохань, его глаза излучали глубокую заботу о любимой. Вэй Ин же, размышляя, про себя отметил: —Я бы предпочел не раскрывать этого Цзян Чэну... Его импульсивный характер, скорее всего, спровоцирует драку, и, вполне вероятно, Цзинь не станет ему препятствовать. Схватив Вэй Ина за затылок, Вэнь Жохань заставил его поднять взгляд. —Не беспокойся ни о чем, мой дорогой. Я лично организую переезд семьи Цзян сюда. Твоя задача - просто ждать. И, разумеется, Цзян Чэну знать об этом пока не нужно. Это только усложнит мои планы. —Неужели ты думаешь, что я, твой Ци цзы, разрешу тебе отправиться туда без меня? Я непременно пойду с тобой! — упрямо твердил Вэй Ин. При этих словах лицо Вэнь Жоханя стало мрачнее. —Ты не пойдешь. Ты и дети останетесь здесь, в безопасности. Доверься мне, своему Чжан фу. —Тогда с кем же ты собираешься идти? С Цзинь Гуанъяо? — с явным раздражением спросил я. — Нет, дорогой. Тебе не стоит беспокоиться о нем. Это не имеет значения. У меня еще остались дела с Цзинь Гуанъяо... не волнуйся, любимый. — Что-то еще? Что случилось, дорогой? — Из-за моей хитрости, чтобы заставить его во всем признаться... он сказал мне кое-что еще, что меня встревожило и, честно говоря, заставило серьезно задуматься. Понимаешь, любимый... он проделал весь этот путь сюда, потому что старик Цзинь послал его с сообщением о желании перенести дату конференции, — раздраженно произнес Вэнь Жохань. — Старик Цзинь не может дождаться, чтобы узнать наши слабые места. Ему было мало того, что он послал сюда столько шпионов под видом учеников. Он хочет узнать больше, поэтому стремится приехать как можно скорее. Этот забавный старик боится, что за это время мы станем сильнее их, — он рассмеялся, произнося эти слова, — очевидно, мы превосходим их. — Хотите, чтобы мы поторопились? — Верно, любимый. Они хотят сделать всё в два раза быстрее, чем планировалось. Я уже измучен их требованиями, и они начинают проявлять нетерпение. Когда Цзинь Гуанъяо проснётся, он забудет всё, что мне сегодня рассказал. Придётся ждать, пока он придёт в себя и мы договоримся. Я даже подумал, что мог бы отказать ему, когда он мне это всё выложил, чтобы помешать его замыслам. Это показалось мне смешным, но... Вэй Ин уловил смысл слов Чжан фу, но предпочёл не отвечать. Ему казалось, что он скрывает что-то важное. — Вэй Ин, я искренне переживаю за тебя. Когда Цзян Чэн затеял это "дружеское" состязание, я сразу представил, что к тому времени ты будешь носить под сердцем наших детей. Я не хочу, чтобы ты рисковал, и мне неприятна сама мысль о том, что кто-то будет разглядывать тебя, — проворчал Вэнь Жохань, надув губы. Вэй Ин прекрасно понимал и разделял собственнические чувства своего Чжан фу. Он осознавал, что это может быть опасно, особенно теперь, когда они ждали двойню. Им приходилось быть предельно осторожными, ведь вокруг было немало орденов, настроенных к ним недружелюбно. Вэй Ин беспокоился о том, как он будет сражаться, будучи беременным. Он находил утешение в мысли о том, что Вэнь Жохань будет яростно защищать его и их семью от всех врагов. Эта мысль отозвалась трепетом в сердце Вэй Ина. Вэнь Жохань, не ведая о чувствах Ци цзы, продолжил: — Я считаю, что это отличный шанс. Чем незаметнее будет твоя беременность и чем меньше посторонних будет наблюдать за тобой... Я не хочу... Вэй Ин улыбнулась, услышав слова Вэнь Жоханя: —Я не против, если моя одежда будет в крови. Чжан фу не стоит беспокоиться. Всё будет хорошо, что бы я ни решил. Вэнь Жохань застыл, пораженный... —Мой Ци цзы меня удивил. Я забыл, насколько ты жесток... Но я боюсь, что если увижу тебя с таким взглядом, несущим смерть, моё тело отреагирует, и я не смогу удержаться, чтобы не утащить тебя куда-нибудь подальше и не сделать своим. — Чжан фу! Нет, этого не произойдет, — он скрестил руки на груди, словно защищался. — Но тогда... тогда мы сможем сбежать, когда всё это закончится. Щеки Вэй Ин вспыхнули. Вэнь Жохань, поддавшись порыву, приблизился к Ци цзы и нежно поцеловал его щеки, словно