Глава 14.
15 июня 2025 г., 11:19
«Две строки. Две фамилии»
Школьный двор, 8:15 утра. Татьяна влетает в учительскую с двумя стаканами кофе, Один — с тремя ложками сахара, другой — черный, с солью вместо сахара, прямо как в Восточной Африке, «чтобы не уснуть после бессонной ночи». — Мария Генриховна! — кричит она на весь коридор, подмигивая проходящим мимо детям, — ваш казённый кофе, как вы любите! Мария берет стакан, их пальцы соприкасаются на должную секунду дольше, чем нужно. — Спасибо, коллега.***
Их новый шифр: — В столовой (в дни, когда Таня ведет репетицию на сцене) — садятся за один стол, но разговаривают только о работе («Декорации к следующему спектаклю» = «Я соскучилась.») — На педсовете (Таню приняли в педагоги подполья) — сидят по разные стороны зала, но обе рисуют на полях пуговицы (Мария — аккуратные, Таня — кривые). — В подвале (который теперь их официально) — оставляют две кружки на столе (треснувшую и с розовым пятном) — знак, что вечером они будут дома.***
Дети, те самые, умные, уже поняли, но делают вид, что нет. — Татьяна Викторовна, а почему у вас краска на ботинке? — А, это… мы вчера карту звездного неба рисовали! — Ночью? — Ну да! Для… атмосферы. Тут-то Таня и палится, не додумавшись, что правда прозвучала бы намного убедительнее, скажи она, что делала ремонт в своей квартире сама. Мария кашляет в кулак три раза: «Ты заливаешься.» Их страх — не Араик, ведь он вычеркнут. Не сплетни, ведь они уже летают. Их страх в том, что кто-то спросит вслух: «Вы ведь больше, чем коллеги?» И им придется выбрать — солгать или… Но пока — они играют в эту игру, потому что: — Таня обожает, как Мария кусает губу, когда юлит перед окружающими. — Мария тает от того, как Таня нарочно «случайно» задевает ее запястье на совещаниях. — Обе знают, что рано или поздно — кто-то увидит, как они целуются в пустом классе (опять). От этого больше не убежать. Теперь только — две кружки на столе, две пары тапочек у двери, два сердца, бьющихся в такт под толстыми свитерами, чтобы вдруг не просвечивало. Они доделали ремонт. Но стены между «работой» и «домом» — все еще тонкие-тонкие.***
Подвал после уроков. Таня раскладывает на столе документы — небрежно, будто это черновики сценария. Мария перебирает их пальцами, нахмуривается: — Что это? — Формальности, — Таня щелкает ручкой, не глядя. — Директор настаивает… Ну, ты знаешь, бумажная волокита… Мария читает: «Заявление о совместной покупке нежилого помещения.» «Договор о творческом сотрудничестве.» «Список имущества, приобретенного в период ведения совместной деятельности.» — Таня… — Просто подпиши, — перебивает та, тыча в строчку. — А то без тебя меня опять обвинят в экономической нецелесообразности. Но чуть ниже — еще один лист. «Заявление о регистрации творческого коллектива». Графа «руководители». Две строки. Две фамилии. Абгарян М.Г. Сирина Т.В.***
Тишина. Таня грызет колпачок ручки, смотрит в окно, где уже давно начало темнеть. — Ну так что, коллега? — произносит невнятно и глухо. — Готова официально стать моим… творческим партнером? Мария берет ручку. Подписывает. Ставит точку — ровно между фамилиями. Дома. Таня вешает фрейм с договором на стену — рядом с фото из Сочи. — Как-то… пусто, — ворчит. — Надо бы еще что-то вписать… Мария подходит, берет ее за руку, водит пальцем по пункту 7.2. на документе: «Стороны имеют право вносить изменения по взаимному согласию.» — Вот здесь, — говорит она. Таня замирает, приподнимая одну бровь. -…Что вписать? — Всё. Они оформили это на бумаге. Теперь осталось — в жизни.***
Таня прячет маленькую коробочку в карман за пять минут до окончания уроков. Не сегодня. Не здесь. Но Мария уже заметила — как та нервно поправляла рукав рубашки, как избегала ее взгляда после третьего звонка. Пустой подвал. Таня выбрасывает коробочку в ящик с декорациями, прикрывает старой тряпкой. — Черт, — шепчет себе под нос. За спиной скрипит дверь. — Что ты там прячешь? — Таня вздрагивает, прикрывает ящик спиной. — Ничего. Старые гвозди. Мария подходит, хватает ее за запястье — не грубо, просто крепко. — Врёшь.***
Таня неуверенно достает коробку. Маленькая, черная, без надписи. — Это… Она открывает: Два кольца. Простые. Стальные. Без камней, без гравировки. — Не обручальные. Просто… чтобы знать. Мария трогает одно, проверяет вес. — Знать что? — Что даже если снять — след останется. Они примеряют их в темноте — без слов, без свечей, без «да». Таня надевает Марии на безымянный палец — не до конца, давая передумать. А женщина дожимает его до упора. — Ну, теперь ты.***
Утро. Кольца лежат в коробке снова — спрятаны в потайном отделении Таниной сумки. Но: — На пальце Марии — белая полоска от слишком тугого обода. — В Танином голосе — хрип, будто она кричала всю ночь. — Между строчками в журнале — черточки, точки, намеки на 7.2. их договора. Школьный коридор. Аня Павлова цепляется за Марию: — Мария Генриховна, а что это у вас на пальце? — Аллергия. — На что? — На глупые вопросы, Аня. Иди на урок. Татьяна фыркает за углом. Они носят их невидимо. Но отметины — остаются. Oh, oh woe-oh-woah is me The first time that you touched me Oh, will wonders ever cease? Blessed be the mystery of love…
Примечания:
Мария в прошлой главе только подумала о том, чтобы вернуть девичью фамилию, но пока это не сделала, сами понимаете, там бумажной волокиты – жопой жуй. Еще мы сделаем вид, что вы сами догадались, что при разводе она выкинула кольцо нахер, так что Таня надевала ей уже на давно свободный палец. И еще, будьте готовы, что я хочу дотошную Павлову погрузить в сюжет.
