Платиновая ревность

Гермиона лежала в кровати после патрулирования, которое она заканчивала в одиночестве. В голове впервые за эти дни была тишина, как будто черная дыра. Думать о произошедшем было мучительно… Стыдно, страшно, непонятно. Девушка не понимала свои же собственные чувства. Это было все и сразу, очень ярко и от того тяжело. Сначала ее трясло, как будто она вышла в одной футболке в метель и -15 градусов, хотя она стояла тепло одетая в коридоре школы. Затем ее щеки запылали, казалось, что ее расплавит от этого жара. Она умылась, с трудом справляясь с дрожью в руках. Но даже ледяная вода не смогла унять жар под кожей. Щеки пылали, как будто ее застали за чем-то постыдным. Волосы спутались, губы горели от прикосновений - покусанные, влажные, будто помнили каждое движение его языка и губ в этом болезненном поцелуе. Это не было лаской. Это было нашествие. Нападение. Когда Гермиона легла, она не могла найти себе места. Простыня казалась чужой, подушка - жесткой, тело - слишком живым. Как будто внутри все вибрировало. Но хуже всего - были мысли. “ Он поцеловал меня. Он - Малфой. Он, кто называл меня грязнокровкой, кто плевал в мою сторону, кто сжимал палочку, когда я заходила в комнату… А теперь - сжимал мое запястье. “ Что если это все - игра? Спектакль ради мести? Что если это способ унизить ее снова, только теперь иначе, глубже? Он ненавидит ее. Он сам сказал. И, черт возьми, она тоже его должна ненавидеть. Но поцелуй был слишком настоящим. Его запах, тяжесть тела, сдавленные стоны - ничего в этом не было фальшивым. И все же… сердце било тревогу. Она свернулась на боку, укутавшись в одеяло по самые плечи, как будто пряталась от всего, что произошло. Но от воспоминаний было не спрятаться. “Это была ошибка. Один момент слабости. У него сдали нервы. У меня - тем более. Все. Забудь.” На следующее утро Гермиона спустилась в гостиную, как всегда, очень рано. За окнами стелился туман, небо было серым, до утренней зари оставалось еще несколько минут. Восход солнца сдвинулся за 8 утра, оставляя ночи все больше времени на темноту. В башне было зябко, хоть камин был разожжен на ночь. Она сбегала по ступенькам, поправляя мантию, и резко остановилась. Он был там. Драко стоял у камина, спиной к ней, с чуть опущенной головой. Свет от огня бросал блики на его волосы, отражаясь и делая их более яркими Он явно слышал ее шаги - гул в тишине был слишком отчетливым. Но он не повернулся. Даже не пошевелился. Будто ее не было. Будто она - пустота. Или он тоже боится? У Гермионы пересохло во рту. Сердце дернулось. Она застыла на входе в комнату, не в силах сдвинуться. Прошло несколько секунд - или минут. Он все также стоял, неподвижный, с напряженной спиной, руки сжаты в кулаки у боков. Его тень дрожала на каминной стене. Он тоже не спал? Он помнит? Девушка, сжав зубы, почти бегом прошла мимо. Ткань мантии задела край кресла, ее шаги прозвучали слишком резко в звенящей тишине. Она даже не пыталась делать вид, что все нормально. Главное - уйти. Не обернуться. Не дать ни взгляда, ни слова. Не создать еще один повод для насмешек. Когда дверь за ней закрылась, ей послышался облегченный выдох, но кажется, это было только ее воображение. В столовой друзья сидели одной шумной компанией, Тимофей, Микула и Василиса тоже присоединились к ним за едой. Разговор был шумным и оживленным, Уизли активно махал руками: -... И вот дракон стоит и смотрит на Гарри, я был уверен, что он - труп! Прости, друг! Но откуда ни возьмись появляется его чертова метла! Да, он разнес пару школьных башен тогда… Привет, Гермиона! - Рон махнул ей свободной рукой, другой продолжал держать пирожок. - Всем утра, - девушка старалась сделать голос менее уставшим, - Что случилось, что вы так рано уже тут? - Гарри будет показывать мне основы обращения с метлами, может у меня даже получится полетать! - с гордостью ответил Тимофей. - Гарри, не убей его! Я все таки отвечаю за него. - Будет сделано! Обещаю, что верну его в целости и сохранности. - Поттер недвусмысленно подмигнул сначала ей, затем Тимофею. Завтрак продолжился дальше за рассказами Рона про победы на квиддиче, полетами