Солнце Цишань Вэнь

— Как я уже говорил, сэр, Вэнь Жохань лично готовил для госпожи... то есть... для господина Вэя. Услышав это, лицо Цзян Чэна искривилось. –Вот оно что? — спросил он, не веря своим ушам, полагая, что ученик шутит. — Да, я сам зашёл проверить. Всё видел собственными глазами. Глава Вэнь, похоже, настоящий мастер кулинарии. Ученик Цзян Чэна вспомнил, как вокруг кухни стоял приятный аромат. Одна мысль об этом вызывала у него жажду. Услышав подтверждение от ученика, Цзян Чэн почувствовал, будто в него влили сосуд, полный тысяч вкусов. Как Вэнь Жохань мог это сделать? Он умеет готовить? Это же невероятно для главы! Это не свойственно главе ордена. Цзян Чэн не мог понять, откуда у Вэнь Жоханя такие таланты. Он даже старушек сумел удивить! Никому ещё не удавалось произвести впечатление на этих капризных женщин! Как он смог этого добиться? Цзян Чэн не мог поверить глазам. Но в конце концов ему пришлось вздохнуть и смириться — Вэнь Жохань действительно обладает способностями. Другая мысль пришла ему в голову: Вэнь Жохань высоко ценит Вэй Усяня. Цзян Чэн посмотрел на маленькую коробку, которую бережно хранил на своём столе. С другой стороны, Вэнь Жохань и Вэй Ин наслаждались жизнью, не обращая внимания на окружение. Они не понимали, насколько глубоким стало последствие его поступка. Его кулинарный жест стал для Ци цзы примером. Многие молодые люди брали его за образец, чтобы проявить уважение к своим женам. Мечтательные служанки тихо вздыхали, мечтая о мужчине, подобном Вэнь Жоханю. Мир знал, что Вэнь Жохань — жестокий глава и страшный воин, но теперь они понимали, что он — безнадёжный романтик. Не зная, что о нём толкуют за спиной, Вэнь Жохань задумал подарить своему любимому Вэй Ину несколько особенных моментов в Юньмэнцзяне. Первым его выбором стало озеро Лотоса. Наслаждаясь отражением заходящего солнца в воде, можно было создать волшебную картину, и глава Вэнь хотел сделать этот день незабываемым для них обоих. На берегу озера Лотос Вэнь Жохань и Вэй Ин наслаждались умиротворяющей атмосферой. Легкий ветерок ласкал их лица, журчание воды, сладкий аромат цветов — всё создавало романтическую гамму. Вэнь Жохань, обычно суровый и властный, впервые проявил нежность. Золотистые лучи солнца плясали в его глазах, а слова, обменённые ими, наполняли воздух теплом и лаской. Глава Вэнь пожелал сделать этот момент особенным. Наслаждаясь красотой, они чувствовали растущую близость, укрепляя свои отношения. Вэй Ин, привычно жизнерадостный, расслаблялся рядом с Чжан фу. Все тревоги мира словно таяли в тишине озера. Вэнь Жохань, известный своей мощью на поле боя, нежно погладил живот Ци цзы, будто желая защитить и оберегать. Каждое его слово и движение говорили о любви и заботе. Солнце окрашивало небо в тёплые оттенки, отражаясь в воде. Парочка стояла, погрузившись в чарующее мгновение, благодарные за мир и радость, которые нашли друг в друге. — Это место действительно красиво, не правда ли, Вэй Ин? — мягко спросил Вэнь Жохань. Вэй Ин кивнул с улыбкой: — Это невероятно! Я и представить не мог, что мы здесь окажемся. Вэнь Жохань кивнул: — Когда-то я был здесь один, и думал только о тебе. Я мечтал увидеть это вместе с тобой. Теперь моё желание сбылось, — признался он, глядя на Ци цзы. — Ты так много значишь для меня. — Я