Платиновая ревность

Гермиона сидела в библиотеке, тонув в своих мыслях, при этом продолжая пытаться решить домашнюю работу. За первую неделю после приезда делегации ей так и не удалось нормально отдохнуть и выдохнуть. Выходные пролетели также незаметно. Сначала они посмотрели всю школу, начиная с подземелей, заканчивая закрытыми башнями. Гермиона много рассказывала про правила школы и вспоминала былые дни. В воскресенье вместе с Хагридом сходили в Зачарованный Лес. Зачарованный лес всегда вызывал у неё странное ощущение - смесь трепета и покоя. Здесь было прохладно, даже в разгар дня, и воздух казался чуть плотнее, насыщенней. Гермиона шла по тропе одна, думая, что вся процессия давно добралась до замка и это её шанс побыть наедине. Это был неофициальный маршрут - просто возможность выдохнуть после пар, перед подготовкой к вечернему собранию наставников. Она не сказала никому, что свернет с общего маршрута. Хотелось тишины. Но тишина была недолгой. - Ты тоже прячешься? - раздался голос чуть левее от тропы. Она вздрогнула. Из-за ствола, обросшего мхом, вышел Тимофей. На нем была темно-серая мантия, по подолу которой колыхались нитяные узоры, будто сотканные из инея. - Я… не прячусь, - осторожно сказала Гермиона. - Просто гуляю... - Ага, как и я, - кивнул он, - Иногда полезно уйти туда, где не слышно слов. Особенно, когда от слов начинает болеть голова. - Или от людей. - Она усмехнулась, потом тут же покраснела. - Извини. Не про тебя. - Я и не обиделся. - Он сел на корень поваленного дерева и посмотрел на неё. - Слушай, а ты ведь очень устала? - Это так заметно? - Ты стала чуть медленнее. Раньше мысли убегали вперед тебя, теперь ты словно их догоняешь. - Он говорил мягко, без оценки, как будто просто называл очевидное. Гермиона подошла ближе. Села напротив. На землю, поджав ноги. - Иногда мне кажется, что всё, что я делаю - это пытаюсь контролировать то, что разваливается. - А оно действительно разваливается? Или просто меняется? Она замолчала. Тимофей откинулся на спину, глядя в просвет между ветвями. - У нас в Чернолесье, - произнёс он не сразу, - есть понятие "корневая тишина". Это момент, когда дерево уже не растет вверх, но его корни продолжают искать глубину. Внешне - оно застыло. Внутри - оно двигается. - Ты хочешь сказать, я дерево? - Нет, Гермиона. Ты - лес. Она рассмеялась. Этот смех был тихим, чуть удивленным. - Скажи честно, ты всегда говоришь так… образно? - Только с теми, кто слушает не только ушами. Она снова замолчала. Потом спросила: - Тимофей, тебе не кажется, что ты слишком много меня понимаешь? Он посмотрел на неё. В его взгляде не было давления. Только честность. - А тебе не кажется, что ты слишком долго живешь рядом с теми, кто делает вид, что не понимает? - Не уходи ещё немного? - спросил он. Она кивнула. Когда тишина между ними стала уже почти уютной, Гермиона села поудобнее и обвела взглядом лес. Свет пробивался сквозь листву пятнами, легкий ветер щекотал кожу. В воздухе повисла легкая, влажная пыльца - как будто лес сам дышал. - Ты правда хочешь просто молчать? - спросила она после долгой паузы. - Нет, - честно ответил Тимофей, - но молчание иногда лучше, чем говорить глупости, когда хочется быть рядом. Гермиона почувствовала, как у неё щекочет под рёбрами. Малфой предпочитал говорить как можно больше грубостей, когда они были наедине рядом. Он помедлил. Потом вдруг встал, протянул правую руку вперед, в сторону рощи, где трава казалась чуть выше и темнее. Его пальцы едва заметно дрожали. - Ты не говорила, что хочешь увидеть, как выглядит магия у нас? - Хотела, - призналась Гермиона. - Но боялась, что это будет слишком навязчиво. - Тогда… просто не двигайся. Он произнёс что-то - тихо, как заклинание, но слова были не на латыни. Что-то шипяще-глубокое, звучавшее