в Лондоне и о неудачных попытках Гермионы полетать хотя бы минуту. - Ну не мое это… - пробубнила девушка, - Кто-то летает, кто-то совершает великие открытия. Каждому свое. - Как сделаешь открытие, тогда и выпендривайся, а пока будь добра, смирись! - Ладно - ладно, Рон! Я смирена. А теперь марш на ЗОТИ, Снейп сегодня не в духе, не стоит опаздывать… За месяцы жизни с Малфоем Гермиона выработала умение профессионально скрывать свои настоящие чувства от друзей, даже от Поттера. Раньше он издалека видел, что что-то стряслось, сейчас даже после этого… казуса… она не выдала своего волнения. Или может Гарри слишком занят. Так или иначе, надо выдержать в этом темпе дальше. Когда они свернули с лестницы и пошли по длинному коридору к кабинету обороны, ее шаг замедлился. У стены, почти в тени одной из ниш, Малфой. И Пэнси. Он прижал ее к стене, и они целовались - нет, не просто целовались. Это было хищно, жадно, грубо. Его рука сжимала ее талию, а вторая - расправила край ее мантии. Пэнси вцепилась в него с такой яростью, будто пыталась его утопить в себе. И Малфой - не отстранялся. Он сам затаскивал ее в ближайший кабинет, прикрыв за собой дверь. Гермиона осталась стоять в коридоре, словно кто-то вырвал у нее воздух. - Гермиона? - Гарри обернулся. - Ты идешь? Она моргнула, заставляя себя оторвать взгляд от двери. - Да. Да, конечно. - голос прозвучал хрипло. Она поспешила догнать друзей, стараясь не оборачиваться. Это ничего не значит. Он может делать что угодно. Плевать. Ты просто… тебе просто противно. Это мерзко, дико, наигранно. Она буквально вешается на него. А он... он просто демонстрирует, что может. Типичная провокация. Он хотел, чтобы ты увидела? Мысль пронеслась, словно ледяной ток. И в животе что-то екнуло. Нет. Хватит. Ты не можешь… Это просто Малфой. Он всегда был таким. И ты просто… возмущена. Вот и все. Но все внутри сжалось, словно обожженное. А в груди глухо пульсировало: Ты целовалась с ним вчера. Он касался тебя так, как будто хотел в тебя вцепиться. А ты касалась его, хватала за волосы и стонала в рот. А сегодня - она. Гермиона села за парту рядом с Тимофеем. Рука дрожала, когда она доставала перо. Это просто мерзко. Мерзко. Мерзко. Пары прошли довольно быстро. Гермиона была благодарна себе за попытки заниматься на выходных, потому что даже эта небольшая часть оказалась крайне полезной и спасла ее от позорного молчания на вопросы преподавателей. Как бы избавиться от этого комплекса отличника… Когда они вышли на улицу, ветер дул с неистовой силой, Гермиона в жизни бы не села на метлу в такую погоду. На арене, на открытом пространстве, было еще холоднее, ветер срывал листья с ближних деревьев, а небо затянули серые полосы облаков. Небольшая группа учащихся сгрудилась у тренировочной линии, натягивая перчатки и проверяя метлы. - Итак, - начал Гарри, уверенно шагая вдоль шеренги студентов. - Для начала - базовая команда «подъем». Мы не поднимаемся высоко, пока я не скажу. Полет держим ровно, не превышаем скорость. Тимофей, если не уверен - лети в центре. - Я уверен, - с легкой улыбкой ответил Тимофей, крепче сжав древко своей метлы. Гермиона устроилась на скамье в первом ряду трибун. Ей казалось забавным, что она с легкостью переживала полеты на маггловских самолетах, даже в сильные турбулентности, но так панически боялась метлы. На самом деле, для маггла, выросшего в обычном мире, этот страх был вполне объясним: человек в большой жестяной банке с тысячах метрах над землей - физика, человек на метле в открытом пространстве во власти непогоды и ветра - самоубийство. Гермиона обвела взглядом поле, отвлекаясь от своих размышлений и воспоминаний об отпуске на Кубе с родителями, до куда они добирались на жутко неудобном самолете. Малфой стоял в стороне, одет во все черное, с каменным выражением лица и пустым взглядом на тренирующихся. Когда он вскинул голову и посмотрел в ответ на ее взгляд, Грейнджер показалось, что тысячи иголок впились в ее лицо. К лицу моментально прилила кровь, перед глазами снова появилась картинка из коридора и его губы. В этот момент Гарри дал команду - и метлы взмыли в воздух. Поначалу все