хочу, чтобы каждый миг с тобой был особенным, — сказал Вэнь Жохань. — И я тоже, моя любовь. Каждый миг рядом с тобой — для меня счастье. Нет места, где я хотел бы быть, кроме тебя. Вэнь Жохань улыбнулся, чувствуя себя счастливым: — Я сделаю всё, чтобы ты был счастлив, Вэй Ин. Они направились к лодке, стоящей у берега. — Озеро — наше. Хочешь покататься, дорогой? — спросил Вэнь Жохань, в глазах блеснуло волнение. Вэй Ин кивнул, погладив живот: — Конечно! Будет весело. Вэнь Жохань, заботясь о комфорте Ци цзы, протянул ему руку, помогая подняться в лодку. Оказавшись внутри, он аккуратно грёб, направляя лодку к центру озера. Солнце отражалось в воде, блики танцевали в такт движениям. — Тебе удобно, любимый? — спросил он, обеспокоенный. — Да, всё в порядке, — ответил он улыбкой. Наслаждаясь прогулкой, Вэнь Жохань не мог перестать восхищаться Вэй Ин. В его глазах отражался пейзаж, ветер играл волосами. Он не мог удержаться от мыслей. — Ты — мое величайшее сокровище. Я сделаю всё, чтобы ты была счастлив. Особенно теперь, когда ты носишь наших детей, — сказал он, глядя в глаза. Вэй Ин тронулась за словами: — Я сделаю всё, что могу, чтобы семья была счастлива. Ты такой замечательный, Вэнь Жохань. Лодка скользила по озеру, неся любовь и тёплые чувства пары, строящей свою сказку, далекую от обыденности. Ветер играл волосами Вэй Ин, пока Вэнь Жохань греб, наслаждаясь каждым мгновением рядом с любимым. — Прекрасное место. Теперь понятно, почему ты о нём так много говорил, — заметил Вэнь Жохань. Вэй Ин кивнул, в глазах мелькнуло хитрое выражение: — А что, если сделать поездку чуть интереснее? Интересуясь, Вэнь Жохань улыбнулся: — О чём ты думаешь, любимый? Вэй Ин указал на колышущиеся стручки лотоса: — А что, если украсть парочку? Это будет наш секрет. Если хозяин не пришёл — никто не узнает. Вэнь Жохань рассмеялся, заразившись игрой Ци цзы: — Ты такой шалун. Я с радостью присоединюсь. Имея неисчислимые сокровища, он не отказался от идеи — пусть даже это и не по правилам. Лодка приблизилась к грозди. Вэй Ин не устоял перед искушением. Белоснежные руки протянулись, и он начал собирать стручки. — Давай, дорогой! Лови! — воскликнул он. Вэнь Жохань присоединился к веселью, протягивая руку за плодами. Они смеялись, наслаждаясь общим восторгом. — Я знаю, что это не подобает главе ордена, но это так весело, — пробормотал Вэй Ин, смеясь, словно боялся нарушить табу, но не мог скрыть радости. Вэнь Жохань, уверенный, подошёл и нежно погладил его по лицу: — Любимый, когда у тебя есть сила — слово «уместно» теряет значение. Вэй Ин удивлённо посмотрел на Чжан фу, восхищаясь его уверенностью. Мысль, что Вэнь Жохань не боится правил, заставила его улыбнуться с новым восхищением. — Значит, можем брать сколько захотим? — спросил Вэй Ин, держа стручок. Вэнь Жохань кивнул: — Именно. Возьмём как трофеи. Если кто-то скажет — ждём моего решения. Кто будет возражать, когда у нас такие моменты? Они смеялись, чувствуя себя свободными и едиными. Внезапно улыбка Вэй Усяня исчезла. Вэнь Жохань, заметив это, встревожился: — Что случилось, моя любовь? — Хотелось бы, чтобы А-Чао и А-Сюй были здесь и наслаждались этими плодами и видом. Услышав это, Вэнь Жохань почувствовал тяжесть в горле. — Ци цзы, хотя я перед тобой единственный, я не единственный мужчина, о котором