пробуя спелые персики. — Я так взволнован сейчас, что не могу думать ни о чем другом, кроме тебя, Ци цзы. Не в силах сопротивляться влечению, Вэнь Жохань приблизился к своему Ци цзы и незаметно коснулся его губами. Его лицо вспыхнуло нежным румянцем, а воздух вокруг них словно наполнился чарующим сиянием и нежностью. Нежно поцеловав Ци цзы в лоб, Вэнь Жохань произнес: — Вэй Ин, моя любовь к тебе превосходит любые слова. Я обещаю сделать все возможное для защиты нашей семьи. Вэй Ин, держа его за руки, ответил: — Я полностью доверяю тебе, мой господин. Тем временем, в другом месте, Цзинь Гуанъяо пробудился, но его разум был пуст: ни воспоминаний о произошедшем, ни о том, в чем он успел признаться. Он взглянул на лунный свет, заливающий комнату, и все еще ощущал себя во сне. Поддавшись сонливости, вызванной алкоголем, он, подобно безвольной рыбе, вновь закрыл глаза и уснул. Под покровом луны любовь Вэй Ина и Вэнь Жоханя стала путеводной звездой, пронзающей тьму. Несмотря на все опасности, их союз представлял собой непоколебимую мощь, подкрепленную глубокой взаимной любовью и силой их общей магии. Не в силах сдержать охватившее его желание, Вэнь Жохань принялся осыпать поцелуями шею своего Ци цзы, вызывая у Вэй Ин томные вздохи. Видя, что Вэй Ин отвечает на его ласки, Вэнь Жохань почувствовал, как его возбуждение нарастает. Он размышлял о том, как беременность, похоже, усилила его страсть. –Ци цзы… В их глазах горело взаимное желание, и Вэй Ин не пытался остановить Чжан фу. Он лишь произнёс с оттенком тревоги: —Нам пора возвращаться, пока Вэнь Сюй и Вэнь Чао не проснулись. Вэнь Жохань нахмурился, его голос стал резче: —Не смей упоминать имена других мужчин в такой момент. Вэй Ин был поражен. "Но это же твои сыновья!" – пронеслось у него в голове. Однако Вэнь Жохань не позволил ему возразить. Под покровом деревьев, на их личном патио, они делились своей любовью вдали от посторонних глаз. В кругах совершенствования Юй Цзыюань носила прозвище "Пунпурнная Паучиха", и это имя было неслучайным. Ее характер был столь же крепок, как и ее сила, настолько, что даже Глава Ордена, ее муж, не мог ее смирить. Одно ее присутствие могло заморозить воздух и погрузить любое помещение в тишину. Ее красота была холодной, как лед, а взгляд – острым, как клинок, пронзающим души тех, кому не посчастливилось оказаться на ее пути. Ее духовное оружие, Зидиан, магический кнут, было продолжением ее самой. Когда он отдыхал, он превращался в изящное аметистовое кольцо на ее пальце. Но стоило ей пожелать, и кольцо расцветало фиолетовым сиянием, превращаясь в кнут, из которого вырывались молнии – эхо бури, бушующей в ее душе. Тем не менее, на пике её жизни произошло трагическое событие. Орден Цзян, частью которого она была, подвергся осаде, и в конечном итоге правящая семья была уничтожена группой безжалостных людей, которым они доверяли. Общество полагало, что Цзяны полностью истреблены, но истина оказалась ещё более мрачной. Вместо полного уничтожения, Цзянов держали в руках ордена Цзинь, где их подвергали мучительным пыткам с невыносимой жестокостью. Их последней, слабой надеждой было представление о том, что Цзян Чэн жив и невредим, оставался в ордене. Глубоко внутри они лелеяли мечту, что однажды он узнает о чудовищных деяниях ордена Цзинь и найдет способ отомстить за их страдания. В отличие от сказок, реальность сурова и безжалостна. Несмотря на всю боль и страдания, Юй Цзыюань проявила стойкость. В этой враждебной среде ее сарказм и презрение к слабым не ослабли. Напротив, сарказм стал щитом, скрывающим боль, а гнев лишь разгорелся сильнее. Она постоянно провоцировала тюремщиков, ожидая, что их вспыльчивость вызовет насилие против нее и ее семьи. Наблюдая за тем, как его жена кричит и препирается с Цзинь, Цзян Фэнмянь осознавал бессмысленность происходящего. Никто не мог им помочь, и его собственная душа постепенно угасала. В это же время, Юй Цзыюань, чье непокорное поведение вызвало ярость Цзинь Гуаншаня, стала