шло спокойно. Тимофей легко держал равновесие, удивительно ловко управляясь с метлой, будто родился с ней в руках. Гермиона, краем глаза следившая за ним, невольно улыбнулась. Драко, стоящий у границы поля, тоже смотрел вверх - но уже без холодной маски. Его взгляд был острым, прищуренным, как у охотника. Они перешли к новым упражнениям по управлению метлами: повороты, развороты, резко торможение. Поттер все объяснял и показывал на своей метле. Тимофей и Микула повторяли после. Василиса сдалась после первого полета и ушла с поля со своей наставницей Лавандой Браун, крепко обхватив себя руками, ветер становился холоднее и сильнее с каждой минутой. Когда случился очередной сильный порыв, от которого волосы Гермионы снова оказались на лице, на поле раздался крик Гарри: - Осторожнее!.. А потом все произошло слишком быстро. Тимофей поднялся выше остальных, почти на уровень башен. Его силуэт дрогнул - и метла резко накренилась. Ветер ударил сбоку, он потерял равновесие. Закружилась спираль падения, она не заметила, как выкрикнула: - Тимофей! - Гермиона вскочила, сжав перила трибуны. В глазах блеснул испуг. Гарри моментально среагировал, крикнул заклинание торможения. Тимофей успел выровнять метлу, хоть и с трудом. Он все равно упал, кувырком пролетев по земле, резко вскочил, когда Гермиона уже добежала до него, помогая удержать равновесие. - Все в порядке, - выдохнул он, - просто порыв. На середину поля вышел Драко с тем же каменным выражением лица. Он смотрел прямо на Тимофея: - Следовало остаться на земле, если ты настолько бездарный, - процедил он, и в голосе не было ни капли сочувствия. Только презрение. Гермиона смотрела на него, чувствуя, как что-то внутри сжимается. - Малфой! - вскрикнула она, - Как будто ты сел и полетел с первого раза. - Первый раз у меня хватило ума не лететь на высоту башни, - в тон ей ответил Драко, - как бы мне не хотелось выпендриться перед кем-нибудь. Микула, идем, я покажу тебе базовые заклинания, чтобы не рухнуть на землю, не всегда Поттер будет рядом. Микула пожал плечами, но двинулся за своим наставником. - Сегодня он злее, чем обычно, - проговорил Рон, задумчиво смотря вслед. - Пэнси плохо сосала? - Рон! Ну бога ради. Прекратите вы все. - Все все, молчу. Тимофей, пошли дальше, отработаем приземление. - Ты точно в порядке? - Гермиона остановила Тимофея за руку. - Да, я в порядке. Честно - улыбнулся русский маг. Гермиона решила пойти внутрь, так как промерзла до костей, самое неприятное время года, когда еще нет снега, но уже морозные ветер, так еще и дожди постоянные, солнца совсем мало… Нужен чай срочно. В башне старост было тихо и пусто, камин погас, поэтому девушка первым делом наколдовала огонь и разожгла факелы, добавив света в комнате и на лестнице. Ее сильно знобило, челюсть стучала. В тревогах и своих переживаниях она не подумала о том, чтобы на улице заколдовать себя на тепло. Поэтому она придвинула кресло поближе к камину, села и закуталась в плед. Тепло от камина как будто жгло кожу, настолько она заледенела. Ее разморило, глаза закрывались, тогда на краю сознания появилась мысль, что это не ее плед и пахнет он странно. Темным шоколадом, апельсином и можжевельником. Вот что за запах она не могла понять тогда в коридоре. Это был можжевельник. Грейнджер провалилась в беспокойный сон, все еще стуча челюстью. Проснулась она глубокой ночью, судя по тому, как темно было в гостиной, камин горел, хотя уже должен был потухнуть. Чувствовала она себя намного лучше, тепло разлилось по всему телу, хотелось заснуть обратно, но у нее затекла спина и шея. Девушка встала, немного размялась, пробуждая застоявшиеся мышцы. За спиной раздался голос: - Проснулась? Гермиона повернулась с испугом на лице, за рабочим столом сидел Малфой, на столе была раскрыта книга, перед ним лежал пергамент. - Оглохла? - Что? - У тебя мозги застыли? Сегодня было патрулирование, если что. - Малфой приподнял брови, все еще не поднимаясь со стула. - Черт… Который час? - Уже далеко за полночь, - он ухмыльнулся, - Я пришел, ты синего цвета перед камином, который уже затухал, странно, что ты отличница забыла долгосрочное