Игра в прятки

3 — Я сяду назад, — тихо сказал Егор. — Не хочу, чтобы он ехал с тем, кого... Того... — Тогда прикажи ему сложить руки на коленях, как паинька, — сухо велел Руслан. Выносить безумную и крайне отвратительную ситуацию не было никакого желания, и он первым делом включил в салоне музыку, намереваясь дальше игнорировать все, что произойдет до дома Симона. Ехать предстояло за город и долго, а по пути в лучших традициях темных времен прикопать в пригородном лесу труп, и чутье подсказывало, что Егор не оставит его в покое и разразится душевными терзаниями сразу же, как почувствует слабину. Как назло, стоило им отъехать, как зазвонил телефон. Увидев, чье имя высветилось на экране, Руслан приглушил музыку. Старик как почувствовал. — Да. — Доброй ночи, мой драгоценный, — приветливо начал Симон. Трогательное тепло в знакомом голосе до сих пор заставляло сердце испытывать укол радости, пусть Руслан и знал, что и это — дар и проклятие эволюции. — Как поживаешь? — Лучше некуда, — Руслан поднял глаза к зеркалу, в котором удачно виднелись и распахнутые в ужасе глаза Егора, и половинка лица смрадного трупа. — Ты за рулем? — Симон, вероятно, различил тихую музыку. — Тогда не буду тебя отвлекать, Русик, позвонишь позже сам. Я хотел спросить, не у тебя ли мой драгоценный младшенький, а то у меня что-то сердце за него неспокойно, а паршивец опять выключил телефон. Этому поколению нужно слишком много личного пространства! — Он со мной, — коротко ответил Руслан, воздержавшись от комментария, что "этому поколению", а точнее, его конкретному представителю, нужна хорошая трепка. Поговорить следовало о другом. Выдержав паузу и собравшись с силами, он начал: — Симон... Но патрон заговорил первым: — Ох, чудно, Русик! Тогда я спокоен. Будь добр, присмотри за ним. Меня вызвали по делам, я по пути в аэропорт, а улетать с беспокойным сердцем не люблю. Скажи ему, что я велю тебя слушаться. И пусть включит телефон! Прости, перебил тебя. Ты что-то хотел? Следовало сказать как есть, и Симон развернулся бы и приехал домой, и завтрашний день Руслан провел бы спокойно и привычно. Но Руслан помолчал и, сложив воедино вечное желание помогать тому, кто дал тебе вторую жизнь, умоляющий взгляд Егора в зеркале и беззвучно рыдающего мальчишку на сидении справа от себя, сказал половину правды: — Да, кое-что. Но это подождет вашего возвращения. — Что-то мне не нравится твой голос, — проворчал Симон. — Уверен? Всякие важные задницы могут и подождать, если тебе нужна помощь. — Ничего, с чем бы я не сталкивался раньше, — честно сказал Руслан. — Не волнуйтесь. Едва звонок оборвался, как Егор попытался доконать Руслана вопросами о том, куда они теперь едут, но Руслан не слишком вежливо попросил его заткнуться. — И телефон включи, — добавил. — Не могу, — насупился Егор. — Его трамвай переехал. "Так же случайно, видимо, как ты обратил щенка", — подумал Руслан ядовито, но вслух продолжать не стал. Хотелось подумать и помолчать. Ехать к Симону смысла не было. Леса там, конечно, чудесные и почва не раз удобренная, но могут наведаться в гости другие "детишки" и начать задавать ненужные вопросы, и если Родион и Катерина склонны относиться ко всему достаточно равнодушно и с юмором, то вспыльчивый Тадеуш, узнав о выходке Егора, лично сложит костер вокруг нелегального отростка рода Симона. Покружив в размышлениях по городу, Руслан набрал номер Лео. — Возьми шевроле, — сразу перешел к делу. — Я скину координаты, куда подъехать. Минимум камер по пути. — Скоро буду, Ваше сиятельство, — скрыть удивление Лео смог с профессионализмом агента КГБ; или не был удивлен. — И привези комплект одежды. Новый, мужской. На рост... Сто шестьдесят-сто семьдесят. Руслан взглянул на скукожившегося на сидении мальчишку и добавил: — И тапочки. Возиться с размером ботинок было недосуг уж точно. Лео, повторив приторную готовность сделать все в лучшем