ты думаешь, — сказал он, скрывая боль. Вэй Ин посмотрел холодным взглядом: — Эти люди — твои сыновья. Вэнь Жохань нахмурился: — Какая разница? Вэй Ин увидел страдальческое выражение на лице Чжан фу и не выдержал: рассмеялся. Его свирепый и резкий супруг ревновал. — Дорогой, мои глаза видят только тебя. Этот Вэй Ин любит только тебя, глава Вэнь. Вэнь Жохань глубоко вздохнул, закрыв глаза, чтобы не заплакать. — Хорошо, я понимаю, — пробормотал он, сдерживая эмоции. Вэй Ин не дал ему уйти. Он наклонился, взял Чжан фу за лицо. Его руки были мягкими, словно обнимали весь мир. Вэнь Жохань вздрогнул, отвёл взгляд. — Гэгэ, этот Вэй Усянь любит тебя. Глаза Вэнь Жоханя расширились. Уши покраснели. Он не мог скрыть чувства. Не говоря ни слова, Вэнь Жохань приблизился, прижался к Вэй Ину и крепко обнял, словно говоря о любви. Вэй Ин ответил тем же, пока в поле зрения не появилось нечто странное... — А-Хань, я прямо сейчас чувствую тебя, — тихо сказал он, не думая, что такое прозвище так его расстроит. Внезапно Вэнь Жохань нежно взял его за лицо и приблизился. Их взгляды встретились — любовь, страсть, желание. Не сказав ни слова, Вэнь Жохань склонил голову. Их губы соединились в нежном, но страстном поцелуе. Сначала он был мягким, но вскоре стал глубже, полным страсти. Вэй Ин обнял его за шею, притягивая ближе. Мир вокруг исчез — осталась лишь любовь. Глаза Вэнь Жоханя вспыхнули желанием. Вэй Ин ощутил, как тело разгорается. Но сознание напомнило — они в ордене Цзян, у озера лотосов. Вэнь Жохань понял — он должен сдержать огонь. Он пообещал себе: дома, когда вернётся, схватит Вэй Ин и заставит стонать: –Гэгэ. Двое мужчин переглянулись, в глазах — волнение и шалость. Вэнь Жохань взял весла, плавно направляя лодку. Вэй Ин прислонился к нему, наслаждаясь плавным движением. Руки держались за руки, смех звучал всю дорогу. Они чувствовали себя счастливыми и спокойными. В тот день они не хотели быть нигде, кроме как здесь, на озере лотосов, разделяя любовь и жизнь. Прогулка завершилась. Они вернулись в орден Цзян, сердца наполненные воспоминаниями. Обратный путь был тихим. Вэй Ин прислонился к плечу Вэнь Жоханя, чувствуя тепло и безопасность. Подойдя к ордену, их встретили ученики. Вэй Ин увидел во дворе, где когда-то гуляли Цзян Фэнмянь и госпожа Юй. За короткое время они перестали ссориться. Вэнь Жохань велел Вэй Ину пойти с Цзян Чэном. Он согласился дать им время наедине. Хотя Цзян Чэн не произвёл на него хорошего впечатления, он не мог не уважать бывшего брата Ци цзы. Поэтому отпустил, отправившись тайком собрать детей — чтобы сделать сюрприз. Нужно было найти укромное место и послать ворона. В саду, среди цветов, всё казалось застылым во времени. На центральном столике — фарфоровые чайники, изящные подушки, аромат цветов, пение птиц. Вэй Ин сидел на одной из них. — Что ты здесь делаешь, Вэй Усянь? Где твой муж? — спросил Цзян Чэн с тревогой. Вэй Усянь пожал плечами, не проявляя тревоги. — Он сказал, что должен кое-что выяснить. Подробностей не назвал. Цзян Чэн нахмурился. Такое? Пара, что никогда не расставалась, теперь — врозь. Что-то странное. — Конечно, мне от этого спокойнее. Зная, что Вэнь Жохань свободно бегает по ордену без присмотра, — саркастично ответил он. Вэй Усянь нахмурился, услышав тон. — Мой супруг — не плохой человек. Не