Солнце Цишань Вэнь

Ночь приходит, и Лотосовая пристань раскрывает свое истинное волшебство. Мягкое свечение бумажных фонарей, сливаясь с серебристым отблеском луны, рисует картину, достойную сновидений. Легкий ночной ветерок, лаская бархатные лепестки лотоса, приносит с собой тонкий, едва уловимый аромат, который пропитывает воздух, окутывая это место аурой тайны. Темная, спокойная ночь таит в себе волшебство и загадки. Лотосовый пирс, протянувшийся над озером, кажется мостом между мирами. Колышущиеся на ветру лепестки лотоса издают нежный шелест, сливающийся с плеском воды. Полная луна серебрит пейзаж, наделяя лотосы неземным светом. Звезды, безмолвные стражи небес, наблюдают за тайнами, которые хранит пирс. Даже сквозь открытое окно, в комнату главы клана Цзян Чэна проникала освежающая прохлада лотосового источника, контрастируя с теплом свечей. Воздух был пропитан тонким ароматом лотосов, приносящим ощущение полного умиротворения. Духовные мотивы на стенах оживали в мягком, колеблющемся свете, вторя магическому зрелищу, открывавшемуся за окном. Цзян Чэн прижал ладонь к виску, ощущая, как пульсирующая боль не отпускает. В сознании назойливо всплывали картины недавних, тягостных событий. Он медленно возвращался к реальности, часто моргая, словно пытаясь разогнать остаточные видения, оставшиеся после потери сознания, пока тусклый свет комнаты не начал обретать четкость. В его сознании медленно прояснялось: он в своей комнате. Мягкий лунный свет, проникая сквозь щель в окне, ложился на полированный пол причудливыми тенями. Цзян Чэн отчаянно боролся с реальностью, пытаясь убедить себя, что это всего лишь кошмар, который исчезнет с приходом утра. Но тихий, тревожный скрип рядом развеял эту иллюзию, напомнив, что истина может быть куда более безжалостной, чем он готов был принять. По спине у него пробежала ледяная дрожь, когда знакомый голос, словно эхо из прошлого, заполнил комнату. –Зять, ну ты и лежебока! Наконец-то соизволил проснуться. Сердце Цзян Чэна болезненно сжалось. Это было реальностью, а не сном, и присутствие этой отвратительной фигуры лишь подтверждало, что худшее еще только начинается. -Это не сон…— прошептал он, отчаянно цепляясь за надежду, что всё вокруг — лишь дурное наваждение. Цзян Чэну хотелось закричать, разрыдаться, сделать что угодно, лишь бы эта реальность рассыпалась. –А-Чэн, ты заставил нас поволноваться, — раздался голос Вэй Ин. Он стоял рядом с Вэнь Жоханем, сжимая в одной руке засахаренный фрукт — подарок Чжан фу, а второй нежно поглаживал живот. –Эй, вы! — рыкнул Цзян Чэн, его голос дрожал от смеси ярости и безысходности. –Прекратите этот цирк! Вэй Ин и Вэнь Жохань обменялись понимающими взглядами и разразились весёлым, беззаботным смехом, который эхом разнёсся по комнате. На лице Цзян Чэна растерянность сменилась ужасом. Кошмар, в который превратилась его жизнь, становился всё отчётливее, пока он смотрел, как эти двое ведут себя в его доме так, словно всегда здесь жили. четливой грацией устроившись на краю его кровати. Вэй Ин стоял рядом, и его озорная улыбка, пока он опирался на плечи Вэнь Жоханя, намекала на знание какой-то тёмной тайны. — Что за шутки? — спросил Вэнь Жохань, и в его голосе звучала скрытая насмешка. — Ты не рад нашему визиту, зять? — Рад? Я вне себя от злости! — взорвался Цзян Чэн, чувствуя, как гнев застилает ему глаза. — И какого чёрта ты делаешь в моей постели? Смех Вэнь Жоханя оборвался. Он с насмешливым видом притянул к себе Вэй Ина и заключил его в собственнические объятия. Цзян Чэн сидел, парализованный смесью гнева и шока. Он искал глазами хоть какой-то намёк на то, что это розыгрыш, но комната оставалась упрямо настоящей. — Ну-ну, зять, не стоит так напрягаться, — с фальшивой заботой проговорил Вэнь Жохань. — Мы просто заглянули проверить твоё состояние. Ты заставил нас беспокоиться. Его слова звучали так, будто он говорил о погоде, и это ледяное равнодушие чувствовали все. Цзян Чэн зарычал от бессильной ярости. Глава Вэнь разыгрывал этот фарс перед всеми, и его наглость не знала границ. — Беспокоиться? — повторил Цзян Чэн, и в его голосе прозвучало презрение. — Вэй Усянь, я требую объяснений! Вэнь Жохань лишь молча и с холодным любопытством следил за сценой. — Цзян Чэн, А-Хань — мой супруг, — ответил Вэй Ин, краснея под ласкающими руками Чжан фу. — И скоро у нас будет двое детей. От его прикосновений, будь то из-за гормонов или чего-то ещё, его бросило в жар. –Но как?! — Цзян Чэн, прижав руку к сердцу, смотрел на них с выражением полного недоверия. —Этого не может быть! –Цзян Чэн, ты же знал о моем теле... Я уверен, дядя Цзян тебе все рассказал. Эти слова заставили Цзян Чэна оцепенеть. Конечно, отец ему говорил; он смутно помнил, как тот предостерегал его быть внимательным. Но со временем Цзян Чэн забыл об этом настолько, что новость о беременности Вэй Усяня стала для него настоящим шоком. При более внимательном рассмотрении он мог бы заметить легкое увеличение его живота. Цзян Чэн моргнул, пытаясь переварить информацию. Его мысли были полны замешательства и неразрешенных вопросов. Он не мог понять, как эти двое могли быть настолько бесстыдными. –Невозможно... — пробормотал Цзян Чэн. –Как он вообще у тебя оказался? — спросил он, имея в виду главу Вэнь. Вэнь Жохань был явно недоволен услышанным. –Как ты смеешь так выражаться? Неужели ты сомневаешься в моей способности найти прекрасного Ци цзы? — возмутился Вэнь Жохань, его брови сошлись, а в груди закипел гнев. — Я приложил столько усилий, чтобы здесь появились двое детей. Не стоит меня недооценивать! Цзян Чэн, заметив руку Вэнь Жоханя, нежно поглаживающую живот Вэй Усяня, без промедления воскликнул: — Бесстыдник! –Не переживай, зятёк. На