виде, отключился. Встретились через полтора часа на обочине пригородной дороги. Ни камер, ни даже фонарных столбов здесь не было. Лео припарковал вишневую шевроле с аккуратностью, граничащей с модным нынче психическим расстройством, и умудрился сохранить невозмутимость, когда Егор тихо велел новообращенному выйти из машины и тот вывалился наружу — нагим, злым и измученным. Лео, по наготе определив очевидного получателя упакованного в хрустящий целлофан комплекта одежды шагнул к нему, не ожидая подвоха. Мальчишка поднял на него затуманенный взгляд — и дальше все случилось слишком быстро. Проступили под глазами черно-синие жилки, рванулось вперед все еще заходящееся дрожью тело, ахнул Егор, округлились удивленно красивые глаза на нежном, заученно-невозмутимом лице. Руслан едва успел среагировать, за шиворот отдернув Лео в сторону и другой рукой цепко ухватив за плечо новообращенного, ведомого мощным инстинктом к единственному на много километров источнику пищи. — Егор! — Замри, — очнулся Егор. — Блин, прости! Я думал, он будет следовать за мной... До Лео наконец дошло, что он чуть не оказался в ситуации, которая указана в его контракте в графе "сопутствующие риски", и заметно побледнел. Руслан раздраженно выхватил из его рук хрустящий пакет. — Пусть одевается и садится в машину. Через полчаса поедем. Пакет перекочевал к Егору чуть более стремительно, чем требовала ситуация. — А что ты... Не ответив, Руслан жестом велел Лео сесть в фольксваген и уже внутри, когда тот, сглотнув при виде трупа, педантично пристегнулся, коротко изложил план: пять минут пути, лесное озеро, утопить машину к чертям собачьим. Озеро не пользовалось популярностью у жителей окрестностей и радовало глубиной, а еще располагало широким старым причалом, с которого отправить машину на дно было проще. Лео выслушал внимательно и уточнил, какая помощь нужна от него; в зеркала он старался не смотреть и дышал поверхностно. Интересно, не заявит ли он после сегодняшнего, что агентство платит ему недостаточно? На возню с машиной ушла четверть часа. Похоронив одну из верных механических лошадок, Руслан мысленно вздохнул, но машина — невысокая цена за спокойствие Симона. Чем меньше шансов, что исчезнувшего пьяницу найдут, тем лучше. — Ваше сиятельство, — на обратной дороге Лео был задумчив и самую малость хмур; долго примерялся, чтобы заговорить. — Позвольте принести извинения за мою неосмотрительность. Я доставил вам хлопоты. — Я тебя не уволю. — Я волнуюсь не за это, — помедлив, кротко сказал Лео и до самой машины хранил молчание. Вернулись они к зрелищу. Егор экспрессивно махал рукой, сложив пальцы в итальянскую горсть, а перед ним стоял его новообращенный, стянутый белой рубашкой в мелкую точку как смирительной; одну руку ему прижало к туловищу, другая застряла в полусогнутом состоянии, утонув локтем в рукаве. Сами же рукава болтались пустые. Вид юнец имел придурочный и воинственный; брюки он натянул полностью, но задом-наперед. — ...неужели трудно?! Что ты как не человек! Еще раз повторяю — оденься НОРМАЛЬНО! Новообращенный беспрекословно подчинился: выпутал одну руку из плена, потом другу и потянулся застегнуть молнию на штанах. Сзади. — Руслан! Их возвращение заставило Егора перевести дух и шумно, с присвистом выдохнуть, запуская пальцы в лохматую шевелюру. — Я ему сказал одеться! А он... Учудил! Я говорю "переоденься", а он как аутист какой-то! Мне уже кажется, он издевается! — Кажется? — с деланным сомнением переспросил Руслан и, окинув взглядом живой объект современного искусства, тяготеющего к шизофреническим мотивам, молча направился к машине. Если бы душу не отягощала утопленная машина с не лучшим содержимым, он бы полюбовался задорной картиной. Юный идиот-патрон и юродивый обращенный. Удивительное сочетание. — Садитесь оба назад. Лео, за руль. — Сядь в машину, — раздраженно бросил Егор. Руслан, предполагая нечто