Платиновая ревность

- Итак, подведем итоги. Бал сегодня вечером, мы активно трудились всю неделю, декорации готовы, наряды у всех, я надеюсь, что тоже, все таки мы празднуем Хэллуин. У нас гости, как вы помните, поэтому весь преподавательский состав рассчитывает на нас. Постараемся! Гермиона вела собрание старост факультетов, посвященное важному событию в мире магии - празднику Хэллоуин. На собрание также были приглашены Тимофей, Микула и Василиса. Гостям был не знаком такой праздник и требовалось время, чтобы объяснить все традиции, связанные с ним. - У вас остались какие-то вопросы? - обратилась Гермиона к собравшимся. - Если клуб любителей декораций закончен, мы можем идти? - раздался вопрос с заднего ряда. - Да, Малфой, полагаю Вас ждет множество дел, безотлагательных дел. Вместо ответа Драко встал и вышел, хлопнув дверью. Ну что же… - Еще вопросы? - вновь обратилась девушка к группе собравшихся. - Вопросов нет. Мы идем заканчивать с украшением зала и после пар все будет готово. - ответил Эрни Макмиллан. - Спасибо, Гермиона, ты так хорошо все организовала. Мы справились на раз два. - Не стоит благодарностей, это мои обязанности, но я рада, что смогла помочь вам. - улыбнулась девушка. - Так, ну тогда все по делам, встречаемся вечером и отдыхаем! Вы этого заслужили больше остальных. Всем спасибо! Когда старост факультетов засобирались со своих мест, к Гермионе подошел Тимофей и его друзья: - Так интересно, вы так готовитесь к этому празднику, он важен для Вас? - спросила Василиса. - На самом деле, в последние десятилетия смысл праздника сильно изменился. Многие воспринимают его только, как повод объедаться сладостями, подростки - как повод заливать в себя литры алкоголя, лишь немногие помнят действительный смысл праздника. - А в чем он заключается? - задал вопрос Тимофей, а сам умостился на переднюю парту. - Итак, - начала Гермиона, поворачиваясь к собравшимся студентам из Чернолесья, - в магическом мире Великобритании ночь с 31 октября на 1 ноября - это не просто праздник. Это… своего рода граница. Очень древняя граница. Она чуть улыбнулась, поправила рукава мантии и продолжила: - У истоков Хэллоуина лежит кельтский праздник Самайн. Это был день, когда, по поверьям, грань между мирами - живых и мертвых - становилась особенно тонкой. Люди верили, что в эту ночь духи могут вернуться. Кто-то - просто пройтись по знакомым тропам, кто-то - найти утешение… но были и те, кто искал мести. Чтобы отпугнуть злых духов, кельты разжигали костры, надевали пугающие маски и приносили угощения - чтобы задобрить заглянувших из иного мира. - Потом, - добавила она чуть тише, - христианская традиция трансформировала этот день в «Канун Дня всех святых» - All Hallows’ Eve, откуда и произошло слово «Halloween». Но магическое сообщество сохранило куда более древние ритуалы и смысл. - В нашей школе этот праздник символизирует память. О мертвых. О границах, которые иногда стираются. Но также - о выборе: что мы берем с собой в зиму. Это как закрытие цикла. Окончание света, начало темноты. Последняя вспышка, прежде чем придет холода. Микула поднял бровь: - Поэтому все в тыквах? - Да, - улыбнулась Гермиона. - Тыквы стали символом позже - это дань сельским традициям. Их вырезали, ставили внутрь свечи и выставляли у дверей, чтобы отпугнуть нечисть. Маглы верили, что свет от фонаря Джек-о’-лантерна защитит их. А мы, маги… ну, мы любим хорошую атмосферу. Я надеюсь, что вам понравится праздник, мы постарались и превзошли себя, во многом потому что вы будете участвовать. Вы