как шелест листьев, как звук тронутой воды. И лес ответил. Сначала из глубины деревьев выплыла тень - неторопливая, как будто грациозное животное только что проснулось. Потом появился свет - бледный, серебристо-зелёный, который струился, будто его налили в пространство. Из-за ствола вышло нечто. Див. Он был не то зверь, не то дух. В нём не было ничего человеческого, но и звериным его было трудно назвать, это была тень. Его тело черной дымчатой рыси. На голове - венок из тонких рогов, между которых колыхался свет. Глаза - как омут, без зрачков, но в них светилась тишина. Он был высок для рыси, но меньше, чем человек.. Див подошел на несколько шагов и… поклонился Тимофею. Гермиона невольно встала. - Он… он тебя слушается? - Нет, - сказал Тимофей спокойно. - Он приходит только, если сам захочет. Я с ним связан. Дух-хранитель рода, магии. Его не видят все. Но ты - видишь. Гермиона почувствовала, как мурашки бегут по коже. - Почему ты мне его показал? - Потому что я доверяю тебе. - Он говорил спокойно, почти шёпотом. Див шагнул ближе - и остановился. Он наклонил голову, почти так же, как Тимофей при встрече. А потом… рассыпался. Не в прах - в свет. Как будто стал ветром, пыльцой, дыханием леса. Некоторое время Гермиона просто стояла, не зная, что сказать. - Он не опасен? - Нет. Хоть это и боевая форма, которую он принимает, когда я призываю силу. Нам разрешили показать дивов другим ученикам, но в их основной форме. Эту форму контролировать невозможно, потому что они больше являются частью Внутреннего Леса. Это особое измерение, которое граничит с миром колдовства. У вас в Зачарованном Лесу слышно его дыхание. Оно тише, чем у нас в Чернолесье, но мне удивительно знать, что вы не слышите его. - Как много информации за раз. - ответила девушка, - У меня еще куча вопросов. Можно я расспрошу тебя? После этого они с Тимофеем пошли в башню старост и просидели возле камина пару часов. Гермиона слушала, Тимофей рассказывал. Магия русских волшебников сильно отличалась от их. Она строилась на заговорах и речевых формулах. Для магии Ликов - их условного разделения на факультеты, а на самом деле более сложная система определения типа магии - важно слово, оно является источником силы. Не “заклинание” в латинском смысле, а старославянский заговор, ритмический, с музыкальностью, зачастую глубоко личный. Поэтому они не стремятся выкрикивать их, как принято в западном мире, они произносят. Часто - вполголоса, иногда - шёпотом или “мысленным речением”. Жесты тоже важны, но палочка не требуется. Рука - как проводник воли. Колдовство почти всегда сопровождается положением пальцев, жестом или телесным положением, даже если речь не произносится. Русский волшебник редко колдует с пустыми руками - он носит с собой свои узелки, травы, фигурки, резные жетоны, заряженные заранее. Конечно, эти все отличия казались колоссальными для человека, который вырос в совершенно другом мире. Но Гермиона часто чувствовала себя комфортно в лесу, ей нравилось изучать животный мир и флору. И для будущего она выбрала профессию не Мракоборца, а исследователя-ученой, надеясь, что сможет помочь волшебному миру избавиться от страха перед оборотнями, а вторых избавить от мучений превращений. Да и вообще многое другое. Поэтому рассказ Тимофея про Лики не показался ей сильно странным и необычным. Скорее наоборот, многое объяснял. - Магия, определяемая Ликами, делится на четыре типа, но может смешаться между собой. Надо понимать, что это не факультеты, как у вас. Это что-то глубинное в человеке. Понимаешь? - продолжал Тимофей. - Пытаюсь. - честно ответила Грейнджер. - Ликов четыре не просто так, они, как и наша магия, плотно связаны с природой. Лик Реки - это самая гибкая магия, представители Реки часто являются блуждателями по