объектом его решительных действий. Утомленный постоянными сценами и шумом, которые устраивала пленница, старик Цзинь принял решение, которое могло поставить под угрозу благополучие его сына. —Если тебе дорога жизнь твоей дочери, если ты хочешь, чтобы она и дальше радовалась каждому дню, ты подчинишься моей воле и отдашь своё духовное оружие. Если ты не будешь себя контролировать, будут проблемы! Я - Глава, и только я определяю ход событий! - провозгласил Цзинь Гуаншань, его голос гремел от ярости. Мадам Юй погрузилась в размышления, осознавая скудность своих вариантов. Она всегда была готова к борьбе и противостояла всем, кто вставал на ее пути. Возможно, ее поведение производило впечатление высокомерия, но в душе она жаждала, чтобы ее гнев обрушивался на нее, а не на ее мужа, чья радость жизни давно иссякла. Мысли госпожи Юй были заняты счастьем ее дочери Яньли, чья судьба была связана с единственным законным сыном Цзинь Гуаншаня, Цзинь Цзысюанем. Цзинь Цзысюань, несмотря на своё прежнее неблагоприятное мнение о Цзян Яньли, не пытался настроить её мать против себя Это было сделано по просьбе самой Яньли. Через некоторое время, следуя совету отца, он навестил её и пригласил в Лань Линь Цзинь. В это же время Орден его невесты оказалась в осаде. Когда Яньли узнала о полном уничтожении своей семьи орденом Вэнь, её горе вызвало у Цзинь Цзысюаня глубокое сострадание. В тот момент, даже не испытывая к ней романтических чувств, он дал ей обещание позаботиться о её счастье и отомстить за её семью. К сожалению, его отец временно запретил кому-либо покидать пределы ордена, пока не минует опасность и обстановка не станет безопасной. Цзинь Гуаншань цинично использовал Цзян Яньли, держа её под полным контролем. В то время как её родители томились в мрачных тюрьмах, он самодовольно предвкушал момент, когда весь мир окажется в его власти. Получив в свои руки наследницу клана Цзян, он планировал использовать её для полного подчинения ордена Цзян. К удивлению Цзинь Гуаншаня, младший сын, Цзян Ваньинь, не только выжил после всех полученных травм, но и начал новую жизнь в ордене Цзян. Его последующая попытка осады этого места потерпела неудачу, что стало для него шоком, поскольку Цзян Ваньинь и весь орден Цзян успели восстановить свои силы. Цзинь Гуаншань долго обдумывал ситуацию, пока не пришла мысль: дать ордену Цзян возможность окрепнуть настолько, чтобы можно было осуществить обмен. Зная, как сильно Цзяны привязаны к своим близким, Цзинь Гуаншань пришел к выводу, что Цзян Чэн будет готов пожертвовать всем ради спасения родителей и сестры. Он намерен использовать эту слабость, чтобы ослабить основные силы клана Цзян и добиться передачи ему власти над орденом Цзян. В рамках своего нового плана он решил избавиться от Цзян Яньли, поскольку ее усугубляющаяся депрессия ослабляла его Цзинь Цзысюань слабее с каждым днем. Он инсценировал ее смерть, и Цзинь Цзысюань был обманут. Услышав о самоубийстве своей невесты, он был опустошен, и эта трагедия привела его к безумию. Карма старика Цзина сыграла свою роль: его единственный законный сын оказался неспособен возглавить Орден Но, к счастью, это не было концом, ведь у него было множество других детей, как цветов. На сцене появился мальчик, который, умоляя о снисхождении, заявил о своем обширном багаже знаний. Невинный Мэн Яо, желая произвести впечатление на своего отца, заверил его, что сам Вэнь Жохань лично его обучал. Эти слова пробудили в Цзинь Гуаншане жажду наживы, и именно это стало причиной, по которой он принял этого ребенка. Цзинь Гуаншань, словно насмехаясь, представил Цзян Яньли своей семье. Мадам Юй, осознав его коварный замысел, пришла в ярость. Она пошла на крайние меры, отдав Зидиан Цзинь Гуаншаню, в надежде, что это заставит его оставить Яньли в покое. Но Цзинь Гуаншань, с презрением в голосе, ответил: —Я не обязан держать слово, данное такому ничтожеству, как ты. Сдержанность Юй Цзыюань испарилась, и она безжалостно набросилась на Цзинь Гуаншаня. Но он