этот раз я прощу тебе твою нерешительность, — добавил Вэнь Жохань с шутливым жестом. –Мы пришли, чтобы поднять тебе настроение. Не каждый день к тебе заглядывают такие очаровательные гости, как мы. Верно, дорогой? Вэй Ин кивнул с лёгкой улыбкой, повергнув Цзян Чэна в полное замешательство. Его обычно спокойный пристань лотоса превратился в арену абсурдных событий. Цзян Чэн едва сдерживал приступ ярости, наблюдая, как Вэнь Жохань нежно слизывает остатки сладостей с пальцев Вэй Ина. Его сердце не выдержало такого зрелища, и он чувствовал, что вот-вот взорвется от возмущения, глядя на эту бесстыдную парочку. –Ах, Цзян Чэн, я же говорил тебе, что к нашей следующей встрече ты должен стать сильнее. Но ты не послушал и уже дважды потерял сознание, — с ехидной ухмылкой поддразнил Вэнь Жохань, наслаждаясь произведенным эффектом. Цзян Чэн испепелил его взглядом, полным негодования. Вэнь Жохань, как всегда проницательный, понял, что его провокация не останется без последствий. Через несколько мгновений Вэнь Жохань оказался в одиночестве в своей личной комнате. Похоже, он предвидел такой исход еще до того, как Цзян Чэн бросил на него свой гневный взгляд. Теперь он был разлучен со своим супругом. Комната Вэй Ина находилась в конце коридора, под бдительным присмотром стражи. Вэнь Жохань мог лишь вздохнуть, но, честно говоря, он ничуть не жалел, что подразнил Цзян Чэна. Откинувшись на кровати, Вэнь Жохань погрузился в размышления о странной ситуации, в которой он оказался. За его привычной игривостью скрывалось четкое осознание: Цзян Чэн был крайне недоволен его присутствием, не говоря уже о его новой связи с Вэй Ином. Вэнь Жохань гадал, сколько времени пройдет, прежде чем Цзян Чэн решит изгнать их из Пристани Лотоса. Однако он не мог отрицать легкого чувства триумфа, видя на лице Цзян Чэна смесь удивления и отвращения. Было очевидно, что новость об их отношениях с Вэй Ином ошеломила Цзян Чэна. Но Вэнь Жоханя это не смущало; он был глубоко счастлив в браке и готов был противостоять любому, кто посмеет возразить. Это был единственный случай, когда Вэнь Жохань пошел на уступки. Он не собирался терпеть бесконечные крики Цзян Чэна, особенно сейчас, когда Вэй Ин был в положении. Он не хотел подвергать его никакому стрессу. Только на эту одну ночь он смирился с одиночеством в холодной постели, вдали от своего Ци цзы. Одиночество терзало Вэнь Жоханя, несмотря на его обычную самоуверенность и легкость. Разлука с Вэй Ин, к которой он оказался совершенно не готов, заставила его столкнуться с собственными сомнениями. Каждую ночь он ощущал зияющую пустоту в постели, где раньше они делили тепло и близость. Без утешающего присутствия Ци цзы, кровать казалась холодной, лишенной её излучаемого тепла и нежного аромата, который так гармонично смешивался с его собственным. Вэнь Жохань бросил взгляд на луну за окном, вздохнул и прикрыл веки. В памяти всплыли ночи с Вэй Ином, когда их близость была чем-то большим, чем просто утешение. Теперь же его постель казалась ледяной и пустой. Внешне он оставался непроницаем, но в душе скорбел о том, что Ци цзы нет рядом. Прежде чем поддаться желанию пойти к нему, Вэнь Жохань решил погрузиться в медитацию. Тем временем в покоях мадам Вэнь царило похожее настроение. Вэй Ин, стоя у окна, смотрел на озеро. В лунном свете на его лице отражалась целая гамма чувств — от тревоги до печали. Он понимал, что примирение с Цзян Чэном будет сложным. Но он твёрдо решил отдать долг семье Цзян, после чего их дороги окончательно разойдутся. Ведь теперь его жизнь принадлежала Цишань Вэнь. Лотосовый пирс, когда-то мирное пристанище Вэй Ина, теперь было пропитано напряжением, из-за которого он чувствовал себя неуютно. Ночной ветерок, шелестящий в лотосах, больше не приносил прежней умиротворяющей мелодии. Глядя на залитую лунным светом гладь озера, Вэй Ин ощущал бурю смешанных чувств, и каждая рябь воды отражала его внутреннее смятение. Ночь казалась бесконечной, ведь ни один из возлюбленных не мог уснуть в разлуке, остро ощущая пустоту. Расстояние между Вэй Ином и Вэнь Жоханем, несмотря на их физическую близость, зияло непреодолимой пропастью. После долгих размышлений Вэй Ин принял решение: если Чжан фу не приходит к Ци цзы, то Ци цзы должен идти к нему. Он понимал, что Вэнь Жохань терпит это ради спокойствия Цзян Чэна, чтобы не ухудшить их отношения. Вэй Ин, выросший в этом ордене, даже после его восстановления после нападения, знал, как здесь оставаться незамеченным. Он направился к окну и одним прыжком покинул пределы комнаты. Несмотря на разрушения, он знал каждый его уголок, каждый скрытый проход, что придавало ему уверенности в достижении цели. Он двигался подобно тени, избегая патрулирующих учеников. Его решимость быть с Вэнь Жоханем преодолевала все препятствия. Он знал, что долг Чжан фу – заботиться о беременном Ци цзы, и Вэй Ин не собирался позволять Вэнь Жоханю пренебрегать этим, особенно когда сам так нуждался в его присутствии. Убедившись в отсутствии свидетелей, он вернулся, скользя по коридору. Его знания позволяли ему быть уверенным, что его никто не заметит. Вэй Ин посмотрел на кольцо на своей руке, хранящее сущность Чжан фу. Оно подсказало, что за дверью находится Вэнь Жохань. Брат, который не любит романтику, оставил его так далеко от его любимого Чжан фу. На мгновение Вэй Ин охватил гнев. Тихо открыв дверь, он вошел в темную комнату, освещенную лишь лунным светом. Его Чжан фу сидел на кровати с закрытыми глазами. Вэй Ин бесшумно подошел, сердце его билось, он знал, что Чжан фу медитирует. Он смотрел на Вэнь Жоханя, совершенно не замечая его присутствия. Вэнь Жохань был поглощен совершенствованием, слыша лишь стрекот сверчков и шелест