заклинание. - Гермиона немного пошатываясь пошла к лестнице, - Куда ты собралась? - Пойду в постель, что тебе надо от меня? - Мне от тебя? Я просто пришел, создал тебе тепло, чтобы ты не померла от охлаждения, прикрыл твою заднцу перед МакГонагалл. Можно сказать “спасибо”, как минимум. - Спасибо. Еще что-то? - Грейнджер уже стояла на первой ступеньке, повернувшись туловищем к нему и смотрела в его бездонные серые глаза. - Знаешь, - начал он спокойно, слишком спокойно, - у тебя интересные вкусы. Я, правда, думал, ты умнее. - О чем ты говоришь? - О нем. Ты готова сидеть на ледяном ветре, достающим до костей, настолько погруженная в своих фантазиях, что забыла про заклинание? - Он шагнул ближе. - Тебе нравятся сказки про лес и эльфов? Когда тебя трогают, гладят по спине при всех? Это тебя заводит? - Мерлин, - Гермиона глубоко вздохнула, - Малфой, почему мы снова вернулись к этому? Мы просто… - Просто что? - его голос стал резким. Она замерла. - Да знаешь что! Ничего. Думай, что хочешь, я устала от твоих игр. Критикуешь, кидаешься, прижимаешь в коридорах, ненавидишь, потом целуешь… - Замолчи! Ничего не было. - крикнул Драко. - Не было? - Ошибка. Или слабость. Сдали нервы. - Он усмехнулся, будто испытывая отвращение. - Ты вообще себе льстишь. Думаешь, после одного поцелуя тебя стоит помнить? Я с Пэнси. Она… возбуждает. А кого можешь возбудить ты? Только своего ненаглядного недоволшебника. Каждое слово било по нервам, как удар плети. Но Гермиона стояла, не двигаясь. Лицо стало белым, как полотно. - Иди нахуй, Малфой, тебе лечиться надо. - сказала она, голос дрожал. Она повернулась, не дожидаясь ответа, и ушла в свою комнату. Спешно закрыла дверь. Внутри все пылало. Следующая учебная неделя для Гермионы превратилась в строгий, почти монашеский распорядок. Она вставала раньше всех, ложилась позже, заполняла дни уроками, конспектами, проверкой расписаний и наставничеством. Она говорила с преподавателями, помогала Василисе и Микуле с адаптацией, много времени проводила с Тимофеем - но не позволяла себе ни малейшего шага в сторону воспоминаний. Особенно о нем. Прошедшая сцена в башне была последней каплей. Каждый его укол, каждое мерзкое слово она выучила, как стихи. Они всплывали в голове, стоило ей остановиться. Поэтому она не позволяла себе останавливаться. Словно боялась, что если притормозит - всё накроет с новой силой. С Драко она не обменялась ни словом. Не подняла взгляд. Не обронила ни реплики, ни вздоха. И знала, что это выводит его из себя. Поэтому продолжала. На занятиях она сидела подальше, а когда дежурство выпадало на один день с ним - менялась с другими старостами. МакГонагалл не возражала. И, кажется, заметила, что между ними что-то произошло, но - к счастью - не задавала вопросов. С Тимофеем было проще. Он не давил, не требовал, не интересовался тем, чего она не хотела рассказывать. Просто был рядом. И это оказалось неожиданно приятно. Вечерами они занимались в библиотеке. Разбирали особенности трансгрессии, классификацию древних зелий, особенности магии скандинавских рун. Он всегда был собран, вежлив, легко шутил, если она застревала в формулировке. Иногда их пальцы касались на страницах, и Гермиона заставляла себя не замечать, как тепло от этого касания держится слишком долго. Однажды, выходя из библиотеки, они столкнулись с Драко. Он стоял в холле, как будто ждал. Тень от колонны делала его лицо почти неразличимым. Серебро волос поблескивало в свете факелов. - Патруль. Через пятнадцать минут, - сказал он тихо, почти не глядя на неё. Гермиона кивнула. Ни одного лишнего слова. Ни взгляда. Просто быстрый шаг вперёд, как будто он - воздух. Тимофей ничего не сказал, но, кажется, заметил, как сжались её пальцы на ремне сумки. Таких сцен становилось всё больше. Он появлялся неожиданно, говорил что-то официальное - и исчезал. Всегда сдержанно, сухо, но Гермиона чувствовала на себе взгляд. Порой - слишком пристальный. Порой - почти жалящий. Но не оборачивалась. Не могла. Иначе все это было напрасно. В пятницу у них был совместный урок зельеварения, посвящённый амортенции. Для Чернолесья - это было новое и потому особенно