подготовили костюмы? - Да! - улыбнулся Тимофей. - Я буду - Алхимиком, Микула - Оборотнем, а Василиса не хочет раскрывать карт. А ты какой наряд выбрала? - Тогда я тоже не буду раскрывать карт, увидите вечером! Идем на пары, сегодня будут интересные темы. После разговора и объяснений о Хэллоуине ребята разошлись, и коридоры Хогвартса снова наполнились шумом голосов, звонким эхом шагов и запахом свежевыпеченных булочек с тыквой, доносившихся с кухни. День обещал быть насыщенным: до бала оставалось всего несколько часов, и впереди были три учебные пары, прежде чем все отправятся переодеваться к вечернему торжеству. Гермиона поспешила в сторону класса Истории Магии, где первая пара, к ее облегчению, прошла без эксцессов: профессор Бинс, как обычно, монотонно читал лекцию, даже не замечая, кто на занятии присутствует, кто - мирно дремлет. Вторая пара - Прорицания - прошла с легкой комичностью: профессор Трелони, закутавшись в шаль, поведала очередной апокалиптический прогноз, Тимофей фыркнул, но быстро прикрылся рукой, изображая кашель. Пары после обеда начинались с Защиты от темных искусств. Гермиона спешила к классу чуть быстрее обычного - ее сердце почему-то билось сильнее, чем следовало. Она машинально повторяла в голове теорию по изучаемому сегодня разделу, но мысли все равно ускользали. Снейп вел ЗОТИ у старших курсов с прошлого года, и занятия с ним всегда были напряженными - четкие, строгие, никаких поблажек. Но сегодня, похоже, напряжение будет иного рода. Класс уже начал заполняться. Слизеринцы уселись по левую сторону, Гриффиндор с Чернолесьем - по правую. Тимофей, как всегда, занял место рядом с Гермионой. Драко сидел в углу, вытянув ноги и лениво вращая палочку в пальцах. Снейп вошел в класс, мантия его хлестнула воздух: - Сегодня вы будете практиковать заклинания блокировки и развеивания нестабильных чар. Работать - в парах. Не рекомендую медлить или задавать глупые вопросы. Он начал расставлять студентов, не глядя на то, кто с кем хочет работать. - Макмиллан с Забини. Финч-Флетчли с Паркинсон. Грейнджер... - он на мгновение замолчал, - ...с Воронцовым. Малфой с Микулой. Все остальные смотрите и запоминайте, если сможете. Драко шумно выдохнул сквозь зубы и медленно встал, откидывая стул назад. Его взгляд скользнул по Гермионе, но задержался на Тимофее. - Повезло тебе, правда? - бросил он, как бы небрежно, но голос звенел холодной язвой. - Первый год в нормальной школе - и уже парочка с местной героиней. Тимофей поднял бровь, не отвечая. Но улыбка, с которой он отвернулся, явно задела Малфоя. - Слушай, - шагнул тот ближе, - скажи честно. Ты думаешь, что если прикидываться тихим и воспитанным, то все забудут, кто ты? Или лесная магия считается у вас великой? - Драко, - твердо сказала Гермиона, - замолчи. - Почему? - в голосе Драко появилось что-то похожее на презрение, почти отвращение. - Я просто уточняю. Интересно же - ты вроде такая умная, Гермиона. А связалась с мальчиком из чащи, который даже палочку держит, будто впервые видит. Тимофей встал. Медленно. - Если тебе хочется драться, - сказал он ровно, - можешь просто сказать. Не надо прикрываться словами. Гермиона резко встала между ними, обернувшись сначала к одному, потом к другому: - Довольно! Вы оба! Мы на уроке, если вы забыли. Это не арена. Это учебный класс. И Снейп… - ...