суди его, не зная всей правды. Цзян Чэн пожал плечами: — Как я могу назвать великого Вэнь Жоханя плохим? Он всех поразил — и кулинарным мастерством, и тем, как хороший муж. Вэй Усянь сжал кулаки, раздражённый. Но решил не ссориться. — Он хороший Чжан фу. Я с ним счастлив, что бы ты ни думал. Вэй Усянь заметил, что Цзян Чэн всё ещё не может принять происходящее. Он сменил тему, чтобы избежать ссоры. — Нам нужно поговорить о важном. Даже если не веришь — доверься нам. Цзян Чэн нахмурился. — О чём снова? О какой-то игре? — Это не игра, Цзян Чэн. Он хочет, чтобы ты что-то понял. Речь о будущем ордена, о том, что поставлено на карту. Цзян Чэн почувствовал боль в словах Вэй Усяня. Он понял — прошлое всё ещё мешает. — Я здесь не для того, чтобы обсуждать прошлое. Я здесь, потому что нужно доверять. Враги рядом. Ты должен это знать. Цзян Чэн нахмурился, но остался насторожен. — Что ты имеешь в виду под «доверься нам»? Вэй Усянь вздохнул: — Силы, стремящиеся нас разлучить, заставить сражаться. Если попадём в ловушку — проиграем. Нужно объединиться. Цзян Чэн задумался, но не поверил. — Ты не можешь ожидать, что я забуду всё и начну доверять. — Я понимаю, что доверие не появится за день. Но нужно начать. Если не будем работать вместе — враги получат преимущество. Это недопустимо. — Ты не был здесь, зачем мне теперь? Где ты был? — резко спросил Цзян Чэн. — Ты же охотился за Ланем... — У меня были причины, — твёрдо ответил Вэй Ин. — Орден, который кормил, одевал, давал крышу, вымирает, а ты, возможно, развлекался с этим проклятым Ланем — из благородных побуждений, — выкрикнул Цзян Чэн. Каждое слово — как удар ножом. — Цзян Чэн, я знаю, что не был здесь. Но не мог контролировать. Ты должен понять, что... Он собирался сказать больше, но Цзян Чэн остановил его жестом. — Мне всё равно. Я не хочу слушать оправдания. Ничто не утешит мою ненависть к тебе! С тех пор, как ты пришёл с этим проклятым мужем, я не перестаю вспоминать осаду. Даже если говоришь, что это не он — мне трудно поверить. Вэй Ин почувствовал боль. Он хотел объясниться, но понял — бесполезно. — Я клянусь здесь и сейчас перед небесами, — поднял три пальца. — Мой Чжан фу этого не делал. Цзян Чэн не моргнул. Его взгляд был холодным. — Твоё слово для меня ничего не значит. Слова ударили по сердцу. Вэй Ин пошатнулся. — Почему тебя здесь не было? Ты раньше не был! Значит, мне не нужен! — кричал Цзян Чэн. — Зачем пришёл, чтобы мучить? У меня голова болит от одного взгляда! Лучше бы вообще не пришёл! — Если ты не хотел меня видеть — зачем искал в Цишаньвэнь? — спросил Вэй Ин. — Ха! Я тоже думаю. Зачем тратил время? Это было бесполезно... Неужели? От одного вида меня тошнит. — Хотелось бы, чтобы Вэнь Жохань был тем существом, каким его считают, чтобы он убил тебя и не дал больше видеть. От слов Цзян Чэна Вэй Ин почувствовал холод. Руки потянулись к животу. Он замер, почувствовав, как слова обрушились на него. Боль захлестнула. Он не хотел показывать слабость. — Мне жаль, Цзян Чэн. Я не хотел причинять тебе боль, — прошептал он. Цзян Чэн посмотрел с презрением: — Сожалеешь? Это всё, что можешь сказать? Думаешь, простое извинение загладит вред? Ты жалок. Вэй Ин сглотнул, борясь с комом. — Не знаю, чего ты ждёшь. Я пришёл предупредить. Если не хочешь помощи — не надо. — Я не