Солнце Цишань Вэнь

Когда эти слова прозвучали, великий глава Цзян, символизировавший непоколебимую гору, Цзян Чэн, опустился на колени. Его руки задрожали, но он крепко сжимал предмет, держа в руках маленькую коробку. Цзян Чэн крепко держал небольшой ящик. Что было внутри... То, что сам же он и отобрал у Вэй Ина. — Я хотел вернуть тебе твой колокольчик... В воздухе раздался звук. Тихий, нежный звон, прорезавший напряжённую тишину, будто вытащил на поверхность все ошибки и раскаяния Цзян Чэна. Он закрыл глаза, пытаясь обрести спокойствие, которое должен был даровать колокольчик, но вместо этого почувствовал лишь бурю смутных чувств и боли. Этот звук был не чем иным, как звоном колокола ясности. Он принадлежит исключительно главной семье, выступая символом их секты. Серебряный, с гравировкой в виде девятилепесткового лотоса. Колокольчик помогает успокоить ум, сосредоточиться на культивировании. Говорят, он издаёт мелодичный звук, гармонирующий с природой и музыкальными инструментами культиваторов. — Это не должно было случиться... Я не собирался говорить это, — пробормотал Цзян Чэн, держа в руках коробку. — Это не должно было быть... Колокол — драгоценность семьи Цзян, доступная только её членам. Ящик в его руках слегка дрожал, отражая бушующие внутри эмоции. Тяжесть содеянного давила на него, казалось, превратившись в невыносимое бремя. Дрожащими пальцами Цзян Чэн поднял Колокол Ясности, ощутив его привычную, но теперь — зловещую тяжесть. Каждая царапина, каждый узор на серебряной поверхности будто кричали о его поражениях и слабостях. Как он мог держать этот священный предмет, принадлежавший Вэй Ину, если сам же его и отобрал? А если бы вы всё же нашли его — взяли бы вы этот колокольчик? Глубоко внутри Цзян Чэн знал ответ. Ведь на этот раз он принял решение разорвать все связи с бывшим братом. Он до сих пор помнил тот роковой день. В воздухе повисло напряжение, когда Цзян Чэн, охваченный потоком противоречивых чувств, решительно шагнул к Вэй Ину. Его глаза, обычно полные решимости, теперь горели тёмным, злобным огнём. Вэй Ин не заметил угрозы и без колебаний встретил его гнев. «Вэй Усянь, как ты мог так нас предать?» — воскликнул Цзян Чэн, голос его дрожал от отчаяния и подавленной ярости. Вэй Ин инстинктивно отпрянул, охваченный страхом. Он попытался заговорить, объяснить, но слова застряли у него в горле. «Дай мне взглянуть на этот колокольчик!» — взревел Цзян Чэн, резко протянув руку. Не дожидаясь ответа, он резко выхватил колокольчик из складок одежды Вэй Ина. Глухой удар разнесся по воздуху, когда он упал на землю. Его мелодичный звон теперь заглушен болью и предательством. «Как ты смеешь?!» — закричал Вэй Ин, голос дрожал от неверия и боли. Цзян Чэн почти не слышал его слов, разум его был поглощён яростью и разочарованием. Его руки дрожали, держа колокольчик — символ чистоты и гармонии его секты, теперь запятнанный презрением и недоверием. — Ты больше не член клана Цзян, значит, не заслуживаешь его, — резко сказал Цзян Чэн, не замечая боли, которую причиняли эти слова. — Предатель. Как ты, мерзавец, можешь претендовать на что-то столь ценное? — пробормотал он, обращаясь скорее к себе, чем к Вэй Ину, но слова разнеслись по воздуху, словно отголосок былых братских отношений. Глаза Вэй Ина расширились от ужаса, увидев, как драгоценный колокольчик, символ его секты, упал на землю. В порыве ярости Цзян Чэн поднял ногу и с разрушительной силой наступил на него, раздавив на мелкие осколки. Сердце Вэй Ина сжалось, когда он увидел, как погибла та самая вещь, что была ему дорога. Слёзы навернулись на глаза, глядя, как брат разрушил своё прошлое. Посреди трагедии и отчаяния колокол ясности лежал разбитый, его осколки были разбросаны, словно