все слышит, мисс Грейнджер, - произнес холодный голос с преподавательского стола. - Благодарю за напоминание. Они все резко обернулись. Снейп сидел, сцепив пальцы перед лицом. Его тень ложилась на доску, делая его силуэт еще более угрожающим. - Малфой, за оскорбление - штраф десять баллов с Слизерина. Долохов, за угрозу - столько же. Грейнджер - благодарность за попытку включить мозг, когда остальные его потеряли. А теперь, если вы закончили с демонстрацией тестостероновой глупости, приступим к работе. Они молча вернулись на места. Гермиона чувствовала, как кровь отливает от лица. Тимофей все еще сжимал палочку, но не смотрел на Драко. А Драко смотрел. Не отрываясь. Его губы были сжаты в тонкую, ядовитую линию. Конец занятий принес облегчение, но не покой. Гермиона вышла из класса ЗОТИ, сжимая ремешок сумки чуть сильнее обычного. Словесная перепалка между Драко и Тимофеем все еще звенела у нее в ушах, как отголосок не выключенного проклятия. Ее щеки пылали, хотя холодный коридор приветствовал их сквозняками, и от голоса Снейпа в финале урока все внутри по-прежнему было натянуто, как тугая струна. - Спасибо за урок, Гермиона, - проговорил Тимофей, шагавший рядом. - Я не хотел сцены. Он… - Я знаю, - тихо ответила она. - Ты ничего не сделал плохого. Он сам… Просто… - она замялась, - он бывает таким. Микула и Василиса шли немного впереди, обсуждая что-то про наряды на вечер. Василиса обернулась: - Гермиона, мы ведь еще увидимся перед балом? Может, вместе пойдем? Гермиона натянуто улыбнулась: - Я поднимусь в башню Гриффиндора… хочу немного побыть одна перед вечером. Собраться. Переодеться. Потом встретимся в Большом зале. Вы меня точно не пропустите - я буду в костюме. - Уверена, ты будешь выглядеть прекрасно, - сказала Василиса, прищурившись с хитрой полуулыбкой. - Спасибо, - выдохнула Гермиона. - До вечера! Она отвернулась, не дав себе больше ни секунды. Направилась к лестнице, все быстрее с каждым шагом. Не смотреть по сторонам. Не замедлять шаг. И уж тем более - не оглядываться назад, где все еще в углу коридора стоял Драко, прислонившись к стене с видом скучающей, надменной тени. Гермиона чувствовала его взгляд спиной, но не дала себе даже моргнуть. Когда за спиной захлопнулась дверь башни, она впервые за весь день выдохнула свободно. И позволила себе наконец почувствовать усталость. Гарри и Рон скакали вокруг нее, как лягушки, не давая собираться спокойно. - Ну что за костюм у тебя будет? Почему у тебя такой макияж? - не унимался Уизли. - Рон, ну ты же увидишь его 30 минут, я уже пожалела, что пришла к вам сюда! - Вот вот, почему ты вообще здесь? - влез Гарри. - Потому что я соскучилась по вам, неблагодарные! Вы что даже не заметили, что я всю неделю была занята и мы почти не виделись? - Конечно мы заметили, как ты могла такое подумать, но ты была такой холодной и сосредоточенной, что казалось, тебя проще не трогать. - Вот вот, - подтвердил Гарри, - не будь ты такой злючкой, может было бы проще узнать, как у тебя дела. - Хватит рисовать меня монстром каким-то. Так я уже заканчиваю с макияжем, поэтому пошли вон, мне нужно переодеться. Я вас позову, как буду готова, вы первые увидите меня, хотя я не понимаю, отчего такой переполох, это же просто Хэллоуин. Гарри и Рон с грохотом выкатились из комнаты, напоследок переглянувшись с заговорщическим видом. Гермиона усмехнулась им в спину и с облегчением закрыла за ними дверь. Идея ей пришла в том году, когда на новогодних праздниках, ее родители шутили, что в средние века все волшебники и колдуньи выглядели именно так. Она подошла к кровати, на которой аккуратно был разложен костюм. Темно-бордовое платье из тяжелого бархата с длинными узкими рукавами, расшитыми серебряной нитью, высокий ворот с кружевной