интересное зелье. Для студентов Хогвартса - способ проверить, изменились ли их чувства за годы. Снейп, не скрывая сарказма, объяснил: - Зелье любви - не шутка. Оно не вызывает настоящего чувства. Оно лишь отражает ваше бессознательное влечение, то, что вы ощущаете, даже если пытаетесь это отрицать. У каждого - уникальный запах. У некоторых - со временем меняется. Для Гермионы это было настоящим испытанием, в прошлый раз, ее амортенция пахла пергаментом и чертовой зубной пастой Уизли, тогда для нее это стало ударом. Но со временем, она поняла, что это чувство было больше похоже на сестринскую любовь, нежели романтическое влечение. Котлы закипали, по классу ползли тонкие струйки ароматов. Гермионе было трудно переселить поселившиеся чувство страха внутри, но интерес был сильнее. Она наклонилась к котелку: книги в кожаных переплетах, озон - как после грозы, и резкий запах хвои с еле уловимым запахом можжевельника. Сердце Грейнджер пропустило удар, а после застучало в бешеном ритме, щеки и кончики ушей вспыхнули красным. Этот запах ассоциировался с одним-единственным человеком. И это её поразило. Сбоку кто-то вскрикнул - у Пэнси зелье вспыхнуло ярким розовым. Малфой стоял рядом, с насмешкой на губах. Но когда его взгляд скользнул к Гермионе - улыбка исчезла. Он скользнул взглядом по Гермионе и на ее котелок, а затем вернулся к своему. Когда пар в классе стал густым и насыщенным, Снейп обошел студентов, останавливаясь у котлов с наибольшей активностью. - Любопытное зелье, - проговорил он, остановившись возле Тимофея, - особенно для тех, кто утверждает, что чувства им неведомы. Ну что, мистер Воронцов? - Тимофей, - вежливо поправил Тимофей, поднимая глаза. Губы Снейпа скривились в холодной усмешке: - Что вы ощущаете? Тимофей, не смутившись, ответил спокойно, будто заранее продумал слова: - Цветочный мед. Сушеная мята. Запах осенних листьев и… - он замялся на секунду, но глаза его блеснули, - ваниль с дымком. Как будто кто-то ел пирог, сидя у костра, и ветер принёс этот аромат сквозь лес. Снейп чуть приподнял бровь. - И с чем, смею спросить, это у вас ассоциируется? - С теплом, - ответил Тимофей, бросив взгляд в сторону Гермионы, но быстро отвел глаза, - с тем, кого хочется слушать, даже если сам всё знаешь. Снейп промолчал, но на лице его на миг промелькнуло что-то… одобрительное? Или, может, просто уважение к точности формулировки. - Интересно, - только и сказал он, удаляясь вдоль рядов. Гермиона почувствовала, как щеки снова заливает жар. Она не была уверена, что всё поняла верно. Но это чувство не отпускало её до самого конца пары. После ужина Гермиона и Тимофей пошли в библиотеку, где он передал ей редкую книгу с рунами и обучал их читать. Они вышли из библиотеки, когда часы пробили девять. Гермиона машинально поправила ремень сумки, всё ещё чувствуя остаточное тепло от смеха Тимофея - он рассказывал, как однажды в их школе девочка заколдовала преподавателя, чтобы тот начал говорить на старославянском. По его словам, шутка вышла из под контроля и заклинание передалось и части их потока, пришлось отменить занятия. Коридор был полупуст. Откуда-то спереди доносился звук шагов. Гермиона подняла голову - из-за поворота вышел Малфой. Лицо его, как обычно, безэмоционально. Он остановился, и, когда расстояние между ними сократилось, его губы скривились в насмешливой ухмылке. - Как трогательно, - сказал он, глядя на Тимофея. - Учебные свидания теперь тоже считаются общественной обязанностью старосты? Гермиона напряглась. Малфой продолжил: - Осторожнее, Грейнджер. А то из твоей великой миссии по обмену знаниями получится нечто... неприличное. С оттенком дешёвого романтизма. Тимофей медленно обернулся, но Гермиона сжала его руку на локте - мягко, но настойчиво. - Не стоит, - тихо сказала она. - Это просто пустой звук. Они ушли, и лишь краем глаза Гермиона заметила, как на скулах Малфоя дернулись жевательные мышцы - он сжал челюсть. Его взгляд на мгновение задержался на Тимофее, и в тот же момент пальцы Драко сжались в кулак. Она отвернулась, ничего не сказав. Просто пошла дальше, не позволяя себе обернуться. Но внутри всё сжалось.