символ разорванных связей и утраченного доверия между двумя братьями. Цзян Чэн до сих пор помнил лицо Вэй Ина — полное боли и потери. Никто не знал, что после вспышки гнева он вернулся туда, где не было людей, и лишь тогда позволил себе наклониться и поднять этот драгоценный предмет. Поднимая осколки, он чувствовал, как холодный металл врезается в руки — метафора ран, нанесённых им самим своим отношениям. Держа осколки в дрожащих руках, Цзян Чэн почувствовал прилив печали и сожаления. В тот день он потерял нечто бесценно — нечто, что нельзя было починить и заменить. Тишина была оглушительной, нарушаемой лишь глухим стуком осколков, которые он поднимал. Он ощутил себя одиноким в пустыне своих мыслей и сожалений. Погрузившись в размышления, Цзян Чэн понял: нет простых решений. Оставался лишь мучительный путь вперёд, отмеченный сожалением и стремлением всё исправить. Тяжесть разбитого колокола стала постоянным напоминанием об ошибках и уроках, которые он извлёк. Хотя он чувствовал боль, разум его был полон воспоминаний. Он не мог вынести того, что произошло, и решил починить колокол, восстановив его почти до совершенства. Несмотря на горечь, он поклялся вернуть его Вэй Ину. Как теперь посмотрит на него Вэй Ин? Как вернуть то, что принадлежало ему? Допустит ли лидер Вэнь? После минутного шока Цзян Чэн воссоединился с учениками клана Цзян и решил найти Вэй Ина, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Он вёл их на поиски, но когда они прибыли туда, куда забрал Вэнь Сюй, они обнаружили, что Вэй Ин исчез бесследно. Цзян Чэн снова и снова винил себя в медлительности. Напряжение росло, как и тревога — сердце колотилось от страха и сожаления. Каждая секунда была важна. Он думал о прошнем, беспокоясь, что с ребёнком в утробе Вэй Ина что-то случится. Цзян Чэн почувствовал ком в горле, оглядываясь, пытаясь найти хоть какой-то след. Потеря, неудача, отчаяние. Время шло, но найти его не удавалось. Теперь он понял — связь между ними разорвана. Тем временем Вэнь Сюй с тревогой смотрел на мать, молча наблюдая за её молчанием. Отсутствие реакции усилило тревогу — он боялся худшего. — А-Ньянг... —... — А-Нианг, ты в порядке? Где боль? Ответа не последовало. С другой стороны, Вэнь Жохань почувствовал, что что-то не так. Головокружение охватило его с такой силой, что он на миг оступился. Увидев странное поведение отца, Вэнь Чао быстро подошёл. В его глазах мелькнуло беспокойство — отец, обычно сильный и уверенный, внезапно оступился. Мгновение понимания промелькнуло в его глазах. — А-Ди, опять тошнит по утрам? Вэнь Жохань глубоко вздохнул, борясь с тревогой. Ранее он испытывал головокружение из-за беременности, но сейчас чувствовал нечто большее — что-то более глубокое и тревожное. Он вспомнил приём лекарства от Вэнь Цин, но это недомогание было связано не только с беременностью. Что-то другое тревожило его изнутри. — Чжао-эр, давай вернёмся к Вэй Ину. Что-то не так, — сказал он твёрдо, и голос его не оставлял сомнений. Вэнь Чао кивнул, осознавая масштаб ситуации. Не медля, они бросились к секте Цзян, чувствуя, как в воздухе витает тревога. Пристанище Лотоса, дом секты, величественно простиралось перед ними. Её красота контрастировала с напряжённой атмосферой. Хотя Вэнь Чао впервые оказался здесь, он не мог восхититься — сердце его горело тревогой. Каждый шаг отдавался мыслями: что же они увидят? Неопределённость окутывала их, словно тёмное одеяло. Каждое мгновение тянулось вечно. Наконец они добрались до сердца секты. Их встретили тревожные взгляды и нервный шёпот. Ситуация была очевидна по каждому напряжённому лицу и жесту. Лотос — символ чистоты, красоты и изящества. Название — Лотосовая Принадлежность. Со временем жители сдержали свой гнев, но