ветра. Вскоре он услышал шаги, входящие в его комнату. Не открывая глаз, он понял, кто это. В глубине души он был счастлив. В тот же миг он почувствовал, как кто-то забрался на кровать, приблизился сзади и обнял его. Теплый голос прошептал ему на ухо, заставляя тело содрогнуться. —Красавчик, почему ты так одинок в эту прекрасную ночь полнолуния? Вэнь Жохань улыбнулся и ответил: –Это потому, что я сегодня один. Другой, казалось, улыбнулся, услышав это. –Вот как? Значит, есть шанс, что мы похитим главу Вэнь сегодня ночью… Господин, разве вы не хотите взять эту чистого юношу и сделать его своим? Вэнь Жохань злорадно улыбнулся: –Это предложение слишком смело для чистого юноши. –Этот юноша действительно чист… но мои помыслы — нет. Прямо сейчас я хочу, чтобы глава Вэнь брал меня до рассвета, брал так сильно, чтобы я не мог пользоваться ногами так же хорошо, как голосом. Вэнь Жохань содрогнулся при этой мысли, но остался неподвижен, несмотря на огромное искушение: –Я верен своему Ци цзы, мое тело принадлежит только моему супругу. Собеседник был очень доволен ответом: –Понимаю, глава Вэнь, я не знал, что вы такой романтичный и чистый человек. Вэнь Жохань задумался на мгновение, прежде чем сказать: –Могу сказать, что мои чувства чисты, но мой разум — нет. Вэнь Жохань почувствовал, как чьи-то руки ласкают его грудь, причем эти руки были настолько дерзки, что забрались ему под одежду. – Мой господин, я так отчаянно нуждаюсь в вас сейчас, что сердце мое разрывается! – воскликнул Вэй Ин, его голос дрожал от нужды. У Вэнь Жоханя перехватило дыхание. –Вэй Ин, мы не можем. Столкнувшись с явным отказом супруга, Вэй Ин пожаловался: –Почему бы и нет? Чжан фу, я так сильно хочу тебя. Вэнь Жохань, казалось, осознал, что его супруг увлекся, забыв о том, что они сейчас не одни как в своем ордене. –Вэй Ин, сосредоточься, где мы находимся. Вэнь Жохань ни за что не допустил бы, чтобы кто-то услышал страстные вздохи его любимого Ци цзы. Вэй Ин не унимался: –Я обещаю, не буду шуметь, буду вести себя тихо. –Ты же знаешь, нам обоим трудно сдерживаться. К тому же, Цзян Чэн выставил стражу у наших дверей. Я не хочу, чтобы он ворвался к нам, когда мы будем близки, – пытался вразумить Вэнь Жохань. Вэй Ин издал стон желания. –Знаю, но этот Ци цзы так сильно тебя жаждет. Не знаю, может, это из-за беременности, но я так хочу, чтобы ты сейчас меня взял. Вау, беременность так влияла и на Вэнь Жохань, ведь сейчас его тело пылало от страсти. –А-Жо, ты мой Чжан фу. Ты обещал исполнять все мои желания. Ты должен выполнить свой долг. Это нашло отклик в сердце Вэнь Жоханя, но он понимал, что им нельзя поддаваться. Его также пугала мысль, что их обнаружат там, где оставили Вэй Ина. Он не хотел, чтобы их прервали крики Цзян Чэна, так же, как и чтобы кто-то увидел его Ци цзы обнаженным, что означало бы ослепить их. Тем не менее, Вэнь Жохань не осмеливался ослушаться Вэй Ина. –Хорошо, любимый, этот Чжан фу покорится. Так что подойди ближе и оседлай меня, – сказал Вождь, похлопав её по бедрам. Руки Вэй Ина стремительно пришли в движение. И он, охваченный возбуждением, подполз к своему Чжан фу и сел на него верхом, испытывая сильное волнение. –Ты довёл меня до этого. Воспринимай это как плату за то, что ты так соблазнил меня. Вэй Ин слегка нахмурился, пытаясь понять, что имел в виду его супруг. Он просто смотрел в его пылающие глаза. Затем он увиде, как его Чжан фу поднял правую руку, согнув указательный и средний пальцы. Вэй Ин наблюдал, как сила его супруга, казалось, сконцентрировалась в кончиках этих двух пальцев. Воздух наполнился осязаемой энергией, создавая в комнате атмосферу нетерпеливого ожидания. Вэнь Жохань, умело управляя движениями пальцев, направил мягкий золотистый свет к своему супругу. Лучи постепенно приближались ко лбу Вэй Ина. Тот невольно вздрогнул, ощущая знакомое теплое присутствие энергии своего Чжан фу. Но что именно его ждет, Вэй Ин пока не осознавал. –Готовься, дорогой, это будет нечто особенное, — произнес Вэнь Жохань, и в его глазах вспыхнул огонек, когда золотое сияние усилилось. Вэй Ин наконец понял, что происходит, но было уже поздно. В тот самый момент энергия супгуга коснулась его лба. Его охватил поток теплой супружеской энергии, принося с собой волну наслаждения. Она разливалась по всему телу, словно краски на чистом холсте, проникая в самые глубины его существа. Ощущение было столь сильным, что захватывало дух, и в то же время невыносимо приятным. Вэй Ин не мог справиться с дрожью, которую вызывала эта мощная, неотразимая связь. К счастью, Чжан фу крепко обнимал его за талию, не давая оступиться. Каждое прикосновение золотистой энергии отзывалось в нём волной глубокого, пронзительного экстаза. Он ощущал их неразрывную связь: Вэй Ин чувствовал каждую мысль Вэнь Жоханя, каждая эмоция супруга переплеталась с его собственной. Их души словно танцевали в идеальной гармонии, сливаясь в единении, которое было глубже любых слов. Когда всепоглощающая волна наслаждения накрыла его, время, казалось, замерло. Их энергии сплелись в единую симфонию удовольствия и близости. Вэнь Жохань не сводил с него пристального взгляда, в котором отражались вся страсть и любовь, что он испытывал. Даже сквозь пелену перед глазами Вэй Ин уловил полный желания взгляд Чжан фу и не успел приготовиться к новому потоку удовольствия, который унёс его на новую высоту блаженства. Когда золотая Ци достигла своего пика, Вэй Ина захлестнул взрыв ощущений. Комната наполнилась неземным светом, а их связь стала ещё глубже и прочнее. Ему казалось, они открыли новое измерение, где любовь и близость достигли невиданных высот. Обессиленное, но наполненное блаженством тело Вэй Ина обмякло на груди Вэнь