снам, могут предвидеть события. Представители Лика Корня - травники, хранители обрядов и защитники. Они сильнее всех из нас связаны с памятью рода. Редеко, если родитель Корень - ребенок другого Лика. Их становится меньше, чем остальных, потому что этот Лик тяжело приобрести иным способом. Лик Пепла - активные, ищущие справедливость. Говорят, что мы слишком вспыльчивы. Наверное, это правда. Я за 7 лет обучения в школе успел побывать в десятках дуэлей. Наши представители чаще становятся разрядниками, разрушителями проклятий, воинами. - часть про Пепел Тимофей явно говорил с большой гордостью. - И четвертый Лик, но не менее важный, Лик Зверя. Это часто следопыты, путешественники, шаманы и разведчики. Они очень тесно связаны с животными, а значит и с дивами. У них дивы крайне непослушный и своевольные, как и их хозяева: лисы, хорьки, вепри реже совы. Но по своему желанию, они могут поменять дива. Это редкий дар, нам недоступный. - А какие дивы у Лика Пепла? - спросила девушка. - Много разных. Рысь ты уже видела, - Тимофей улыбнулся. - Бывают черные коты, огненные птицы, теневые волки. У Лика Корня крутые дивы! Бывают даже настоящие медведи, как у нашего наставника Глеба. У Реки дивы поменьше - змеи, журавли. Крутым считается цапля, хотя я не понимаю этого. - А как вы получаете дивов? Рождаетесь, и он с вами? - Нет, конечно нет. Дивы - неустойчивая форма жизни, поэтому нуждается в устойчивом маге. Обычно на 4 или 5 курсе обучения школьнику дается возможность призвать дива. Сначала нужно пройти три испытания. Молчания, Тени и Потока. Нужно доказать, что ты можешь контролировать себя, свои эмоции и свои мысли. Дивы это не простые зверушки, это отражение мага. И по правде, это они выбирают нас, а не мы их. - А сам призыв? На что это похоже? - Ученик идет один в Чистый Лес, иногда его может сопровождать наставник, но никто не должен мешать Зову. Нужно встать в Круг Измерения - это место, где грань между Внутренним лесом и нашим миром так тонка, что ее можно рассмотреть. Какое-то время нельзя шевелиться и говорить, можно сказать, показываешь свою стойкость. Потом нужно произнести слова Зова. Это очень личное и не универсальное. Я свой придумал за ночь до обряда, боялся до трясучки в коленях, что не смогу и все придется отменить. - И ты сразу увидел своего дива? - Я - да. Он вышел из Внутреннего Леса и стал ластиться к ногам. Я сначала не понял почему это так, потому что он был в альтернативной форме. А на следующее утро я проснулся с большим черным котом в ногах, пазл сложился. - Тимофей широко улыбнулся. - Но не всем так везет, кому-то слышится только имя, кто-то видит тень. Див может прийти и через неделю после Зова, если ты хотя бы как-то его заметил, а если нет - то ты можешь так и не встретить своего дива. - Никогда? - Никогда. Такое тоже случается. Так много узнать про другую культуру разом оказалось непосильным даже для ее пытливого ума, поэтому они сделали перерыв на чай с печеньем, которое Тимофей привез из России. Она проводила его из башни за полночь. Малфоя все это время не было. Гермиона не хотела признаваться себе в том, что она ждала, что он придет. Что он увидит. Не только Малфой может приводить в замок других. И пусть Гермиона и Тимофей только общались, девушке казалось, что этого достаточно, чтобы взбесить Драко. Она так чувствовала. Она уже приняла душ и легла в постель с книгой, когда дверь в башню закрылась с грохотом. Пришел. Девушка не наложила заглушающее заклятие и считала себя полной дурой, что следит за Малфоем, и во сколько тот приходит… Сейчас, сидя в полупустой библиотеке, Грейнджер задалась вопросом, почему она всю неделю периодически ловила себя на мысли о нем. “Во сколько он вернулся в башню?” “Почему на патрулировании шел сзади, а не как обычно спереди?” “Почему