не скрывали, что два лидера секты Вэнь, посетившие их, покорили их сердца. Даже кухонные служащие выражали недовольство, называя блюда слишком кислыми или солёными. Хотя они не осмеливались противостоять лидеру Цзяну, их раздражение было очевидно. Роковой день, когда бывший главный ученик вернулся и покинул секту в тяжёлых обстоятельствах, остался в памяти каждого. Образ Вождя Вэня, сломленного болью Вэй Ина, запечатлён навсегда. Наследники Вэня были словно комок нервов. Это — постоянное напоминание о хрупкости жизни и силе гнева. В глазах окружающих казалось, что Вэнь Жохань хочет уничтожить всё вокруг. И это могло быть правдой. В тот момент он почувствовал жажду мести, кровожадность, готовую поглотить его. Он хотел уничтожить клана Цзян. Но его жена утешала его мягкими словами и ласковыми прикосновениями. — Не волнуйся, дорогой, просто лёгкая боль. Вэнь Жохань смотрел на её слёзы, не веря в их истинность. Он молча положил руку на живот жены, пытаясь ощутить энергию, циркулирующую внутри. Два маленьких энергетических бутона беспокойно двигались — хаос в сердцевине жены наполнял его тревогой и решимостью. — Нам нужно идти, — твёрдо сказал он. На лице — тревога и твёрдость. Жена кивнула, но в глазах — неуверенность. Он знал, что риск минимальный, но не мог его игнорировать. Вэнь Жохань был уверен: он защитит семью любой ценой. Быстрыми движениями он помог жене встать, бережно обняв за плечи. Он чувствовал, как колотится её сердце, когда они уходили, оставляя позади клана Цзян и все трудности. Шагая рядом, он не мог не ощущать бурной смеси чувств. С одной стороны — желание мести за несправедливость, которую пережила его жена. С другой — любовь и забота о благополучии жены и детей. Вэй Ин оставалась неподвижной, позволяя мужу действовать по интуиции. Она чувствовала, что состояние не критично, но не могла унять его тревогу. Она наслаждалась его объятиями. С тех пор его руки всегда были рядом. Вэнь Жохань неотступно заботился о ней. Когда Вэнь Цин сообщила, что с ней и детьми всё в порядке, он увидел, как светятся глаза жены, когда узнал, что маленькие ростки защищают мать. Энергия бушевала — как у защитника. Вэнь Цин похвалила их силу. Но Вэнь Жохань не отходил от неё, лаская и балуя. Даже его темпераментный муж высказал ей давно задуманную просьбу. — Я знаю, что тебе нравится Юньмэн Цзян, ты считаешь его домом... Я не хочу тебя оставлять... просто ты мне не нужен... Вэй Ин посмотрела на него и улыбнулась — она поняла его слова. — Не волнуйся, я туда не вернусь. Мой дом здесь. ♠︎♠︎ Если его преданность и не была абсолютной, то посмотрите на Вэнь Чао и Вэнь Сюй — они забыли о приличиях, плакали, пока лица не стали безобразными. Дети держались за одежду Вэй Ина, открыто выражая неприязнь к секте Цзян. — А-Ньян, не хочу, чтобы ты возвращалась туда. — Никогда не возвращайся. — Оставайся здесь навсегда. Не возвращайся к Цзянам. Что хорошего в них? — Никогда больше с ними не общайся. — Мы этого не допустим. Дети говорили то, что хотел сказать сам Вэнь Жохань, но не решался. Вэй Ин успокоил их, но глубоко внутри Вэй Ин мечтал вернуться в прошлое вместе с малышами, провести их по знакомым тропам к лотосовому озеру, погрузить в атмосферу рыночной суеты с ее лавками и закусочными, и показать им те самые уголки, где он когда-то запасался своим любимым маслом чили. Вместо этого — трагедия. Благодаря заботе Чжан фу и детей, проблема быстро решилась. Через время живот Вэй Ин стал чуточку больше и едва заметным. Вэнь Жохань сменил одежду на свободную, и жизнь пары стала счастливее. Вэнь Чао был рад новому облику матери — он стал ярче и пышнее. Он проводил дни, лежа на коленях у Вэй Ин, беседуя с сыновьями. — Я, твой Эргэ, защитит тебя даже от сумасшедшего