отделкой, черный корсет с тонкими переплетениями и шелковая накидка, мягко спадающая с плеч. Платье было вдохновлено образом итальянской ведьмы эпохи Ренессанса - умной, красивой, опасной и недооцененной. Гермиона смахнула пальцами пыль с подола и принялась одеваться. Корсет туго обхватил талию, подчеркивая фигуру, длинная юбка мягко легла по полу, шелестя при каждом шаге. Она подвела глаза чуть драматичнее, чем обычно, добавила немного золотого сияния на скулы, а губы оставила естественными - теплого сливового оттенка. Волосы - распущенные, взлохмаченные и украшенные серебряными заколками в форме маленьких листьев лавра. Повернувшись к зеркалу, Гермиона на секунду задержала взгляд. В отражении смотрела девушка, которой будто было больше лет. Глубже взгляд, увереннее осанка. И за этой уверенностью - что-то новое. Она слегка тряхнула головой, села на край кровати и надела черные бархатные перчатки. Последний штрих. - Готово, - тихо произнесла она, затем встала, подошла к двери и приоткрыла ее. - Гарри, Рон! Можно заходить. Они ввалились внутрь с видом тех, кто ждал этой команды полдня - и тут же замерли. - Вау… - выдохнул Гарри, - ты… - Это просто… - Рон открыл рот, потом снова закрыл. - Ну ты ведьма, конечно. В хорошем смысле. Очень хорошем. Гермиона смущенно улыбнулась, поправляя прядь волос. - Спасибо. Ну что, идем? Пора показать это всем остальным. - Они не готовы, - буркнул Гарри. - Особенно один конкретный человек, - добавил Рон с ехидной ухмылкой. - Хватит, - строго сказала Гермиона, но уголки губ все-таки дрогнули. - Пошли. Пора зажигать этот вечер. Гермиона вошла в Большой зал, освещенный сотнями свечей, парящих под заколдованным потолком, на котором отражалось мрачное, звездное небо. Огромные тыквы светились изнутри, на стенах извивались теневые узоры, и даже воздух был полон запахов осени - жженых листьев, корицы, тыквенного пирога и легкой хвойной свежести. Она направилась в сторону, где уже стояли Тимофей, Микула и Василиса. Тимофей выглядел по-настоящему впечатляюще: его костюм алхимика был выдержан в темно-зеленых и медных тонах, длинный плащ с узорами в виде алхимических символов, застегнутый на плечах, расшитая туника, старинные кожаные перчатки, и массивная цепь с подвеской в виде философского камня. На поясе - кожаный ремень с флаконами, некоторые из них искрились, другие клубились туманом. Микула, в образе оборотня, был с ног до головы покрыт мехом в стратегических местах - ладони, шея, лицо. Костюм был внушительным: длинный плащ из грубой ткани, острые уши, чуть высунутые клыки и рыжевато-серые линзы придавали взгляду хищную глубину. Он пошевелил плечами и хрипло зарычал на Гермиону, на что та хмыкнула и покачала головой: - Ты пугаешь не меньше, чем настоящий оборотень. А вот Василиса… она выбрала мифологический образ эльфа из славянского леса: длинное светлое платье с узорами, плетеные венки из тонких серебряных нитей и настоящие - живые - веточки, аккуратно вплетенные в волосы. Вокруг нее будто витала легкая дымка, при каждом шаге из-под подола ее платья струился светлый туман. Магия явно помогла создать эффект присутствия существа иного мира. - Вы потрясающие, - честно призналась Гермиона. - Все продумано до мелочей. - И ты тоже, - с искренним восхищением сказал Тимофей, оглядев ее с головы до ног. - Настоящая ведьма, которая могла бы соблазнить папу Иннокентия и выжить на костре. - Комплимент странный, но… принимается, - улыбнулась она. Гарри и Рон вскоре подбежали, уже в образах. Гарри был в образе теневого аврора: мантия