Крестокрылые

Полный энтузиазма голос начинает потихоньку стихать. Спраут увлеченно рассказывает о том, как красиво распускались цветы, как яблони благодарно кивали своими пушистыми ветвями, и как зазеленились огурцы от свежей воды. Постепенно его рассказ становился тише, слова звучали расплывчато, невнятно. Работа в саду совсем его измотала и, в итоге, он свалился прямо на кровать в ногах Космо, сворачиваясь в тёплый, немного грязный красный клубок, словно рыжий кот. Он укрыл любимого своим тяжёлым пушистым крылом, как ещё одно одеяло. Его глаза своевольно закрылись, погружая врача в сон. За пределами палаты ходили врачи, шли осмотры пациентов, летал стерильный запах спирта... И где-то там ворчала уборщица, которая отмывала грязные следы от обуви Сидли.      Ночь. Смутная темнота, размеренный писк приборов. Ночной свет из окна бьет по глазам, тело не слушается, сил двигаться нет... На теле ощущается комок тепла, нежного и любящего. Когда зрение чуточку прояснилось, открывая туманную завесу, шатен разглядел красное пятно, которое уютно устроилось в его ногах. От него исходило ласковое тепло и звуки бесшумного сопения. Из остатка сил, бледные пальцы кудряша запутались в тёплых перьях, небрежно их почесывая. Постепенно сознание прояснилось, потихоньку прорисовывая детали. Увидев лицо мирно спящего Спраута, Космо еле-еле улыбнулся. Уголки губ дрогнули и снова опустились. Пальцы сильнее зарылись в перья, крыло же, служившее тёплым одеялом, дернулось и расправилось. Только тогда шатен заметил испачканные концы перья и грязь на лице любимого. Он тихо выдохнет, начиная стряхивать засохшие куски. К- Глупый... Пробурчит веснушчатый. К- Совсем себя не жалеешь... От мягких поглаживаний и тихого шепота, Спраут вздрогнул. Его хвост невольно ударил по матрасу, а сознание начало медленно выплывать из глубокого сна. Первое, что он почувствовал — это не холод больничной палаты, а ласковое тепло, перебирающее его перья. Он медленно, с трудом открыл глаза. Перед ним была коленка Космо, укрытая простыней, и бледная дрожащая рука, которая так заботливо вычищала грязь из его крыла. Сидли замер. Сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой, отдавая пульсом в самых кончиках ушей. Он медленно приподнял голову, боясь, что резкое движение развеет это видение. С- Космо?.. Голос Спраута был осипшим, почти неузнаваемым. Он проморгался, глядя на шатена снизу вверх. Увидев ясный, осознанный взгляд любимых глаз, врач замер в безмолвии. Он не знал, что делать: хвататься за приборы, звать на помощь или просто разрыдаться. В итоге он просто легонько ущипнул себя за предплечье. Боль была настоящей, живой. С- Ты... Ты проснулся? Прошептал он, и в этом вопросе было столько надежды, что воздух в палате, казалось, наэлектризовался. Космо не убрал руку с его крыла. Напротив, он слабо сжал пальцы, пытаясь зацепиться за реальность. К- Привет. Выдохнул веснушчатый, и этот звук стал для Спраута самой прекрасной музыкой на свете. К- Почему ты такой... Чумазый? Спраут всхлипнул. Один раз, коротко и болезненно, а затем уткнулся лбом в край матраса, прямо рядом с рукой Космо. Плечи врача задрожали. Вся та броня, которую он носил эти недели, рассыпалась в прах. Он чувствовал, как рука Космо переместилась с крыла на его голову, слабо поглаживая спутанные красные волосы. С- Сад... Выдавил из себя Спраут, сквозь слезы. С- Я был в твоем саду. Я не мог дать ему засохнуть. В палате снова воцарилась тишина, но теперь она была живой. За окном начинал брезжить рассвет, окрашивая принесенный цветок в золотистые тона. Они просто были рядом — один слишком слабый, чтобы встать, другой слишком истощенный, чтобы уйти.