подобное, дождался, пока новообращенный без малейшего сомнения двинется к водительскому месту, поймал его за плечо и решительно развернул, проигнорировав злобный блеск в опухших глазах. — На заднее! — исправился Егор. — Чего? — Ничего, — скупо улыбнулся Руслан. На самом деле он вспомнил, что Егор терпеть не может императивы и считает вампирское послушание явлением оскорбляющим и унизительным. Не терпит настолько, что, по словам Симона, умеет превзойти в красочности представлений, устраиваемых в минуту душевного бунта, всех его отпрысков. Егор был обращен незадолго до двадцатилетия, и первые годы вампирского существования отбросили его в прелести отрочества, заставив Симона изрядно попотеть и укрепиться во мнении, что молодежь совсем испортилась. С тех пор минуло не так уж много времени — лет семь, восемь? По меркам вампирского сообщества Егор считался вчерашним младенцем. Симон уже не держал его при себе, но и не отпускал слишком далеко, периодически поручая кому-то присматривать за свободолюбивым птенчиком. — Мы к тебе? — уточнил в машине Егор, и Руслан молча кивнул. — До возвращения Симона. Как приедем, запретишь своему моднику покидать апартаменты. — Угу. — Затем я дам тебе новый телефон, и ты позвонишь Симону. — Руслан! — Не за тем, чтобы покаяться, — Руслан поймал в зеркале возмущенный взгляд Егора и, приложив легкое усилие, заставил его отвести глаза. — Симон занят, ему не до тебя. Просто дашь понять, что ты на связи, и извинишься. — Дела! У него параноидальный пунктик на контроле, а извиняться должен я! — Жемчуг мелок. Триста лет назад ты бы доставал жалобами крыс в подвале, бряцая цепью. «Родительский контроль» точно настолько ужасная участь? — Не ужасная, а постыдная! И вообще для древнего старика он как-то бодро освоил мобильную связь... — Если бы тебе пришлось столетиями довольствоваться почтовыми птицами и ненадежными гонцами, ты бы тоже оценил. — Зарегистрирую его в «Тиндере», — буркнул Егор и, нахмурившись, уставился в окно. Гулкая подземная парковка встретила туманным светом частых ламп, запахами бетона и железа. Лео запарковал машину, заглушил двигатель и открыл дверь перед Русланом, великолепно сочетая скорость и внешнюю неторопливость. — Вот самому же неудобно! — возмутился Егор, наблюдая, как неловко переставляет ноги новообращенный. Несмотря на угрозу споткнуться и пропахать носом пол, тот тащился за ним с покорностью бычка, которого ведут на бойню, и с чисто человеческим упрямством. Привести одежду в порядок он и не подумал. — Слушай, Рус… Может, сгонять за кровью? Его же надо чем-то кормить… — Твое дитя уже покормилось. — Да ну Руслан! — Кстати, о «сгонять». А где твой мотоцикл? — Так дома, — удивился Егор. — Ну, на Авиаторов, у меня… Я кровь всю стёр, ты не думай, я же не совсем идиот. Там и было-то так, чуть-чуть… Утопить моцик не дам! И лакея своего карманного подальше держи! Ощерился Егор невовремя. На нехватку терпения Руслан, закаленный еще человеческим воспитанием в отцовском доме, а потом и «второй юностью» рядом с отпрысками Симона, способными учредить родовой дом для душевнобольных и его же населить, не жаловался, но названый братец рисковал перешагнуть черту, которая отделяла умеренно-простительный идиотизм от кровного преступления. Руслан шагнул к нему и, вежливо взяв под локоть, тихо, на грани слышимости проговорил: — Если хоть что-то из твоих вещей будет угрожать благополучию твоего патрона — мотоцикл, любимая табуретка, что угодно — ты превратишь эту вещь в пепел собственноручно. Надеюсь, именно это ты и хотел сказать? — Остынь, — вяло огрызнулся Егор; в первую секунду он закаменел, во вторую — отвел взгляд, не сумев сдержать мелькнувшую в светло-зеленых глазах опаску. — Деда никто не трогает. Если надо… Я что, не понимаю, по-твоему? Руслан метнул взгляд ему за плечо, где маячил, с ледяным интересом их разглядывая, новообращенный, и отвечать счел излишним.