с эффектом полупрозрачности, слегка мерцавшая, словно его не существовало до конца. На плече - декоративная сова, глаза которой подсвечивались зеленым. Рон же выбрал более театральный вариант - гримучая ива, в костюме с вшитыми ветками, зелеными листьями и светящимися насекомыми, ползавшими по “коре”. В этот момент Дамблдор встал на возвышении перед преподавательским столом. Свет над ним потускнел, и голос его зазвучал глубоко, с мягким эхом: - Дорогие ученики, коллеги, гости. Сегодня мы празднуем не просто Хэллоуин, а встречу прошлого и будущего. Мы вспоминаем, кто мы, и кем можем стать. Пусть эта ночь принесет вам радость, смех, и, может быть, чуточку… магии. С праздником! Зал разразился аплодисментами, заиграла музыка. Первые пары вышли на танцпол, и Гермиона почувствовала легкое волнение, когда Тимофей протянул ей руку: - Разрешите пригласить? - Разрешаю, - ответила она с легкой улыбкой. Танец был плавным, неспешным. Музыка обволакивала, а тусклый свет свечей отражался в глазах Тимофея. Он вел уверенно, сдержанно, но мягко. В какой-то момент, когда Гермиона немного споткнулась, он наклонился и тихо прошептал: - Все хорошо, ты великолепна. Она смущенно улыбнулась… и тут краем глаза заметила его. Драко Малфой стоял у края зала. В образе вампира. Черный костюм с бархатным жилетом, алый шейный платок, высокая осанка и причудливая бледность кожи. Губы - почти красные. Весь его вид излучал роскошь, холод и опасность. Пэнси рядом с ним выглядела вызывающе: в наряде из темного кружева и полупрозрачной ткани, едва скрывающей тело. Она смеялась, водя пальцем по его руке. Гермиона отвернулась, почему ей не все равно? Почему даже сейчас что-то неприятно кольнуло в груди? Музыка сменилась на более быструю, но Тимофей не отпустил ее. - Не хочешь уйти на воздух после этого танца? - Очень хочу, - кивнула она. Они вышли на веранду - прохладный вечерний воздух мгновенно коснулся кожи, пробирая до мурашек. Над головой раскинулось звездное небо, полное лунного света, под ногами скрипела старая плитка. Где-то вдалеке ухала сова, а над лесом неспешно тянулся легкий туман. Музыка из Большого зала звучала глухо, будто из другого мира. - Признайся, ты правда веришь в то, что этой ночью стираются границы между мирами? - спросил Тимофей, облокотившись на перила. Гермиона хмыкнула: - После всего, что я видела за последние семь лет, уже ничему не удивляюсь. Иногда границы стираются и без праздников… - Мудро сказано. - Он посмотрел на нее с легкой полуулыбкой. - Но ты все равно выглядишь так, как будто сама не знаешь, в каком мире находишься. Гермиона отвела взгляд. - Просто… слишком много всего навалилось. И иногда легче спрятаться в работе, чем разбираться с собой. - А с собой - это про него? У вас довольно странные взаимоотношения - тихо проговорил он, и его голос не был ни осуждающим, ни настойчивым. Она чуть вздрогнула. - Неважно. Сегодня же праздник, давай не будем. - Как скажешь. Но если когда-нибудь захочешь просто поговорить - без сарказма, без защиты - я рядом. - Его голос прозвучал искренне. Она молча кивнула. - Ладно, пойдем, а то Микула начнет завывать свою оборотничью песню, если нас не будет на следующем танце, - с мягкой улыбкой сказал он. Когда они вернулись в зал, веселье было в полном разгаре. Василиса кружилась в танце с каким-то старшекурсником из Когтеврана, а Микула оживленно спорил с Гарри и Роном, пытаясь убедить их, что оборотень - это не про луну, а про волю. - Вы просто завидуете моей шевелюре, - надменно бросил он, взъерошивая вставную шерсть