промолчал на шутку Гойла о волосах Грейнджер?” “Где он был во время собрания старост?” “Почему выглядит таким уставшим?” “Он смотрел на меня?” Последняя мысль особенно пугала Грейнджер. Она ловила его взгляд каждый раз, когда оборачивалась. Гермиона, сидя за партой, чувствовала затылком его взгляд. Было ощущение, что он пытался прожечь дыру в ее спине… Они совершенно не говорили. Последнее их взаимодействие было на выходе из башни на патруль. Если его брошенное “Плохо себя чувствую. Снейпу сказал. Иди одна”, можно считать взаимодействием. Ответить она не успела, так как Драко в мгновение оказался на лестнице в комнаты, а затем также быстро скрылся за дверью. И не смотря на это, он смотрел. Даже Гарри и Рон - два самых тугих и невнимательных человека на свете - заметили это. - Что этот хорек так уставился на тебя? - спросил Рон шепотом на Защите от темных искусств, - Тебя не бесит это? - он повернулся вполоборота, чтобы посмотреть на Малфоя. - Рон, отвернись немедленно, нечего пялиться на него в ответ. - прошипела Гермиона. - Я не знаю, он меня не трогал последнюю неделю,видимо придумывает, чем новым достать. Все. Садись ровно и пиши конспект. Контрольная на следующей неделе. В тот момент сердце Грейнджер сделал кульбит. Это было подтверждением, что она не сошла с ума. И другие видят это тоже. Сама того не замечая, девушка стала чаще попадаться на глаза Драко. Она начала задерживаться в общей гостиной в башне, на уроках садилась по диагонали так, чтобы ей было хорошо видно его, если она повернется как бы за учителем. Чего она добивалась? Сама не знает… Гермиона стала замечать его везде. Стала ждать патрулирования. В надежде поговорить с ним снова. Даже просто покричать друг на друга. Когда она успела привыкнуть к его присутствию на столько? Еще эта ситуация с Тимофеем. Она спряталась в лесу, чтобы выдохнуть после встречи с Малфоем и его подружкой в коридоре. Пэнси висела на нем, как мартышка на дереве, что-то щебеча. Когда взгляд Малфоя и Гермионы столкнулся, он как будто намеренно притянул Паркинсон к себе и поцеловал. Он больше не приводил ее в башню, по крайней мере, она об этом не знала. Но сам факт их лобызаний почему-то сильно бесил Гермиону. Она злилась на себя за то, что наговорила ему про войну, про отца. Злилась, что дала себе повод для слабости и высказала все, что так давно было на уме. Злилась, что повела себя, как он. Почему их отношения от игнорирования с парой оскорблений стали чем-то странным? Гермиона подумала, что хотела бы уважать его за предательство Лорда. Хотела бы даже обсудить это с ним. Хотела бы сидеть вечером перед камином и есть печенье… Черт, как далеко все зашло в этих глупых мыслях. Нужно меньше думать... Гермиона оторвалась от пергамента, поняв, что буквы давно расплываются перед глазами, а свеча догорела почти до основания. Она чертыхнулась - уже почти десять. МакГонагалл просила патрулировать западный коридор начиная с половины десятого. Она поспешно собрала вещи в сумку, сунула перо за ухо и, не глядя, выскочила из библиотеки. Шаги по гулкому полу были слишком громкими, но ей было всё равно. Она ругала себя за то, что отвлеклась, за то, что позволила себе снова думать о нём, о Драко, и теперь опять окажется перед ним, как идиотка. Сумка хлопала о бедро, ботинки глухо стучали по полу. В голове - кашей: дива, Лики, Тимофей… и, чёрт бы побрал, Малфой. Какого Мерлина он снова заполняет собой все мысли? Именно в этот момент она врезалась в кого-то плечом. Он стоял в коридоре, спиной к свету, лицом к ней. И от него веяло холодом, как от северного ветра. - Ты опоздала, - проговорил он, голос низкий, почти глухой. - Знаю, - выдохнула Гермиона и сделала шаг, но он не отступил. - Что, засиделась со своим личным шаманом? - в голосе скользнула ядовитая