легко отразил ее атаку, используя ее же оружие. Цзыдянь хлестнул ее по телу. Цзинь Гуаншань улыбнулся, наблюдая, как она успокаивается. Его терпение было исчерпано этой прямой конфронтацией, и он подумал: "Мне нет нужды жалеть ее. Я доставлю их Цзян Ваньинь, но условия этого я не обязан оговаривать." Юй Цзыюань была доставлена учениками секты Цзинь в заброшенное подземное помещение, где её привязали к каменному столу. Холодная и сырая атмосфера этого места резко контрастировала с её потным и бледным лицом. Стражники окружали её с презрительными взглядами, жаждая увидеть её страдания. После многих лет ожидания они хотели наблюдать за мучениями человека, который заставлял их страдать день за днём. В центре комнаты пожилой лидер секты, с невозмутимым выражением на лице, держал в руках кнут Цзыдянь, который превратился в электрический инструмент, испускающий фиолетовые вспышки. Несмотря на предчувствие грядущей боли, Юй Цзыюань не отводила взгляда от главы. В её глазах читались ярость и непоколебимая решимость. Лицо Старика Цзинь, поначалу спокойное, теперь выдавало всю серьёзность момента. — Твоя дерзость и высокомерие исчерпаны, Юй Цзыюань, — произнес Цзинь Гуаншань с улыбкой. — Я больше не позволю твоим выходкам сеять смуту в нашем Ордене. Сегодня я лишу тебя твоего золотого ядра. Фиолетовое электричество трещало в руках старика, когда Кнут Цзыдиан издал зловещий гул. Первый удар обрушился на Юй Цзыюаня, вызвав крик боли, эхом отразившийся от стен. Несмотря на напрягшиеся мышцы и слезы, она не дала старику увидеть удовлетворения в своих страданиях. —Ты не сломишь меня так просто, старик! Ваш Орден может пытать меня, но подчинить мою волю вам не удастся. Старик не прекращал хлестать её зидовским кнутом, и боль превратилась в бурю, которую невозможно вынести. Юй Цзыюань боролась с мучениями, оказывая яростное сопротивление. Каждый удар истощал её до предела, но гордость служила ей опорой, помогая держаться. В эпицентре страданий она оставалась пунпуровой паучихой – непокорным и полным достоинства, даже когда всё вокруг погружалось в темноту. Удары плети, словно фиолетовые молнии, разрывали её плоть и терзали дух. Боль, некогда невыносимая, превратилась в шторм, грозящий утащить её в бездну. Мышцы свело от постоянных мучений, а по бледным щекам текли кровавые слёзы. Каждый удар был как раскалённый клинок, пронзающий тело, и её крики боли тонули в эхе холодных стен. Однако, несмотря на адские муки, гордость Юй Цзыюань оставалась непоколебимой. Её взгляд, хоть и затуманенный болью, всё ещё пылал стальной решимостью. Она отказывалась сломиться перед тюремщиками, даже когда её тело, казалось, распадалось на куски Судьба Юй Цзыюаня висела на волоске. В этот момент невыносимых страданий, когда глава ордена Цзинь стремился вырвать её золотое ядро и положить конец её мучениям, ненависть в глазах старого лидера была осязаема. Он безжалостно продолжал свою атаку, и каждый удар Цзыдяня ощущался как попытка вырвать из Юй Цзыюаня ее золотое ядро – магический центр ее силы, её сущность. Юй Цзыюань чувствовала, как её золотое ядро разрывается под натиском, словно её собственное сущность рвалась на части. Боль была запредельной, зрение подводило, и она боролась за то, чтобы не потерять сознание. Спустя невыносимо долгое время, тело Юй Цзыюань, лишенное всякой силы было небрежно брошено, словно ненужная вещь туда, где уже находились Цзян Фэнмянь и Цзян Яньли. Увидев мадам Юй в таком удручающем состоянии, они испытали глубокую печаль. Их силы были на исходе, и они не могли излечить её раны. С терпением и участием они пробовали помочь её телу, вкладывая в это свою собственную духовную энергию, но вскоре поняли — это бесполезно. Ведь не существовало зортого ядра, способного принять и удержать их силу. Следовательно, вкладывать свою жизненную энергию туда, где нет отдачи, — пустая потеря ресурсов За долгие годы, пройдя через невыносимую боль и инфекции, вызванные собственными ранениями, тело мадам Юй едва смогло