Жоханя. Супруг нежно обнял его, успокаивающе поглаживая по спине. В этот миг не существовало ничего, кроме их уникальной связи. Вэй Ину казалось, что это интенсивное наслаждение длилось целую вечность, хотя прошло всего несколько мгновений. Его штаны промокли насквозь. Всё его тело прижималось к Вэнь Жоханю, со лба стекал пот, щёки пылали, а из приоткрытых губ срывались прерывистые вздохи. Каждая клеточка его существа отзывалась эхом пережитого, и на губах появилась лёгкая улыбка. Вэй Ин поднял глаза на Чжан фу и встретил его пронзительный взгляд, в котором читались глубокая любовь и удовлетворение от того, что они разделили нечто большее, чем просто физическую близость Вэнь Жохань, с умиротворением на лице, ласково провел рукой по волосам Вэй Ина, наслаждаясь их общим, интимным моментом. Время замерло, увлекая их в тихий шепот ночного ветра, проникающего сквозь окно. Магия этого мгновения наполнила комнату покоем и блаженством, создав их собственный, особенный мир. Вэй Ин чувствовал себя совершенно обессиленным, не в силах даже пошевелиться. Хотя со стороны могло показаться, что всё произошло молниеносно, для него это было мучительно долгое испытание, оставившее его опустошенным до дна. Тяжело дыша, он ждал, пока силы вернутся, и, наконец, сделав глубокий вдох, смог произнести: –Это, мой дорогой супруг, было поистине незабываемо, — прохрипел Вэй Ин, его взгляд всё ещё был затуманен пережитыми эмоциями. Он попытался прижаться к груди Вэнь Жоханя, но тело отказывалось слушаться, и малейшее прикосновение к его чувствительной коже вызывало дрожь. Вэй Ин изо всех сил старался не поджимать губы. Наконец, Вэнь Жохань помог ему сесть, крепко обняв. В ответ Вэй Ин одарил его сияющей улыбкой, словно счастливая жена. –Ну что, осмелишься теперь сказать, что твой Чжан фу не слушается? — бросил он с вызовом. Мрачный взгляд Вэнь Жоханя заставил Ци цзы испугаться. Улыбка Вэй Ина застыла, и он поспешно замотал головой: –Я бы не посмел! Вэнь Жохань остался доволен ответом. –Мой прекрасный Вэй Ин, я всегда буду рядом. Ты в порядке, любимый? — спросил он, нежно поглаживая его по щеке. Вэй Ин слабо кивнул, ощущая одновременно усталость и полное удовлетворение. Вэнь Жохань позаботился о нем, оставив его чистым и отдохнувшим, чтобы тот мог спокойно уснуть. Засыпая, Вэй Ин твердо решил больше никогда не испытывать терпение супруга. Ночное небо окрасилось в тёплые оттенки: от глубокого пурпура и нежного розового до первых золотистых лучей, предвещающих рассвет. Озеро, хранившее тайны ночи, постепенно заливалось светом нового дня. Отражения восходящего солнца на водной глади создавали мерцающие блики, танцующие в такт лёгкой ряби. Лепестки лотосов, ещё сомкнутые ночью, медленно раскрывались, впитывая утреннее тепло. Воздух наполнился звуками пробуждающейся природы: мелодичными песнями птиц, тихим шелестом листвы и редкими всплесками водных обитателей. Казалось, сама природа праздновала наступление нового дня. Вэнь Жохань наблюдал, как тьма уступает место свету, осознавая приближение неизбежной схватки. Но в этот момент его единственным желанием было ещё немного подержать своего Ци цзы в объятиях. С первыми звуками утра, эхом разнесшимися по ордену, Вэнь Жохань отчаянно желал повернуть время вспять, чтобы продлить мгновения с Вэй Ин. Но его тайные желания, словно шепот на ветру, остались без ответа. За дверью послышался торопливый топот. Вэнь Жохань улыбнулся: –Ты всё понял. Готовясь к неизбежному, он заботливо укрыл спящего супруга одеялами, оберегая его красоту – красоту, ради которой он без колебаний разрушил бы города. Не скрывая нежности, Вэнь Жохань в последний раз поцеловал Вэй Ин, любуясь влажными от поцелуя губами. Глубокий вдох помог ему унять тревогу. Шаги остановились у двери. –Входите, – произнес он достаточно громко. Вэнь Жохань мысленно поблагодарил Вэй Ин за его крепкий сон. Он не хотел быть виновником его пробуждения, опасаясь гнева мадам Вэнь. Главный ученик ордена Цзян, помедлив, вошёл. Его взгляд упал на свёрток в руках главы Вэнь. –Вы искали Вэй Ин», – скорее констатировал он. Вэнь Жохань, улыбаясь, ответил: —Мои Ци цзы не из тех, кого можно заставить молчать. Сколько бы стражи они ни выставили, результат будет один. –Естественно, Чжан фу и Ци цзы должны спать вместе, – согласился ученик. Вэнь Жохань приподнял брови. –Ты понимаешь суть брака. В отличие от твоего главы, – посетовал он. –Цзян Чэна наверняка внесут в чёрный список и оставят в покое. Ученик почтительно кивнул, осознавая сложность ситуации и опасаясь, что кажущееся спокойствие глава Вэнь может быть нарушено в любой момент. В тишине ночи, нарушаемой лишь шепотом, ученик, смущённо извиняясь за своё внезапное появление, объяснил его неотложность. –Прошу прощения за столь позднее вторжение в ваше время, но обстоятельства вынудили меня. Если глава Цзян обнаружит вас вместе, это может вызвать его гнев. В последнее время ваше духовное развитие вызывает беспокойство, и я опасаюсь, что это может привести к нежелательным последствиям для ци главы, — с осторожностью произнес ученик. Он осознавал хрупкость текущей ситуации, где малейшая провокация могла бы спровоцировать конфликт. Вэнь Жохань, нежно прикрывая и оберегая свого Ци цзы, поднялся и подошёл к ученику. В его глазах отразилась суровая серьёзность, и он пристально посмотрел на юношу. –Мои намерения всегда мирные, но мир невозможен, когда речь идёт о защите моего. Если Цзян Чэн продолжит испытывать моё терпение, он сам выберет свою судьбу, — без колебаний заявил Вэнь Жохань. –На этот раз я стерплю эту нелепую ситуацию, чтобы не усугублять её, но я не позволю Вэй Ин чувствовать себя некомфортно. Видите ли, держаться на расстоянии не получится. Вэй