на затылке. - Ты похож на пса переростка, - фыркнул Рон, - только волос больше. Гермиона не удержалась от смеха. Еще несколько танцев, чашек безалкогольного сидра и порций пирогов спустя, праздник начал понемногу утихать. Некоторые ученики разбрелись по углам, кто-то укрылся в уютных нишах, декорации постепенно меркли, а заклинания на потолке начали стираться - небо над головой стало сероватым, с легким намеком на рассвет. Тимофей снова подошел к Гермионе, чуть склонил голову: - Пора? Она кивнула. Вместе они вышли в коридор, теперь почти пустой. Шаги эхом отдавались в камне, но не нарушали покоя. На повороте к башне старост он остановился. - Спасибо тебе за вечер, - тихо сказал он. - Я рад, что оказался здесь именно в этом году. - Я тоже рада. - Ее голос был теплым, чуть уставшим, но искренним. Он на мгновение замешкался… а затем шагнул ближе и, бережно, как будто боялся спугнуть, поцеловал ее в щеку. - Спокойной ночи, Грейнджер. - Спокойной ночи, Тимофей, - ответила она, глядя, как он исчезает в коридоре. Только когда он скрылся за поворотом, она сделала вдох. В груди не затрепетало. Совершенно. Черт. В башне старост было тепло, даже жарко, камин горел в полную мощь. Драко сидел на полу, прислонившись спиной к дивану. В руках была бутылка огневиски. Гермиона замерла на секунду в дверях. Казалось, что Малфой крепко спит. Глаза закрыты, грудь вздымается неспешно. Замерзнет же, когда камин потухнет. Она тихо, стараясь не шуршать юбкой, подошла к дивану, взяла плед и наклонилась, чтобы укрыть его. Когда Гермиона склонилась ближе, осторожно расправляя плед над его плечами, веки Драко внезапно дрогнули - и глаза резко открылись. Серые, мутные от алкоголя, но по-прежнему цепкие. Он посмотрел на неё снизу вверх, будто сквозь туман, но взгляд его был таким резким, что она замерла. - Опять ты, - хрипло произнёс он, голос немного срывался, - вечно пытаешься быть хорошей. Он усмехнулся, но улыбка получилась перекошенной. - Как же ты бесишь… Он поднял руку и, прежде чем она успела отступить, его пальцы легли ей на запястье. Слегка. Не крепко, но властно. Он медленно потянул её вниз, и Гермиона, не ожидая этого, потеряла равновесие и опустилась на колени рядом с ним. - Я не могу вытащить тебя из головы, Грейнджер, - прошептал он почти ей в губы. - Черт бы тебя побрал. И прежде чем она успела что-либо сказать, он потянулся вперёд и поцеловал её. Это не было нежно - поцелуй был горячий, натянутый, будто вся злость, вина и алкоголь смешались в одном движении. Гермиона вздрогнула, и попыталась отстраниться. Тогда Малфой схватил ее шею второй рукой и притянул ближе к себе, углубляя поцелуй. Он потянул ее, и в следующий миг они уже лежали на полу перед камином, её волосы рассыпались по ковру, а Драко склонился над ней, поддерживая за талию. Ее пальцы сжались на его рубашке, дыхание сбилось. В голове не осталось ни одной адекватной мысли. Его лицо было прямо над ее, серые глаза впились в лицо, напоминая, что за человек сейчас навис над ней, кто терзает ее губы. - Каждый день смотреть на тебя, смеющуюся и воркующую с ним. Каждый день думать, что ты чертово послание от бога или кто там наверху, чтобы наказать меня. Она чувствовала, как дрожат собственные губы, когда он приник к ним с новой жадностью. Его ладони уже не колебались - одна держала ее запястье над головой, другая запуталась в ее волосах, притягивая ближе. - Знаешь, как тяжело сидеть на парах и не думать о том, как хочется разложить тебя на этих партах, сделать из хорошей девочки плохую. - шептал