отца. Су Дагэ и Эргэ оберегут тебя от чрезмерного контроля А-Ди. Вэй Ин не прерывал разговор, просто слушал. Вэнь Сюй смотрел на увеличившися живот матери тёплыми глазами. Хотя дети старались отвлечь, Вэй Ин чувствовал, что что-то не так. Странно, что Чжан фу исчезает на дни, а когда рядом — дети исчезают, оправдываясь тренировками. Он заподозрил неладное, увидев лёгкие порезы на руках Вэнь Чао. Поскольку тот ещё не достиг высокого уровня, кожа легко повреждалась. Но Вэнь Чао ни разу не появлялся с такими травмами — это удивило Вэй Ина. Он вспомнил, как раньше сын попадал в беду. В глубине души надеялся, что кожа станет крепче. Он не представлял, что приготовили для него. Через месяцы упорного труда Вэнь Жохань почувствовал: всё готово. Больше не нужно бежать от госпожи. Хотя в последние дни после ухода из ордена Цзян его отвлекала работа, мешая украсть Ци цзы, поднять его штаны и домогаться всю ночь — но теперь он мог спокойно жить. Солнце зашло, окрасив небо в оранжевые и розовые оттенки. Вэй Ин прогуливался по главному саду. Каждый шаг отдавался на мощёных дорожках, журчание воды в ручьях — умиротворяющая мелодия. Внезапно — шаги, голос. Это был Вэнь Жохань, его любимый Чжан фу, за ним — сыновья. Увидев их, Вэй Ин улыбнулся — что же их привело сюда? — Вэй Ин, дорогой, — сказал Вэнь Жохань с улыбкой. — Мы хотим показать тебе нечто особенное. Хотя он старался говорить спокойно, Вэй Ин почувствовала лёгкую нервозность. Он повёл его по тропинкам, и наконец — огромная дверь. Убрана цветами, ветвями, листьями. В центре — изображение семьи. Муж держит жену за руку, по бокам — двое детей. Голос Вэнь Жоханя звучал твёрдо: –Когда младенцы прорастут — я поставлю их здесь в рамку. Сердце Вэй Ина забилось. Он положил руку на живот — он уже представлял, как к ним присоединятся маленькие дети. Но сюрприз оказался другим. Когда Вэнь Жохань резко открыл дверь, Вэй Ин замер на месте. — Это место — твоё, — сказал он. Переступив порог, он увидел сад, превратившийся в рай — благодаря любви и заботе семьи. Арочный мост, фонари, цветы — через пруд, полный лотосов, отражающих закат. Журчание воды, пение птиц, павильон из красного шелка на острове. Каменные дорожки, цветники, фруктовые деревья — сливы, абрикосы, гранаты. Аромат жасмина, роз и пионов. Чайный домик с чашками, лепёшками, подушками, веерами. Но самым впечатляющим была живая изгородь — лабиринт, где прятались экзотические животные. Слёзы навернулись на глаза, когда он увидел, как заботливо построен каждый уголок. — Это... чудесно, — прошептал Вэй Ин. — Я не могу выразить словами. Это... Сердце его наполнилось любовью. Он обнял семью — и сад стал не просто местом, а символом вечной любви. Это был подарок Вэнь Жоханя — любящий, тонко продуманный, наполненный заботой. Он украл у Юньмэн Цзяна лотосы, которые так нравились его Госпоже. Улыбнулся, увидев, как старый хранитель остался без цветов — просто месть за прошлые обиды. Каждый цветок, дерево, дорожка — созданы для любви и красоты Вэй Ина. — Моя госпожа, это место наполнено духовной энергией. Она поможет тебе в культивировании. Дверь, которую вы видели, создана твоей энергией. Если захочешь — можешь запечатать её. Это — твой личный сад. Даже изгнать нас можно. Вэй Ин не мог поверить. — Вэнь Сюй наполнил его энергией, чтобы всё росло крепко. Вэнь Чао вложил мастерство в обустройство. Он создал места для прогулок. Все трое были счастливы. Они работали день и ночь, чтобы создать это чудо. Вэнь Жохань отступил, созерцая труд. Он знал — Вэй Ин оценит. Вэнь Чао и Вэнь Сюй кивнули — они ждали, когда Вэй Ин пройдёт по саду и похвалит их. Семья гуляла по саду, не подозревая, что над орденом грозит буря. Приближались соревнования. Подготовка началась..