Ин беременна, и мне не нравится, что он крадётся в темноте, чтобы быть со мной; могло случиться что угодно. Если бы это произошло, от этого места ничего бы не осталось. Ученик снова кивнул, поражённый решимостью Вэнь Жоханя защитить Вэй Усяня. –Я понимаю. Но я пришёл до того, как глава проснётся и начнёт кричать. Известно, что его Шисюн, будучи в ордене Цзян, спал до полудня. Полагаю, привычки не меняются. Сложность ситуации была очевидна, и каждый шаг требовал тщательного расчёта, чтобы избежать конфликта с таким могущественным лидером, как Вэнь Жохань. Но улыбка на лице Вэнь Жоханя успокоила его. –Какой способный ученик. Ты мне нравишься. Как тебя зовут? –Меня зовут Цзян Шао, полное имя — Цзян Минсюань. Вэнь Жохань смаковал имя. "Мин" означало "блестящий" или "просветляющий", а "Сюань" — "тайна" или "глубина". "Минсюань" можно было интерпретировать как "блестящая тайна" или "глубокое просветление". Вэнь Жохань сразу понял, что этот юный ученик очень способный и надеялся, что его будущее будет таким же светлым, как и его имя. –Мне совершенно безразлично, страдает ли ваш глава из-за отклонения Ци. Однако я предпочту уйти, чтобы не слушать его утренние вопли, которые непременно разбудят Вэй Ина. И, признаться, не хочу создавать вам лишние заботы. — Глава Вэнь — очень внимательный супруг. — Дай мне мгновение. Подожди меня, пожалуйста, за дверью. Цзян Шао почтительно поклонился и, слегка кивнув, покинул комнату. Вэнь Жохань вновь подошел к своему мирно спящему Ци цзы, убедился в его комфорте и безопасности, а затем взглянул на начинающийся день за окном. Вэнь Жохань понимал, что это единственные секунды, которые ему суждено провести наедине с супругом, по крайней мере, до конца дня, поэтому, не колеблясь, позволил своим чувствам взять верх. Он приблизился к Вэй Ину с едва сдерживаемой решимостью и прильнул к его губам в страстном танце, отражающем всю интенсивность его желания. Не сдерживаясь, Вэнь Жохань ласкал, целовал и нежно покусывал, полностью отдаваясь безумию момента. Однако, почувствовав, что Вэй Ин начал слегка ворочаться, Вэнь Жохань тут же остановился, опасаясь нарушить его безмятежный сон. Осторожно отстранившись, он оставил последний поцелуй на губах Ци цзы, прежде чем быстро выйти из комнаты. Снаружи Цзян Шао терпеливо ждал, не пытаясь вникнуть в происходящее внутри. Глава Вэнь, с безмятежным выражением лица, но глазами, всё ещё сверкающими отголосками страсти, закрыл за собой дверь. Сдержанно вздохнув, он приготовился встретить новый день, унося с собой свою маленькую тайну нежности с Ци цзы. –Я чувствую, что у тебя есть вопросы. Не бойся, говори, я готов тебя выслушать,— произнес глава Вэнь, обращаясь к ученику, который выглядел обеспокоенным. Тот, собравшись с духом, осмелился задать вопрос: –Могу ли я узнать о вашей истории с вашим… супругом? Услышав это, Вэнь Жохань не смог сдержать улыбки, признав про себя, что этот ученик ему весьма по душе. Он без утайки начал рассказывать о своей глубокой любви к Ци цзы, предложив ученику прогуляться, чтобы лучше погрузиться в воспоминания. По мере того как они удалялись от ордена, направляясь в укромное место, Вэнь Жохань начал повествование о той особенной и трогательной истории, которую он когда-то разделил с Вэй Ином. Вэнь Жохань же умолчал о том, что влюбился в Вэй Ина с первого взгляда, когда они встретились в пропитанных зловещей энергией Курганах. Это было его личное решение – сохранить эту тайну. –Юный ученик. Это прекрасная история. Присаживайся, и давай вместе вспомним этот замечательный момент. Они сели на скамью посреди двора. –Признаюсь, это была любовь с первого взгляда, – проговорил он, и в его глазах зажглись искорки. – Я был связан узами брака, и после утраты матерей моих детей мое сердце оставалось закрытым для других. Но затем я увидел его – воплощение красоты, превосходящее все, что я знал прежде. Его волосы были черны, как сама ночь, губы – изящны, а глаза сияли, словно луна, с отблесками феникса. Его улыбка завораживала, а голос звучал слаще самого нежного меда. В тот миг я осознал, что этот чарующий человек станет моим роком. Я жаждал встречи, хотел услышать его слова. Казалось, сама судьба сплела наши пути. Вэнь Жохань говорил с теплотой. Он ненадолго замолчал, затем посмотрел назад. –Цзян Чэн, можешь сесть с нами? Так тебе будет лучше слышно. Разоблаченный, Цзян Чэн был вынужден выйти из своего укрытия за деревьями. Он откашлялся, прочищая горло, и с показным высокомерием уселся, словно не терял лица всего несколько минут назад. –Я и не подозревал, что ты такой любопытный, зять, — с ехидной улыбкой произнес Вэнь Жохань. Цзян Чэну пришлось вынести колкости Вэнь Жоханя. Он хранил молчание, поскольку его явно мучило любопытство. –Ты тоже хочешь узнать эту историю? — продолжил Вэнь Жохань, видя, что Цзян Чэн не собирается сдаваться. — Не беспокойся, я поведаю тебе историю любви моего Ци цзы, дорогой зять. Я расскажу тебе, как я завоевал твоего прекрасного брата. Вэнь Жохань ухмыльнулся, заметив выражение лица Цзян Чэна. –Мне это совершенно безразлично, — отрезал Цзян Чэн. — Мой единственный интерес заключается в выяснении причин твоей скрытности. Подробности твоих личных отношений меня совершенно не трогают. Более того, учитывая, что в прошлый раз я предоставил тебе удвоенную порцию семян лотоса, ты находишься в значительном долгу передо мной, — добавил Цзян Чэн, его слова несли в себе неоспоримую вескую силу. При этих словах Вэнь Жохань не смог удержаться от смеха, который вырвался у него сам собой. Он отчетливо помнил свою последнюю встречу с Цзян Чэном, когда тот вручил ему мешочек с семенами лотоса для Вэй Усяня, не подозревая, что тот и есть его госпожа Вэнь. Вэнь