Драко, прервав поцелуй. - Я с ума схожу, Грейнджер. Видишь, что ты сделала? Ее сердце в груди гремело, уши заложило, в глазах темнело. Она с трудом понимала его слова. Она отвернула голову, пытаясь отдышаться. - Смотри мне в глаза, когда я говорю с тобой, или ты уже не такая смелая, как была в коридоре, когда посылала меня? - он сжал ее щеки и повернул голову так, чтобы их глаза вновь встретились. - Почему ты не уходишь? Почему не вырываешься? - чуть громче спросил Драко. - Чего ты ждешь? - Я не знаю. - Ты ненавидишь меня? - Да… - шепот в ответ, она сама себе не поверила. Драко усмехнулся. - Если скажешь мне это, глядя в глаза, я поверю и больше никогда не буду цепляться к тебе. Оставлю тебя в покое. Если не скажешь, продолжу. Гермиона смотрела на него, сердце будто застыло между двумя ударами. Его глаза были раскаленными - полными боли, желания и злости. Она чувствовала, как дрожат собственные руки, как пересохло горло. Он ждал. - Скажи это, - повторил Драко тише. - Посмотри на меня и скажи, что ненавидишь. Она посмотрела. Прямо в его лицо. В эти невозможные глаза, в которых вдруг дрогнуло. - Я… - её голос сорвался. Малфой не шелохнулся. Только губы его чуть приоткрылись, будто он сам затаил дыхание. - Я пыталась, - прошептала Гермиона. - С первого курса. За всё, что ты говорил. За всё, что ты сделал. Я пыталась. Он выдохнул, закрыв глаза, а потом снова посмотрел на неё - уже не с вызовом, а с пустотой в глазах. - Какая ты дура, Грейнджер, у тебя был шанс. Он встал, оперевшись рукой о диван, осмотрел комнату, задержал взгляд на камине. Молча развернулся и ушел, оставив ее одну на полу. Да, ты - дура, Грейнджер. Девушка шумно втянула воздух через нос, стараясь остановить накрывающую истерику, но все, что боролось эту неделю, эти месяцы, вырвалось неконтролируемым потоком слез. Гермиона снова попыталась вдохнуть, но вместо этого из груди раздался громкий всхлип. Слезы лились по щекам, дышать было больно, словно грудь в тисках. Она не заботилась о том, что он может услышать ее истерику, потому что впервые за все это время подумала о себе. И сейчас она нуждалась в жалости, в жалости к самой себе за свою мягкость, за свою надежду, которая не покидала ее душу с первой ссоры в коридоре. Сколько бы он не делал ей больно, Гермиона все равно хранила надежду, что это закончится. Просто закончится. Но сейчас, девушка убедилась, что это не закончится, все станет сильно хуже. Ее тело снова сотряслось от рыданий. Ты очень жалкая, Гермиона. Лежишь на полу, рыдаешь после его поцелуев, которых ты ждала, хотела, но боялась даже подумать об этом. Когда она смогла немного успокоиться, дошла до ванной, стараясь не смотреть на отражение и не думать о том, что ситуация повторяется. Умылась ледяной водой, чтобы немного отогнать жар от лица и помочь себе с опухшим лицом завтра с утра. Уже лежа в кровати, Гермиона продолжала крутить все воспоминания в голове. Его колкости, обидные слова, обзывательства, что она всегда был первым, кто подмечал ее неудачи. Девушка вспомнила свой монашеский режим последней недели, когда она делала все, чтобы избежать его утром и вечером, не ходила на патрули, вспомнила все те тактики, какие она использовала, чтобы избежать его. А он отталкивал ее специально. Делал так больно каждый раз. Он - трус. И не заслуживает ничего, никакого внимания, ни одной мысли о нем. Она смогла смело сказать все, что честно думает о нем, а сейчас призналась, что не ненавидит даже после всего произошедшего. Это не она потеряла свой шанс, а он. И другого у него не будет.