усмешка. - Он теперь тебя водит не только по лесу, но и в башню? - Прекрати, - отрезала она, сжав зубы. - Не твоё дело. Или это ты так ревнуешь? - Правда не мое? С каких пор ты так щедро раздаешь личное внимание всем, кто произнёс пару сказок про дерево и духа? - А ты, видимо, плохо переносишь, когда кто-то ведёт себя с достоинством. Не называет меня грязнокровкой через слово, не делает вид, что я несу заразную чушь, и не трахает кого попало на диване в гостиной. Угол его рта дернулся. - О, так это всё ещё про диван? Прости, что не притащил тебе свиток с извинениями и виноград в зубах. - Нет, Драко, это про то, что ты вечно прячешься за своей надменностью! - выпалила она, шагнув ближе. - Ты как испуганная крыса, кусаешься, потому что боишься признать, что чувствуешь хоть что-то настоящее! Он резко схватил её за запястье. - Хочешь знать, что я чувствую? - прошипел он, наклонившись ближе. - Ты раздражаешь до судорог, чёрт тебя дери! Ты лезешь в голову. В сон. В проклятую кровь. Ты сводишь с ума, и при этом умудряешься делать вид, что ничего не происходит! Он шагнул ближе. Ее спина коснулась стены. - Ты хочешь знать, ревную ли я? - его голос стал низким, хриплым, как у зверя. - Да я ненавижу тебя. Ненавижу всем своим нутром, телом, душой и что там еще есть. Ненавижу. Гермиона стояла, уперевшись в стену и тяжело дыша. Не от страха, а от напряжения. Ее давно достали эти пререкания между ними. Достало, что она думает о нем последнюю неделю с перерывами на уроки и обучения Тимофея. Так достало, что она смотрела в ответ в его холодные серые глаза, не отвечая на эту ненависть, пытаясь найти ответ на свои вопросы в его глазах, которые были так близко. И снова в темном коридоре. Гермиона улыбнулась этой мысли. Стоять без движения было неловко. Смотреть так открыто, впервые за все это время, ему в глаза было трудно, но она справится. - Если ненавидишь, - начала она, в горле пересохло, поэтому голос казался скрипучим, - Почему смотришь? Все время смотришь. Постоянно, Малфой. - она обратился к нему, подняв брови. Напряжение уже раздавалось гудением в воздухе. Девушка облизала губы быстро, даже не задумываясь, как это выглядит, когда она стоит прижатая к стене и смотрит ему в глаза… Черт. Взгляд Малфоя проследил весь путь ее языка, вернувшись затем к глазам. Гермионе показалось или его зрачок действительно стал огромным, почти полностью заполнив радужку? - Черт. - на выдохе произнес Малфой, - Что же ты делаешь, Грейнджер? Гермиона не успела моргнуть, как губы Малфоя накрыли ее. Он целовал ее. Жадно. Грубо. С отчаянием. До боли сминая губы, то кусая, то зализывая. Как будто хотел вытравить из себя всё. Рука сжала ее запястье, другая уперлась в стену рядом с её лицом. Гермиона замерла, пытаясь осознать происходящее. Но вместо того чтобы оттолкнуть и убежать, прильнула ближе, хватая свободной рукой его за шею сзади, кончиками пальцев, зарываясь в волосы. Что ты делаешь, Грейнджер? В ответ раздалось рычание. Малфой сильнее прижал ее к стене, навалившись всем телом, еще сильнее терзая ее губы. Гермиона не удержалась от стона. Его горячая рука на запястье, его губы и язык, его тело. Оно должно казаться категорически неправильным, но вместо этого ощущение облегчения. Воздуха категорически не хватало, в глазах уже плясали искры. Им обоим нужно было отстраниться. Но они оба понимали, что тогда все закончится. Они вновь вернутся в реальность, где Малфой ненавидит Гермиону, а она делает вид, что не замечает этого. Воздух все таки подошел к концу. - Ты… - она запнулась, дыша часто. Он выпрямился, проводя рукой по лицу, ошарашенно уставившись на нее. Но затем сразу повернулся и шагнул прочь. - Забудь, что это было, Грейнджер. Он замер на полсекунды. А потом пошёл дальше, не оборачиваясь. Забыть? Никогда.