хочу слушать твою ложь! Не хочу видеть! Просто уходи! Слёзы текли. Он повернулся и пошёл прочь, чувствуя, как сердце разрывается. — Я не манипулирую, — тихо сказал он. — Просто пытаюсь разобраться. — Не оправдывайся! Ты и твой супруг — проклятие этого ордена! Сердце Вэй Ину пронзило. Он почувствовал, как боль растёт. — Прости, Цзян Чэн. Прости. Я пришёл не чтобы мучить. Я просто хотел… — Я не хочу слушать ложь! Не хочу видеть! Просто уходи! Слёзы не останавливались. Он пошёл прочь, чувствуя, как тело разваливается. — Я не знал, что тебя это беспокоит. Не буду больше мешать, — пообещал он, дрожащим голосом. Цзян Чэн не поверил. Пропасть между ними стала огромной. Он слушал, не проявляя сострадания. Для него Вэй Ин был тенью прошлого. — Не обещай того, чего не сделаешь, — холодно ответил. Вэй Ин опустил взгляд. Он понял — всё потеряно. Он больше не будет сражаться. С усилием он оторвался от земли, опёрся на колонну. Глубоко вдохнул. Знал — должен выжить ради детей. Прежде чем он сделал шаг, раздался крик. Молодой человек с острым взглядом, излучавший силу, резко повернулся. — Ты мерзавец! Как смеешь так говорить о моей матери? Вэй Ин ахнул. Перед ним — Вэнь Сюй. — А-Сюй? — прошептал он. Вэнь Сюй шагнул вперёд. Глаза полны решимости. — А-Сюй здесь. И никто не посмеет так говорить о моей матери. Особенно такой, как ты. Цзян Чэн с насмешкой захлопал: — Отлично! Сын Вэнь Жоханя пришёл спасти тебя. — Ты хвастаешься нравственностью, но игнорируешь, что говорит моя мать, — сказал Вэнь Сюй. — В твоих жилах столько ненависти, что глаза не видят, уши не слышат. Разум отравлен. Ты — пустое, гнилое сердце. Цзян Чэн замер. Слова пронзили его. — В тот день, когда осадили орден, Вэй Ин был сброшен с курганов. Его кости сломаны. Сердце обездвижено. Он принял энергию, чтобы выжить. Ты не поймёшь, что пережил мой А-Нян. Голос Вэнь Сюя дрожал от боли. — Через несколько дней отец нашёл его тело и спас. Пришлось отвезти в Гусу из-за связи с Лань Ванцзи. Он мог бы избавить от энергии обиды. Но её не вытащили. Она в сердце. Старейшины Лань давили на него. Он страдал. А кто-то должен был его защитить — и не защитил. Отказался. Посадил за культивирование. Как он выживет в курганах, если не допустит энергию? Это преступление. Вы это понимаете? Цзян Чэн замер. Он понял — правда. — После всего, что я сказал — ты всё ещё обвиняешь А-Няна? — спросил Вэнь Сюй. Цзян Чэн молча смотрел, как Вэнь Сюй помогает Вэй Ину. Он почувствовал пустоту. Узнал — раньше не замечал боли брата. Увидев, как Вэнь Сюй заботится о матери, Цзян Чэн почувствовал раскаяние. — Он уже говорил мне... — пробормотал он. — Но я не поверил... — Я не знал... — прошептал он. Впервые за долгое время он почувствовал уязвимость. Вэнь Сюй посмотрел на него: — Здесь и сейчас, поклянись, что больше не будешь говорить с матерью и не увидишь его! Цзян Чэн замер. Через минуту молчания он кивнул: — Клянусь. Клятва прозвучала. Вэнь Сюй кивнул — и его лицо чуть смягчилось. Вэй Ин застонал, согнувшись, — боль в животе. Вэнь Сюй мгновенно подошёл: — Где болит? Цзян Чэн почувствовал ком в горле. Он вспомнил — Вэй Ин беременна. — Я не должен был этого допустить, — прошептал он. Последнее, что увидел — Вэй Ин, держащийся за живот, и Вэнь Сюй, уносящий его. Эта сцена осталась в памяти — как больное эхо.