Жохань не мог упрекнуть Цзян Чэна в его заблуждении, но, увидев искаженное гневом лицо Цзян Чэна, он все же не смог сдержать веселья. Ведь Вэй Усянь и был той самой госпожой Вэнь! —Дорогой зять, я знаю, ты простишь мне эту старую шутку, не так ли? – продолжал хохотать Вэнь Жохань. – Посмотри на это с другой стороны... Вэй Ин получил от тебя уйму семян лотоса. И, знаешь, он их очень любил. Я лично проследил, чтобы он их съел. Улыбка, озарившая лицо Вэнь Жоханя в этот момент, вызвала у обоих присутствующих невольное содрогание. Цзян Чэн же ощутил, как его достоинство было унижено. –Зять, к чему такое недовольство? Этот глава демонстрирует исключительную заботу о твоем брате, это очевидно. Он подошел к ухаживаниям со всей серьезностью, словно по инструкции, и щедро одарил Вэй Ина. Причем подарки – это мои лучшие работы, очень красивые! Так что нет причин беспокоиться о репутации Вэй Ина. –Я не хочу знать вашу историю, и точка. Мне это совершенно неинтересно, – буркнул Цзян Чэн. Цзян Шао тут же вмешался: –Глава Вэнь, а я вот очень хочу услышать! Цзян Чэн испепелил ученика взглядом, чувствуя, как его щеки горят от стыда. Ученик-предатель. Начало флешбека: Скука, безразличие и презрение – вот что обычно чувствовал Вэнь Жохань. Но всё изменилось с приходом Вэй Усяня в его орден. Вэнь Жохань некоторое время наблюдал за ним, и его переполняла благодарность Вэнь Нину и Вэнь Цину за то, что они привели Вэй Ина в Цишань Вэнь. Теперь он мог ежедневно наслаждаться красотой Вэй Усяня: его талантом, его харизмой и мятежностью, которые он открывал для себя с течением времени. Невероятно, но Вэй Усянь был единственным, кто осмеливался бросить ему вызов, даже издеваться над ним и провоцировать его. Только Вэй Ин заставлял его чувствовать что-то по-настоящему. Среди моря лицемерных похвал и раболепного преклонения, вызванных лишь жаждой наживы, Вэй Ин ворвался в жизнь главы Вэнь, словно глоток свежего воздуха. Его свободный дух, граничащий с дерзостью, и бесстрашие перед лицом власти, были тем, что так давно искал Вэнь Жохань. Он был единственным, кто сумел разглядеть за маской истинного человека. Решив действовать, Вэнь Жохань начал разрабатывать стратегию, чтобы завоевать расположение Вэй Ина и дать ему понять, что он занимает особое место в его жизни. В тот же день он пригласил Вэй Ина на ужин, якобы для обсуждения "серьезных вопросов". Вэй Ин, не предчувствуя подвоха, принял приглашение. Когда они встретились, Вэнь Жохань тепло поприветствовал его и предложил сначала пройти в его кабинет. Он не упустил из виду удивление Вэй Ина, который впервые оказался в личных апартаментах главы. Вступив в комнату, Вэй Ин увидел, как Вэнь Жохань достал шкатулку, чья поверхность была покрыта тончайшей резьбой. Внутри, на бархатной подложке, покоился кулон из ярко-зелёного нефрита, сияющий в полумраке. На его гладкой поверхности чётко выделялся отличительный знак ордена Цишань Вэнь. Отполированный до совершенства, камень ловил и преломлял свет, наполнявший комнату. –Вэй Ин, этот кулон — не только символ нашего ордена, но и моя дань уважения тебе, — заявил Вэнь Жохань, не отрывая взгляда от Вэй Ина, словно ожидая определенной реакции. Удивлённый, Вэй Ин осторожно взял кулон, ощущая его прохладу и гладкость. Он внимательно осмотрел тонкую работу: символ Цишань Вэнь был искусно вырезан на нефрите, придавая украшению утончённость и благородство. Вэй Ин мгновенно понял, насколько ценен этот предмет. –Это подарок, который я искренне желаю, чтобы ты принял. Я вижу в тебе незаменимого члена этого ордена, и этот кулон символизирует нашу общую принадлежность. Если твоё сердце подскажет, это твой дом. Этот кулон означает, что ты теперь один из нас, — произнёс Вэнь Жохань, его голос был серьёзен, но в нём проскальзывала искорка его обычного обаяния. Вэй Ин, смущенный и тронутый, пробормотал: –Глава Вэнь, это слишком... Я не достоин такой щедрости. Он с благодарностью принял кулон, его глаза сияли, и бережно прикрепил его к своей одежде. –Спасибо, глава Вэнь. Я очень ценю ваш дар, — искренне произнес Вэй Ин, озарив лицо улыбкой. Видя сияние в его глазах, Вэнь Жохань решил, что пришло время выразить то, что он так долго хранил в своем сердце, те чувства, что пылали внутри него –У меня есть для тебя еще один подарок, — сказал он, доставая на этот раз изящную, искусно вырезанную шкатулку, которую Вэй Ин никогда прежде не видел. Вэй Ин с нескрываемым интересом уставилась на шкатулку, его глаза светились от предвкушения. Вэнь Жохань, с необычной для него деликатностью, открыл её, явив взору великолепное кольцо, что искрилось очарованием и изяществом. –В этом кольце заключена сама моя душа, – прошептал Вэнь Жохань, трепетно сжимая драгоценность. – Оно хранит в себе нечто гораздо более глубокое, чем просто блеск металла и камней... Вэнь Жохань, чья репутация была построена на вспыльчивости, жестокости и беспощадности к врагам, кто никогда не знал сомнений, теперь стоял, поражённый собственной нервозностью, не в силах скрыть её. –Это символ моей любви и преданности тебе. Признаюсь, мне потребовалось немало времени, чтобы набраться смелости произнести это, но, Вэй Усянь, я, Вэнь Жохань, умоляю тебя оказать мне честь и стать моим партнёром по совершенствованию. Вэнь Жохань нервно ждал, пока Вэй Ин ответит. После долгой паузы, когда Вэнь Жохань, внимательно глядя на свого возлюбленного, пытался уловить что-то в его глазах, он заговорил. –Глава Вэнь... это... это замечательно, но... Вы серьезно? Вы предлагаете союз в совершенствовании? — Вэй Ин с трудом формулировал мысль, его лицо горело от удивления и глубокого волнения. Вэнь Жохань, не отводя взгляда, произнес с непоколебимой убежденностью: –Да, Вэй Усянь. Мои чувства к тебе глубоки и неподдельны. Я хочу разделить с тобой не только свою любовь, но и свою духовную энергию, все, чем я обладаю. Я стремлюсь к тому, чтобы наша связь вышла за рамки физического и стала связью, превосходящей время Вэй Ин испытывал сложную гамму чувств. Неверие сохранялось, но к нему примешивалась искорка надежды, которая начинала разгораться. Он не мог постичь мотивы столь влиятельного человека, как Вэнь Жохань, желающего такого союза, однако искренность в словах главы была неоспорима. — Но... зачем? — недоумевал Вэй Ин, пытаясь уложить в голове услышанное. — Почему ты желаешь связать себя со мной узами брака? Что такого ты во мне увидел, что привело тебя к такому серьезному решению? У меня нет ни титулов, ни своего ордена, ни семьи, ни знатного рода. Как я могу быть достойным такого человека, как ты? Ты ведь глава ордена, можешь выбрать любую достойную невесту. Как я могу претендовать на такое? Вэнь Жохань подошел ближе, сократив расстояние до того момента, когда их души, казалось, могли соприкоснуться. – Вэй Усянь, ты пробудил во мне то, чего я никогда не считал возможным. Твоя отвага, твой несгибаемый дух и твоя улыбка, которая бросает вызов самому небу. Мне совершенно неважно твое прошлое или нынешнее положение. То, что я вижу в тебе, превосходит любые титулы и принадлежность к орденам. Я предстаю перед тобой не как глава, а как человек, желающий объединиться с тобой не только телом, но и душой. Я хочу, чтобы мы стали единым целым, разделяя все, что может предложить жизнь. Слова главы Вэнь застали Вэй Ина врасплох, лишив его дара речи. Он чувствовал, как рушатся его тщательно выстроенные эмоциональные стены, и хотя он не знал, что ответить, часть его отчаянно хотела принять эту неожиданную, но такую подлинную любовь. –Этим кольцом я предлагаю тебе свои ухаживания, — сказал Вэнь Жохань. Напряжение в воздухе было почти осязаемым, но приятным. Вэнь Жохань не отрывал взгляда от Вэй Ина, его дыхание замерло в ожидании ответа, который должен был изменить их жизни самым глубоким и значимым образом. Они обменялись долгими взглядами, осознавая, что этот момент станет поворотным, открывая новую главу в их переплетенных судьбах. Улыбка Вэй Ина была наполнена глубокой благодарностью и полным принятием. С этого момента Вэнь Жохань буквально светился от счастья. Осознание того, что Вэй Ин теперь его спутник жизни и совершенствовании, приносило ему неземное блаженство, и каждый вечер он предавался мыслям о том, какой же самый лучший подарок он мог бы преподнести своему возлюбленному в знак своей привязанности. Его первым, тщательно продуманным подарком стало пространственное кольцо, щедро украшенное самоцветами. Это кольцо поражало своей вместительностью и уже таило в себе несколько дополнительных сюрпризов, которые, по мнению Вэнь Жоханя, Вэй Ин непременно оценит как полезные и значимые. Вэнь Жохань, плененный красотой, всякий раз останавливался, чтобы полюбоваться кольцом на изящных руках Вэй Ина, и в его глазах, словно в зеркале, отражалась безграничная любовь. Каждая драгоценность, каждая тончайшая деталь этого украшения шептала о желании главы Вэнь подарить своему будущему мужу безмерное счастье. Их отношения расцветали с каждым жестом, с каждым подарком, сплетаясь в глубокую и особенную связь, что превосходила любые условности мира культивации. Вэнь Жохань не просто ухаживал за Вэй Ином; он строил мост между их душами, который будет существовать вечно, далеко за пределами любых орденов и титулов. Они проводили часы вместе, исследуя вкусы и предпочтения друг друга, делясь историями и уроками жизни, и с каждым днем их связь становилась все крепче, словно неразрывные нити судьбы. Конец флешбека. Вэнь Жохань улыбнулся, вспоминая, как все начиналось с его Ци цзы, как завязывались их прекрасные отношения. –Зять, ты же видел все эти здания, посвященные твоему брату? Я сам их строил. Не мог позволить, чтобы кто-то другой этим занимался. Я же перфекционист, поэтому вложил в это всего себя, – с гордостью произнес Вэнь Жохань. –Ты неправильно ухаживал, – пробормотал Цзян Чэн сквозь зубы. Вэнь Жохань непонимающе посмотрел на него. –Надо было сначала семье рассказать! – прорычал Цзян Чэн. Отношения между Цзян Чэном и Вэнь Жоханем становились все более напряженными. Цзян Чэн, убежденный в своей роли защитника Вэй Ина, выразил гнев по поводу того, что его не посвятили в планы Вэнь Жоханя ухаживать за Вэй Ином. Вэнь Жохань, не понимая причин такой агрессии, напомнил: –Родители Вэй Ина умерли, ты это хорошо знаешь. Но Цзян Чэн упрямо заявил: –Я здесь, поэтому вы должны были спросить меня. Упорство Цзян Чэна ошеломило Вэнь Жоханя, но также ясно показало, что Цзян Чэн ошибочно полагал, будто его связь с Вэй Ином осталась такой же нерушимой, как и раньше. к сожалению Цзян Чэн оставался в неведении относительно того, что Вэй Ин, узнав о предложении Вэнь Жоханя, не стал искать встречи с ним. Вместо этого, Вэй Ин обратился за утешением и согласием к Вэнь Нин и его сестре Вэнь Цин. После потери родителей и всех испытаний, пережитых в оденах Лань и Цзян, именно они стали для Вэй Ина самой близкой семьей. Вэнь Жохань, наблюдая за этой сценой, почувствовал укол жалости к Цзян Чэну, который, похоже, не до конца осознавал реальность нынешних привязанностей Вэй Ина. Воздух был пропитан невысказанным напряжением. Сожаление Вэнь Жоханя сменилось гневом, когда он вспомнил о промахах Цзян Чэна, ведь именно они стали первопричиной сложившейся ситуации. —Как ты смеешь жаловаться? — с вызовом бросил Вэнь Жохань. –В конце концов, разве не сам глава Цзян вышвырнул Вэй Ина из вашего ордена? Эти слова, словно острые кинжалы, вонзились в Цзян Чэна, обнажая его вину и бремя ответственности. Не в силах вынести такого прямого обличения своих грехов, Цзян Чэн, не проронив ни звука, поспешно удалился, оставив после себя лишь давящую тишину, пропитанную горечью и негодованием. Однако Вэнь Жохань остался невозмутим. Он обратился к ученику, который все это время безмолвно наблюдал: –Ученик Шао, вы хотите продолжить слушать историю? Цзян Шао тут же согласился. — Ну, как я и говорил. Даже мы с Вэй Ин завязывали волосы вместе.