восстановиться. Однако прежнего облика и силы оно уже не вернуло. Характер Пунпурной паучихи исчез навсегда. Цзинь Гуанъяо проснулся с ощущением растерянности, словно его разум был затянут легкой дымкой. Он помнил лишь отрывки вчерашнего вечера: как разделял чарку с Вэнь Жоханем, и внезапно… провал в памяти. Неужели он уснул? Возможно ли это? Вино было поистине восхитительным, но, похоже, он переоценил свои силы, приняв больше, чем его тело могло выдержать. Его охватил страх, что он мог доставить неудобства Вэнь Жоханю. Он молился про себя, чтобы не сказать чего-нибудь предосудительного, иначе он не знал, как смотреть ему в глаза. Опустив глаза, он заметил, что его мантия все еще на месте. От одной лишь мысли кровь прилила к его щекам. Неужели это сам Вэнь Жохань отнес его в покои? Он представил, как его несут на руках, словно нежную принцессу, и от этого румянец стал еще ярче. Собравшись с духом, он поднялся с постели и совершил утренний ритуал, приводя себя в порядок, прежде чем облачиться в одежду. К счастью, ему вскоре удалось найти Вэнь Жоханя, который встретил его дружелюбной улыбкой. Цзинь Гуанъяо был настолько поглощен своими тревожными мыслями, что едва замечал происходящее вокруг. Они обменялись несколькими ничего не значащими фразами, или, скорее, Цзинь Гуанъяо несколько раз поспешно извинился за случившееся накануне. Вэнь Жохань спокойно успокоил его. —Не стоит беспокоиться, ты не сделал ничего плохого, — мягко произнес он. —Просто немного перебрал. Видимо, вино пришлось тебе по вкусу. Ты почти допил его до дна. Цзинь Гуанъяо смутился от этого откровения. —Прошу прощения, глава Вэнь, я не хотел. Наверное, я слишком воодушевился, попробовав то, что для вас является сокровищем. Заметив, что Вэнь Жохань не придает этому значения, Цзинь Гуанъяо решил, что пора сообщить о цели своего визита, о том, что передал его отец. —Поэтому мы считаем, что лучше перенести дату, — сказал он, стараясь скрыть свою нервозность. —Отец сказал, что, поскольку прибыли ученики из других сект, чтобы оказать помощь, все было подготовлено заранее. Вэнь Жохань заметил его смущение и внутренне усмехнулся, наслаждаясь его жалким видом. Несмотря на жгучее желание отомстить, Вэнь Жохань сохранял маску доброжелательного хозяина, хотя в душе пылал жаждой схватить Цзинь Гуанъяо за горло, чтобы кости затрещали. А затем расправиться и с его отцом. Наконец, изобразив короткое раздумье, Вэнь Жохань согласился. —Полагаю, это разумно. Цзинь Гуанъяо неохотно попрощался с главой. —Надеюсь, дни пролетят быстро, и я смогу снова вас увидеть, — робко признался он. —Скоро увидимся, — ответил Вэнь Жохань, просто из вежливости, в то время как в его глазах читалось совсем другое. Мадам Вэнь, стоял в стороне, с неприязнью смотрел на эту жалкую сцену. — Вэй-Сюн, хватит так сильно ревновать, — издевательски сказал Хуайсан. — Айя~ Не-Сюн, ну как ты можешь такое спрашивать? Мой Чжан фу такой красавец, да еще и с такими связями! Меня это прямо выбивает из колеи, особенно после того, что я узнал... Вэй Ин прорычал, кипя от злости. Предательство Чжан фу, предпочтений им этого Цзинь, все еще жгло его. Боль в бедре, напоминание о вчерашней ночи, лишь усиливала ярость, особенно когда он видел, как какой-то мерзкий юноша заигрывает с его супругом. В сердце Вэй Ина плескалось горькое варево из обиды и ревности. —На этот раз Цзинь перешли все границы. Они должны понести наказание за содеянное... Не укладывается в голове, что Цзинь Гуанъяо является пробратимом Лань Сичэнем и... Не Минцзюэ,— с трудом произнес он фамилию. А-Сан был ошеломлен услышанным от человека, с которым его связывала кровь, и никак не мог прийти в себя. Изменение тона Хуайсана вызвало у Вэй Ина еще большую волну гнева. Хуайсан, почувствовав, что гнев Вэй Ина усиливается, предпринял попытку разрядить ситуацию, переведя разговор на другую тему. —Что ты собираешься предпринять, Вэй-Сюн? – спросил Хуайсан. Вэй Ин на секунду задумался, а затем серьезно ответил: —Я отправлюсь в Юньмэн Цзян.