[1] Главный ученик оживился, услышав эту историю. Его ничуть не удивило, когда он узнал, что сам Вэй Усянь называл себя «женой». — Мой Вэй Ин так себя называл. Кто я такой, чтобы спорить с ним? Я бы никогда не посмел, когда он смотрит на меня с таким сиянием в глазах. –Глава Вэнь заслуживает восхищения», — произнес Цзян Шао. –Ну что ж, ученик Шао, давай продолжим. Мои отношения с Вэй Ином – это не просто романтика, понимаешь? Это была и крепкая дружба, и огромное взаимное уважение. Мы делили всё: и хорошие моменты, и плохие, и всегда старались понять друг друга. И самое главное, что я понял: уважение и честное общение – это основа всего. Мы просто научились не обращать внимания на то, что говорят другие, а сосредоточились на нашей любви. Вот в чём настоящий секрет крепких отношений. Ученик Цзян Шао кивнул, и Вэнь Жохань продолжил рассказ об их совместной жизни, делясь моментами, которые они пережили за долгие годы. История глубоко тронула Цзян Шао, и он был поражен силой и преданностью Вэнь Жоханя своему супругу. Уважение и открытое общение — основа любых отношений. Мы научились игнорировать предрассудки и концентрироваться на взаимной любви. Вэй Ин резко открыл глаза, и первое, что он увидел, была чужая комната. Мгновенное недоумение сменилось волной воспоминаний: утро, парное совершенствование с Вэнь Жоханем, все детали вернулись с поразительной четкостью. Поднимаясь, он почувствовал легкое головокружение, словно мир вокруг него еще не до конца стабилизировался. И тут его осенило: он в ордене Цзян. Его взгляд зацепился за губы, которые он вдруг увидел припухшими. На лице Вэй Ина мелькнуло удивление – это было нехарактерно. Он был абсолютно уверен, что во время их недавней страстной встречи с Вэнь Жоханем их губы не касались друг друга. Воспоминание о том жарком моменте с Чжан фу заставило его щеки вспыхнуть. Комната словно наполнилась энергией их связи, и Вэй Ин почувствовал, как его охватывают тепло и удовлетворение. Вспоминая прошедшую ночь, он озорно улыбнулся. Близость, которую он испытывал к Вэнь Жоханю, всегда была невероятной. Вэй Ин покинул комнату, двигаясь с присущей ему грацией. Его шаги по необычно пустым коридорам были уверенными, но лёгкими. Желая вдохнуть свежего воздуха, он направился к беседке, откуда открывался прекрасный вид. Оказавшись снаружи, он нашёл убежище в этой тихой беседке – уединённом месте, где можно было насладиться покоем, оставаясь в пределах ордена. В черных одеждах, что легко колыхались на ветру, его стройность появлялось в каждом грациозном движении. Темные волосы, трепеща, обрамляли лицо, где золотистые отблески смешивались с угольной чернотой локонов. Когда он двигался вперед, солнечный свет мягко касался его кожи, подчеркивая черты лица, которые с течением времени приобрели зрелость и уверенность. Легкая улыбка тронула его губы, выражая спокойствие, а в глазах, где смешивались решимость и умиротворение, читался весь накопленный жизненный опыт. Животик Вэй Ин, слегка округлившийся, намекал на зарождающуюся жизнь. Его осанка сочетала в себе грацию и гордость, словно он нес нечто бесценное. Эта едва заметная полнота придавал его фигуре особую мягкость, наполняя каждое движение светом и жизненной силой. На этой умиротворяющей смотровой площадке Вэй Ин выглядел как живое произведение искусства, гармоничное сочетание безмятежности и материнства. Тишина вокруг способствовала созерцанию пейзажа, залитого теплыми красками заходящего солнца. В этот момент Вэй Ин был не просто хозяйном своей судьбы, но и воплощением истинной, естественной красоты. Все это было видно Цзян Чэну. Скрываясь в тени, Цзян Чэн издали наблюдал за Вэй Усянем, чьи движения по коридорам были полны грации и уверенности. Каждый шаг бывшего брата свидетельствовал о глубокой трансформации, и, хотя Цзян Чэн не хотел этого признавать, он не мог не заметить перемены, произошедшей с Вэй Усянем. Величественная осанка и властная манера держаться Вэй Усяня напоминали авторитет могущественных глав орденов. Беззаботный юноша, когда-то бегавший рядом с ним, теперь превратился в мужчину с важными обязанностями и высоким положением. Цзян Чэн испытывал смешанные чувства: гордость за успехи бывшего друга и тоску по беззаботным дням их юности. Темное одеяние Вэй Усяня вызвало в сердце Цзян Чэна чувство знакомого уюта. Хотя ему было неприятно видеть Вэй Усяня в одежде, напоминающей о Вэнях, это зрелище принесло некоторое облегчение его измученной душе. Это были одежды, сочетающиеся с одеяниями главы ордена Вэнь. Парные ханьфу! «Какая детская выходка…» — подумал Цзян Чэн. Одежды, которые он носил сейчас, были ему знакомы; они напоминали ему о временах их совместной жизни в ордене Юньмэн Цзян. Цзян Чэн не упустил иронии, осознав, что одежды, которые он когда-то считал несерьезными и странными, на самом деле приносили ему утешение. Они уже не были теми юношами, что беззаботно резвились и смеялись; теперь на их плечах лежала огромная ответственность. Теперь каждый из них принадлежал к разным кланам. Вид Вэй Усяня в знакомом одеянии вызывал ощущение связи с прошлым. Это было похоже на возвращение в те времена, когда судьба еще не разделила их пути. Те времена, когда они могли называть друг друга братьями.